Глава 4. Зло идет

       Книга 1. Хроники Агата.
       Часть 2. Рождение.
       Глава 4. Зло идёт.


       11.06.2026.

       Рассвет полнил окна Агата, а радиоэфир шелестел:
       - Воздух пять базе.
       - На приёме, Воздух пять.
       - Сектор чист.
       - Принял, Воздух пять.
       В заре тонул силуэт парящего дрона, наблюдавшего город. Вершины угловатых небоскрёбов составляли высотный ландшафт из садов, дворов, и басейнов. В объектив дрона попал поезд, ехавший в тени зданий над дорогой по монорельсу. Он был красного цвета с серыми косыми полосами.
       Вдруг в небе ударил свист: над наблюдательным дроном пронёсся его боевой собрат, за которым раскатился грохот, а затем его проводили хлопки завихрений воздуха. Строгие очертания боевого беспилотника дрожали в горячем следе его турбин. Фюзеляж военного дрона имел форму лежачей кегли. В его голове установлен крупнокалиберный пулемёт, а из подбородка выглядывала автопушка. Задняя часть аппарата являлась турбиной на сферическом суставе. Два прямых крыла сейчас были в нижнем положении, для компрессии воздуха.
       Меж зданий бурлили оживленные дороги, вдоль которых тянулись площади багровой травы, с гигантскими бурыми деревьями. Баниры в эту пору имели бархатную листву величиной с ладонь: алая поверхность листьев имела черный ворс. Если смотреть с земли, деревья завораживали умиротворяющей красотой.
       На шоссе работал патруль городской охраны. Угрожающего вида черная машина, с буквами «ГО» на боках и капоте, а на крыше у неё красовалось число «тридцать четыре». Сигнальные диоды ритмично мигали на массивных бамперах, закрывавших корпус со всех сторон.
       Офицер Бэкир сегодня стоял в дорожном патруле. За рулём машины был его несменный напарник Брэнн Корбн. Брэнн был не самым опрятным сотрудником. Казалось, его мало что волновало, а защищать права он может и не бритым. В силу привычки он постоянно что-то мял зубами, жвачку или зубочистку. Кёрц специально его взял себе, как свой антипод. На контрасте появляется больше вариантов действий.
       В салоне машины не было обивки, лишь чёрные рамы под бронированными стойками. За передними сиденьями стояла отсекающая решётка. Приборы вокруг лобового стекла были закованы в полимерные корпусы. А приборы на панели значительно меньше гражданских стандартов, так как пси-чип ГОшников давал улучшенную фокусировку. Перед коробкой передач установлен вертикальный экран, десять дюймов в диагонали. Кёрц листал на нём страницы, просматривая статистику преступлений:
       - Позавчера пять инцидентов: две драки на улице, дети. Вчера семь преступлений, из них три драки на улице, дети. И этот рост за последнюю неделю. На прошлом дежурстве было заметно, как быстро стал наполняться наш детский изолятор.
       Брэнн:
       - Эт ток в Агате?
       - Я шире не смотрел.
       - Шо-ж так? – саркастировал сержант – надо ш смотреть ещё шире, что Агатом-то ограничиваться… мы ш городской патруль Агата, у нас вверена территория…
       - Да всё – осёк Кёрц.
       Образцовость Кёрца всегда была обогащена повышенной ответственностью. Не смотря на и без того большой спектр обязанностей, Бэкир стремился если не контролировать, то как минимум быть максимально информированным во всем.
       В рации, среди переговоров, женский голос произнёс:
       - База патрулю. База патрулю. На углу улицы Крэмра и АгатПром, нападение на гражданина.
       Брэнн, жуя мелкую жвачку, тихим хрипом бросил фразу:
       - Твоё слово, шеф.
       Кёрц нажал на левый нагрудный карман, сухо сказав:
       - На связи Патруль 34. Приняли вызов. Едем.
       Брэнн вдавил педаль, и разгон вмял их в сиденья. На экране появился данный вызов: запись камеры наружного наблюдения, паспорт фигурантки со всеми данными, и классификация вызова. Бэкир нажал душку очков выключив возникшую на линзах информационную проекцию. В дорожном патруле Кёрц носил очки лишь от солнца. На экране была запись камеры, запечатлевшей инцидент: мужчина в спортивном костюме схватил школьницу за сумку, рванул – девочка дернула на себя, притянув грабителя, противоходом сшибла его ударом локтя в лицо. Она сделала это настолько резко, что кадры не успели. ГОшники удивились. И непонятно кого арестовывать. Диспетчер в рации:
       - Гражданка опознана как Адрена Корн. Тринадцать лет. Ученица школы пять ноль города Агат. Личность мужчины не установлена.
       Сержант, буркнул:
       - Знакомая фамилия.
       Сделав на скорости пару виражей, наряд ГО затормозил возле места происшествия. Люди разбегались в стороны от ученицы, втаптывающей пяткой голову преступника. Озадаченные ГОшники выскочили из машины. Брэнн достал тазер. Кёрц громко и жёстко рявкнул:
       - Адрена Корн, отойдите от человека на три шага!
       Она замерла на одной ноге, готовая дальше топать по уху грабителя. Растрёпанная школьница будто сменой кадра, впилась истерическим взглядом в патрульных, злобно просипев:
       - На три шага? С трёх шагов я его не забью что-ли!!? А ну убрали своё дерьмо от меня нахой быстро, паскуды!
       ГОшники переглянулись, Брэнн пожал плечами и выстрелил шокером: иглы на сверкающих тросах впоролись Адрене в грудь, раздался треск разряда. Девочка вытянулась, стоя в конвульсии, пальцы ощарились, веки вибрировали. Сквозь дрожь, она схватилась за шнуры и выдернула их из себя. Напарники замерли в недоумении. Ребёнок приготовился к прыжку. Кёрц выхватил из правой кобуры пистолет. Брэнн выпучил на него глаза:
       - Да ну не…
       Школьница прыгнулна на сержанта с такой силой, что вздыбилась пыль из-под пят. Она моментально пропала из прицела, в следующий миг, снося с Брэнна предплечьями в грудной панцирь. Свалила его на спину, резко оседлала, и принялась дубасить кулаками по лицу, да так быстро, что Брэнн потерялся и пропускал каждый. Кёрц убрал пистолет, подскочил за спину Адрены, взял ее за рюкзак, потащил от напарника, но та, выгибаясь назад, схватила офицера за плечи бронежилета, и мощно перебросила его через себя вперед. Кёрц по привычке сгруппировался, прокатился кульбитом, развернувшись на школьницу. Он вновь достал пистолет, прицелился, выстрелил - пуля ударила Адрену в грудь, свалив её на спину. Поворачиваясь на бок, девочка отрыгнула кровь. Багряное пятно росло на блузке от дырки в груди. Ребёнок стал вставать, и в процессе упал лицом в тротуар. Кёрц опустил пистолет, спросил отстраненно, глядя на произошедшее:
       - Брэнн, статус.
       Напарник, кряхтя, перевалился на бок, и вынул из окровавленного рта жвачку с зубом. Он прошепелявил:
       - Временно не активен.
       На радиоволне:
       - Патруль скорой помощи, тридцать секунд.
       - Это что было… - промямлил Бэкир, убирая оружие.
       Корбн с трудом поднимался, обтирая кровь с лица. Кёрц ухватил его за жилет, поднял на ноги, усадил крестцом на капот их машины. Пока Брэнн проверял челюсть, К;рц замер в изготовке к дальнейшим действиям… и стоял. Сержант смотрел на командира, потом понял: сейчас в мозге Бэкира работает пси-чип. Компенсаторные процессы импланта обеспечивают стабильность восприятия в шоковом состоянии, а с этим и нормализуется психоэмоциональное состояние.
       В дали из-за угла выехал фургон скорой помощи. Примчавшаяся сверкающая маяками медмашина остановилась рядом, и из неё вышли трое медиков в серо-красной форме со светящимися полосками, с разными медицинскими укладками. Скоряки разбежались по пострадавшим: один к Брэнну, второй – к контуженому грабителю, третий присел констатировать школьницу. Фельдшер возле убитой раскрыл сегменты своей укладки, это были кардиограф, дефибриллятор, аппарат ИВЛ, монитор. Сразу приступил к размещению переферии оборудования на трупе ребенка: жилет с отведениями ЭКГ постелил на грудь, пока одевал пульсоксиметр на палец, увидел на мониторе четыре прямые разноцветные линии. Замерев, он четко сказал:
       - Асистолия.
       К;рц крепко сжал лицо пальцами, и присел на корточки.
       Лицо сержанта протирали мокрыми бинтами, от чего оно покрывалось пеной. Второй проверял показатели преступника.
       Пока скорая работала, подъехал наряд локализации. Эти люди, в красных комбинезонах, оцепили территорию, и натянули запрещающие ленты, оттесняя народ на должное расстояние. Другие сотрудники помещали тело Адрены в чёрный мешок. Медик, что зарегистрировал ее смерть, встал потерянный,  смотрел на все это, снимая кепку. Обратил внимание на застывшего Бэкира, который смотрел отсутствующим лицом в пространство. Миниатюрный труп в черном мешке уложили на щитовые носилки, задвинули в черный фургон, увезли.
       Бригада СМП к тому времени уже приготовила бессознательного преступника к госпитализации, он был загружен на каталке в их машину. С ними в салон сели едва прибывшие пешие патрульные, что были отозвались неподалеку.
       Кёрц и Брэнн остались на запачканном кровью тротуаре, оцепленном лентами.
       К;рц выпрямился, посмотрел на напарника, убедился, что он в порядке, осмотрел место происшествия, показал Брэнну жест «по машинам», и они уселись в автомобиль, Бэкир за руль. Изуродованный сержант посмотрел на командира, с трудом произнеся:
       - Ты как, шфйеф?
       К;рц:
       - Не спрашивай.

       Побитые ГОшники ехали к себе в отделение, молчали. Кёрц продумывал дальнейшие действия. Брэнн прогундел:
       - У тебя бывало такое?
       Кёрц, поразмыслив, рассказал:
       - На войне было разное. Но там народ другой. А эта девочка была наша. Она родилась в том же роддоме, что и я. И она с нами говорила. Ты слышал?
       Брэнн сунул в рот зубочистку, дёрнулся от боли, но оставил её в зубах. Сказал:
       - Я слышал.
       Оба понимали: их пси-чипы в работе. Когда их выключат, человечность разобьёт мораль напарников в щебень.
       Керц подытожил:
       - Если бы не чип, ты был бы труп, сержант… я бы не выстрелил в ребёнка.
       Сержант покивал. Кёрц сомкнул губы, и высказался:
       - Я-то ладно. Мне об этом надо рассказать своей.
       Брэнн был вхож в дом Керца и Майры, как член семьи, и Майра была для него как сестра. Сержант переложил зубочистку на другую сторону, сказав:
       - Не надо ей об этом.
       Кёрц кивнул от безысходности, и попробовал хотя бы начать разряжать ситуацию:
       - Думаешь о чувствах других?
       Брэнн попытался подхватить:
       - Ну, это наверное потому, что я в доску жизненный засранец.
       Кёрц вздохнул.

       По прибытию в отдел, сотрудники сразу явились в кабинет командира, полковника Айрнса Поллака. Все трое смотрели на экранах запись камеры с кепи Кёрца. Командир сказал с леденящим спокойствием:
       - Докладывайте.
       Кёрц резко кивнул и отчеканил:
       - В соответствии с инструкциями были приняты меры по устранению угрозы товарищ полковник.
       Смотря на битого сержанта, Поллак ответил:
       - Я вижу. Следователь по этому делу уже ждёт результатов вскрытия. Двадцать шестой наряд тоже напоролся на подобное: школьная драка. Один ребёнок в больнице, другой – отделался травмпунктом. Тенденция есть.
       Кёрц:
       - Усмляемся?
       Поллак поднял на старлея суровый взгляд, отрезав:
       - Пока нет.
       Корбн молча наблюдал дискуссию.
       - А как дела в других отделах? – спросил Кёрц.
       - Пока только один случай, в первом секторе.
       Напарники переглянулись. Поллак сразу:
       - Зная тебя, Бэкир, сразу скажу: не колготись. Если угроза есть, то спугивать ее не надо.
       Оценив откровение Поллака, Кёрц кивнул.  Полковник добавил:
       - Все это не похоже на организацию: разрозненные мелкие стычки то тут то там. Надеемся, что и не подтвердится. Ладно, Корбн, иди латай побои, Бэкир, скооперируйся со следователем по Адрене. По всей ситуации будем работать сообща с ними. Классифицируем инцидент. Посмотрим куда выйдет.
       Оба подчиненных спокойно сказали:
       - Есть.
       Все кивнули, патруль покинул кабинет.
       Напарники шли по коридору мимо кабинетов, обходя занятых коллег. Это был второй этаж, администрация. Кёрц, одевая на голову кепи, спросил строго:
       - А ты чего без шляпы?
       Брэнн ответил:
       - На шишку не налазит.
       Бэкир кивнул.
       Далее они быстро спускались по лестнице. Кёрц думал, и все же приказал напарнику:
       -  Бронька, давай-ка снарядись, как на войну. Патроны из оружейки выгреби. Я сообщу остальным.
       Бренн промямлил:
       - Так приказа же…
       Кёрц:
       - Поверь моему опыту: при таких прогнозах нужно смочь встать в боевой порядок сразу, на раз. Многие трудности как раз и образуются из-за не оперативности.
       Корбн обеспокоенно глянул на командира:
       - Товарищ старший лейтенант, вы ш говорите о военном положении. Мы ш…
       - Что «мыш», Бронь? Что «мыш», а? Посмотри вокруг.
       Тогда Брэнн сказал:
       - Лишь бы ваше предположение не оправдалось…
       Кёрц опять кивнул, напряженно смотря вперед.
       Сотрудники спустились на первый этаж, где расположены боксы временного содержания и приемное отделение. В октогоне на пульте сидел дежурный по отделу, в звании капитана. В помещении относительно тихо. За соседним терминалом другой наряд оформлял задержанную проститутку. В камере сидел пацан, привезенный со школьной драки. В противоположной камере лежал побитый мужчина. Несколько сотрудников общались по работе.
       Капитан спросил у тридцать четвёртого наряда:
       - Готовы?
       Парни облокотились на стойку перед ним. Вокруг дежурного за прозрачными экранами хлопотали три девушки — оператора. Брэнн вздохнул, облизывая оставшиеся зубы. Кёрц спросил, игнорируя заданный ему вопрос:
       - Обстановка?
       Капитан ответил:
       - У меня доклады о трёх арестах, везут сюда. Движение не здоровое сегодня.
       - Я в травму – сказал Корбн, и ушел.

