ЮРКА

                От автора.


     Один небольшой эпизод из реальной жизни лег в основу этого рассказа. Но, тем не менее, все персонажи и события являются вымышленными. Любое совпадение – случайность.

                Юрка

                I

     Юрке оставалось пройти не больше пяти  метров до подъезда. Потом подняться на второй этаж. Бешено колотилось сердце. Все тело болело, как будто его долго били. Ноги сделались ватными и абсолютно не слушались. Еще несколько шагов по детской площадке, и Юрка добрался до скамейки. Он присел и облегченно вздохнул. Такое часто с ним бывало. «Вот сейчас как обычно посижу, отдохну пару минут, - думал Юрка, - а потом одним рывком добегу до дома. Один укол, и все будет хорошо». Там, дома, в ящике письменного стола лежит то, что ему сейчас больше всего нужно – небольшой пакетик с порошком.
     Сердце потихоньку начало успокаиваться, но, почему-то стали неметь руки. Язык во рту сделался каким-то чужим и тяжелым. Юрка испугался. Так плохо ему еще не было. Он закричал от страха, но крик застрял в горле. Вдруг он вспомнил молитвы матери. «Господи! Помоги мне! Я завяжу, честное слово!» - пытался прошептать Юрка. Но мысли начали путаться, в глазах потемнело. Юрка провалился в черную бездну.

                ***

     Любовь Петровна  готовила ужин и изредка поглядывала в окно. Она ждала сына, но не знала, когда он вернется домой. То ли сейчас, то ли среди ночи, то ли под утро. За последний год она привыкла жить в постоянном ожидании. В очередной раз, выглянув в окно, Любовь Петровна увидела сына, полулежащего на скамейке. «Ну, вот опять», - подумала она, и слезы сами потекли из глаз.
     Любовь Петровна  из чуть полноватой красивой моложавой женщины за два года превратилась в сухую сгорбленную старуху. Муж был высокопоставленным чиновником. Получив новую должность, он стал все чаще задерживаться на работе и почти каждый день приходил домой выпивши. Все чаще не ночевал дома. На все вопросы жены отвечал: «Так надо! Не лезь не в свое дело».  Год назад мужа сняли с должности. Ушел в запой на две недели. Вместе с друзьями уехал на дачу, да там и сгорели в бане.
     Долго оплакивала мужа. Но нужно дальше жить, поднимать на ноги единственного сына, которого очень любила. Юрка к тому времени окончил школу и поступил в институт.
     В раннем детстве Юрка перенес сложную операцию на сердце, поэтому особо здоровьем не отличался, рос худеньким, часто болел.  Юркой сына с раннего детства стали называть родители. В школе, какие только прозвища ему не давали: и по фамилии, и по недостаткам, и по характеру, но ни одно из них не приклеилось. Так и остался Юркой по сей день.
     Все было хорошо, пока Любовь Петровна не обнаружила, что у нее стали пропадать деньги, а потом и вещи в доме. «Неужели как отец будет?!» - обожгла догадка. Но все оказалось гораздо хуже.
     Дурная слава быстро разнеслась среди родственников и знакомых. Все стали сторониться, перестали не только приглашать в гости, но и сами теперь не ходят.  Боятся, что Юрка будет их обворовывать. Да и Юркины друзья сразу куда-то подевались. Так  Любовь Петровна осталась одна со своей бедой. Старухи во дворе, как им и свойственно, при встрече сочувствовали, а за спиной шептались и укоряли: «Сама виновата».
     Одна только Шура-Богомольница с верхнего этажа искренне сочувствовала  Петровне. Александра Степановна – одинокая пожилая женщина. Никогда не унывает, всегда улыбается, всегда всем поможет, подскажет, посочувствует. Во дворе ее любили и уважали все - от мала до велика, хоть и немного побаивались за то, что баптистка. Отсюда и прозвище.
     Шура часто заходила к Любовь Петровне. Рассказывала о Боге, о церкви, о том, как живут и чем занимаются верующие. Приглашала в церковь. Однажды Петровна решилась и пошла за помощью. Да так и осталась. Сначала уж очень верующие люди ей понравились своей простотой и открытостью. А потом искренне поверила, что только Бог может помочь ее сыну. Она стала вымаливать Юрку.

