Шеф эпизоды переводческой карьеры

Шеф
(эпизоды переводческой карьеры)

Никогда не думал, что на моём жизненном пути я встречусь с этим человеком, что придётся с ним работать и тесно общаться.

Он был академик, доктор наук, профессор, лауреат государственных премий, кавалер многих орденов и даже рыцарь мальтийского ордера. Практически все стоящие на вооружении наших войск “средства огневого поражения” разработаны этим человеком. Он – конструктор вооружений, установленных на различных типах судов, на авиационных, стационарных и мобильных платформах. Среди прочего, занимаясь крупными изделиями, он как бы между делом создал совместно с другом и коллегой вещь поменьше, оригинальную игрушку поясного ношения для штурмовых спецподразделений, пробивающую бронежилеты и лёгкие бронированные машины. Его имя значилось бы в анналах истории хотя бы за одно подобное изобретение. На его счету – их великое множество, и его вклад в обороноспособность страны невозможно переоценить.

А кто я? Никто. А точней, переводчик на должности рядового инженера, оказавшийся безработным на развалинах Советского Союза.

После долгих и муторных месяцев безработицы, я, наконец, работу нашёл. А точней, работа нашла меня. Моё объявление в местной газете попалось кому-то в Конструкторском Бюро. Поскольку я был «специалистом, широко известным в узких кругах», меня заметили и пригласили.

Так я попал в переводческий отдел крупного, скрываемого от вражеских разведок, но всё равно им известного, научно-технического предприятия, возглавляемого тем самым человеком, о котором ходили легенды и которого подчинённые звали между собой «Шеф». Предприятие разрабатывало (и продолжает это делать) оборонные (не макаронные) изделия, которые я предпочитаю называть мягкими игрушками.

Вызывает к себе начальник отдела. Говорит, даю, тебе пару дней на сборы. Улетаешь с Иваном Ивановичем (имя условное) в … (называет страну в Юго-Восточной Азии). Отвезёте туда партию нашей продукции. В том регионе мира очень напряжённая обстановка. Там наши игрушки сейчас очень востребованы…

Вот как получается. Совсем недавно я был никому не нужен, бродил тоскливо по городу без работы, без денег. И вдруг выхожу ранним утром из грузовой части самолёта, созерцаю на горизонте в дымке Гималаи. Делаю работу, помогаю подоспевшим смуглым грузчикам в униформе выгрузить из самолёта наши ящики с игрушками.

То была интересная командировка, full of adventures, то есть, полная приключений. Но, кажется, меня уводит в сторону…

Короче, вернулся я домой (с большущей радостью), а начальник снова к себе в кабинет приглашает.

- Говорят, у тебя хорошо получается. Готовься к новой командировке. (Он называет одну из богатейших стран Персидского Залива). Это комплексное задание. Среди прочего будет презентация нашего новейшего изделия. Презентовать будет сам Шеф. (Я внутренне несколько сжался). Ты как изделие знаешь?
- Кажется, нормально. Изучал и наши источники, и иностранные.
- Смотри, не подкачай.
- Я постараюсь.

Через несколько дней, глотая обжигающий воздух на широтах, близких к экваториальным, я хожу среди умопомрачительных, самых высоких в мире, небоскрёбов. Вращая туда-сюда головой, разглядываю чудеса урбанистической архитектуры и ничему не удивляюсь. Странное дело. Мальчик из российской провинции должен бы удивляться. Но на меня это великолепие почему-то производит не большее впечатление, чем хрущёвки и брежневки в родном замызганном городе. Шейхи – они такие. Что с них взять?

В эту страну мне приходилось выезжать в командировки от разных организаций с различными заданиями, но в памяти все поездки слились в одну, кроме той, в которой был Шеф.

Шеф – фигура мифическая. Это большой человек, большой даже физически. Он не идёт, а словно ледокол неторопливо плывёт по коридору родного КБ, кивком головы приветствуя каждого встречного сотрудника, от уборщицы до главного инженера. Когда он входит в помещение, все присутствующие встают как по команде.