       Спустя час, напарники, снарядились, и снова вышли на линию. В гарнитуре Кёрца раздался вызов, в проекции на линзах очков проявилось служебное удостоверение следователя Красса. На фото был лысый мужчина с впалыми щеками, острыми скулами и квадратной челюстью. Бэкир нажал на приём:
       - Старший лейтенант Бэкир.
       В ответ тихий хрипловатый голос:
       - Здравствуйте, офицер Бэкир. С вами говорит следователь по делу Адрены Корн. Моё имя Ноллэн Красс. Вы можете говорить?
       - Да.
       - Я ознакомился с материалами, нужны ваши показания.
       Кёрц, не медля, изложил:
       - Информирую. Физически девочка не соответствовала своему организму, при любых его возможных особенностях. Также у убитой не было страха ни к кому из контактных. Находилась в состоянии аффекта, на почве не только нападения грабителя, но и нашего вмешательства. Была враждебна и к нам. Шокер не эффективен. Думаю, если бы я не попал в сердце, то и пистолет не оказал бы эффекта.
       - Я был на её вскрытии.
       - Тааак...
       - Содержание адреналина втрое выше взрослого максимума. Патологоанатом отмечает структурные нарушения сухожилий и скелетных мышц.
       Кёрц перебирал варианты пару секунд, пока разворачивал батончик мясного концентрата, затем произнёс:
       - Инородное вещество?
       - В крови нет.
       Кёрц:
       - Бешенство?
       - Нет. Наши химики сейчас работают над этим. Сняты копии историй болезни с ЛПУ, где она наблюдалась. Там не выявлено патологий, которые могли повлечь такое. Но… она наблюдалась у школьного психолога, в целях профилактики психических осложнений в связи с разводом её родителей.
       - Тааак...
       - Есть что добавить? Офицер.
       - За эту неделю статистика этих случаев растет по экспоненте. Сначала раз в три дня, потом раз в день, потом пару раз в день, сегодня лишь за утро было три случая в Агате.
       Следователь помолчал, но все же сказал:
       - Агат большой.
       Кёрц вздохнул, ответив на это:
       - Не такой большой.
       - Я принял информацию, офицер Бэкир. Сохраните этот контакт, держите меня в курсе, если будет новая информация.
       - Принял, следователь Красс. До связи – завершил Кёрц, и откусил кусок от концентрата.
       - До встречи – сказал Красс, и положил телефон рядом с коробкой передач.
       Красс стряхнул пепел в окно на внушительной скорости. Он ехал в школу Адрены Корн, допросить не психолога. Двигатель внутреннего сгорания работал хором поршней. Это коричневый маслкар выпуска прошлого века.
      
       Психолог погибшей была серьёзной полноватой блондинкой, в узких читальных очках. И без макияжа ее черты имели обворожительность, едва заметную в этой обстановке. Она, со скверной в душе, смотрела на невозмутимого следователя, сидевшего напротив. Ноллэн открывал в своём планшете видеозапись камеры Бэкира. Не желая того, чтобы женщина потеряла, нужную ему объективность, он поднял на нее холодный взор. Утверждающим кивком женщина заверила Красса: она готова к ознакомлению. Мужчина кивнул, двигая к ней планшет, показывавший запись регистратора наряда тридцать четыре. Еще когда патрульные только подъезжали к месту преступления, психолог уже узнала свою пациентку. Видя, с какой яростью Адрена топчет человека на улице, психолог протерла очки, не веря своим глазам. Когда же офицер ГО вышел из машины и наставил на девочку пистолет, в кадре было ясно видно ее остервенелое лицо. Женщина погрузилась в тихий ужас, ее нижние веки сморщилось в дрожи. Адрена злобно проистерила: «На три шага? С трёх шагов я его не забью что-ли!!? А ну убрали своё дерьмо от меня нахой быстро, паскуды!». Психолог ахнула в шоке, ведь она никогда не слышала от подопечной и плохого слова. На видео выстрел шокера – психолог всхлипнула, прижав пальцы к губам. Красс наблюдал. Из планшета хлопают звуки грубого проката по асфальту, щелчок пистолета, ПАХ-х!!!
       Женщина дрогнула взвизнула, отвернулась. Сл;зы падали с её дрожащих губ. Ноллэн убирал планшет, не сводя глаз.
       Для него это обыденно, давить психику допрашиваемого бетонным взглядом. И он был хорош. Он не понимал, как выглядит со сотороны, пока разбирает личность оппонента на детали. Это его метод. Но такое жестокое дело ему никогда не встречались.
       Психолог вытирала лицо, проскулила дребезжа:
       - Это не Адрена. Я не понимаю, как такое… да это же… кошмар…
       Красс молчал. Всхлипывающая женщина нервно промакивала салфеткой под очками, в затем и вовсе сняла их, пронзительно уставилась мокрыми глазами, тараторя:
       - Она же умничка… она же молодечек … у нас успехи были! – женщина умолкла, боясь разрыдаться, потом добавила – как она свалила-то этого… она весит сколько…
       Ноллэн опустил глаза, уголки его рта дёрнулись, рвущимися наружу мыслями. Он спросил:
       - Вам дать таблетку?
       Она помотала головой. Тогда Ноллэн вздохнул, и стал ждать. Когда женщина кивнула, Красс попросил:
       - Расскажите о её родителях.
       Она закрыла глаза, тяжко вздохнула, ещё раз промокнула веки салфеткой, спросила:
       - Что именно?
       Зная глупость вопроса, он всё-же задал его:
       - Могла ли ситуация с родителями…
       - Нет – ответила она дрожащим выдохом - Адрена стабильно адаптировалась после развода родителей. После развода она осталась с отцом. Он молодец.
       Ноллэн спросил:
       - Вы настолько знакомы с их связью?
       Женщина утвердила:
       - Да он по определению не мог быть причиной.
       - Потому что…
       - Потому что он сотрудник Городской Охраны.
       Глаза Ноллэна едва выразили взрыв удивления, оседавший затем тяжелой досадой: канула основная догадка  причины инцидента. Медленно откидываясь на стуле, Красс тихо произнес:
       - Вот это поворот…
       Психолог покивала понимающе. А Красс уточнил:
       - Значит в мозге её отца… пси-чип?
       - Да. Отец Адрены, сержант Растин Корн. Служит в третьем отделе ГО.
       И теперь Крассу предстоит выполнить много тяжелее пройденного: опрос родителей. Он складывал и убирал аппаратуру, говоря:
       - Спасибо вам за информацию. Я прошу вас предоставить психологическую характеристику погибшей Корн, для подкрепления её к делу.
       - Хорошо, гражданин следователь. Пару минут.
       Прихолог принялась печатать на компьютере. Ноллэн тем временем погрузился в мысли:
       Неужели это действительно инородное вещество… биооружие… терроризм…
       Значит у дела может быть гриф «секретно», и его придется передать правительственной службе.
       - Полная ж… - чуть не вырвалось из мужчины.
       - Чего? – озадаченно переспросила психолог.
       Детектив поднял на неё взгляд, обретавший крохи растерянности, пояснив:
       - Дело оказалось много сложнее.
       Психолог тронула свой экран - текстовый документ отправился на планшет следователя.
       - Как это так? – спросила она.
       Ноллэн задумчиво ответил:
       - Если бы она из-за родителей так сорвалась, было бы проще. Но так как ее отец – сотрудник ГО, это меньшее зло исключено. А то зло, что осталось, не просто большее: оно неизвестное, и потому более опасное. И оно идёт.
       У психолога открылся рот, ей на это нечего сказать. Она хотела спросить о том, что же может быть этим большим злом, но мужчина насторожил её кратким отсечением:
       - Информация засекречена.

       В наушнике Кёрца раздался вызов полковника Поллака. Бэкир, недовольно цокнув, принял звонок:
       - Наряд тридцать четыре, старший лей…
       - Ой, молчи уже – спокойно оборвал полковник – у меня есть данные о происшествии, которые вам нужно знать. Отцом убитой тобой девочки является сержант ГО Растин Корн. Он служит в северном Агате.
       Бэкир:
       - Таааак...
       - Тебе надо знать то, что когда следователь с ним свяжется, он предоставит твой видеоматериал.
       - Я понял, товарищ полковник.
       - Конец связи.
       Даже руля машиной, Брэнн чувствовал повышенную готовность Бэкира. Офицер буркнул под нос:
       - Интересно, а наши пси-чипы имеют свой предел?
       - Ты о чем? – спросил Брэнн, перекинув зубочистку на другую сторону.
       - В активной фазе они рационализируют логические алгоритмы. Но на это тоже тратится энергия. Могут ли они сгореть от перенапряжения?
       Кёрц обдумывал, Брэнн всё же спросил:
       - Шеф, что такое?
       Офицер с досадой произнёс:
       - Отец Адрены, наш парень.
       - Да ну не… в смысле...
       - Он сержант северного ГО.
       - Точно. По ходу, я вспомнил: кажется, Раст его звали. Эффективный малый. Мы были в одном взводе, по курсантке. Наши фамилии путали. Он с пятидесяти десюн вышибает.
       Кёрц спросил:
       - С пушки или со ствола?
       На жаргоне пушкой назывался пистолет, а стволом – штурмовая винтовка.
       - С пушки.
       - Тааак...
       - С первого выстрела.
       - Человек опасный — заключил Кёрц.
       - Как думаешь – говорил Корбн – будут ли сегодня ещё такие фортели?
       Кёрц, смотря отстранёно на бардачок, промямлил:
       - Не спрашивай. Не важно - будут-ли, важно – готовы-ли мы.

       Морг.
       Патологоанатом сообщил Крассу о явке родителей на опознание, потому тот вновь ехал в морг.
       Бледное тело Адрены лежало, накры оре белой простыней по шею, на столе для вскрытий. Ее родители стояли по разные стороны. Отец девочки, как и все солдаты ГО, статен и широк в плечах, в полной экипировке и при оружии: находился на дежурстве. Мать Адрены скулила, постоянно вытирая лицо.
       Следователь ждал в коридоре. Когда родители вышли, и Ноллэн встретил их, женщина пропищала:
       - Как вы можете в такой момент…
       Растин повернулся к ней спиной, говоря Ноллэну:
       - Пройдёмте. Пока я при исполнении, пси-чип активен, и я могу говорить.
       Красс посмотрел на него, не зная, к чему готовиться. Следователь никогда не контактировал с солдатом городской охраны в подобном ключе. Они удалились по мрачному коридору, оставив женщину реветь на скамье.
       Монументальное спокойствие отца, только что потерявшего дочь, сильно настораживало следователя. Это означало, что его пси-чип качегарит на полную. Корн начал:
       - Я не могу объяснить это, следователь Красс. Наш адвокат, социальный работник, все кураторы нашей жизни, могут подтвердить наилучшее воспитание Адрены, с моей стороны. Мы жили очень хорошо…
       Произнесенное в прошедшем времени «жили», весь ужас и тяжесть, которые это слово несёт, было произнесено Растином так, мимо ходом. Это короткое слово рубануло Ноллэна по сознанию, оставив будто рваную рану. Сержант Корн продолжил:
       - …И тому есть как свидетели, так и свидетельства. Когда моё дежурство окончится, я… я не знаю что со мной будет. Но пока я могу, сегодня, я помогу в расследовании, чем смогу.
       Красс сжимал челюсти, держа ком в горле. Где-то у него внутри, в поросшей могиле, шевелилось сострадание. Следователю жаль не только за утрату Корна, но и за то, что по-человечески тот сможет осознать это лишь вечером, после сдачи смены. Ноллэн положил свою худую, но тяжелую руку на наплечник сержанта, сказав:
       - Ваше положение не постижимо уму. Я сделаю все возможное, чтобы найти причину, разобраться, и наказать виновных.
       - У меня ещё будут дети – подметил сержант.
       От услышанного у Красса поджались скулы и напряглись веки. Он выдавил из себя:
       - Свяжусь завтра.
       - Зачем? - спросил Корн.
       - Чтобы получить информацию ещё и от другого тебя.
       Раст невозмутимо кивнул.