                ***

     Бабули, как всегда, сидели на скамейке у подъезда и занимались своим обычным делом – сплетничали, да «перемывали косточки» жильцам.
     - Во, глядите-ка, «Петровнина радость» ползет! – сказала глуховатая Мартыновна.
     - Ишь ты, как его развезло.
     - Хоть бы до лавочки дошел.
     - Дойдет, не впервой.
     - Бедная женщина! Как мучается! – пожалела Петровну рассудительная Тамара.
     - Сама виновата! Расповадила мужиков своих. Один страшной смертью умер, да и второй туда же идет. Гонять надо было!
     - Да их хоть гоняй, хоть не гоняй, - все одно своего не упустят. Уж ежели им надо, они всегда найдут.
     - А сынок-то папочку переплюнул! Тот хоть из дому не тащил, а ентот все подчистую вынес!
     - Развалился на лавке! Тьфу, стыдобища! Дивана что ли дома нету? Дети же глядят!
     - Ой, бабы! Чегой-то он давно не шевелится. Почернел весь, да и лежит как-то странно! Не случилось ли чего? Пойду, гляну.
     - Почернел ясно от чего. Проспится и пойдет домой. Чего уж там глядеть?
     - Нет, пойду!
     Баба Дуся-Бейсбол заподозрила неладное. Она соскочила со скамейки и «покатилась» к Юрке. Бабе Дусе чуть больше шестидесяти. Маленького роста, толстая бабка издалека была похожа на большой катящийся мяч. При своей комплекции и возрасте она  буквально носилась по двору. Местные пацаны сравнивали ее с бейсбольным мячом, который ударили битой. Так и окрестили ее баба Дуся-Бейсбол. Бабе Дусе очень понравилось иностранное слово, и она была не против своего прозвища. Даже в своем лексиконе слово «сходить» она с успехом заменила словом «скататься».
     - Юрка, а Юрка! Шел бы ты домой!
     Баба Дуся «подкатилась» к Юрке и заглянула ему в лицо. Она увидела большие ничего не выражающие безжизненные глаза, которые смотрели одновременно на нее и сквозь нее.
     - Ой! – завопила бабка. - Ой! Батюшки святы! Никак помер! Что же это делается!
     На крик стали собираться люди. Кто-то догадался вызвать «скорую» и милицию. Баба Дуся во мгновение ока залетела на второй этаж и вихрем ворвалась в квартиру.
     - Петровна! Там, это самое, твой Юрка…
     - Да я уже видела.
     - Да нет, это самое…Ты только не это самое… Он это самое…
     Баба Дуся почему-то потеряла дар речи. Но Любовь Петровна все поняла. Стакан с гречкой выпал из ее рук.
     - Я, Петровна, это самое… Соберу! Ты, Петровна, это самое… Иди!
 Любовь Петровна медленно повернулась и медленно побрела к двери. Баба Дуся опустилась на колени и стала собирать рассыпанную гречку, приговаривая себе под нос:
     - Ты, Петровна, это самое… Я, Петровна, это самое…