Естественно, он – руководитель нашей большой командировочной группы. Это инженеры и классные специалисты в своих областях, таких как баллистика, термодинамика, робототехника, металловедение, радиоэлектроника. У каждого – свой круг рабочих обязанностей. Общая цель – повышение характеристик игрушек, стоящих на вооружении наших клиентов. Но главная миссия, которая не афишируется и о которой знают не все члены нашей бригады, это презентация нового изделия, существующего пока лишь на чертежах, в первых пробных образцах и в голове Шефа.

Я обслуживаю нашу большую команду, разбитую на маленькие группки. Сегодня я работаю в цехе, где изготовляются компоненты нашего аппарата. Завтра меня отправят на полигон, где мы будем проверять функциональность агрегата, оснащённого новыми элементами. Тематика и терминология мне знакомы. Иные термины я знаю даже по-арабски. Справляюсь нормально. Но вышел конфуз… 

Нашей бригаде “сели на сели на хвост” три добрых молодца из столицы. Они прибыли по своим техническим делам, практически не связанным с тематикой нашего бюро. Переводчика с собой они не взяли из соображений экономии. Авось сами с усами, без переводчика обойдёмся. И вот они “влипли”. Местные специалисты понимают их плохо, а они их – совсем никак. Как тут работать? На встрече с нашими специалистами в гостиничном номере за бутылочкой “Столичной” посетовали они на возникшую проблему.

- Да в чём дело! – сказали наши специалисты. – Возьмите нашего переводчика…

Так меня продали, образно выражаясь, за стакан. Я – обслуживающий персонал, человек подчинённый. Я не могу отказаться, сказав, что это чужие люди, я их не знаю, а в их тематике не разбираюсь. Нехотя сделал под козырёк.

И вот я на переговорах. Большой, после жаркой улицы приятно прохладный зал. За тонкой матовой перегородкой holiday makers катаются с ледяной горки. За овальным столом сидят четыре офицера местных вооружённых сил. Судя по золотым погонам с большим количеством звёзд, это птицы высокого полёта. Генералы или фигуры близкие по званию. На противоположной стороне – русская троица и я.

Первые приветственные фразы и общий разговор переводятся легко. Но дальше тема сужается, всплывают термины и понятия, о которых я имею лишь смутное представление или совсем никакого. Радары, локаторы, тангаж, рыскание. Переводческий опыт у меня есть, но знания по устройству антенн и систем ПВО отсутствуют. Я пытаюсь выкручиваться и так, и эдак, стараясь не завести переговоры в тупик. Использую наиболее общие и округлые термины. В самых сложных случаях я предлагаю сторонам выразить свою мысль графически на листе бумаги. Они – специалисты. Не без труда, но они понимают друг друга. Кажется, мой мозг закипает, хотя в помещении прохладно. Вдруг я чувствую, что мне начинает не хватать воздуха. Боль за грудиной. Ощущение, как будто невидимая рука сжала и не отпускает моё сердце. Ну и положеньице… Не хватало ещё свалиться тут под стол. Не подавая вида, что мне нехорошо, я наливаю себе стакан минералки, медленно пью и умоляю силы небесные пощадить меня, разжать ту руку…

Не помню, как я дотерпел до конца переговоров. Попросил трёх товарищей отвезти меня скорей в гостинцу. Мол, устал я очень …

Годы спустя, желая узнать, что же тогда со мной случилось, я заглянул в Интернет. Похоже, это был микроинфаркт на фоне стресса. Все типичные признаки…

… Моя работа после окончания рабочего дня не кончается. Из разных номеров мне звонят коллеги. У кого-то перегорела лампочка над койкой, у кого-то заклинил кран в душевой, у кого-то опустел холодильник. А запить нечем (но выпить есть практически всегда, хоть в этой стране со строгими мусульманскими законами распитие крепких напитков не приветствуется). О возникшей проблеме надо уведомить персонал гостиницы. Разговор совсем простой. Я справляюсь по-арабски.

