Нелох

Это было ещё в доковидные времена.

Она была в любимом своём итальянском платье в горошек, и занесло её в антикварную лавку. А там куклы! Старинные...
– Какая кукла! Сколько стоит?
– А Вы от кого?
– В смысле?
Толстая продавщица в шляпе с перьями прошипела:
– Ходят всякие... лохушки.
И она растерялась, – нечасто приходилось сталкиваться с хамством.


– Оставь, пусть стоит, – раздался противный скрипучий голос. - Это моя кукла, у тебя нет таких денег. Как звать тебя?
Голос принадлежал  плохо одетому старику с подозревающим в ней самое скверное взглядом.
– Зовите Лохушкой.
– Тогда я Нелох Васильевич.  Да куда ты понеслась? Стой! Протез у меня. Безногий я. Давай в кофейню зайдём, обидчивая!


Кофейня была уютной, и, изживая обиду, она рассказала ему, что из потомственной семьи преподавателей, и что даже пишет диссертацию.
– О как. О как. И впрямь лохушка. За платьице сколько отдала? Сколько – сколько? Дура. Я вот трое джинсов в «Пятёрочке» за 600 рублей ухватил.
– А почему не подшили? Нехорошо в подвёрнутых ходить.
Он хмыкнул:
– Хотел. Но каждые подшить опять 600 рублей отдай. А я  Нелох.

 
Она жалостливо спросила:
- Вы в боевых действиях ногу потеряли?
– Нет, - ответил он, - это уж после армии случилось. Пьяный на дороге валялся ночью. Я из семьи потомственных алкоголиков. До метро подбросить? Вон мой мерин стоит.
Она взглянула и ахнула:
– Тоже со скидкой брали?
– А то. Три скинули. Миллиона. У меня вообще-то первый миллион уже есть. Нерублей.
– Ну и что. Я права недавно получила, тоже хочу машину купить.
– Ой. Какую хоть машину?
– Синенькую. И чтоб как будто огоньки под слоем краски. Я видела такую у подруги.


Он поперхнулся и не сразу продолжил диалог:
– Поедем в салон. Ты подберёшь марку, которая понравится, но покупать будем тебе двухгодовалую.  Новая не для тебя пока. Денег в долг дам, если что.
– Вот ещё. У меня есть деньги!
– Ха. Ха. Ха.


Так и началась эта странная дружба лохушки и Нелоха.
Общались они только по телефону. Он нашёл ей машину, сбил цену, и оказалась она за свои небольшие деньги владелицей серебристой Тойоты. Это сейчас она разбирается в марках автомобилей и даже их технических характеристиках, а тогда....


Звонил он часто и начинал разговор с просьбы рассказать, как её ещё обманули ( он другое слово употреблял, более энергичное):
– Что делаешь? Каклетки жаришь? Ах ты, кукла! Фаршик готовый брала? Ай, молодец. Ты хоть знаешь, из чего фаршик, нет? А я знаю. Мои ребяты поставляют.

Всё в таком роде. Потом начинал он  хвастаться новыми приобретениями, и она его подхваливала. Пусть... Старенький...


Так прошло несколько лет. Перед самым ковидом  зима была снежная, и он сильно простудился.
Позвонил ей:
– Приезжай. Адрес диктую. Плохо мне. Сожительницу и домработницу выгнал, как бы не помереть.


Подгоняемая жалостью и любопытством, она приехала в элитный посёлок с названием вроде «Золотое Руно».

Дом его был вроде как корабль. Рядом замёрзший пруд. Опустился трап, и она зашла внутрь. Это было логово пирата. Так он обыгрывал своё увечье. Всё пыльно, запущено...
Сам пират был багрового цвета и тяжело дышал.


– Готовьте попу, и будем печь плюшки. У Вас холодно.
Сделав ему укол жаропонижающего,  она отправилась за продуктами, и заодно купила ему хорошие, утеплённые брюки производства Германии.

К её возвращению ему полегчало, и она испытала на себе его ярость:
– Только в дом вошла, а уже одни расходы! Сколько-сколько брюки стоят? Сумасшедшая! Вези обратно!.... Ладно. Оставь. Сам отвезу потом. Деньги возьми в кошельке.


Когда испекла она плюшки с земляничным вареньем, сделала тёплый морс, он подобрел, разоткровенничался:
– Выгнал. Выгнал всё бабьё. Сил нет. Хоть засаживай весь участок пустырником. Ходи и жри его прям с корнями. А давай ко мне? На постоянку? Платить буду достойно. А?

Она рассмеялась:
– Нет!  Диссертация у меня...
– Дура... Дура... Дура...

Перед тем, как опустить трап, он вдруг обнял её и заплакал:
– Спасибо тебе.


Потом он поехал проконтролировать свою недвигу  в Испании.
– В твоих штанах хожу! Хоть и жара тут! В душу запали... Вот )(опа и преет теперь.


Там он умер.