                ***

     Врач «скорой помощи» уже осмотрел тело и что-то писал в машине. Участковый милиционер опрашивал свидетелей. Бабушки стояли по одну сторону скамейки, ребятишки – по другую. Пространство вокруг скамейки наполнял гул, создаваемый присутствующими. Никто не заметил, как Петровна подошла к скамейке.
     -Ой! Петровна пришла!
     - Ну, сейчас начнется плач да вой!
     Гул прекратился. Кто-то поспешил уйти. Но ничего не началось. Любовь Петровна подошла к Юрке. Он полулежал все в той же нелепой позе: голова запрокинута, левая рука под поясницей, правая – свесилась за скамейку. Только глаза были уже закрыты. Мать погладила  сына по голове и прошептала:
     - Ну что же ты наделал, сынок?
     Петровна присела на край скамейки рядом с сыном, положила руки на колени и уставилась пустым взглядом в землю. По щекам текли слезы. Подошел врач:
     - Вы - мать? – спросил он.
Петровна не отвечала.
     - Вы – мать? Переспросил врач. – К сожалению, мы уже ничего не могли сделать. Вероятнее всего, у него была ломка… Остановка сердца… Примите мои соболезнования. Вот справка о смерти, возьмите.
Любовь Петровна не пошевелилась.
     - Давайте я возьму, - обратилась к врачу подошедшая Шура-Богомольница.
     - Вот, возьмите. Мы взвали санитарную машину из морга… Вы не оставляйте ее одну, посодействуйте…- врач протянул ей справку, сел в машину, и «скорая» уехала.
     Народ разошелся. Подошел, было, участковый милиционер. Но, увидев состояние Петровны, немного постоял и тоже ушел. Шура присела рядом с подругой, обняла и прижала ее к себе. Какое-то время они сидели молча. Потом Шура начала потихоньку, шепотом молиться. Петровна, вдруг, повернулась к Шуре и громко произнесла:
     - Господи! Верни мне сына! Во имя Христа прошу Тебя! Верни!
Петровна опустилась на колени, прямо на землю, уткнулась лицом в колени подруги и стала тихо молиться, произнося почти одни и те же слова: «Господи! Верни мне сына». Так они и просидели до приезда санитарной машины.
     Два здоровых молодца накрыли тело Юрки белой простыней и загрузили в «УАЗик». Один из них произнес:
     - Странно, так долго лежал и не застыл.
 Второй спросил:
     - Кто-нибудь поедет с нами? – и, не дождавшись ответа, добавил: – Мы - в областную  клиническую…
     Машина уехала. Шура помогла Петровне подняться с колен, и они пошли в подъезд. Бабушки уже сидели на своем обычном месте и бурно обсуждали последние события.
     - Надо бы это самое… Деньги на похороны, - баба Дуся-Бейсбол все еще была под впечатлением, - Ну ладно, я сама организую.
Через несколько минут баба Дуся уже носилась по двору с тетрадкой, ручкой и мешочком для денег.

                II

     После смерти отца Юрка твердо решил учиться и работать. Не одной же матери тянуться. Юрка очень любил и жалел маму. Старался во всем ей помогать: поддерживал порядок в доме, бегал в магазин, немного научился готовить.
     Все лето он готовился к поступлению в институт. Даже отказался от поездки в горы, о которой давно мечтал. Да тут еще предложили устроиться сторожем в магазин. Какая-никакая, а работа. Хватит денег, чтобы оплатить хоть часть обучения. Да и вечерами можно спокойно заниматься, никто не будет мешать.
     Вступительные экзамены Юрка сдал почти на «отлично». Да еще помог одному парню с задачей. Его звали Жека. Они подружились. Жека предложил зайти в летнее кафе и отметить поступление бутылочкой пива.
     - Я не пью! – сказал Юрка.
     - А ты возьми безалкогольное.
     - Разве есть такое?
     - Ты, парень, отстаешь от жизни. Конечно, есть!  Давай, бери, я угощаю!
     Вскоре это стало традицией. Почти каждый день они после учебы заходили в кафе, брали каждый свое пиво, беседовали на отвлеченные темы и расходились. Юрка прибегал домой, делал что-то по дому, а вечером брал учебники и бежал сторожить магазин. Утром – снова в институт.
     К Юрке и Жеке присоединились еще двое с их курса: Саня Блин и   Вовчик-Кроха. Блин – это фамилия. Внешне Саня и, правда, был похож на блин: среднего роста, очень плотного телосложения, широкое лицо. Вовчик –  маленького роста, худой, добродушный. Но за обманчивой внешностью скрывается разряд по восточным единоборствам. Кроме Юрки в компании все курящие, как ни странно, даже Вовчик. Друзья постоянно подшучивали над Вовчиком и Юркой.
     - Вовчик! Не кури, а то не вырастешь.
     - А ты, Юрка, вообще-то, уже большой мальчик. Тебе пора научиться курить и пить настоящее пиво. К стати, очень хорошо помогает снять стресс и расслабиться.
Вовчик-Кроха только молча улыбался в ответ. А Юрка, однажды, реши пошутить в ответ:
     - Вот когда сдам физику на «пятак», - Юрка знал, что «четверку» имеет с большим трудом, а на «пятерку» никогда не потянет, - тогда и попробую  настоящего пива с сигареткой.
     - Ловлю на слове. Отвечаешь? – обрадовался Жека.
     - Отвечаю, - твердо заяви Юрка.
Тогда Юрка даже не мог и подумать, что эти слова круто перевернут всю его жизнь.