       Рация ГО:
       - База патрулю, база патрулю: акт разрушения в секторе номер четырнадцать.
       - На связи наряд семь: вызов принял, следуем в указанное место.
       Кёрц спросил у Брэнна:
       - Как думаешь, подросток?
       Сержант выплюнул зубочистку в окно машины, уверенно кивнул, утвердив:
       - Товарищ старший лейтенант, могу с точностью сказать: пятьдесят на пятьдесят.
       Пока Керц сдерживал улыбку от этой шутки, в эфире прошло сообщение:
       - Преступник опознан как Тамьен Орфн. Возраст четырнадцать лет…
       Брэнн вздохнул. Кёрц цокнул:
       - Если так будет продолжается, то ночью мы точно за стволы возьмемся.
       - Да ну не…
       - Да вот «да». А как солнце скроется, так и вообще: и эти  гонщики… косяками по всему Агату будут носиться…
       - А что гонщики?
       Кёрцу вспомнилось:
       - Да есть один у них, мало того что на мотоцикле, так ещё и малолетний.
       Сержант усмехнулся:
       - Это тот что-ли!?
       - А какой же ещё… если днём детвора творит такое, то представь, что может этот индивид, нафигавертить…
       - Его забавно арестовывать – улыбаясь сказал Корбн.
       - Ну-да, ну-да…
       Брэнн счел должным заметить:
       - Шеф, он солдат. Хоть маленький, но наш солдат.
       Кёрц очень надеялся, что подготовка солдат на базе СВОБОДА 5, а именно формирование психической устойчивости с малых лет, защитят детей от этой напасти. Сержант спросил:
       - Сколько эпизодов у него в реестре? Девять?
       - Пять раз, как нарушитель, четыре раза – как свидетель.
       По рации:
       - База патрулю, база патрулю, угон автотранспорта на сорок первом километре шоссе Маркелина…
       - Тааак…
       - Да ну не…
       Сержант, тихонько вдавливая газ:
       - Ну, тут закон смены велел. Где стрельба, там и погоня.
       Кёрц неодобрительно покосился на Брэнна, нажав на карман, со словами:
       - Патруль тридцать четыре. Вызов принял. Пошёл на перехват.
       Вдруг в радиоэфире возникла фраза:
       - Патруль двадцать один. Вызов принял. Иду на перехват.
       - Ну, вдвоём сподручнее будет – сказал Корбн, пихнув меж зубов новую зубочистку.
       Набирая скорость, они срулили в подъём на шоссе Маркелина. На дисплее загорелся прямой эфир камеры беспилотника, следящего за угнанной машиной. На ней напарники узнали местность:
       - Патруль тридцать четыре, мы в километре. Прошу зелёную волну.
       - Принято, патруль тридцать четыре. Зелёная волна: в работе.
       На радаре видно: наряд двадцать один въехал на надземное шоссе между Кёрцем и угонщиком.
       - Чего-то тупо как-то он… - сказал Кёрц про угонщика – в середине дня, в центре города…
       Брэнн, зная напарника, спросил наперед:
       - Если это отвлекающий манёвр, то от чего?
       - Чего-то более масштабного.
       Брэнн на эмоциях:
       - Слушай, шеф, наконец, хоть кто-то взрослый. Дай пострелять нормально а?
       - Ты как с шефом говоришь? – гаркнул Бэкир, приготовив пистолет.
       Брэнн сказал на это:
       - Товарищ старший лейтенант, разрешите пострелять по угонщику. Столица требует.
       Кёрц усмехнулся, ответив:
       - А вот обломись, ты за рулём. Я постреляю.
       Корбн покачал головой с ухмылкой, и переключил передачу.
       В рации:
       - Тридцать четвёртый двадцать первому.
       - В канале – ответил Бэкир.
       - Тиски.
       - Тиски.
       Оба патруля начали разгон, их машины ровнялись, настигая преступника с боков. Видя это в зеркалах, угонщик начал вилять по полосам, пытаясь пресечь обгон. Кёрц, снял пистолет с предохранителя, полез в окно, пока из другой патрульной машины уже целился рядовой. Кёрц вылез по пояс, устраиваясь поудобнее, начал метить по кол;сам, сделал выстрел, потом второй. Вновь донеслась стрельба из другой патрульной машины. Преследуемый транспорт, потеряв управдение, начал шлифовать, вращаясь волком, с визгом разлиновывая асфальт шинами. Патрульные резко затормозили в паре метров от остановленного автомобиля. Оттуда выскочил мужчина в семейных трусах и майке, бросился бежать. ГОшники уже спешились, по инструкции, старшие с пушками, младшие – с шокерами. Пара щелчков, шлейфы проводов, дротики в спину, треск разрядов, тело в конвульсии. Кёрц и прапощик двадцать первого наряда переглянулись, тот спросил у Бэкира:
       - Кто везёт, босс?
       Кёрц, убирая пистолет в кабуру:
       - Мы.