* * *
… Шеф едет на встречу с официальными лицами в некое солидное учреждение, скорее всего, национальное министерство таких-то важных дел. В высоком кабинете нас встречает группа смуглых господ, одетых в национальные костюмы, то есть кипенно белые широкие накидки, называемые кандура, и пёстрые платки «арафатки» с чёрной верёвкой, охватившей макушку головы и свисающей тонким хвостом на спине.

Упитанные холёные мужчины средних лет, с красивыми лицами. Шейхи. По всему видно, что в шахте они никогда не трудились, у мартеновской печи не стояли.

Приступили к беседе. Шеф говорит негромко, неспешно, без малейшего словесного мусора. Мысли выражает чётко. Переводить его легко и даже приятно.
Визави говорят на отличном английском. Чувствуется, что они обучались и долго пребывали в Британии и США. Переговоры идут как по маслу.

Шеф рассказывает о своём новом детище, подробно описывает его ТТХ (тактико-технические характеристики). Ничего подобного на мировом рынке нет. Это новаторский продукт, рассчитанный для нейтрализации не только настоящих, но и нарождающихся угроз.
- В каком состоянии находится ваше изделие? – интересуются господа в белых одеждах.

Шеф отвечает, что изделие концептуально готово, но нужны средства для реализации идеи и отработки опытных образцов.
- Находим Ваше изделие перспективным, а предложение интересным, - говорит один из господ. – Мы готовы профинансировать конструкторскую работу до этапа создания продукта и стать его первыми получателями. Насколько нам известно, Ваша компания испытывает финансовые трудности?
Точно говорит шейх! (Разведка работает исправно?) На предприятии уже давно задерживают даже смехотворно мизерные зарплаты. Пришедшие к власти рыночные младореформаторы «положили болт» на оборонную промышленность, посчитав, что экономика перегружена военными заказами. Была объявлена «конверсия», в ходе которой предприятия, изготовлявшие истребители, перешли на производство кастрюль и сковородок (тот же алюминий). Нашей фирме, производящей, среди прочей продукции, высокоточные снаряды, было предписано разработать и запустить в производство швейные машинки. Снаряды наши были отличные, раскупались во всём мире. А вот машинки по причине их неуклюжести не желали покупать даже свои граждане. Тем более что вскоре рынок наводнился машинками из Китая. Мне моей зарплаты хватало лишь на пару недель выживания, так что загранкомандировки с суточными в инвалюте, которые не обязательно было все тратить, очень помогали “ поддержать штаны” на Родине.

Знал ли Шеф о бедственном финансовом положении на вверенном предприятии? Не мог не знать. Но развалена была не только эта отрасль. Развалился (или развалили?) весь Союз. Что он мог поделать? Он конструктор, а не волшебник.

- Мы можем сделать для Вас то, чего не делает Ваше правительство, - говорит шейх. – Спонсировать создание этого изделия и обеспечить средства для других перспективных проектов. Но наше условие – держать нас в курсе ваших разработок и предоставить право приоритетного покупателя.

- Занятное предложение, - говорит Шеф. - Мы подумаем об этом ещё дома.
- Думайте, - соглашается шейх. – Мы с удовольствием подпишем с вами контракт. 

… В ту же командировку состоялась презентация одного из принятых в эксплуатацию изделий. Автор концепции, разумеется, Шеф. В большом, приятно прохладном зале, собрались местные специалисты с небольшим количеством наших.

Презентацию ведёт Шеф. Он рассказывает об особенностях изделия, о его преимуществах по сравнению с имеющимися аналогами. Изделие значительно превосходит западные аналоги по дальности действия и работает по принципу fire-and-forget, то есть, оператор только нажимает кнопку, после чего ракета сама наводится на цель и гарантированно уничтожает её. Скрыться, защититься от этой пчёлки невозможно.

Взяв указку, Шеф на постере демонстрирует изделие, его составные части, объясняет принцип работы.

Я перевожу. Шеф по-английски понимает, но не говорит, как практически все старые учёные советской школы, тем более из секретных КБ и не выезжавшие заграницу. Ему нравится, как проходит презентация. Он по-отечески обнимает меня за плечо.