                ***

     Закончилась летняя сессия. Неожиданно для себя Юрка получил «пять» по физике. Он не знал, что неугомонный Жека подговорит друзей, и они с помощью небольшого презента «выкупят пятерку» у преподавателя.
     Вечером в кафе Жека спросил Юрку:
     - Отвечаешь?
     - За что?
     - За свои слова.
     - Отвечаю. А за какие слова?
     - Помнишь про «пятак» по физике?
     - Да, - Юрка вспомнил тот разговор, - но это же была шутка.
     - Шутка, не шутка, а отвечать надо, - поддержал товарища Саня Блин.
     - Давй-давай, попробуй, - подначивал Жека, - мы тебе специально Балтику «троечку» возьмем и легкие сигаретки. Я угощаю.
     Юрка понял, что попался на свой собственный крючок. Отступать было некуда. «Да и действительно, уже взрослый, попробовать когда-то надо», подумал Юрка и сдался.
     С криком «Ура!» Вовчик пулей слетал к стойке бара за пивом для всех и пачкой легких сигарет специально для Юрки. Открыв бутылки, Саня торжественно произнес:
     - Посвящение во взрослую жизнь объявляю открытым. Право произнести первый тост предоставляется повзрослевшему мальчику Юрию!
     - Дарагиэ друзиа! – принял шутку Юрка, пытаясь произносить слова с грузинским акцентом, - спасыбо за аказанноэ високаэ давериэ. Я пастараюс оправдат ево абизатэлна, чтобы вам, дараггиэ маи друзиа, не била стыдна за миня! Ура, таварышы!
     - Ура!!! – поддержали друзья.
     Юрка сделал небольшой глоток пива и почувствовал какой-то странный привкус. И больше ничего.
     - Ну, как, не страшно? Давай смелей! – Жека уже протягивал ему дымящуюся сигарету, - Давай еще пару глоточков и занюхай.
     - Эх! Была-не-была! – Юрка залпом выпил сразу половину бутылки. Потом выхватил у Жеки сигарету, затянулся и закашлялся. Друзья смеялись и аплодировали. Юрка затянулся еще пару раз, но уже не кашлял.
     - Предлагаю допить остатки за новичка, и выпить еще по одной за настоящего мужчину! – Вовчик, не дождавшись мнения остальных, одним глотком допил остатки своего пива и исчез. Через пару минут он уже сидел за столиком с несколькими бутылками Балтики «девятки».
     В голове у Юрки приятно зашумело. Стало, вдруг, хорошо-хорошо на душе, какая-то непонятная радость обуяла его.
     - Ребята, как я вас люблю!
     - О! Слова мальчика, перевоплотившегося в настоящего мужчину! – Саня потянулся к бутылке.
     - Все! Допиваем и по домам. Я матери обещал, да и Юрке на работу скоро. – Вовчик почти залпом выпил всю бутылку и ушел.
     В этот момент к их столику подошли двое. Одного из них ребята знали – старшекурсник из их института, а второго они видели в первый раз.
     - Привет, молодежь. Гуляем? Позвольте присесть? – первый, не дожидаясь ответа, уселся за столик на место Вовчика.
     - Давайте знакомиться. Меня зовут Витек, - сказал старшекурсник.
     - А мы знаем, -  пробурчал Саня.
     - О, надо же! Оказывается, я – известная личность, с поддельным удивлением воскликнул Витек.
     Еще бы! Витька в институте знали все. Про него ходила дурная слава, будто он связан с бандитами. Всегда гладко выбритый, холеный, одет «с иголочки», с манерами этакого франта. Его товарищ – прямая противоположность: мятые брюки, несвежая рубашка, джинсовая куртка в жирных пятнах, небритый, землистого цвета лицо, грязь под ногтями.  Он постоянно застенчиво улыбался и прятал глаза, как бы стесняясь своего внешнего вида. Но от его взгляда мурашки бегут по спине: одновременно хитрый, злобный, изучающий, пронзающий насквозь, подавляющий, совершенно не соответствующий внешней застенчивости. 
     - Я вас тоже видел в институте, - продолжал Витек, - А это – мой друг, Дырокол. В нашем институте не учится, он изучал другие науки в других университетах.
