Как покорялась даль - эпизод 7

Отпустите меня в прошлое

Доктор подумал, что, окажись он на месте Илюшкина в связанном состоянии, тоже вряд ли захотел бы объяснять подробности перемещения во времени. Тем более, если предположить совсем невозможное — что парень действительно попал к ним после смерти Листьева, и оказался связанным по рукам и ногам.
О какой беседе может идти речь?!
А еще он подумал, что «путешественники во времени» или попаданцы встречались ему и раньше, их он колол как орехи, в мгновение ока приклеивая диагноз… Но они, как правило, «прилетали» из будущего. В этом же случае Корнилов почему-то ассоциировал больше себя с этим беднягой, и о диагностике пока не задумывался.
- Расслабьтесь, Филимон, успокойтесь, - скрестив руки на груди, Глеб подошел к пациенту достаточно близко. — Поймите, я решил пока воздержаться от антидепрессантов, чтобы поговорить с вами по-человечески. Вопрос только один: как вы к нам попали, если живете, как вы утверждаете, в тысяча девятьсот девяносто пятом году? То есть, в прошлом веке.
Ответ Глеба расстроил. Именно такой формулировки Илюшкина он опасался больше всего.
- Сам не знаю, как так получилось, - незатейливо признался путешественник во времени, чуть расслабившись. Наверное, ему хотелось развести руки в стороны для убедительности, но у него не получилось, так как они были стянуты ремнями. — У нас в цирке корпоративчик случился по поводу юбилея директора. Ну, директор с супругой, ясное дело, по фужеру опрокинули и смылись по-тихому. А нашей троице показалось мало, Колян сгонял за пузырем «Рояла», мы его с минералкой да с пакетиком «Юпи» или с «Зуко».
- Минутку, как вы сказали, повторите, - с этими словами Глеб поднес диктофон к самому лицу Филимона. — Юпи, Зуко, Рояль… Это что за напитки?
«Путешественник» снисходительно улыбнулся:
- Видите, не застали… А ведь старше меня намного! Это что-то типа сухих соков, ну, как закваска. Спирт, он девяносто шести процентный, надо разводить водой, а чтоб не так противно было — растворяли в нем еще эти пакетики… Был еще «Инвайт». Просто добавь воды!
- Хорошо, я уточню, - смущенно буркнул доктор. — Продолжайте.
- Ну, вот… А когда вожжа под хвост попала, начали соревноваться — кто лучше сальто-мортале крутанет на арене без страховки. Размялись и начали… Я прыгал и крутил лучше всех. В смысле, больше всех — двойное, тройное… Взлететь-то взлетел, а приземлился уже у вас на эспланаде. Как-то так.
- Что-то от вас даже спиртом не пахнет, - недоверчиво помахал ладонью перед своим носом Корнилов.
- Я же пролетел тридцать лет, - рассмеялся Филимон, демонстрируя голливудскую улыбку. — Все выветрилось за это время.
- Вижу, с юмором у вас все в порядке? — констатировал Глеб.
Циркач опасливо покосился на включенный диктофон:
- Выключили бы вы его, доктор.
- Вы собираетесь выдать государственную тайну? Или что-то личное? Которое не подлежит огласке?
- Скорее, личное, - с трудом выдавил из себя Илюшкин, ненадолго зажмурившись. — Это… не только моя тайна, понимаете?
- Хорошо, - заговорщицки подмигнул ему Корнилов. — Так и быть, пойду вам навстречу.
После того, как Глеб нажал на кнопку, и дисплей диктофона погас, путешественник взмолился:
- Послушайте, мне через три дня обязательно надо вернуться. Кровь из носа. Кроме меня ей никто не поможет.
- Кому? Выражайтесь яснее!
- Может погибнуть одна… очень хорошая девушка. Моя будущая невеста. Я должен ее спасти…
- Каким же образом?
- Глаз на нее положил один... авторитет. Им закон не писан, пустят девчонку по кругу, и готово. А она… как бы вам объяснить, совсем-совсем не такая, она не вынесет этого! Это ее практически убьет.
Доктор смотрел на привязанного, чувствуя, как мысленно, помимо своей воли, начинает раздеваться до плавок и, осторожно ступая, по камням, сучьям, веткам - входит в мутную воду неизвестного водоема. Табличку с надписью «Здесь купаться запрещено!» он, разумеется, видел, и, тем не менее… Дует пронизывающий ветер, кажется, моросит дождь.