Наконец, лекция закончена.
- Может, есть какие вопросы? - спрашивает Шеф, обращаясь к аудитории.
Есть. Встаёт один смуглый товарищ.
Шеф объясняет. Задавший вопрос садится. Но тут же поднимается новый товарищ в форме сержанта. Он задаёт свой вопрос. Шеф объясняет и ему.
Но ему на смену встаёт очередной военный.
Шеф смотрит на меня вопросительно.
- Я что? Ничего им не рассказывал?
Рассказывал. И я всё переводил правильно (я хорошо изучил это изделие по британскому справочнику Jane's Defence. Толстенный шикарный том в позолоченном коленкоре. Какой прекрасный там английский! Агата Кристи позавидует. Зачитаешься!)
Но собравшаяся здесь публика – младший командный состав. Сержанты и прочие товарищи, в англоязычных странах не обучавшиеся. Английский они понимают чуть лучше, чем я арабский. Кому только в голову взбрело читать технически сложную лекцию на английском языке людям, для которых он неродной? Иные встают и задают вопрос ради вопроса, чтобы начальство заметило и оценило их любознательность.

Мне на помощь приходит Ибрагим, куратор нашей группы со стороны хозяев. Английским он владеет как родным. Он обучался и работал в Штатах. Вспоминая свою работу там, он время от времени приговаривал: “As my friend Bill Gates says.” (*) Кто такой Билл? Для меня в то время это имя ничего не говорило…
Ибрагим выступает в роли конечного переводчика. Я говорю ему по-английски. Он переводит на арабский. Винегрет получается классный. Шеф смотрит в зал, словно через прицел своего орудия самого крупного калибра…

У меня бешено бьётся сердце. Холодный пот течёт между лопаток. Я хочу, чтобы как можно скорей кончился этот кошмар, который, я знаю, я никогда не забуду…
Наконец, мне в голову приходит спасительная мысль. Я прошу Ибрагима, чтобы товарищи, задающие вопросы, сделали это в письменном виде. Мы их рассмотрим и потом подробнейшим образом ответим.
На том презентация закончилась. Местные военные вышли из помещения. Мы последовали за ними, сели в свой автобус.
- Как прошла презентация? – спросил Шефа кто-то из наших специалистов.
- Презентации не было. Был какой-то цирк, - задумчиво ответил Шеф и посмотрел в окно.

Пару дней спустя мы получили вопросы в письменном виде. Даже имея достаточно времени для обдумывания, наши партнёры сформулировали вопросы по-английски так, что мне пришлось долго ломать голову в попытке перевести на русский.

В моей карьере это был, пожалуй, самый крупный провал, и тот урок я запомнил на всю жизнь.

Вот почему когда какое-то время спустя в другой стране мне пришлось переводить подобную конференцию, я принял превентивные меры. Выискав глазами самого большого начальника принимавшей стороны (наибольшее число звёзд на погонах), я подошёл к нему и сказал:
- Dear General, may I kindly request you to be a commander-in-chief of our conference and act as a moderator of your subordinates’ inquiries. If we don’t do so, the conference may end in a mess. (Уважаемый генерал, позвольте обратиться к вам с просьбой взять на себя руководство нашей конференцией и выступить в роли модератора обращений ваших подчинённых. Без этого наше обсуждение рискует превратиться в беспорядочный поток вопросов).
- That's a good idea! – (Отличная идея!) понимающе кивнул генерал.

Та конференция прошла без сучка и задоринки.

* * *
Я выхожу из гостиницы. Ко мне подходит невысокий господин в национальной одежде, то есть, в той же кандуре и платке-арафатке. Совсем щуплый, сутулый господин с большим крючковатым носом. 
- С Вами можно поговорить? – обращается он ко мне на отличном английском.
- Да, конечно, - отвечаю я.
- Давайте отойдём.
Мы отходим.
- Вы не могли бы сказать, каковы перспективы подписания контракта на изделие (он называет его)?
- Понятия не имею. Вам стоит обсудить этот вопрос с нашим руководством. Могу только сказать, что Вы имеете дело с серьёзными людьми (decision-makers).
- Передайте Вашему руководству, что мы очень заинтересованы в заключении контракта. Мы на востоке умеем благодарить людей, с пониманием относящихся к нашим просьбам.
- Хорошо, передам.