     Все удивленно посмотрели в его сторону. Дырокол «застеснялся» и отвел глаза.
     Позже выяснилось, что Дырокол не имеет образования, даже полного среднего, зато имеет две судимости за распространение наркотиков и ремесло свое бросать не собирается. А прозвище свое получил за способность кому угодно поставить укол в вену, где ее совсем не видно. Его настоящее имя знали, разве что, только в следственных органах.
     - Что, так и называть – Дырокол?! – спросил Саня.
     - Да, так и называйте, просто – Дырокол, - тихим, вкрадчивым, застенчивым голосом проговорил Дырокол.
     - Предлагаю выпить за знакомство, - заплетающимся языком сказал Юрка. Выпив свою порцию, Юрка принялся за пиво, предназначенное для Вовчика.
     - Юрка! Тебе пора домой, - забеспокоился Саня. – Хватит тебе на первый раз.
     - Второй тост предлагаю за образованного человека, хоть он и Дырокол, - не унимался Юрка.
     - Спасибо, Юрок, - сладким голосом пропел Дырокол.
     - И ваще, у меня сегодня праздник! Меня посвятили в «настоящие мужчины»!
     - Юрка! Правда, пора заканчивать. Тебе еще сегодня в магазине сторожить, а ты еще дома не был. – Жека встал со стула, Саня – то же.
     - Вот и третий тост, - подхватил инициативу Витек, - за настоящего мужчину.
     - А малышам пора бай-бай, - снова пропел Дырокол и так посмотрел на Жеку и Саню, что холодок пробежал у них по спинам. – Правильно я говорю, Юрок?
     - Да, - Юрка воспринимал все происходящее как игру, - слабонервных просим удалиться.
     - Да кончай ты уже, пошли… - начал, было, Саня-Блин. Но Дырокол подошел к ребятам сзади, обнял за плечи и силой повел к выходу.  На улице он недолго что-то им говорил. Вернулся один.
     - Ты знаешь, дружище, Юрок пригласил нас к себе в магазин, - обратился к Дыроколу Витек. – Там мы и продолжим наше дружеское общение. Да, Юрок?
     - Да…
     Компания пришла к магазину. Юрка открыл черный ход своим ключом, проверил, не остался ли кто и пригласил новых знакомых. В Юркином распоряжении было небольшое офисное помещение с диваном, шкафом с папками и письменным столом. Вход в торговый зал закрывала решетчатая дверь с большим замком, надежность которых Витек успел оценить.
     - Друзья! Здесь все мое, а значит и ваше тоже - изрядно захмелевшего Юрку понесло, – берите, что хотите.
     - Спасибо, друг. А не хочешь испытать то, что испытывают только настоящие мужчины? – спросил Витек.
     -  Конечно.
     -  Дырокол, ты готов помочь другу?
     - Конечно. Я всегда готов. Я же пионер, особенно в этом деле. – Дырокол ухмыльнулся, довольный своей шуткой.
     Дырокол все сделал профессионально быстро, так, что Юрка ничего не понял. А тот уже стоял возле Юрки со шприцем.
     - Ну, Юрок, давай.
     Увидев шприц, Юрка удивился и испугался:
     - Что это? Зачем это?
     - Не бойся, Юрок, ты же мужик, не позорься. Это не страшно. Не понравится, больше не будешь так делать. А если понадобится, найдешь нас.
     Юрка слишком вошел в роль «настоящего мужика» и не хотел опозориться перед новыми друзьями. Да и к тому же ему льстило, что Витька все побаивались, а с Юркой они теперь друзья. «Ну, подумаешь, всего-то один разок. А потом – все. Больше ни-ни», - успокоил сам себя Юрка и скомандовал:
     - Давай!
     - Вот, молодец, давай руку, - ласково произнес Дырокол и поставил укол так, что Юрка ничего не почувствовал.
     Сладкая нега разлилась по всему телу. Юрка с трудом воспринимал происходящее вокруг. А потом и вовсе отключился.
     - Юрок! Юро-ок! – позвал Витек. – Все, готов. Ну вот, еще один клиент тебе обеспечен.
     - Все, пора сваливать.