       Следователь Красс прибыл в свой отдел. В кабинете, помимо стола с личным сетевым терминалом, был только холодильник. Ноллэн не приглашал сюда контингент, любил полную изоляцию своего рабочего пространства. Он подошёл к приоткрытому окну, достал сигарету и закурил. А улице шумели машины, ехал монорельс, бело-красные вагоны. Выдыхая дым, следак размышлял о деле. Все пути вели в тупик, без вариантов, и это уже в самом начале.
       Причина бешенства Адрены…
       Она - гражданка НЭРА.
       Ее отец – сержант ГО.
       Она родилась в нашем роддоме.
       Она психически здорова.
       Ладно, быть может пути откроются, рассмотри я другие варианты.
       Красс решил попробовать думать с фланга.
       Итак, что если терроризм.
       Это нонсенс, но попробуем.
       Допустим, это газ, меняющий сознание. Чтобы осуществить теракт столь ювелирно, нужна сложная организация внутри государства.
       Если это теракт, то почему лишь один убитый и два раненых?
       Слабовато…
       А если за этим стоит какой-то внешний враг, что невозможно, то организация должна быть в разы могущественнее. Каковы могут быть их цели? Это организация, знающая инфраструктуру на федеральном уровне, имеющий средства обойти оборону. Как минимум синдикат, чьи пальцы протянуты службы безопасности.
       Красс уложил этот вывод в уме скраю, и подумал о другом:
       Раз следствие все равно буксует, то можно проверить и теорию Бэкира, о единой причине многих драк.
       Вдруг террорист всё-таки един, и на его совести не только случай с Адреной, но и остальные драки детей в городе?
       Надо ознакомится с другими инцидентами. Если есть одна их причина, то должно быть что-то их объединяющее.
       Без  видеоматериалов никак.
       Ноллэн затушил бычок, достал из холодильника энергетик, сел за терминал, и вошёл в сеть. Его уровень доступа позволял работать с материалами службы наружного наблюдения. Он вздохом буркнул:
       - Ну что-ж, погнали мль…
       Он поднял данные похожих происшествий за последние три дня, их время и места. Всего этих случаев в городе насчиталось два – позавчера, четыре – вчера, и уже пять – в первой половине этого дня.
       - Чума…
       Сначала, следователь просмотрел каждое происшествие по одному разу, чтобы выявить основные сходства. И сразу: все случаи объединяет возраст участников, от семи до пятнадцати лет. Второе – все случаи были на улице.
       Вчерашняя драка на корте тоже была в спорт-       городке школы. Команды подрались во время игры.
       С виду случаи не связаны с местом и временем. Только возраст и открытое пространство.
       Первая мера,  изоляция детей.
       Красс записал эту мысль на листе, и продолжил. Он пересматривал каждый инцидент заново, более детально. И случаи, записанные несколькими камерами, он смотрел полностью, с каждой из них. Все схожи общественными местами, реагирующими гражданами вокруг: паникующими, осуждающими, звонящими в экстренную службу, кто-то просто стоял и смотрел, или снимал на телефон. Все заканчивались прибытием ГО и СМП. И каждый материал вызывал вопрос:
       Какие пути распространения…
       Через общепиты, канализацию, или как вообще… слишком тонкая реализация для столь массового распространения.
       Потушена третья сигарета. Осушена вторая банка энергетика. Каменный взор упёрт в одно из видео.
       Следователь хлопнул в лицо ладонями, и крепко шаркнул ими вниз, прижав губы пальцами. Он глубоко втянул носом воздух, и застыл, отключив затасканный мозг. После полного остывания, он вновь впился глазами в экран со вторым дыханием, приступив к разбору видео на ещё более мелкие делали. Стал смотреть видеоматериалы хронологически по очереди, изучая сначала граждан: поведение, мимику, жестикуляции.
       На первом видео удалось рассмотреть лица прохожих, кроме человека у светофора, женщины за стеклом в универмаге, и парня в синем балахоне с капюшоном, у угла здания. Никто из рассмотренных не вызывает подозрений.
       Это только начало.
       Второе видео: лица половины людей видно с одной камеры, лица остальных – с другой. Не получилось рассмотреть старика на пешеходном переходе, и девчонку в толстовке, потому что её лицо скрыто капюшоном, в десяти шагах впереди.
       Третье видео: массовая детская драка на спорт-площадке, снятая камерой на углу здания школы. Теннисный корт находился у высокого сетчатого забора, за которым был алый газон с банирами, а дальше - шоссе. На фоне этого действа представал оживлённый урбанистический пейзаж. Тренер следил за игрой, дети активно пытались забить друг другу гол, но игра за десять секунд перешла в беспорядочную потасовку пять на пять. Конкретно в этом видео, из-за дальности и массовости, различить лица и эмоции было невозможно. Это событие оставалось под вопросом.
       Следующий материал, примерно в это же время, но на другом конце сектора: скопление людей стоит перед пешеходным переходом через проезжую часть. Горит красный свет, все ждут. Вдруг девочка делает шаг на дорогу, но её не пускает за руку мужчина, предположительно отец. В ответ на это девочка выхватила из рук другой гражданки бутылку воды – ударила ей отца по голове, толпа в панике разошлась в стороны на несколько шагов. Отец схватился за темя согнувшись, пока дочь в истерике орала на него. Несколько людей начали ругать девочку, она в ответ оттолкнула пяткой одного из очевидцев. Тогда подросток дал ей подзатыльник, отчитывая её за то, что она творит. Девочка приготовилась к прыжку на него, когда в кадре лихо затормозила мигающая диодами машина ГО. Происходящее далее напоминало инцидент с Адреной Корн, за исключением убийства. Там всё дело окончилось оглушением дубинкой, пока девочка не сориентировалась, второй ГОшник закрепил её руки браслетами за спиной. Девочка не перестала беситься, и пинала всех, будучи закованной. Тогда первый сотрудник ГО застегнул наручники и на ногах. Извивающегося ребенка погрузили в машину и увезли. И в этой ситуации лицо каждого человека у перехода попало в кадр. Но помимо них были и люди, просто походившие мимо, да стоявшие неподалёку: толстый мужик, раздававший флаеры, пляшущий аниматор в костюме бутерброда, неподвижный человек в расстёгнутом плаще, накрытый капюшоном, два технических работника в серых робах с наборами инструментов шли мимо…
       Одно из следующих видео. Во дворе на детской площадке играют маленькие дети, родители которых принимают в этом участие или просто присматривают за своими чадами. По другую сторону двора видно жилой дом напротив, вдоль которого по дороге идут два мальчика. Один ест шоколадку, другой – чипсы. Они поменялись лакомствами, попробовали еду друг друга. Но один из них уронил чипсы, те просыпались. Второй со всей силы шлёпнул чужую шоколадку об землю, стал топтать её. Двое взрослых обратили на это внимание. Первый мальчик засмеялся над вторым, на что второй схватил того за футболку, что-то озлобленно проговаривая. Глядя на это, еще один родитель встал с лавки, окрикивая ссорящихся. Первый сказал второму мальчику что-то улыбаясь в лицо, и второй, кратким рывком разбил своим лбом лицо первого, вдребезги. Сшибленный с ног ребенок скорчился на земле, держа лицо руками. Ударивший парень присел над ним на корточки, склонился и прошептал что-то на ухо. Некоторые взрослые сбегались к конфликту, некоторые удерживали своих детей, чтобы те не бежали посмотреть. На этом видеоматериале все лица попали в поле зрения. Следователь включил видео с дома напротив. Там все много ближе, но... Ноллэн заметил: вдалеке, возле дома, у подъезда, под первой камерой, в ее слепой зоне, неподвижно стояла высокая девушка в балахоне, чьё лицо было полностью скрыто тенью капюшона. Красс нажал на паузу.
       - Хммм…
       Следователь застыл на несколько секунд, всматриваясь в размытое очертание этой гражданки... уголёк обжог губы – он содрогнулся, смахнув бычок на пол.
       У каждого акта агрессии присутствует человек с намеренно скрытым лицом.
       Синдикат...
       Не может быть…
       Таких дел у меня не было…
       Поняв, что все много сложнее, Ноллэн пошел умыть лицо ледяной водой. Вернувшись, он спешно сел обратно, и вновь открыл первый ролик. Теперь Красс смотрел, изучая людей в капюшонах. И глядя на убийство Адрены Корн, Красс искал, надеясь не найти, ныне подозрительного, человека в капюшоне. С одного ракурса её гибели, лица всех людей видно. С другого угла улицы – тоже. На регистраторе Брэнна Корбна – тоже нет, и от Кёрца Бэкира – так же. Красс начал было радоваться ошибочности из теории терроризма, но при очередном дёргании головы Кёрца, на эране за углом мелькнула половина неподвижного худощавого силуэта, в ветровке с капюшоном на голове, держащий руки в кингурятнике кофты.
       - Нееет… - обречённо произнёс Ноллэн.
       Везде один сценарий.
       Везде есть тот или иной человек, чьё лицо скрыто не по случайности, а намеренно.
       Совпадение ли то, что именно эти скрытные личности, в отличие от остальных, никак не реагируют на происходящее? Просто стоят как статуи.
       А если покопаться ещё детальнее…
       И Ноллэн вновь начал пересматривать все видео подряд, с первого.
       Неужели это действительно так? Неужели присутствие этих подозрительных людей напрямую связано со срывами детей?
       В груди билось волнение. Ведь остаётся ещё сьёмка со школьного матча, где только команды учеников и тренер. Там-то точно никого похожего не было. При очередном просмотре школьной драки, следователь с облегчением созерцал отсутствие подозрительных лиц вокруг. Он расслабился, откинулся в своём кресле и собрался уже вздохнуть с облегчением, но...
       Как и во время драки мальчиков у детской площадки: неподвижный фигурант в капюшоне может быть в слепой зоне, у здания школы под камерой.
       Ноллэн, будто ощущал присутствие этой неизвестной личности внизу, прямо там, под видео. Настораживающая вероятность окончательного подтверждения теории.
       Эта мысль накрепко занозила разум следователя. Она стояла неподвижно на первом плане, пока он делал скриншоты этих тёмных личностей, с разных сторон, со всех случаев. Он стал одержим этим, пока выделял в фоторедакторе красным кругом каждого из них.
       Красс, не думая ни о чём, позвонил Бэкиру, отправляя эти стопкадры, по служебной сети, на терминал машины тридцать четыре, и на служебный терминал Поллака. На связи отзыв:
       - Старший лейтенант Бэкир.
       Сыскарь спросил на ГОшном служебном диалекте:
       - Кёрц, скажи, случай с Адреной Корн, человек в капюшоне за углом. В памяти есть?
       - Нет.
       - Приоритетная информация. Внимание.
       - Тааак. Смотрю переданные вами данные.
       - Это из архива наружного наблюдения за три дня: кадры актов агрессии.
       - Тааак.
       - Почти в каждом случае отмечается личность с намеренно скрытым лицом.
       - Тааак.
       - Пока единственная контрмера в деле, это убрать с улиц подобных людей.
       Корбн уточнил, усмехаясь:
       - Нам задерживать людей с капюшонами?
       - Основания? – спросил К;рц.
       Красс утвердил:
       - Предполагаемый террорист. Надеюсь, Поллак сам тоже введёт это положение, я отправил эти данные и ему. Я связался с тобой, потому что ты – первое лицо в этом деле.
       - Понятно – сказал К;рц.
       Брэнн подметил:
       - А чего капюшоны-то? В чем смысл этого?
       Кёрц пожал плечами:
       - Тайный опознавательный знак может…
       Красс:
       - Офицер Бэкир, как по вашему эти люди могли повлиять на сознание детей? Находясь в близости, но не контактируя – спроси Красс.
       - Распыление химиката так аккуратно не работает, только если каким-то образом это вещество восприимчиво только детьми? – предположил Кёрц.
       Тут вмешался Корбн:
       - Частотные калебания.
       - Что? – одновременно спросили Кёрц и Ноллэн.
       Сержант пояснил:
       - На войне использовали инфраволновые пушки для деморализации противника.
       Кёрц:
       - Там волновая пушка размером в туловище.
       - Может, изобрели в миниатюре? – предположил Красс.
       Кёрц:
       - Такое в миниатюре не создать. Там инфрачастота идёт, в основном, из-за размера акустической части. И потом: инфрачастота… как же сделать чтоб она только детей поражала? Из-за размера их внутреннего уха что-ли?
       Красс изрёк:
       - Мы же как-то перешли от двигателей внутреннего сгорания к реакторам. Может кто-то смог создавать инфраволны не путём колебаний, а пульсацией реактора. И размер детской перепонки к тому же. Также не отменяется вариант с детским токсинов бешенства.
       Бэкир:
       - Поллак до сих пор нам не названивает, видимо потому что передаёт все это МинОбу.
       МинОб, в просторечье государственных служб – Министерство обороны.
       - По ходу Грэрард - это не край… - смотря в окно, хмыкнул Брэнн.
       Красс:
       - Секретность свяжет руки.
       Кёрц заверил:
       - Пока МинОб кумекает, граждан накормят тем что есть.
       Брэнн открыл на тачскрине входящие уведомления от командования. Прочитал, частично бурча под нос:
       - Введено положение общей мобиллизации Городской Охраны. Введён комендантский час… ну это понятно… Введены меры профилактики… - Брэнн запнулся, пытаясь прочесть, и выдал своими словами – короче чтобы дети не лютовали, надо этих капюшонных шмонать.
       Старлей кивнул. Брэнн, посмеиваясь, дополнил:
       - Не, ну это сюр конечно несусветный. А ведь должен быть способ обстряпать спектральный анализ, ну чтоб точнее решить вопрос с химикатом, распылением и прочей эпидерсией.
       - Не через штатные камеры наблюдения – ответил Бэкир.
       По рации:
       - Улица Лиловых Ардоносов, дом четыре квартира двести шесть «б». Бытовая ссора.
       На волне в ответ:
       - Патруль сорок один. Вызов принял.
       Брэнн увидел на тротуаре, как патрульный ГО проверял удостоверение у девушки в вязаном платье, с капюшоном на голове.
       - Во, шеф, зацени ситуа)
       Кёрц покосился на это, когда они проезжали рядом. Девушка медленно оголяла рыжую кудрявую голову, по лысым вискам переплетался орнамент из кельтонских рун.
       - Ёоомана… - тихо вышло из уст Корбна.
       - Тормози – сказал Кёрц, Брэнн тут же остановил машину – Нолл, один момент.
       - Хорошо – сказал Красс.
       Кёрц резко вышел из авто, быстро подошёл к патрульному и девушке. Старший сержант ГО тут же встал смирно, приставил правую руку к голове, отчеканив:
       - Старший сержант Нарана. Веду проверку личности гражданки Агата.
       Кёрц кивнул патрульному, тот, молча, встал вольно. Гражданка уставилась призакрытыми глазами на Бэкира. Тот, не сводя с неё глаз, спросил у сержанта:
       - Как обстановка?
       - На данный момент все тихо, товарищ старший лейтенант. За время моего дежурства…
       - Я понял – осёк офицер, не сводя придирчивый взгляд с апатичного лица девушки.
       Офицер внимательно рассматривал её, ища какие-либо приметы, наводящие на причастие к происшествиям. В её внешности все, как описывал Красс. Но и эти элементы лишь обобщающие. Это молодая студентка с неформальной причёской была бы миловидна. На фоне смуглой кожи, светлокарие глаза выглядели светящимися. Тонкие губы, чуть выдающаяся челюсть. Частые мелкие веснушки по всему лицу. Офицер строго спросил у неё:
       - Как вы себя чувствуете? – Кёрц напряг все своё восприятие для детального анализа её реакции.
       На фоне, в эфире, тихо прозвучало:
       - Карданный проспект, дом 23, магазин «Смешные цены». Попытка ограбления.
       Из машины раздался смешок напарника.
       Старший сержант Нарана доложил:
       - При сканировании запрещенных предметов не выявлено.
       Девушка смотрела на Бэкира, но тот не чувствовал контакта. Радужки её глаз обрамлеры с чёрной каймой. Она спокойно произнесла:
       - Хорошо, офицер. Даже очень.
       На линзе очков командира уже давно показано её удостоверение личности: Алунья Тапира Баргионовна. Возраст 19лет. Место рождения: город Агат, ЦРД (Центральный Родильный Дом). Место жительства – город Агат, Социальный кластер, улица имени Ортэна, 17-2-127. Место учёбы: институт культурологии, факультет изобразительного искусства. Далее номер личного терминала, гарнитуры, и контакта в соц. сети. Отец — архитектор, мать — дизайнер одежды. Она выросла в этом городе. Вероятность её причастия к терроризму крайне мала.
       - Какие будут приказы, товарищ старший лейтенант?
       Кёрц приказал:
       - Отправь запрос на проверку личности службе федеральной безопасноти.
       - Есть, товарищ старший лейтенант.
       Кёрц запомнил как следует лицо гражданки, и её глаза. Кивнул Наране, резко развернулся и сел в машину, ворча на напарника:
       - Что ржошь, как я не знаю…
       Брэнн начал выруливать на дорогу, говоря:
       - Шеф, ну вот кому надо грабить «Смешные цены»?
       Офицер продолжил диалог со следователем по телефону:
       - На видео не видно их лиц. Но я сейчас заглянул в одно из вероятных. Вопросов возникает ещё больше.
       Следователь заинтересовался:
       - Заглянул в лицо? Это что за метод?
       - Интерпретация микро мимики и вербального контакта. Ну, мало ли, может, увидел бы что-то.
       - Я понял.
       Красс не полагал, что патруль может такое. Эти методы присущи следственным отделам. Это еще больше подстегнуло его рвение добраться лично до потенциального преступника.
       По рации:
       - Пересечение шоссе Маркелина и шестьдесят шестой. Отделение городского банка. Шантажное поведение, захват заложников.
       - Это к нам – сказанул Корбн.
       Кёрц нажал карман, отчекарив:
       - Тридцать четыре взял.
       Кёрц порывисто одел черные служебные очки. На экране в машине появилась запись происшествия. Помещение банка, очереди клиентов к разным столам, консультанты в пиджаках говорят с людьми. Парень лет пятнадцати, стоял в одной из очередей, за обслуживаемым клиентом. Как только подошла его очередь, он обменялся парой слов с сотрудницей, после чего встал, и направился к выходу. Проходя мимо людей в очередях, он вдруг взял мусорный бак, и шибанул им об стекло входной двери - оно треснуло. ГОшники были озадачены. Брэнн:
       - Да ну не…
       Кёрц:
       - Тааак: это было бронестекло. Ноллэн, тут чепэ. Конец связи.
       - Конец связи.
       В холле банка, среди разбегающихся посетителей, парень шёл на двух охранников, выдирая из себя провода их шокеров. Началась рукопашная: нарушитель пригнулся от кросса, и моментально вышел апперкотом, сшиб охранника обоими кулаками в подбородок. Пока мужчина отшатнулся, второй снёс парня ногой в туловище, и тот ударился телом об окно фасада. После столкновения, пацан приземлился на конечности. Охрана собралась обезвреживать парня, но он набросился на них как тигр.
       Машина патруля тридцать четыре лихо затормозила в двадцати метрах от банка.
       - Приехали, шеф – отрапортовал Кёрцу сержант.
       Они выскочили из машины, присев за ее открытыми дверями. Группа локализации уже во всю колготилась блокируя периметр. Лейтенант включил на ушной гарнитуре режим мегафона – раздался фонящий гул громкоговорителя машины. Офицер прочел данные преступника на линзе своих очков, и то, что он говорил, раздавалось из автомобильных динамиков:
       - Нармиан Барнадж, говорит Городская Охрана Агата. Выходи с поднятыми руками. Ты зарегистрирован, как нарушитель закона НЭРА.
       Внутри банка, к прозрачному фасаду, на обзор ГОшникам, рыдающие сотрудники, подтащили окровавленные трупы двух охранников. Упёрли их грудью в стекло, опустив на колени.
       Вдали из-за угла вырулила бронемашина ГО, вся в бамперах, мигалках.
       Брэнн спросил:
       - Скольких он пришьёт за штурм?
       К;рц сосредоточенно ответил:
       - Я насчитал тридцать заложников. Работников не видно. У Барнаджа два реакторных пистолета и два магазина к ним - восемьдесят пуль. Стекла бронированные. Он смог убить двух взрослых охранников и повредить мусоркой бронестекло. Получается: от начала штурма до купирования угрозы он убьет треть людей в помещении, десять человек. Это при навыках обращения с пистолетом.
       Броневик резко затормозил в нескольких метрах от машины тридцать четыре. Его бока, с мощным щелчком, раскрылись: бамперы – вниз, боковые стенки из-за них – вверх. Из открытых боков, с каждой стороны, вышли шеренги из четырёх бойцов. Из заднего выхода выбежало ещё четыре силовика. Все в броне, с автоматами и дробовиками. У кого-то был барабанный гранатомет, у кого-то за спиной таран, у двоих – штурмовые щиты. Взвод слаженно, снял бамперы с бортов БТР, и установил их на асфальт – теперь это укрепления. Из люка на крыше вылез снайпер, по грудь. Поставил на сошки, тонкую, длинную, ребристую, снайперскую винтовку. Прицелился в опиику.
       Пока стрелки расселись по позициям, к Бэкиру подошёл их командир: это был внушительных размеров сержант в камуфляжи текстур металла и бетона, закованый в черные анатомические полимерные плиты, а пояс увешан боезапасом для карабина и гранатомёта. Лицо скрыто тонированным забралом шлема с галаграфической передачей. На его нагрудном панцире слева красовалась жёлтая табличка «С-т Паркс». Он пробасил:
       - Обстановка.
       Старший лейтенант ответил:
       - Один объект, вооружен: два пистолета восемьдесят патронов. Больше тридцати заложников. Стекло бронированное. Пока изменений не было.
       Снайпер достал из машины крупнокалиберную снайперскую винтовку, водрузил ее на крышу броневика, пристегнул к прикладу бронебойные патроны. На крыше бронемашины получилась органичная композиция из ребристого оружия, и их оператора, в снаряжении угловатых элементов. Все матово чёрное.
       Вдруг двери банка распахнулись, из них выбегало несколько людей. Снайпер кратким движением навелся на открытый проём, в котором показался Нармиан, начавший стрелять по убегавшим: первый раз попал одному в спину, а второй уже был заглушен  эхом выстрела винтовки, пуля которой сшибла его обратно в проём. По рации доклад:
       - Попадание.
       Паркс:
       - Штурм.
       Взвод ломанулся к зданию, распределяясь вдоль стены у дверей. Первые двое солдат заняли проем, два вторых вторглись в банк. Там в  окровавленном предбаннике ерзал Нариман, шаря уцелевшей рукой по полу, за пистолетом. Вбежавшие штурмовики, один скользнул по крови, другой наступил Нармиану на руку с пистолетом. Они оба одновременно нацелились на Барнаджа, отрапортовав:
       - Цель под контролем.
       Следующие двое спецов вломилась в банк уже в разрешённую ситуацию: умирающий подросток валялся в крови. На улице работает скорая помощь.
       Кёрц и Брен выправились, убирая пушки в кабуры. Группа локализации уже полностью оцепила периметр. Корбн прокомментировал:
       - А ведь ещё не вечер... даже.
       В рации доклад:
       - Сектор под контролем.
       Офицер опомнился, начал спешно осматриваться, говоря:
       - Это же была очередная вспышка гнева, Брэнн. Смотри, нету-ли рядом человека в капюшоне.
       - Да ну не...
       Напарники оглядывали улицы, крыши, окна.
       - Оно может быть в любой квартире - сказал Корбн.
       Старлей пояснил:
       - На всех видео расстояние от нарушителя до объекта не превышает пятнадцати метров. Значит и тут где-то внутри периметра. Смотри, Бронька, смотри.
       Сотрудники локализации с силовиками выводили заложников. Кёрц:
       - Точно, террорист среди заложников.
       Напарники быстро направились к зданию банка, пока оттуда вывели не всех. Кёрц скомандовал в мегафон:
       - Никому не покидать оцепление. Проводится проверка личностей.
       С связи с введённым положением, лиц имевших головной убор, собирали на улице. Нашлось несколько граждан, как и всегда, разных полов и возрастов. Кёрц связался с Крассом.
       - Да - ответил тот в гарнитуре.
       - Ты нужен здесь - серьёзно сказал Бэкир.
       Следователь вышел из БТР. Кёрц удивился такой оперативности. Красс был в бронежилете ГО. Он направлялся к патрульным. Под его левой рукой, между ремней жилета, торчала кобура с пистолетом. Подойдя к патрульным, пожимая им руки, он оглядывал территорию:
       - Все-таки так вот да?
       ГОшники покивали. Все трое стали наблюдать за выводом подозреваемых на улицу. С остальными пострадавшими работали внутри банка.
       Патрульные и следователь подошли задержанным, выведенным на улицу. Среди этих возмущающихся граждан были: молодой спортсмен в толстовке с капюшоном, девушка в белом платье с капюшоном, пенсионер в рыболовной жилетке и с панамой, женщина в дождевике, джентльмен в черной мантии и пышных форм студентка в худи. Девушка в платье даже не сняла с головы капюшон. Красс отстраненно подметил:
       - Они могли и одеждой поменяться. Просмотрите всех крупным планом, мало-ли.
       Брэнн заглядывал в лица всем, дабы те попали в объектив видеорегистратора на кепи. В отличие от испуганных и возмущенных граждан, девушка в белом была спокойна, стояла молча. Кёрц опустил с нее капюшон, обнажив пышные огненные кудри. Офицер приметил на ней военную обувь.
       - Что думаете, гражданин следователь? – спросил про нее Кёрц.
       Ноллэн беспристрастно распорядился:
       - Всех необходимо допросить, офицер. А видеоматериалы банка, детально отсмотреть, вплоть до каждого гражданина, как он вошёл, и как он себя вёл.
       - Понятно.