Утром на завтраке за столом я оказываюсь напротив Шефа. Он положил перед собой горку зелёного салата.
- Вчера ко мне подходил один их товарищ, - говорю я – Сказал, что их компания очень хочет заключить контракт. Обещают преференции в случае позитивного решения.
Я вижу, как Шеф нахмурился.
- И что ты ответил?
- Я? Ничего. Сказал только, что это не моего уровня вопрос.
Шеф посмотрел на меня как-то странно. Не могу предположить, что он при этом подумал.
* * *
Вечером после работы Шеф собирает нас в своём огромном, с баскетбольную площадку, номере. Селиться в таком он не хотел, но наш старший менеджер Костиков убедил его в необходимости внушительного апартамента. К нему могут прибыть высокопоставленные иностранные гости, и он не должен выглядеть ограниченным в деньгах мелким коммивояжером.

Обсуждаются рабочие проблемы. Шеф разбирается в любом вопросе. Он знает каждую деталь любого разработанного им продукта. Ему не нравится, если кто-то из нас недостаточно осведомлён в своей области. Такого специалиста он может приголубить крепким эпитетом. Однако это считается за честь. Значит, Шеф тебе доверяет, а ты не оправдал высокого доверия. Исправляйся, работай над собой. 
Умудрённый огромным жизненным опытом, Шеф просвещает нас по жизни. Рассказывает, как он оказался в оборонной промышленности. Ещё мальчишкой в войну попал под обстрел немецких самолётов.
- Очень мне это не понравилось, - говорит Шеф. – Они летают и нас расстреливают. А мы под ними как куропатки. Отбиться нечем.
Вспоминает как после отхода войск искал с мальчишками оставленное на полях оружие и боеприпасы. Господь сохранил, не дал подорваться или покалечиться.

С окончанием войны уехал в оружейную столицу страны учиться на оружейника.
- Не надо быть наивным простачком и считать, что весь мир тебя любит, - говорит он нам. - Люди сколько живут – столько и воюют, то есть убивают друг друга. А посему надо уметь защищаться и иметь чем. Палкой от бомбардировщика не отмахнёшься.
Прогнозируя тенденции в развитии оборонной техники, Шеф говорит, что генералы имеют привычку готовиться к прошлой войне. В будущих боевых действиях тыла как такового не будет. Удары будут наноситься далеко за фронтовой линией не самолётами, а высокоточным оружием. Один-два удара по критическим объектам энергетики или коммуникаций парализуют противника. Бронетехника сыграла свою роль во Второй Мировой. Авиация стала крайне уязвимой. На первый план выходят роботы и беспилотные летательные аппараты. Вот на что надо обратить внимание и выделить средства на их создание и отработку мер противодействия. Для этого нужно готовить соответствующие кадры. В стране переизбыток банкиров и менеджеров при острой нехватке учёных и инженеров. Очевидный дисбаланс в экономике. Первостепенная задача – обеспечить население нормальной едой. То, чем торгуют магазины - смесь химических субстанций. Молоко не скисает, а хлеб плесневеет. Какое может быть здоровье от такого питания? Многие лекарства зарубежные. Откажут нам дорогие иностранные друзья – чем лечиться будем? Лопухом и подорожником?