                ***

     Утром Юрку разбудили пришедшие на работу продавцы:
     - Юрка! Почему у тебя все открыто?
     - Никогда такого не было!
     - Ты что, заболел?
     Юрка с трудом понимал, что происходит. Болело все, что могло болеть. Голова, казалось, сейчас лопнет. Сильно тошнило. Не было сил разговаривать. Так молча  Юрка медленно ушел из магазина.
     В институте Юрка встретился со своими ребятами. Они наперебой стали расспрашивать его, что произошло.
     - Парни, я почти ничего не помню. Мы потом пошли ко мне в магазин… У меня все болит. Мне очень плохо, тошнит.
     - А это что? – Жека заметил на руке Юрки след от укола. – Ты что, наркотик вкалывал? Они тебя заставили?
     Юрка начал смутно вспоминать все, что с ним происходило. Вспомнил, как испугался  шприца.
     - Да, кажется… Только я сам согласился…
     - Зачем?!
     - Сам не знаю, думал – шутка. Что теперь делать? Мне плохо…
     - Да у тебя, наверное, ломка! – догадался Жека. – Тебе нужен еще один укол, а то можешь умереть.
     - Как – умереть?! – испугался Юрка. – Они сказали, что с одного раза ничего не будет.
     - А это, смотря, что вколол.  Может, будет, а может - и нет. Чем кололся?
     - Да я не знаю.
     - Тогда точно, нужен еще один укол. Да ты не бойся. Это как с похмелья. Утром выпил сто грамм, и все наладилось. Так же и здесь. Сейчас «ширнешься», и все пройдет. Только потом больше не надо.
     - А где же я возьму? Да и уколоться  я сам не смогу.
     - Надо найти Витька, - предположил Жека.
     - Ребята, а может не надо, а? Может, просто сейчас один раз переболеть? Юрка, иди домой, отлежись и перетерпи. И все будет хорошо. Пойдем, я тебя провожу – Саня Блин искренне жалел Юрку. Если бы он тогда настоял на своем, если бы Юрка его послушал, все могло бы быть по-другому.
     - Да ты что, смерти ему желаешь? Поправится парень, и все будет в норме, - возмутился Жека. – Пойдем, Юрка, выйдем на улицу, подышим свежим воздухом. Сразу легче станет.
     И Жека, и Витек, и Дырокол являлись звеном одной большой цепи сбыта наркотиков. Руководил ими старший брат Жеки.  Жека специально поступил в этот институт, так как Витек уже должен был выпускаться, а рынок сбыта терять никак нельзя. Витек и Жека находили «клиентов». Задача Дырокола – плотно «посадить клиента на иглу» и быть его единственным поставщиком. Главное условие – самим не употреблять. Никто из друзей даже не догадывался, что все было подстроено заранее, и они доверяли Жеке, как лучшему другу.
     Ребята вышли во двор. Жека предложил пройтись по улице. Неожиданно они столкнулись с Дыроколом.
     - О, Юрок! Приятная неожиданность, - как всегда ласковым голоском пропел Дырокол.
     - Да уж, точно, - пробурчал себе под нос Юрка.
     - Ты, малыш, иди, гуляй дальше, - обратился Дырокол к Жеке, - нам с другом посекретничать надо.
     Жека поспешил уйти.
     - Что хмурый такой, Юрок? Да ты, никак, заболел? Знаю, что тебе надо. Тебе надо поправиться. Пойдем, у меня есть лекарство, как раз только для тебя.
     -  Нет, спасибо, не надо…
     -  Надо, Юрок, надо. Потом будет хуже. Как тебе вчера было? Хорошо? Сейчас еще лучше будет. Пойдем в скверик, на лавочку, там нам никто не помешает.
Юрке, вдруг, захотелось снова испытать вчерашние ощущения. Он готов был сейчас на все что угодно, лишь бы избавиться от боли во всем теле.
     - Ладно, пойдем. Но это – самый последний раз.
     Они отошли в самый дальний уголок скверика и присели на лавочку. Дырокол достал два пакетика с порошком и все необходимое для укола. Один пакетик он протянул Юрке.
     - Возьми с собой. Если к вечеру будет опять плохо, вмажешься.
     - Я не умею.
     - Научишься. Смотри внимательно.
     Дырокол все сделал очень быстро.
     - Запомнил?
     - Да… Я не смогу сам…
     - Захочешь, сможешь. Давай руку.
     Дырокол быстрым четким движением практически безболезненно ввел Юрке иглу в вену. Перед тем, как ввести дозу, сказал:
     - Будешь должен мне за три дозы.
     - Как – должен?! Почему за три?
     - Вчерашняя и две сегодняшних.
     - Сколько?
     Тот назвал сумму. Юрку передернуло.
     - А ты думаешь, что все это просто так достается? – съехидничал Дырокол. – Все стоит денежкав. А я – не Билл Гейтс, чтобы ловэ раздаривать.
     - Только у меня сейчас нет таких денег. Можно потом?
     - Можно. Только у меня условие: в три дня не отдаешь, потом будешь должен за шесть пакетиков, еще через три дня – за девять и так далее.
     Дырокол, обладая уникальной памятью, никогда ничего не записывал, чтобы при случае не было никаких лишних улик. Он в точности знал: кто и сколько ему должен; когда и при каких обстоятельствах брал дозы и сколько; когда и при каких обстоятельствах последний раз отдавал долг; сколько процентов «накрутил счетчик» и так далее.
     - Тогда вот эту забери обратно, я отдам за две.
     - Нет. Вот увидишь, как она тебе пригодится.
 Дырокол посмотрел на Юрку своим пронзающим взглядом так, что того пот прошиб, и ввел дозу.
     - Ну, вот и все, отдыхай. Если захочешь, найдешь меня сам…
Он что-то еще говорил, но Юрка его уже не слышал – он впал в сладкое забытие.