Вот уже ему по колено, вот — по пояс. Но он идет дальше, продолжает погружаться.
Самое интересное — спасать утопающего не требуется, в воде никто не барахтается. И сзади тоже никого нет, он один на берегу, точнее — уже в воде. Глеб не знает — зачем это ему надо, что и кому он пытается доказать… И остановиться тоже не может.
- Каким образом вы собираетесь спасать эту девушку?
Илюшкин взглянул на Глеба с недоверием, поиграл желваками, потом уверенно выдал:
- Я убью авторитета. Чтоб он больше не топтал землю! Не спрашивайте — как, но я убью его! У меня есть план. Я точно знаю, что это его бзик. И только его. Для него это - развлекалово. А для меня это — мое будущее, я без этой девушки не смогу жить. Отпустите, прошу вас!
Филимон говорил настолько решительно, что Глеб испугался за него. Неужели нельзя разрешить ситуацию по-другому?
- Но в таком случае вас наверняка поймают и посадят. А то и сами братки найдут, и сведут счеты, тогда…
Корнилов уловил, как в глазах пришельца из прошлого сверкнул недобрый огонек. Он посмотрел на доктора не то чтобы странно — как-то нездешне,  потусторонне. Уж не из прошлого ли огонек этот?!
- Не поймают, и не посадят! — уверенно отчеканил Филимон. - И счеты не сведут. Руки коротки. Вы только меня отпустите, а там… я сам как-нибудь. Теперь я понимаю, что совершил ошибку. Возможно, трагическую, но вы… должны помочь мне ее исправить. Клянусь, я ошибся в последний раз!
- Значит, были и другие разы? — Глеб заметил это почти на автомате, не вдумываясь. Но вскоре пожалел.
- Зачем вам знать? — напрягся Илюшкин, приподняв голову и пристально уставившись на Глеба. - Это моя кухня, в ней я как-нибудь сам… разберусь.
Внутри Корнилова шевельнулся червячок самолюбия: какой-то пацан, связанный по рукам и ногам, его выводит за скобки, как нечто второстепенное… Если это не сверх наглость, тогда что?
- А как вы собрались вернуться обратно в девяносто пятый? Крутануть сальто-мортале на эспланаде? Вряд ли получится. Ведь понадобятся приспособления.
Пришелец смотрел в этот момент на Корнилова не мигая, гиперболоиды его зеленоватых глаз, казалось, выжигают сетчатку доктора милиметр за милиметром. Самое парадоксальное - Глеб не мог отвести взгляда, словно его голову кто-то надежно зажал в тиски. 
- Я же говорю, это мои проблемы, доктор! — металлический голос Илюшкина звучал теперь со всех сторон, при этом губы парня не шевелились. - Ваша задача — освободить и вывести меня из этого вертепа. И сделаете это вы прямо сейчас...
 Кто, в конце концов, здесь психиатр, владеющий в совершенстве искусством гипноза, а кто пациент! Что за черт?!
Решение, казалось, пришло за секунду до полного выгорания сетчатки: доктор выхватил из кармана смартфон и выставил перед своими глазами как щит. Скулеж цепного кобеля, которому только что отбили все «хозяйство», был верным признаком того, что пришелец не смог довести до конца задуманное.
- Для начала я вас сфотографирую, - невозмутимо сообщил он пришельцу, включая на смартфоне камеру. — А дальше - посмотрим на ваше поведение, не сомневайтесь, антидепрессанты вас быстро приведут в порядок. Проверено!
- В нашем распоряжении всего три дня! — возразил Филимон своим обычным голосом, без металлических оттенков.
- Ну, за пару-тройку дней еще многое может произойти! — заключил философски доктор, пряча смартфон в карман халата и стараясь не глядеть пациенту в глаза.
Сказать, что разговор с пришельцем произвел на Глеба колоссальное впечатление — значит, не сказать ничего, только подумать. Вышагивая по коридору клиники, доктор чувствовал себя шизофреником на самых терминальных стадиях болезни: внутри не было ничего. Он был выпотрошен, как окунь перед варкой.
«Нет, дружище, ты еще не раз и не два пожалеешь о том, что позволил себе! Пришелец, мать твою! Да мы таких пришельцев...»
Назначив Филимону стандартную дозу, он отнес историю на пост медсестры, предупредив девушку, что на вязках пациент серьезный, и «вкатить» парню следует «по полной».