- Отчего у нас столько проблем? – спрашивает кто-то из наших ребят.
- А вы Гоголя почитайте. И Салтыкова-Щедрина, - советует Шеф. – Наши классики давно ответ дали. Не в экономике наши беды, а в головах. Стремимся к удовольствиям, а работать тяжко не любим.
Мы слушаем Шефа внимательно…
* * *
В номере ко мне подходит старший менеджер Костиков.
- Сергей, вот здесь контракт, - он протягивает мне листы формата А4. – Ознакомься. Через пару дней будем подписывать с партнёрами.
Я смотрю. На хорошей бумаге отличным шрифтом отпечатан текст на английском.
Пробегаю глазами. Сразу замечаю ошибку. Потом ещё одну. Дальше – больше. Ошибки вопиющего характера даже в элементарной грамматике. Например, digged tank для вкопанного танка вместо dug-in. Кто готовил этот документ? Он же не знает неправильных английских глаголов!

Я мог бы молча вернуть контракт Костикову. Не я его переводил, не моё это дело. Но я терпеть не могу халтуру в работе. Или взыграл во мне инстинкт перфекциониста? Или стало за державу обидно и не захотелось, чтобы иностранцы думали, что русские лаптём щи хлебают?
- Тут надо многое исправлять, - сказал я Костикову.
- Как много?
- Почти всё. Тут надо заново переводить.
- Что же делать? У нас через два дня подписание! Может, и так сойдёт?

Сошло бы и так, как уже не раз сходило. Но я сказал:
- Оставьте мне. Я переделаю, - и сел за компьютер.
Два дня и две ночи я безотрывно стучал по клавиатуре, переделывая практически каждое предложение.
Ночью ко мне в номер заглядывал Костиков.
- Как контракт? – с тревогой в голосе спрашивал он.
- Процесс пошёл, - отвечал.
- Смотри не усни. На вот тебе, - и Костиков ставил на стол передо мной термос с кофе и пачку Marlboro.

Двое суток спустя, с мешками под глазами от бессонницы, я сдал контракт Костикову.
- Молодец, Серёжа, - сказал тогда Костиков. – Родина тебя не забудет.
Родина меня никогда не забывала. У меня с ней чувства взаимные. Но это другая тема.
* * *
Желая сделать Шефу сюрприз, Ибрагим на своём BMW завёз его со мной в маленький магазинчик сувениров. На прилавках всякая всячина разной ценовой категории.
- Мне хотелось бы подарить Вам на память что-нибудь очень национальное, - говорит он Шефу. - Выбирайте что хотите.

Ибрагим – миллионер. В этой стране все её граждане – миллионеры. Но граждане составляют лишь чуть более десяти процентов населения. Для остальных резидентов гражданство немыслимо ни при каких обстоятельствах. Они – только рабсила.

- Право дело, я не знаю что выбрать, - говорит Шеф. – Может, у тебя есть какая идея? – обращается он ко мне.

Я предложил то, что уже давно хотел иметь, поездив по странам Ближнего Востока – их национальный костюм.
Ибрагим одобрил мой выбор. Через минуту перед нами лежали комплекты кундур и арафаток из разных материалов, разных оттенков и фасонов. Для крупного Шефа принесли, наверное, самую большую накидку. Ибрагим предложил ещё туфли и носки. Шеф сразу же отверг первые как не содержавшие национального колорита. Осмотрев вторые, он их тоже отложил в сторону.
- Вам что-то не нравится? - спросил Ибрагим.
- У них на ободке резиночка туговата. Будет воздействовать на мелкие капилляры ног, - объяснил Шеф.
Во! Инженерский подход! Я сколько носков переносил – никогда об этом не задумывался.
* * *
Я стою с Шефом у основания огромной, размером, наверное, с трёхэтажный дом, гаубицы. Наверху копошатся наши артиллеристы с местными коллегами.
- Затвор не закрывается! – кричат нам сверху.
- Сейчас я вам закрою, мать вашу! – отвечает шеф и неожиданно ловко, как кошка, взбирается наверх по лестнице-стремянке. Трудно было ожидать такой реакции от Шефа в его-то годы да при такой комплекции. Я последовал за ним.
Потом вполне искренне я высказал ему своё восхищение его ловкостью.
- Следить надо за собой, - сказал Шеф. – Тренироваться регулярно. У меня в комнате отдыха гантельки есть. Я когда устаю головой работать, гантельками себя взбадриваю.