                ***

     Любовь Петровна состояние Юрки «списывала» на его болезненность и слишком большую загруженность в институте. Юрка совсем похудел и научился врать. Когда сын не ночевал дома, мать думала, что он занимается у друзей. Когда он по несколько дней проводил в наркопритонах, - думала, что он с друзьями в походе. Из магазина уволился, - не успевает отдыхать.
     Заподозрила неладное Петровна только тогда, когда у нее начали пропадать деньги, а потом – и вещи из дома. Однажды, поздно вечером она зашла к сыну в комнату за ручкой, чтобы заполнить книжки по квартплате. Юрка спал, раскинувшись на кровати. Ей в глаза бросились руки сына. Они были покрыты коростами и язвами. Глаза Петровны округлились от неожиданности. Мать присела на край Юркиной кровати. Юрка перевернулся на другой бок. Одеяло сползло и оголило ноги. Ноги, вдобавок к коростам и язвам, были еще и отекшими. Петровна все поняла. Недавно по телевизору показывали фильм о наркоманах. Она вскрикнула от охватившего ее ужаса. Юрка проснулся.
     - Сынок! Что это?! Почему ты от меня скрывал? Как давно ты… - слезы буквально душили ее.
     Юрка долго молчал. Потом насмелился и все подробно рассказал матери. Даже показал письмо из института, которое он перехватил в почтовом ящике, и в котором ее уведомляли о том, что Юрку еще полгода назад отчислили за неуспеваемость, непосещаемость и неуплату за обучение.
     Почти до рассвета у матери был откровенный разговор с сыном. В наркологическую больницу Юрка не хотел, слышал от других, что и там наркотики распространяются беспрепятственно. Сошлись на том, что Юрка поедет в реабилитационный центр для наркоманов. Про него рассказывала Шура-Богомольница. Потом Юрка уснул, а Петровна стала молиться, как учила ее Шура.
Рано утром Любовь Петровна постучала в квартиру к Шуре.
     - Александра Степановна, у меня беда…
Со слезами на глазах она рассказала все подробно о сыне.
     - Сегодня – воскресенье. Я сейчас иду в церковь на собрание. Пойдем со мной. У нас есть люди, которые занимаются с наркозависимыми. Они знают, как вам помочь. Пойдем.
     Петровна пошла в церковь. Там Шура познакомила ее с двумя молодыми ребятами, которые занимались работой с наркоманами среди молодежи в городе. Они долго беседовали. Любовь Петровна снова подробно все им рассказала. Они научили ее, что нужно делать и как вести себя по отношению к сыну. Перед тем, как отправить Юрку в ребцентр, договорились встретиться с ним.
     Но Юрка, почему-то, откладывал  встречу. В церковь идти он отказывался. А когда ребята приходили к нему, уходил из дома. Так продолжалось несколько месяцев. Юрка все так же кололся, только деньги теперь брал у матери открыто. Петровна ходила в церковь, плакала, молилась, ждала. И дождалась. Сын пришел домой поздно ночью.
     - Мама! Я устал. Я больше не могу. Завтра воскресенье? Пойдем завтра в церковь к твоим ребятам. Я хочу покончить с этим…
     Утром они собирались в церковь. Зашла Шура.
     - Ой, я совсем забыл, - сказал Юрка, - Мам, вы идите, я приду позже, я знаю, где церковь.
     - Сынок, что это значит?
     - Я совсем забыл. Мне срочно нужно уладить одно дело. Я быстро, очень быстро.
     Юрка выскочил за дверь. Любовь Петровна в недоумении развела руками.
     - Пойдем, Люба. Обещал, значит, придет.
     Но ни на собрание, ни после собрания Юрка не пришел. Женщины немного подождали и поспешили домой. Но и дома Юрки тоже не было. И ночевать  не пришел.
     Он появился только на следующий день под вечер. Юрка шел по двору. Ноги заплетались. Казалось, вот-вот упадет. Еще несколько шагов по детской площадке, и Юрка добрался до скамейки… Так плохо ему еще не было…«Господи! Помоги мне! Я завяжу, честное слово!»… Любовь Петровна  готовила ужин… В очередной раз, выглянув в окно, она увидела сына, полулежащего на скамейке. «Ну, вот опять», - подумала она, и слезы сами потекли из глаз…