       Спустя минут сорок, все шестеро задержанных были в ближайшем отделении ГО. Они были помещены в комнату для посетителей, но закрыты на замок. Не отошедшие от происшествия граждане пытались успокоиться, и понять, почему власти с ними так обошлись. Но доверие к государству понемногу усмиряло стресс.
       - Ну… значит так надо. Кто их поймет… – ответил пожилой мужчина возмущающейся женщине.
       Студентка буркнула под нос:
       - Ну не закрывать же нас вот так.
       Спортсмен:
       - Они попутали в край. Чего исполняют…
       Женщина:
       - Ну хоть вещи не забрали.
       Девушка в белом платье молча сидела, небрежно расставив оголённые ноги.
 
       По завершению очередного допроса, Красс отпустил подозреваемого. Пока джентльмена уводили, тот негодовал о разрушенных планах.
       Комната допроса: квадратное помещение, искусственное дневное освещение. Стол, два стула. Из стола торчат скобы для наручников. Следак сидел с серьёзной миной, сложив ладони под носом. Открылась дверь, охранники ввели девушку в белом платье, представив:
       - Мива Зеана.
       Конвойный усадил её напротив Красса, показал тому наручники, на что Ноллэн помотал головой. Конвойный кивнул и вышел.
       Мива замерла ровно, сложив руки на коленях, смотря на лицо следователя. Красс приготовился к очередному допросу, и как обычно, мраморно уставился на девушку, вдруг встретив непостижимое иначие!
 Два ее глаза смотрели на Ноллэна столь инородно, что он даже потерялся. Без эмоциональные полностью открытые темно-карие глаза под густыми прямыми черными бровями погружали в себя будто в бездны, а вокруг них рябила мелкая россыпь веснушек. Всё ее лицо было испещрено раздражающей конопатостью, а бурые кудри струились по плечам. Острые скулы, плоские щёки, тонкий широкий приоткрытый рот, в котором виднелась щёлки меж верхних зубов. Ноллэн обратил внимание на ее руки, что оказались ладонями на столе: на тонких длинных пальцах были матовые чёрные ногти. Он принялся изучать ее с неконтролируемым рвением. Она же безмолвно, не двигаясь, присутствовала. Губы Мивы застыли меж готовностью улыбнуться или заорать. Не взирая на свой богатый опыт в чтении людей, Ноллэн был обескуражен.
       Почему она не говорит? Быть может потому что достаточно смотреть, а быть может потому что она наоборот - не знает что сказать.
       Он смотрел ей в зрачки, даже не моргая, его глаза щурятся от сухости, ну и плевать. Блеск её затягивающих глаз не давался пониманию. Она в полуметре напротив, но не досягаема. Это новое делало следователя любопытным дит;м. Чем сложнее загадка, тем сильнее жажда разобраться. Именно поэтому он в своём деле настолько хорош. И это вызов он принял. И в этом поединке с тайной он был лучшим в дедукции. Ноллэн готов признать: она не личность, а что-то иное. С каждой секундой нерушимой тишины он всё больше боится её прервать. Он боится покинуть наслаждение изучения этого, по истине неповторимого, во плоти. Она смотрит.
       Она смотрит...
       Он настолько неподвижен, что для него, пространство, прилегающее к телу, стало хрупкой оболочкой, которую он не смел нарушить.
       Она смотрит…
       Он осмелился приоткрыть рот, чтобы, наконец сделать вдох. Ноллэн смотрел на её лицо настолько долго, что уже мог различить равномерные поры её тёплой кожи, мельчайшую морщину в их скопище под глазами. И он уже видел еле заметную дрожь её уголков рта. Поэтому не мог понять его выражение. Нащупав столь малую крупицу разгадки, Красс, наконец, позволил себе проморгаться. Жжение глаз долго не позволяло открыть их. Но когда Ноллэн вновь взглянул на неё, он смотрел на Миву уже как на близкого человека, настолько хорошо он знал её на контрасте с прошлой минутой. Она всё это видит: и то, что она уже изучена, и то, что Красс восхищается ей, как уникальностью, то, что он к ней уже не объективен. Они теперь прозрачны. Её глаза стали для него ровно чёрными, обсурдно контрастируя со столь пористой кожей. Волосы будто светились изнутри. Он хотел узреть не только её лик... и, то, чего он жаждал, представало его взору. Её коварный взгляд стал близиться, ладони прильнули к бокам стола. Тонкое обнажённое колено скользило из-под платья по грубой холодной металлической поверхности стола, к его рукам. Колено замерло под его сложенными ладонями. Ноллэн медленно опустил пальцы на ее колено. Её когти пластично оскребли его голову. Она лёгким движением закинула вторую ногу, и вот она сидит перед ним на грязном столе. Красс провёл ладонями по её мурашкам на бедре. Он и мечтать не смел о том, что будет столь близок к вожделенной тайне. Что он будет допущен до подобных сокровенностей. Зеана властно смотрела сверху, пока ее ладони окутывали его голову. Грубые губы детектива прикоснулись к тёплому колену. Он почувствовал каждый волосок. От этого у Мивы потекла слюна, но ей плевать, ведь Ноллэн полностью в её власти. Прозрачная капля вытянулась с её губы на внутреннюю сторону голого бедра, возле паха. Они близились: он – губами по бедру к промежности, она – рукой по его позвоночнику под одеждой. Ноллэн встретил на пути своих пальцев бляху ее тройного ремня. Вдруг он ощутил дикую боль: четыре шершавых острия впоролись меж грудных позвонков в спинной мозг. У Красса сковало все тело, глотка замкнулась. Дрожь нервов раскатилась от ран в концы организма, и вломилась в мозг.
       Снаружи у двери стояли два конвоира, один из них сказал:
       - Прошло уже два часа.
       Другой:
       - Это дело расследования. Видимо она знает больше остальных.
       Из комнаты раздался гонористый голос следрвателя:
       - Охрана!
       - О, наговорился – с этими словами они зашли в помещение.
       Красс сидел за столом, сложа руки. Мива дождалась, когда к ней подойдёт охранник, после чего медленно встала.
       - Пойдёмте – сказал сотрудник – уводя подозреваемую, спросил – следующий?
       Красс кивнул.
       Идя с ней по коридору, второй конвоир попросил:
       - Выньте руки из карманов.
       Та подчинилась, обнаружилось, что на одной из кистей нет ногтей. Миву вернули к остальным, и забрали оттуда оттуда студентку. Ведя девочку к допросной, конвойные общались меж собой о Миве:
       - Ты руки видел?
       - А что с ними? Они на месте.
       - Руки на месте. Но на одной из них нет ногтей.
       Тот пожал плечами, сказал:
       - Ну, значит, нету. Что такого. Может у этих неформалов это новая фича.
       В комнате оставалось пятеро: пожилой мужчина, джентльмен в магтии, парень в спортивном костюме, женщина с сумками в углу, которая спросила у Мивы:
       - А у вас он что спрашивал?
       Мива механически развернула на женщину своё апатичное лицо. Дабы ощутить моральную беспомощность окружающих, она решила начать провокацию:
       - Я его выебала всеми дырами.
        «Ой», на вдохе издала шокированная женщина. Быдловатый спортсмен усмехнулся:
       - Видать, этот следак совсем мышей не ловит.
       Мива подошла к нему:
       - Тебя тоже выебать?
       От такого абсурда парень оторопел, мямля:
       - А т-ты… серьезно?
       Компания сдержанно колыхнулась разными возмущениями. Джентльмен в пиджаке:
       - Ребята, не здесь давайте, здесь мы итак уже задержанные. Арестованными стать хотите?
       Игнорируя окружение, Мива продолжала давить на парня:
       - Ну чего ты, ссышь?
       Спортсмен ответил, ещё робее:
       - Ты попутала конкретно…
       Дед вмешался:
       - Да закройте уже рты! Золотая молодёжь херова. Вы оба – пустозвоны никчемные. Так и заткнитесь вовсе.
       Мива развернулась на старика, подошла вплотную, спросив:
       - Ты сам-то чего стоишь?
       Тот, начиная выходить из себя от такой дерзости, выругался:
       - Я пожил сколько тебе не снилось! Видал что вы уже не увидите! Ты не знаешь ни черта в этой жизни, а говоришь здечь!
       - И порок тебе не ведом? – выводя его на чистоту, спросила Зеана.
       Старик усмехнулся ей в лицо, бросив:
       - Не говори о пороке, малое ты создание! Куда смотрели твои роди…
       Мива:
       - Твоя бравада родом из войны, в которой ты был не по своей воле. Ты не сам шёл стоять за страну. Там ты сполна утолил свои пороки. Там ты и драл и пытал вдоволь. Не случись этого ужаса, ты и ныне был маньяк, и у тебя хватило бы ума воплотить весь тот ужас вне закона. Не твоя война - не твоя заслуга. Потому  не корчь из себя героя.
       Старый ветеран, потерянный, осаживался на скамью. За всю его долгую жизнь, никто посторонний, не говорил ему о его военных преступлениях.
       Дверь открылась, привели студентку, забрали ветерана. Женщина поинтересовалась:
       - А у тебя что спрашивали?
       Девочка ответила:
       - Вы знаете, он не спрашивал ничего. Сидит и смотрит, будто под чем-то. Мне кажется, он прочёл мои мысли, да и отпустил.
       Джентльмен прокомментировал:
       - Странно, меня он допрашивал, вплоть до того, какие чувства я испытывал. Будто это я там устроил это все.
       Парень, который говорил с Мивой, сказал той:
       - Ты что с ним сделала.
       Мива уселась на металлическую скамью, уперев локти в расставленные колени, и стала ждать.

       Смеркалось. В комнате отдыха, патрульные ГО располагались на свободных двухъярусных койках. Здесь уже находились отдыхающие. Кёрц и Брэнн подошли к своей секции и улеглись: Кёрц – на нижнюю, Брэнн запрыгнул на верхнюю. Кёрц тихо обратился ко всем:
       - Как обстановка?
       Несколько солдат отозвались:
       - Покрутились…
       - Внука маминой подруги закрыл здесь.
       - Ждем гонщиков.
       Кёрц:
       - К ночи готовы значит?
       Брэн высказался:
       - Что же будет завтра.
       - Стволы ощарим – в полудрёме сказал Кёрц.
       - Придётся.
       - Товарищ старший лейтенант – обратился один из молодых парней с соседней секции.
       - Оу.
       - Я сегодня убил, первый раз. Когда буду сдаваться, и чип выключат… расскажите, его ждать.
       Кёрц:
       - Я не знаю, Тонныч. Моё первое убийство было до имплантации. Ощутил как есть.
       - Расскажете? – спросил Тоннэм.
       - Я тогда был в твоём возрасте. Мы проводили зачистку зараженных районов в Герине. Бронескафандры, а поверх – полная выкладка. На плечах, да в руках, килограмм сорок. В песчаных ветрах нулевая видимость. А радометры трещат не умолкая. Мы прочесывали бывший жилой сектор. Задача была – огонь на поражение: все, что движется. Там изуродованные дома, пустые качели, карусели… Думал тогда, кто вообще мог выжить. Конечно, мы никого не встретили, двор за двором, парковки. Но вдруг в рации слышу, мол, контакт в супермаркете. Мы сразу, раз – в ту сторону смотрим, ничего. Треск счётчика да песка по линзам. Смотрю сквозь стекла этого универмага, а там бардак, все повалено. Думаю: неужели увижу выжившего… и как же может выглядеть человек в такой зараженной среде. И вдруг, в моём тепловизоре, не спеша так, из-за одной витрины за другую, прошел… блин… одна рука до пола, туловище горбатое… я аж офигел. В рации командир такой: вижу, мол, ликвидировать. Ну, я присел, прицелился. Как высунулся, так я сразу его лицо в крест, раз: минус. Я ещё по глупости, хотел убедиться в смерти, а когда тепловизор убрал, перед глазами только песчаную бурю увидел. Вот.
       - Так это ж был уже не человек – сказал Брэнн.
       - Я там прослужил год. И видел разных мутантов. Посмотри ему в глаза, и скажи, что он не человек. А он тебе в ответ по-человечески ответит: «А вы тогда кто, раз с нами такое сделали».
       На этом все замолчали. Брэнн:
       - Шеф, разреши поинтересоваться, ведь тебе по ходу, та жесть что была сегодня, и без чипа по плечу?
       Кёрц ровно сказал:
       - Я никогда не убивал ребёнка. И тогда, в Герине, я не мог стрелять в мутировавшего ребенка. После дежурства буду на таблетках.
       - Кёрц – обратился Брэнн к нему по имени, в первый раз за месяц – почему ты никогда не рассказывал той войне?
       - О таком так просто не расскажешь, Бронька. Не хочу, чтобы подобное вообще знал ещё кто-то.
       Кто-то спросил:
       - Товарищ старший лейтенант, а кто сегодня с вами будет ловить гонщиков?
       Кёрц серьезно сказал:
       - У нас могут и не дойти руки до гонщиков.
       Брэнн тихо:
       - А настолько ли они дебилы, чтобы гонять в такие времена?
       Кёрц вспомнил меня, и задумался: не станет-ли это вызовом для ночных гонщиков… он представил как вспышка гнева возникнет «гонщика» на скорости, с реактором и ускорителем… взрыв такого болида на живой трассе повлечет большие разрушения. Кёрц, вздыхая, приказал:
       - Приготовьте автоматы.