* * *
Пришло время, и Шеф, десятки лет возглавлявший КБ, вышел в отставку. Смену поколений никто не отменял. Началась чехарда с руководителями предприятия. Долго никто не задерживался. Один из них, занимавший столь высокий пост, ушёл на дальнейшее повышение. Но там не задержался. Был осуждён за коррупцию. Могу представить, как болезненно это воспринял Шеф. Один из руководителей был моим учеником, когда я пришёл работать в школу учителем. Мальчик был исключительно шустрый и находчивый. Однажды на уроке, на котором присутствовала методистка, он задал мне каверзный вопрос – почему ему нельзя придти в школу с бородой и при этом указал на портрет Льва Толстого на стене. Я ответил, потому что борода у него не растёт.
За это, анализируя мой урок, меня сильно ругала методичка, сказав, что я оскорбил мальчика, унизив его сексуальное достоинство.
Уже тогда я предполагал, что хваткий мальчик далеко пойдёт. И не ошибся. Пройдя КБ промежуточным этапом, мальчик осел в правительственных структурах.

Потом ещё были руководители, и ещё. Произошло то, чего боялся весь коллектив конструкторского бюро. Государственное предприятие было превращено в акционерную компанию. Как говорили сотрудники, из казённого учреждения сделали частную лавочку. На такой лакомый кусок не могли не наложить руки новоявленные предприниматели. Пока у руля стоял Шеф, об этом не могло быть и речи. Но…  Шеф, патриарх оборонных технологий, оставил свой пост.

Мне приходилось видеть его выступление по телевидению после отставки.
- Из меня сделали свадебного генерала, - говорит Шеф. – Я хоть и профессор, и изобретать умею, но молодые ребята такую схему изобрели, что развели меня как лоха. На собственном опыте убеждаюсь, что мошенники умней любого учёного.

* * *
В конце апреля мне кто-то позвонил. Сообщил, что ушёл Шеф. Прощание в музее оружия. Богатейший уникальный музей не только в стране, но и в мире. От дуэльных пистолетов пушкинской поры до реактивной системы залпового огня “ Торнадо” (стоит у входа в музей). Более подходящего места не найти.
Я вскочил на велосипед, приехал. Шеф лежит в роскошном гробу, заваленном цветами. Обок стоят рослые гладковыбритые десантники почётного караула с автоматами на груди.
Смотрю на знакомое лицо, вспоминаю лекции в огромном гостиничном номере.
- Каждый про себя думает, что он хороший человек. Я тоже так думаю, - говаривал Шеф.
Я смотрю и думаю, что мне очень повезло в том, что я тесно общался с неординарным человеком. Глядя на него, я понимаю, что такое настоящий гражданин и истинный патриот. Жаль только, что не пришлось переводить его для представителей геополитических противников. Встречи и обмен опытом (не дай Бог секретами!) с их специалистами были немыслимы.
* * *
Прошло время. Я давно вышел в отставку. Пенсионер. Круг людей, с которыми я общаюсь, очень невелик. Живу как маршал Жуков «воспоминаниями и размышлениями». Командировок у меня нет. Выхожу только на прогулку и в магазин. Событий вокруг меня никаких не происходит. Стоп! Как не происходит?

Вот вчера вечером вышел я на улицу. Вдруг завыла сирена.
Откуда-то донёсся голос из радиорепродуктора.
- Внимание, внимание! Воздушная тревога! Граждане, укройтесь в защитном сооружении или укрытии. Соблюдайте спокойствие и порядок!
Издалека доносятся звуки разрывов. Это работает на отражение изделие, созданное Шефом.
Вспоминаю его слова: «Каждая зверушка должна уметь защищать себя».
В разваленной стране, лишённый государственного финансирования, Шеф создал то самое изделие, которым мы сегодня защищаемся. Кого благодарить? Шейхов?


(*) Билл Гейтс. Американский предприниматель и общественный деятель, филантроп, один из создателей компании Microsoft. В период с 1996 по 2007 и с 2009 по 2016 год — самый богатый человек планеты по версии журнала Forbes.