Эпилог

     На часах было 00:00, но стрелка не двинулась дальше. Она замерла, вибрируя с частотой, от которой воздух в мастерской начал светиться мертвенно-голубым светом.
     Марк сидел неподвижно. Перед ним лежал «Хронос» – прибор, который он строил семь лет. Семь лет он вытравливал из себя человека, превращаясь в дополнение к верстаку. Весь мир считал его сумасшедшим. Но Марк знал: безумие – это когда ты продолжаешь жить, зная, что всё могло быть иначе. Он хотел вернуть один-единственный вечер: визг тормозов, ослепляющий свет фар и тишину, которая воцарилась на заднем сиденье его машины навсегда.
      Та катастрофа забрала не только сына. Она выжгла всё будущее: Анна, выжившая в той аварии, из-за травм и запредельного стресса больше не могла иметь детей. Их семья превратилась в тихий музей памяти, где Марк был единственным смотрителем, одержимым идеей ремонта самой судьбы.
      Звук лопающегося кристалла в сердце прибора был похож на выстрел. Марк зажмурился. Реальность расслоилась…

      Он стоял на коленях посреди шоссе, залитого светом. В нескольких метрах – его старая машина. Из окна доносилась детская песенка, такая знакомая, что сердце сжалось в комок. За рулем – он сам, на семь лет моложе, живой, смеющийся, не знающий, что через секунду его жизнь разобьётся вдребезги.

      У него получилось!

     Он взломал Эпилог своей жизни. Из-за поворота уже показывался тяжелый грузовик. У Марка было три секунды, чтобы нажать кнопку, замкнуть петлю и спасти мальчика.

     Но он замер.
 
     Он увидел лицо Анны на пассажирском сиденье – она смотрела на мужа с такой любовью, которой Марк не видел уже семь лет. Он понял: если он сейчас спасет ребенка ценой этой «магии», он принесет в их жизнь не радость, а свою тьму. Он станет призраком, управляющим их судьбами из тени своего безумия. И он понял: никакие часы не способны вернуть счастье. Счастье – это не исправленная ошибка, не перемотанное время. Счастье – это когда ты принимаешь жизнь целиком, со всеми её шрамами, со всей её болью…

     Марк сжал прибор и со всей силы ударил его об асфальт…

     Голубое свечение погасло. Марк очнулся в мастерской. Было тихо. Пахло пылью и остывающим металлом. «Хронос» лежал грудой бесполезного хлама. Кристалл превратился в песок. Семь лет работы превратились ни во что...

    Он сидел в темноте, закрыв лицо руками. Это был конец. Абсолютный, финальный эпилог его надежд…
   Марк взял в руки фотографию сына, провел пальцем по стеклу и до боли в легких, выдохнул. Он больше не пытался вернуть время. Он решил его прожить…
   Скрипнула дверь. В мастерскую, куда она не заходила годами, вошла Анна. Она выглядела бледной в предрассветном свете, но в её глазах было что-то, чего Марк не мог узнать.
    – Всё кончено, Аня, – хрипло произнес он, не поднимая головы. – Я всё сломал. Я больше не смогу нас вернуть обратно…
    Анна подошла ближе и положила руку на его седую голову. Её пальцы дрожали.
    – Хорошо, что ты сломал их, Марк. Мы не должны возвращаться.
    Она заставила его поднять взгляд.
    – Врачи говорили, что это невозможно. Что стресс убил всё внутри меня. Семь лет я была пустой, Марк. Но сегодня... сегодня я поняла, что тишина закончилась.
    Она прижала его руку к своему животу.
    – Я беременна.
    Марк замер. Он смотрел на свои ладони – черные от масла и копоти, ладони человека, который только что пытался воскресить мертвое прошлое, в то время как живое будущее само нашло к ним дорогу.
    Он посмотрел на верстак, где лежал разбитый «Хронос». На часах в углу было 00:01. Время, которое он так отчаянно пытался повернуть вспять, само сделало первый шаг вперед.

    Это был Эпилог его скорби.
 
    И самый тихий, самый настоящий Пролог его жизни…

    00:02…
    00:03…
    00:04…