       Тем временем, в третьем отделе ГО, сержант Растин Корн, заканчивал свою смену.
       Растин и его напарник Абакл Фербс спускались по лестнице на цокольный этаж с остальными сдающимися в Контрольный Блок. КоБл – это подземная часть здания, состоящая из пункта снаряжения и отсека активации чипа. На пропускном пункте блока сотрудники сдали оружие и спецсредства. Далее, проходя раздевалку, он переодел мундир на свою одежду, и пошел умыться.
       Растин стоял над раковиной, смотрел на себя а зеркало на свое безразличие. Большие глубокие серые глаза были и сосредоточены и холодны, а прямые черные брови сдвинуты. Напарник хлопнул его по плечу, спросив сурово:
       - Ты готов, дружище?
       Растин тихо и вразумительно ответил:
       - Нет. Не готов.
       Его лицо было узким, а подбородок квадратным. Скулы выпирали, а короткие черные волосы гладко лежали на голове. Напарник пытался обнадежить:
       - Пошли, Рась, я отвезу тебя.
       - Да ладно тебе, чего ты…
       - Э брат, ты даже не заикайся. Я не брошу тебя в такой час.
       Раст усмехнулся:
       - Знаешь, Абашка, а останусь-ка я на ночное дежурство, чтобы мне чип не выключали. А то чувствую, натворю я делов на буйну голову.
       - Так я ж с тобой буду, брат. Я не дам тебе загоняться. Да и потом: мы будем сидированы.
       Раст сомневался, но Абакл знал Корна уже не первый год, и его дочь тоже. Потому понимал, как уговорить своего старшего по наряду, чтобы-то делать:
       - Ну что, погнали. Прорвёмся.
       Корн:
       - Такого ещё никогда не было, Бась.
       К напарникам шли их сменщики: два молодых парня, ещё толком не обтёртые. На дежурство, как на священный бой. Оба на пафосе, в полной экипировке, бряцающие атрибутами правопорядка, берцы начищены. Один из них равнял кепку по бровям, другой закинул в рот жвачку. Они были в бронежилетах. Абакл комментировал:
       - Посмотри на них… эталоны правосудия.
       Сквозь апатию, Раст промямлил:
       - Агат в надежных руках…
       Войны подошли к сотрудникам, протягивая руки. При рукопожатии, Растин спросил придирчиво:
       - Вы чего такие холёные?
       Один из них сказал:
       - Новое положение службы: быть в полной выкладке. Но чипы нам пока не включи…
       - Круто! Правда!!? –  восторгался второй новичок, прыгая в бронике, держась за кобуры.
       Первый грустно сказал:
       - Товарищ сержант, если чем-то могу помочь, вы только…
       Растин перебил:
       - Не выходи сейчас на дежурство, Ортнэй. Я не готов к выключению чипа.
       - Э не-не-не! – оборвал всех Фербс – так, все, Сержант Корн, завершите сдачу поста этим… двоим. Видите, они в бой рвутся.
       Молодой, аргументировал:
       - Я уже в приказе прописан, поэтому…
       - Хорошо…
       Все четверо прошли из в отсек активации.
       Отсек активации представлял собой широкий замкнутый коридор из кабин по обе стороны, в которых сотрудники проходили сканирование, а затем и активацию или дезактивацию пси-чипа. За оборудованием и состоянием людей следили медицинские работники компании, создавшей эту технологию. Они были одеты в белые комбинезоны, с матовыми серыми стеклами на лицах. На магнитных ребрах формы у медиков светили лампочками сканеры, аппараты и инструменты.
       Для создания такой безотказной системы, объединились несколько отраслей науки и медицины. Было проведено много опытов, к счастью, неудачных было мало.
       Корн стоял напротив кабины, пока его обследовал врач. Сержант крепился. Коллеги собрались за ним, их руки опустились на его плечи.
       - Давай брат.
       Доктор приготовил инъекцию с несколькими препаратами, точно выверев дозы, затем вставил шприц в иньектор. Растин закрыл глаза, ему сделали укол в вену и в плечо. После, он сделал шаг в кабину. Там на потолке загорелась зелёная лампа, означающая регистрацию активного пси-чипа. Она стала красной. В этот миг у Растина грохнуло в груди. Когда он вышел, рядом стояла медик уже с другим инъектором. Растин, в трансе, принял укол пистолетом в вену. Абакл тем временем зашёл в кабину. Пока Растин садился на колени, держась за голову, зелёная лампа в кабине стала красной. Один из новичков присел рядом с Корном, опуская руку на спину:
       - Мы с тобой, Раст. Давай, переживём это.
       Второй новичок не знал, что и сказать. Он просто смотрел в пол, боясь брякнуть что-то не то. Тут вышел Фербс, с дрожащим дыханием, он упал спиной на торец кабины, сжав рукой свои брови. Медик увидела через сканер его состояние, и тут же дала ему две разноцветные таблетки. Тот сразу положил их под язык. Из Баси вырвалось:
       - Как же так…
       Растин всхлипнул. Абакл спросил у медика:
       - Я машину-то смогу вести?
       Высокий женский голос раздался из-под лицевого экрана:
       - В течении пяти минут ваше состояние стабилизируется. Машину вести нельзя.
       - А его? – спросил Фербс про Растина.
       Медик посмотрел на Корна, секунд пять, заключила:
       - Состояние средней тяжести, показаний к госпитализации нет. Сегодня нельзя управлять чем-либо. Плановый приём у психолога назначен на утро. Сержант Корн, вы понимаете, что я сказала?
       Скулящий сержант покивал.
       - Пройдите в комнату отдыха для психической релаксации – сказала она.
       Тем временем один из сменщиков уже вышел из кабины с активированным чипом, со словами:
       - Теперь я могу сказать нужные слова. Растин: я не знал твою дочь, я знаю, что её никто не заменит. Но не забывай о законе сохранения энергии, из которой состоит каждый из нас. Адрена теперь просто в ином состоянии. А от судьбы не уйдёшь. Сейчас главное помнить, что ты ещё молод, и у тебя ещё будут дети. Ты хороший человек, друг и напарник, у тебя ещё будет достойная женщина.
       Из кабины вышел второй сменщик. Он осмотрелся, оценив:
       - Так вот каково это – он спокойно посмотрел на горюющих напарников. Он приказал:
       - Пойдем в комнату досуга.
       В ответ Корн прохлюпал:
       - Мне нужно домой.
       - Домой, так домой. Мы отвезем вас – решил другой.
       Растин засмеялся, сказав:
       - Да брось ты, что мы сами не доедем что-ли.
       И сотрудник, еще недавно восторгавшийся полному снаряжению, кивнув, заключил:
       - Не доедете.
 
       Растин и Абакл, сокрушённые,  сидели на заднем сидении своей служебной машины, каждый молча смотрел в свое окно, пока в них работали транквилизаторы. Старший наряда, сидевший на пассажирском сидении, в работающих очках, монументально жующий жвачку, спросил у парней:
       - К кому едем?
       - Ко мне – раздался голос Растина.
       Второй по наряду, молча, втопил газ. Реактор забурчал громче, всех вдавило в сиденья.
       - Раст, как ты? – Спросил водитель.
       Корн ответил:
       - Нормально.
       - Не наломаешь дров?
       - Нет.
       Продолжилось молчание. Патруль прибыл к подъезду у арки длинного многоэтажного дома, имевшего несколько углов. Корн и Ферпс попрощались с пацанами и вышли из машины..
       Белые лампы, серые стены, хромированные перила, металлические ступени. Напарники поднялись к лифту. Растин тыкнул в кнопку, двери разошлись. В лифте стоял широкоплечий мужчина, одетый в черную мантию: в тени капюшона видно узкие иссушенные губы на небритом угловатом лице. Чёрные военные штаны в металлических ботинках. Абакл монотонно сказал незнакомцу:
       - Какой этаж.
       Растин тут же спокойно произнёс:
       - Что ты спрашиваешь. Мы власть – и нажал кнопку десятого этажа.
       Они встали спиной к мужчине. Двери сомкнулись, лифт тронулся вверх. Пока все молча слушали вибрацию, Растин все больше понимал, что не обретет покой, пока есть Бэкир.
       Играла детская песенка...
       Препарат в крови прессует чувства, потому Корн обдумывал план мести в полном спокойствии. Понимания, что Кёрц не виноват, не было из-за седации. И с каждым этажом, необходимость отмщения росла. Абакл понимал: возможно, ему придётся уберечь напарника от неадекватного поступка, любым способом. И не исключено, что будет драка. Ферпс разминался по-тихому. Не смотря на психическую закалку напарников, под антидепрессантами их рассудок был слаб, дабы не осталось сил на мотивации. Прошла минута нахождения напарников в замкнутом помещении с человеком в капюшоне.
       Наконец – десятый этаж. Двери открылись. Сотрудники вышли на этаж. Корн подошёл к двери, открыл электронный замок, затем – механический. Они зашли в квартиру.
       - Голоден? – спросил Раст.
       - Нет. Живот видимо не работает под колесами.
       - Видимо выпить из-за этого тоже не получится.
       - Видимо.
       - Пойдём на балкон, хоть покурим.
       Они вышли в ветренную ночь. На балконе стоял маленький велосипед Адрены. Напарники оперлись о поручень. Раст раздал сигареты. Прикурили. Тяга, вторая, молчание. Раст произнёс:
       - Абаш, ты же понимаешь, что ты меня не остановишь?
       - Понимаю, поэтому не буду.
       - Это пра…
       Бум – Раста шибануло лицом об перилу, его нос был смят, а кровь из-под лица облила опору. Крепко сжимая шею Корна, Фербс ударил его ещё раз об перилу, уже лбом. Раст завел руку за держащий локоть Баси, и резким ударом предплечья, проломил сустав друга в обратную сторону, об свой затылок. Злобный крик от боли ушёл эхом в ветер. Обоюдный пинок напарников пятками в корпусы растолкал их в стороны. Они пялились друг на друга. Раст:
       - Все кончено, Абашка. Возврата нет.
       Ферпс глубоко вздохнул, встав в стойку с одной рукой, ответив:
       - Вот так две правды и решаются.
       - Мне жаль, что на моём пути встал именно ты.
       Ферпс чуть улыбнулся по-дружески, кивнул соглашаясь, смекнув, что в честном бою он погибнет. Решил исходить из действий Раста. Тот достал из-за спины острый шпатель. В своей квартире, он и с закрытыми глазами возьмёт что надо, знает где лежит. Он нанес косой колющий удар шпателем со стороны сломанной руки, но Абакл, уклоняясь, метко вонзил указательный палец Корну в глаз, упёрся ногтем в дно глазницы, глазное яблоко потекло по пястью. Вынув руку из глаза, Ферпс засунул пальцы ошеломленному оппоненту в рот, ухватился крепко за челюсть и рванул со всей дури. Но в это время шпатель был уже вонзён меж ребер в сердце. Абакл крякнул булькая кровью, с опустевшим взглядом, в руках напарника, обмяк на колени. Растин понимал свою безысходность, поэтому желал окончить своё существование, отомстив Бэкиру.
       Сержант Корн взял баллон с монтажной пеной из того же ящика, что и шпатель, воткнул его нозл в опустевшую глазницу, и жмакнул на кнопку: пена разом заполнила все, что можно, набухающую из-под век массу Раст придавил черными очками. Пена застыла под линзой. Излишки он отломил. Вернувшись в дом, он достал из аптечки перекись, обрызгал все окровавленные места на теле и одежде. Пока обрастал оранжевой пеной, выдвинул из-под дивана сейф с оружием.

       Патруль тридцать четыре нёсся на полной скорости за болидами уличных гонщиков, в звене ещё нескольких нарядов. Как и водится, погоня шла по пустому шоссе, потому что была зелёная волна. Кёрц спокойно достал пистолет, высунулся в окно. Выстрел, второй: пули влетали в багажник и бампер, но шины были целы. Бэкир не опускал пистолет. Продолжал стрелять. Брэнн сказал ему:
       - Нужно ближе.
       Кёрц залез внутрь, достал штурмовую винтовку. Вздохнул. Корбн покосился на него:
       - Ты уверен?
       - Уверен – спокойно сказал Бэкир, вновь вылезая из окна.
       Офицер прицелился через коллиматор. Дал очередь, хлопки выстрелов снесло назад. От багажника гонщика разлетелись куски, разбило фару, прошило стекло. Нарушитель тут же сбавил скорость, уйдя на обочину. Тридцать четвёртый пронёсся мимо него. Кто-то из других патрульных затормозил возле расстрелянной тачки, начав задержание. Старлей прокомментировал:
       - Вот видишь как.
       Брэнн спросил:
       - Радикальная мера. Ты мог убить.
       - Я бы и из пушки убил… ствол просто страшнее.

       У себя дома, Растин, сидя на колене перед открытым сейфом с аммуницией, готовился к мести. Как солдат, мстит солдату. Оружие которым Раст воевал несколько лет, покоилось вместе с боекомплектом. Сержант оставил всё это себе, так как службу, как таковую он не покинул, а просто перешёл из внешней армии в городскую охрану ради… семьи… тогда ещё жены. Вставляя патроны в очередной магазин, он обдумывал дальнейшие действия. Под цикличные заряжания патрона за патроном, он думал. Шнэк тяжелел с каждым патроном.
       Клац-щ;лк: офицер ГО с полной выкладкой.
       Клац-щ;лк: с нарарником, также вооружённым до зубов.
       Клац-щ;лк: оба на мощном бронированном седане.
       Клац-щелк: это действующее тактическое звено.
       Клац-щ;лк: убили дочь.
       Клац-щелк: а я один.
       Клац-щелк: я остался один.

       Клац-щелк: не зачем больше жить.

       Клац-щ;лк: нечего больше терять.

       Клац-щ;лк: надо за всё это отомстить.

       В лифте находился вооруженный человек в военной экипировке, весь истекающий оранжевой пеной. На нем патронташ с выстрелами ГП, наперевес. Из-под его чёрных очков торчат ошмётки белой монтажной пены. Его рот был открыт, ибо челюсть так и оставалась вынута из суставов, чуть покачивалась при тряске лифта. На плече висит карабин с подствольным гранатом;том.
       Звучит детская песенка…
       Растин копался в телефоне. Его руки были в засохшей слизи из крови, пены и оружейной смазки. Светящийся экран, от каждого касания и трения пальцем, обретал густые мерзкие коричневые пятна и разводы. Раст узнавал местоположение наряда тридцать четыре. Он нацепил на ухо гарнитуру, настроенную на частоту ГО, и приготовился выходить на первом этаже. За его плечом стоял человек в чёрной мантии, чья голова была накрыта глубоким капюшоном.
       На парковке Раст выбрал на машину пошустрее, снял карабин с плеча на грудь, и выбил прикладом её окно. Открыл изнутри, быстро сел за руль, вскрыл проводку и завёл реактор. Стартовал с рёвом реактора.

