Тилль Линдеманн

     Что это было? Голос в моей голове? Нет. Интуиция, дар, что?!
     Так, для начала, надо прийти в себя. Я его сожгла, руки дрожат… Спокойно! Не сесть бы на очки! Вдох-выдох! Жаль банка из под пива пустая, сейчас мне бы не помешало! Общага в этом отношении хорошая вещь, при желании можно и полную найти. Только видеть никого не хочу!

     Я завидовала подруге. У неё все было как в кино. Познакомились на дискотеке, парень её провожал. Красавец турок полукровка. Приехал к родственникам на пару недель. Бурный роман, планы на будущее… Всё по максимуму для наших пятнадцати лет! А я все “сидела в девках”!
      Мы встретились, когда он был на крыше. То есть прямо на ней и стоял. На крыше кирпичной двухэтажки возле ПМК. Если очень захотеть, закрыть глаза и дать волю чувствам, я и сейчас могу оказаться в той весне.

     Вчера неплохо посидели. Я пока одна в комнате, соседка не заселилась. Коробок только своих навезла. Разгребать мне всю эту побочку студенческой пятницы в одиночку! Может это и хорошо. Будет время подумать. Я поступила подло, даже хуже. А он так…

Весенние ручьи высохли, расцвели плодовые. Расцветала и наша первая любовь… Держась за руки, мы ходили со школы, говорили обо всем на свете, пересмотрели все кассеты, пока родители на работе, и даже спасли щенка!
     Учеба шла побоку! В ход шел новый лак для ногтей, мамина тушь Marlen и все выпуски журнала Девичьи слезы!

     Вот это чувство, знаешь, когда мурашки под кожей? Они где-то пониже затылка. Безвыходные мурашки я их называю. Выход, конечно же есть. Но он не очевиден. И пока ты его не видишь, эти мурашки всегда на своем месте. Надо собраться, взять себя и принудить к уборке. Не ровен час, комЕнда нагрянет! Ещё и за “запах горелого” огребу…

     Первым уехал он. Поступил в технарь в пятидесяти километрах от дома.
     Скучать времени становилось все меньше. Одиннадцатый класс, ЕГЭ, поступление, репетиторы, зубрежка. Мы виделись редко и урывками. Учебный год пролетел, впереди ждала новая жизнь! Которую я начала не с той ноги…
 
     Du hast — это была наша песня. Веришь, нет, я только сейчас посмотрела её перевод. Очень символично.
     На мой выпускной он явился с друзьями и сильно подшофе. “Ты тоже уедешь! Уедешь в город! Одна!” — кричал он мне во дворе школьной столовки. Мы поругались, он ушел. Неделю не звонил. А я от обиды наломала дров…

     Все сижу под прохладным потоком вентилятора. Он не охлаждает, а лишь своим гудением вводит меня в глубокую задумчивость. Воспоминания трехмесячной давности перемешиваются с сегодняшним днем.
     После выпускного я, чтобы отомстить за нанесенную обиду, несколько раз сходила на дискотеку с Сашкой. Просто парень, знакомый знакомых. Ни о чем. Но я гуляла с этим Сашкой специально, пока ОН не увидит! И он увидел… А я, все также специально, поцеловала Сашку у него на глазах…
     Когда он позвонил, мы наговорили друг другу всего. Потом я уехала поступать в институт, ждала результатов, выбивала общагу. Мы не общались больше.

     А сегодня, когда я проходила мимо почтовых ящиков, меня остановила четкая мысль. Я точно знала, что в ящике второго этажа лежит письмо. И оно для меня. И оно от него! Вернувшись к ящикам, я просто достала это письмо, будто мне сообщили о нем заранее. Откуда он знает адрес?! Этот вопрос не пришёл мне на ум. Поднимаясь по ступенькам, я, с выпрыгивающим сердцем, раскрыла конверт. “Я не могу без тебя. Тилль Линдеманн”. Эта короткая фраза и странная подпись вывернули мне душу. Я ведь уже заставила себя не думать о нем.
     Поджечь письмо прямо в кастрюле было импульсивным решением! Импульсивным и быстро приведенным в исполнение!
     Вентилятор развеял остатки дыма по комнате. Я не буду ничего отвечать. Первая любовь есть первая любовь…