       Кёрц застегнул наручники на очередном гонщике, поднял его с капота его собственной машины и затолкал в авто другого патруля. Приказал подчинённым:
       - Везите в отделение и берегите, как умеете.
       - Есть, товарищ старший лейтенант.
       И они уехали. Остались только пара нарядов, которые занимались эвакуацией баллидов и восстановлением движения. Из-за открытого багажника своей служебной машины вышел Брэнн, неся портупеи с подсумками для полной снаряги. Один вручил Кёрцу, другой – начал одевать сам, говоря:
       - С такими раскладами у нас патронов не хватит. Наручники уже все позаканчивались.
       Кёрц, одевая свой разгруз, ответил:
       - Знаешь, я начинаю ощущать себя, реально, как на войне. Реакторный охладитель чуешь? На открытом воздухе, запах стоит.
       - Да. Не думал, что на дороге, будет вонь, как в тире.
       Кёрц достал из приклада шнэковый магазин, глянул, сколько осталось, пристегнул его обратно. Напарники одновременно прицепили оружие стропами к наплечникам, и сели в свою машину. Поехав дальше, они беседовали:
       - Странно, от Красса нет новостей, хотя он забрал на допрос шестерых подозреваемых – сказал Бэкир.
       - А как думаешь, сколько раз мы ещё за эту ночь применим стволы? – спросил Брэнн, разворачивая мясной концентрат.
       - Вопрос в другом: сколько граждан ещё подстрелим, раз город лишь в течении дня обратился в партизанский лес. За каждым углом может оказаться террорист.
       По рации:
       - База патрулю, база патрулю. На шестьдесят четвёртом километре шоссе Маркеллина ДТП, с участием трёх машин. Автомобиль нарушителя числится в угоне.
       На экране появилось видео с камеры наружнего наблюдения: перекресток, спортивная машина, которую угнал Корн, пронеслась на красный свет, из-за чего друг в друга врезались три машины, ехавшие на зелёный. Брэнн прокомментировал:
       - Слушай, ну это уже не в какие ваще. Все что, с ума посходили?
       К;рц прикинул путь и скорость, сообщив:
       - Он через несколько минут догонит нас.
       На видео идёт прямая трансляция с дрона: на угонщиком гналась машина десятого патруля ГО. Кёрц приобнял автомат, постучав по нему пальцами. Брэнн:
       - Лихой какой а? Чувствую, мы ша будем ибашить за всю куйню.
       Хмурясь, Кёрц взв;л автомат, и приготовился к бою. В зеркалах заднего вида показались фары преступника, а за ними – мигание диодов патруля номер десять. От патруля начали мерцать автоматные очереди.
       К;рц:
       - Это он.
       Раст смотрел на преследуемую машину патруля 34 с холодной яростью, пока пули били по его багажнику. Отпустив свой руль, готовя карабин, он задорно произнес:
       - О да, сука, это я.
       Видя всю эту картину позади, Корбн усмехнулся:
       - Гляди-ка, а наши-то не хило так ему подкидывают.
       Вдруг сзади округу озарила вспышка: машина патруля 10 разлеталась на  части, дымящиеся капот и двери, синхронно размотало в стороны. Дарп и Каллин, помнил К;рц имена подчинённых в подорванной машине. Уцелевшая половина того авто со скрежетом врезалась в отбойник. Напарники, пялились на это в зеркала. Бэкир отрезал:
       - Ну вс;.
       Пока он вылезал в окно, трасеры уже сверкали близ, били о корпус, попало в заднее бронестекло.
       По рации прозвучал спокойный женский голос:
       - Зарегистрировано применение тяжёлого вооружения. Активирован протокол прикрытия с воздуха.
       Кёрц, хладнокровно прицелился, дал очередь, потом ещё одну. Трасер преследователя скокнул по крыше, другой разбил боковое зеркало. Брэн сказал:
       - Давай сократим дистанцию, чтобы не дать ему шанс нас объехать, потом по тормозам, чтобы он в нас врезался. Другого способа нет.
       Кёрц ответил с улицы в рацию:
       - Не выйдет. Мы и есть его цель. Вблизи - достанет из гранатомета.
       По машине нарушителя, сверху, начал долбить крупный калибр, от чего завилял по полосам. Хоть он и на спортивной машине, патруль нагнать всё равно не в силах. С неба некоторые пули попадали по крыше. Вдруг противник резко сблизился. Кёрц:
       - Шпарит нитро.
       Вблизи видно уродливую искор;женность угнанного авто. Пока враг не дал гранатой, Кёрц открыл по нему огонь сплошной очередью: яркие трассеры беспорядочно били капот, лопнули фару, решетили радиатор… били лобовое в трещины. Остальную машину бил сверху пулемет. Враг стал глохнуть, отставая, и… раздался мощный хлопок: из сетки трещин его ветрового стекла вылетела подствольная граната…
       Яркий взрыв распустил тюльпаном заднюю часть патрульной машины, снеся секцию отбойника рядом. Обломки разносило по асфальту. Ударная волна шибанула по органам. Корбна бросило вперед с такой силой, что в его крепких руках треснул руль. Кусок металла воткнулся в грудной панцырь Бэкира, ещё осколок снес половину его очков. Кепи сорвало вперёд, не смотря на скорость машины, летевшей на дыбах всё это время. Когда передний мост, все же, рухнул на асфальт, Кёрц выронил автомат, сам чудом не выпал. От перелома позвоночника его спас корпусной бронежилет. Когда машина остановила скольжение, Брэнн, не успев оклематься, стал пытаться открыть дверь Кёрца, у того лилась кровь изо рта. В крышу противника влетел снаряд пушки дрона, та окончательно взорвалась. Глушитель свалился неподалёку от патрульных. Примчался еще один наряд ГО, откуда выскочили два сотрудника. Они бросились доставать коллег из кар;женной груды. Свисающего наружу Бэкира вытащили через окно, Брэнн открыл свою дверь сам. Его достал второй ГОшник.

       Майра была доброй молодой девушкой. Это было выражено даже в ее внешности: округлые щеки, слегка острый подбородок, большие синие глаза, тонкий носик, сочетался с пышными губками, верхняя поменьше нижней. Каштановые волнистые волосы зачесаны назад. Она дремала в больничной палате, возле кровати, где лежал Кёрц. Он спал, весь в датчиках, под капельницей. Вошёл врач. Увидев, как Майра посапывает, он притаился, подкрался к девушке, положил руку на плечо. Она открыла глаза, подняла на доктора сонный взгляд. Это был нейрохирург, он тихо начал:
       - Доброе утро, Майра.
       - Доброе, доктор.
       Врач осмотрел экраны. Одобрительно кивнул, заключил:
       - Как я и говорил, динамика положительная. Его крепкий организм, плюс наша терапия, скоро встанет. Он не просыпался?
       - Пока нет.
       - Ну и хорошо, богатырский сон также оказывает положительный эффект. Ну, как проснется, можно будет и присесть, только потихоньку. Вызовите меня тогда, ладно?
       - Хорошо.
       Врач удалился, продолжать обход.
       Майра положила руку любимому на лоб, глубоко вздохнула.
       Через пол часа в палату вошёл Брэнн. Он был а такой же больничной одежде, что и Кёрц. Смотря на Майру, напарник дернул бровями мол: «Че как?», а она в ответ помотала головой. Сержант прошёл, присел на второй стул. Девушка спросила у него:
       - Как это произошло?
       Брэнн вспомнил свои соображения про умолчание жестоких деталей, дабы сберечь её нервы. Он пришёл к выводу: теперь неведение будет хуже ужаса. Брэнну пришлось взять на себя ответственность за Майрину психику, рассказав все с начала:
       - Май, тут такое дело…

       Когда Брэнн закончил, Майра была в таком страхе, какого сержант на ней никогда не видел. Вдруг она почувствовала на своих пухлых пальчиках, крепкую жилистую ладонь Кёрца. Тот смотрел на неё мокрыми красными глазами, а его губы и подбородок дрожали. Майра прослезилась и легла лбом на его щеку, приговаривая:
       - Бедненький.
       Кёрц лишь громко шмурыгнул, проскулив:
       - Маечка, ведь он мог добраться до тебя.
       Она, не отнимаясь от офицера, нажала кнопку вызова врача. Брэнн, не меняя лица, попытался разрядить:
       - Телячьи начались…
       Пришёл врач, бодренько сказав:
       - Так, разойдитесь, будем смотреть и оценивать.
       Доктор посветил фонариком в глаз, в другой. Затем выключил его, и поводил им перед лицом – Кёрц не сводил с него глаз. После тщательной диагностики, и ряда тестов, доктор, смотря в экраны, подытожил:
       - Уже завтра сможешь быть ограниченно работоспособным.

       По дороге домой, следователь Красс испытывал изменёния. Будучи дома, он лег на пол в самой большой комнате, чтобы умиранию былой личности ничего не мешало. Закрыл глаза.

       Прошло десять часов.

       Керц отлеживался дома после больницы.

       Красс открыл глаза, поднялся и выпрямился на ногах, осмотревшись, понял, что дневной свет гнетёт его разум через зрение. Он скинул с себя пальто, снял офицерский свитер, футболку, обнажив спину. Меж позвонков, под лопатками, зияли углящиеся кратеры, недр которых вижнелись корни ногтей, что вонзила Мива. От всего этого по спине ветвились чернеющие трещины. Руки сами обшаривали шкафы и гардероб в поисках подходящего укрытия от белого дня. Солнце будто ходило множеством тяжёлых шаров по его мясу. Из закромов, он достал свою старую, затёртую, пыльную, дождевую плащ-накидку, что со времён увлечения охотой. Он судорожно над;рнул её на тело, и накрыл голову капюшоном. Этот покров не пропускал ни свет ни воздух.
       Покой тени был столь упоительный, что Красс и не мыслил больше снимать с головы этот чехол...
       Следователь понимал: ему нужны люди. Он теперь – врата, за которыми ждёт зло, ждёт того, в что ему вторгаться, в людей. Жаждя извергнуть зло из врат в людей, Ноллэн вырвался из квартиры.
       На улице, Ноллэн ощутил град камней по голове: свет являлся таковым для его плоти. Красс тут же рывком накинул капюшон, и почувствовал неописуемый контраст наступившего покоя и тишины в тени, по сравнению со светом.
       При виде прохожих на парковке, Ноллэн всё понял. Врата начали раскрытие, в промежутке пышет жаждущее зло. Нужен лишь годный разум, в который можно вторгнуться.
       Оно вырвалось на ближайшего прохожего… разбилось об твердыню мудрости, обретенные устои, и подсознательные психические барьеры. От этого Крассу становилось невыносимо тяжко: осознание беспомощности обрушивало его восприятие об зыбкое омерзительное дно. Чтобы стать сильнее, надо начинать со слабых. И вот, уже несколько наивных детей, сами того не зная, были под незримым посторонним гнётом. Они шли из магазина метрах в десяти. Пока оно полнило их яростью, Красс понимал: нужно больше.
       Ноллэн шёл по тротуару, оглядывая рассудки, ища слабовольного. Он понимал где находились другие врата, а особенно остро он ощущал их работу. Чем больше детей он озлобит, тем скорее хватит мощи заняться взрослыми. Красс упаивается наполнением мимо шедших отроков. Он смакует: не ограниченные моралью молодые умы, их мятежный дух, обогощается чистым злом… в наслаждении следователь прикусил губу, закрыв глаза. Дети теперь источали: кто-то гнев, кто-то ехидство, а один – холодный расчет. И вот первый, самый малый мальчик, переполненный слепящей яростью до отказа… явил это. Ноллэн мёртво смотрел из тени капюшона на то, как это дитя идёт на девочку, разъярённо дыша сквозь скрипящие зубы. Видя его, она свистнула зубы, и пошла навстречу. Начали раздаваться шлепки кулаков по лицам. Злу нравится трогать себя детской плотью, и чем больше те дубасили друг друга, тем шире были их кровавые оскалы.
       - На сука!!)))
       - На мразь!)))
       Очередной мощный кросс:
       - А вот тааак?
       Прямой в глаз:
       - Прям вот так!!!
       Красс испытывал неимоверное счастье, когда извергаемое им зло, в соитии с умом дитя, разжигало в том неистовую ярость.
       Прохожие стягивались из-за машин, чтобы разнимать бьющихся в кровь мальцов. Но к ним подошёл подросток, который отстранил ближайшего взрослого от драки, с фразой:
       - Не трогай их. Пусть бьются.
       Взрослый на это хотел начать ругаться, как вдруг подросток схватил его за горло, утопив пальцы под его кадык. Мужчина хрипнул раз, и оцепенел, почувствовав скорую смерть. Окружающие осознавали творящееся безумие. Женщина вдали стала набирать экстренную службу. Дети остервенело вбивали кулаки друг другу в головы, пока подросток поодаль  все еще давил глотку мужчины, что тщетно пытался отбиваться. Вдруг из-за спины звонящей женщины начала вставать прохожая девушка, поднимающая с земли кусок арматуры: глухой стук металла, кровь окропила асфальт… женщина упала, выронив смартфон. Издалека доносилась серена ГО.
       Ноллэн безмолвно смотрел.
       Вдруг с шоссе, на полной скорости, вырулила патрульная машина, крякая на всю округу, сверкающая сигнальными огнями. Граждане тут же разбежались. Дети так и дрались. Два подростка, девушка с окровавленной арматуро, и парень, душивший мужчину, следили за лихо подьезжавшей машиной ГО. Красс стоял среди прохожих. Из патрульной машины выскочили ГОшники, тут же выхватили шокеры, выстрелили ими в дерущихся детей, и те, под электричеством, ускорили избиение друг друга. Подростки тем временем: девочка с арматурой и мальчик, клавший тело задушенного мужчины на землю, развернулись на сотрудников, готовые наброситься. Но вдруг спину одного из них прострелила пуля ещё одного, пешего, патрульного. Он бежал по тротуару на место массового происшествия. Парень упал замертво, но его рука так и сжимала горло задушенного мужчины. Раздался женский вопль:
       - Детей убивают!!!
       Девушка изловчилась с арматурой, и набросилась на патрульных, но на лету схлопотала пулю в спину – тоже распласталась по парковке. Коллеги переглянулись, сменили тазеры на реакторные пистолеты, направив их на детей. Пеший патрульный быстро подходил, целясь в дерущихся детей. Всё трое ГОшников кивнули друг другу. Наряд ГО подходил к детям, пока пеший патрульный держал их на мушке. Дети без устали продолжали избивать друг друга. ГОшники одновременно взяли детей в захват за шею, и пытаясь растащить. Тогда третий опустил пушку ниже и прострелил бедро парня, потом бедро девочки. Их ноги подкосились, они опали на колени. Без упора ног, они не смогли сопротивляться патрульным, свалившим их на спины. Тогда дети воспользовались непосредственной близостью ГОшников, ведь руки до сих пор свободны: подобно когтям хищных птиц, детские ручки врезались в лица сотрудников. Уцелевшие пальцы ребят впоролись в мясо на две фаланги вглубь. Патрульные заорали, пытаясь хоть как-то вырваться из этих лап, но тщетно. Очки ломались под нажимом разъярённых ладошек. Пеший сотрудник, парой шагов встал вплотную к этой сваре, прицелился и пристрелил сначала одного ребенка в голову, потом второго. Патрульные с большим трудом и мучениями отковыряли от своих лиц мёртвые ладошки, вынимая из щёк чуть ли не по одному пальцу. Примчалась бригада скорой помощи.
       Ноллэн спокойно подошёл к месту происшествия, осмотрев результат своего воздействия: четыре застреленных насмерть ребенка, задушенный мужчина, забитая женщина, истерзанные ГОшники. Один только пеший патрульный, смотря на всех, кого он убил в этой драке, убирал пистолет в правую кобуру. Парковка в кровавых брызгах. Следователь показал этому одинокому сотруднику служебное удостоверение, сказав:
       - Следственный отдел.
       - Добрый день – поприветствовал следака ГОшник, застегнул кобуру.
       Чтобы получить вишенку на торте удовольствия от содеянного, Красс сказал сотруднику:
       - Вы только что убили четверых детей, товарищ ефрейтор.
       Тот утвердительно кивнул, доложив:
       - В соответствии с инструкциями, были купированы четыре источника непосредственной угрозы сотрудникам Городской Охраны.
       Красс был много уважен услышанным докладом.
       По приезду СМП и службы локализации, Ноллэн взял ситуацию под свой контроль, и распорядился о том, чтобы ГОшники задержали ни в чём не повинного парня в балахоне, который проходил мимо, к себе домой.
       Следователь в полной мере осознал свое превосходство среди остальных врат. Осознал свою пользу на пути к общей цели.
       После реализованного зла, Красс был гораздо могущественные, его врата стали шире. А раз выпускать зло в мир так для него полезно, он решил заняться этим в промышленном масштабе. Следователь сел в свою машину и выехал на шоссе. Двигаясь по своей полосе на приличной скорости, он осматривал город, ища возможность выхода зла через себя. Люди, дети, животные. Вся обыденность как на ладони. Мимо на тротуаре миновала драка, а следом за ней девушка в капюшоне. Ничего необычного. Трафик на шоссе насыщенный. Вдруг Ноллэн почувствовал что ему надо притормозить у пешеходной части. Он это сделал. Выйдя из машины, он наткнулся на Миву. Она стояла как вкопаная, в метре от него. Он тоже перестал двигаться, нет нужды, все процессы взаимодействия проходили не в жестах, а просто между ними. Со стороны выглядело, как два человека в капюшонах тупо стояли друг перед другом. Больше ничего. Это продлилось минуту, за которую Ноллэну довели о его важности, и то, чем он стратегически полезен. Его интеллектуальные возможности государственные полномочия в купе с обретенным могуществом сыграют ключевую роль в тёмной экспансии. После они просто развернулись, и разошлись.
       Следователь сел обратно в машину и поехал. Его зощрённый ум нашёл, как скорее достичь мощнейшего влияния зла, и решил сделать все по-умному. Врубив следующую скорость он свернул по направлению в ближайшую школу.
       Красс остановился у забора школы. За сеткой ограждения, на теннисных кортах дети делали зарядку. Стоило следаку выйти из машины, как подошли два патрульных ГО. Красс стал доставать свою ксиву, пока сотрудник говорил:
       - Доброе утро, гражданин. Предъявите ваши документы.
       Второй взял служебное удостоверение Ноллэна, стал смотреть. Первый:
       - Снимите капюшон.
       Красс приготовился к мучениям, но чтобы не вызывать малейших подозрений, обнажил голову, которую тут же стало  будто забивать булыжниками. Его глаза невольно зажмурились. Он перекрыл их ладонью от солнца. В очках ГОшников сразу появилась фотография детектива, его паспортные и служебные данные. Зарегистрировав совпадение внешности, удостоверения и сетевых данных. Патрульные учитывали введённое положение по надзору за предполагаемыми террористами, потому подумали, что Красс может поджидать тут подозреваемого. Они вернули документы:
       - Спасибо вам, гражданин следователь. Удачного дня.
       Красс тут же нахлобучил капюшон, кивнул, и пошёл дальше к своей цели. Через забор школы он видел детей. Зло, что томилось на пороге его врат, тут же разверзлось в мир, ныряя в маленькие умы. Он стоял неподвижно, наслаждаясь: зло дорвалось. Но за один раз невозможно переполнить разумы стольких детей, и зло заполнило всех насколько было возможно. Пропускная способность врат истощилась, но то малое, что поселилось в каждом гуляющем ребёнке, росло само, питаясь разумом. Ноллэн доплелся до машины и рухнул за руль. Инстинкты самосохранения заставили его запереть двери. Он опять включил тонировку. Он терял сознание с оставшейся навязчивой мыслью: «Дитя злобы… взрастить дитя злобы…».

       Смеркалось. Теперь у Красса явилась первая цель: прибыть в логово. Он завёл двигатель.
       Была долгая дорога до рок-станции.
       На парковке, когда Ноллэн шел к барбакану, его увлекло наивысшее стремление, к старту гонок. Подойдя к дороге, Красс влез в толпу зрителей, тянущуюся по всей обочине. Там издали надвигался гул реактора, да такого мощного, что не каждый гоночный автомобиль сравнится. Фара близилась от горизонта, все быстрее. И наконец, снося ураганом, оглушая рёвом, я на своём мотоцикле, ударил по финишной черте. Ещё два участника пронеслись следом. Красс запомнил меня, и ушёл к барбакану.
       Путь к гигантским крепостным вратам шёл меж укреплений, баррикад, и больших высоких охранников в плащах, массивных наплечниках и шипастых респираторах. Те проводили его своими алыми окулярами.
       Внутри крепости, двигаясь пробираясь через ярый слэм, Красс видел других врат. Те недвижно стояли, накрытые капюшонами. Они зернили в людях семя зла.
       На дальней стороне слэм-зоны, в основании здания крепости, ему предстал исток его происхождения, все те, без кого он не смог бы явиться в эту реальность: группа Исход, и эквилибры на вершинах шестов, исполнявшие танец на цепях. В это время Этной осматривал свои владения с бруствера барбакана. Ноллэн двигался к сцене, там во всю играли братья. Красс наконец подошёл в первый ряд фанатов. Он медленно обнажил голову, вознеся пустой взор на Горвина. Рядом было ещё двое новорождённых врат. Композиция подошла к концу, утихли удары Датаны, умолк Горвин, воцарилось молчание. Куром обратил свой взор на Ноллэна, затем и Датана, указав на него палочками. Горвин отошёл от своего меча-микрофона, всматриваясь в Красса. Ксилунь тем временем подошла к краю сцены, чтобы поцеловаться с ещё оной новенькой, вратами – девочкой, в кожаном плаще, со сложенным капюшоном. Бумбан пожал руку другому парню. Горвин вернулся к мечу, охватил руками его хребет, и пробасил тихо:
       - Грэм, ты в зале. Я тебя вижу.
       Ноллэн тут же обернулся. Я в сидел за барной стойкой. Народ тут же окружил меня счастливым ликованием. Я слез со стула и пошёл к сцене. Горвин торжественно пробасил:
       - Нам без тебя не сыграть эту песню – потом снизил тон, завершив - Взойди к нам.
       У подножья лестницы, я подбросил плечами свою косуху, та соскочила с них на лопатки. Шагая по ступеням вверх, я снимал её с себя, обнажая изогнутые узоры на спине. Толпа тут же взревела, меня аж оглушило. Я поставил косуху на вершине лестницы, продолжая идти к музыкантам. Куром вручил мне любимую гитару. Я побрынькал на ней, настроена как всегда. От звука струн потекли слюни. Уна смотрела на меня с ночного неба, вися на цепях вниз головой. Я собрал языком горький пот с губ. Ксилунь обдала пространство аккордом органа. Я закрыл глаза, задрал голову и сделал глубокий вдох. Бумбан обогатил басом. Куром тихонько зашуршал дисторшеном. Я, выдохнув с облегчением… заиграл. Горвин набрал воздуха и… понеслась…
       Рубя металл на сцене, я видел все недвижимых людей в капюшонах. Один из них был Ноллэн Красс. Он все это время был в одном общении с остальными вратами. Они говорили Крассу о том, что он избран для ассимиляции системы ФСИН города Агат. Следователь будет фундаментом для становления одержимых заключенных, как основной армии. Такая гуща грешников в тесноте режимного объекта – нетрудная задача, в силу их пороков и лишений. Одни врата, внедренные в столь плотное скопление злых людей, это будет бомба. Но для того, чтобы сделать вратами сотрудника тюрьмы, надо сначала найти его на воле, вне работы. Только у Ноллэна был доступ к информации о сотрудниках мест лишения свободы. И как только взойдёт солнце, надо будет этим заняться. А пока…
       - Крепни, Ноллэн, набирайся могущества здесь. Все вы набирайтесь, мои врата – раздался в голове Ноллэна, иссушенный голос Этноя.
       Всю оставшуюся ночь, внимание Красса было на мне. На его глазах я познакомился с Нитой. Все увидели это.
       И пока длилась эта ночь, врата, ходившие по городу, все время извергали зло. И к утру, в то время, как я с Нитой ехал к себе, зло укрепилось в этом мире настолько плотно, что врата уже могли заражать взрослых людей. Когда за эту ночь произошло несколько убийств и массовых побоищь, включая и детей, в городской охране было введено положение полной мобилизации.

       Кёрц спал в обнимку с Майрой. Раздалось два пика планшета, означавшие служебное оповещение сети ГО. Кёрц открыл глаза. Поднялся, и посмотрел на светящийся экран. На нем: «Введено положение полной мобилизации внутренних войск. Всем сотрудникам явиться на место службы в 5 00». Майра уже сидела на кровати за его спиной. Она окутала Кёрца мягкими тёплыми обьятьями, тот расслабился, бухнувшись спиной ей на бедра. От боли он чуть кашлянул. Майра положила руки на его грудь. Кёрц, потягиваясь, обвил руками снизу её голое туловище. Девушка обеспокоенно покосилась на терминал. На экране было слово «Бастион». Бекир не говорил с Майрой о службе, но она знала, что такими кодовыми словами обозначают тот или иной тип тревоги.
       - Ты же больной, зай – сказала она.
       Кёрц ответил:
       - Я ограниченно трудоспособен, Май. Поллак поставит меня на сидячую работу.
       - Но я даже не успела ощутить твоё тепло.
       - У нас есть целых два часа.
       Майра склонилась над любимым.

       Время 5 00. Старший лейтенант Бэкир вышел из белой кабины, в которой светилась зелёная лампа. Медик просканировал офицера, одобрительно кирнул, и Кёрц пошёл в арсенал. В оружейной, в своей секции, он взял пистолет, заряженный магазин к нему, вставил магазин в рукоять оружия, пихнул пушку в правую кобуру. По мегафону звучал женский голос:
       - Личному составу усиления прибыть на построение. Второй плац.
       Строевыми движениями, он одел кепи, сунул очки в нагрудный карман, и пошел на построение.
       Второй плац.
       - Сколько же вас, уцелевших после вчера – говорил Айрнс, смотря из-под бровей на две шеренги поколеченных ГОшников.
       Он подумал, кого куда распределить, и отдал приказ:
       - Старший лейтенант Бэкир, бери в подчинение присутствующих. На вас вся работа внутри отдела. Все остальные, кто здоров и резв, идут в город.
       - Так точно. Разрешите исполнять?
       - Да.
       К;рц пришёл в приёмное отделение отдела ГО. Тут творился хаос: бесились закованные арестанты. Сотрудники заволакивали новых, закрывали за решётки. Офицер подошёл к месту своего дежурства: пульту оператора, на котором колготился все тот же капитан, что дежурил до сих пор. Измотанный кэп суетился в бронированном стеклянном октогоне с тремя помощницами.
       Кёрц оглядывал ситуацию, оценивая, в какую войну он вот-вот окунётся. Опустил суровый взгляд на дежурного капитана, сказав ему лишь одно слово:
       - Информация.
       Спустя примерно пол часа старлей уже сам сидел на этом месте, регистрируя поступающих. В какой-то момент на его планшет поступил звонок от меня. Он подумал, что же мне от него может понадобиться в такое время. Но это было у него не в приоритете, потому что офицеру надо было как можно быстрее распределить по камерам новичков. Пока он это делал, планшет вновь завибрировал, опять от меня. Кёрц проигнорировал. Поступающим не было конца. Кёрц с операторами только и успевал вбивать в ведомость новые данные и указывать, куда посетить вновь прибывшего. Наконец настал малейший перерыв, во время которого он ответил на мой четвёртый вызов:
       - Да.
       Среди множества шумов музыки и криков толпы, прорезался мой голос:
       - Кёрц, привет.

       Когда мы с Нитой и Коэлом уходили из отдела ГО, Керц делал выволы обо мне исходя из моих знакомств. Мальчик Коэл, согласно протоколу, находясь в вагоне состава надземного железнодорожного транспорта, поддался на провокацию подростка, и начал с ним драку, в ходе которой нанёс инициатору конфликта повреждения средней тяжести. Охрана поезда скрутила их обоих, и отдала ГОшникам.
       Кёрц облокотился на терминал, сжав глаза ладонью.
       Вдруг трое ГОшников вломились в отделение, еле удерживая буйного студента с тубусом и большим дипломатом.
       - Блин... тока присел...