                III

     Юрка очнулся от холода. Постепенно к нему возвращалось сознание. В нос ударил какой-то резкий противный запах. Он лежал на спине. Сквозь ткань, которой было накрыто его лицо, просачивался свет. Ничего не болело, только все тело затекло. Юрка попытался поднять руки, чтобы сбросить тряпку с лица, но они его не слушались. Тогда он попробовал повернуться на бок, но безрезультатно.
     Через некоторое время Юрка смог пошевелить пальцами сначала на руках, а потом и на ногах. Еще через несколько минут он уже мог сжимать и разжимать кулаки и шевелить стопами. После непродолжительной гимнастики Юрке, наконец, удалось открыть лицо. Сквозь два небольших грязных окна пробивались лучи заходящего солнца. Он обнаружил себя лежащим на высоком железном столе, накрытый простыней. Юрка с трудом сел, откинул простынь и увидел, что абсолютно голый.
     Завернувшись в простыню, он стал оглядываться. Небольшой зал, стены и пол выложены плиткой. В зале стояли еще несколько столов, на которых лежали люди, накрытые такими же простынями. На соседнем с Юркой столе лежал человек без простыни. Его тело было разрезано так, что виднелись внутренности. От испуга увиденной картины в сочетании с запахом Юрку стошнило. Он соскочил со стола и громко вскрикнул. Стены отозвались эхом. Юрка сделал несколько шагов в сторону двери. Ноги не слушались. Юрка оперся на стоящий у стены небольшой столик на колесиках, накрытый белой салфеткой. Столик покатился. Юрка не удержался и упал, опрокинув стол. Медицинский инструмент рассыпался по полу. Все это вызвало страшный шум. Юрка поднялся и, держась за стену, подошел к двери.
     В дежурной комнате морга находились два санитара. Один – постарше, бывший военный, майор в отставке, прошел все горячие точки, повидал всякого, получил инвалидность по ранению, теперь просто Толян, - смотрел футбол по телевизору. Другой – студент мединститута, пил чай и читал детектив.
     - Толян, - сказал вдруг студент, - ты ничего не слышал?
     - Что еще?
     - Да кричал вроде кто-то.
     - Мало ли кто на улице шарахается, - недовольно ответил Толян. – Не мешай!
     - Да нет, это там, в морге…
     - Начитался детективов, вот и мерещится всякая… -  не успел договорить Толян. В этот момент раздался грохот опрокинутого столика с инструментом.
     - Что за ерунда? Там кроме трупов никого нет, - испуганно пролепетал студент.
     - А может, там оборотень завелся или мумия ожила! – подшучивал над ним Толян.
     - К-к-какая мумия? – начал вдруг заикаться студент.
     - Тебе лучше знать, ты же детективы читаешь. Давай бери ружжо с серебряной пулей, а я возьму кол осиновый. Щас мы их там мигом успокоим.
     - Н-не  п-п-пойду.
     Толян  прошел через небольшой коридор и подошел к двери зала. Из-за двери послышался шорох.
     - Эй! Кто там? – спросил Толян.
     Ответа не было. Толян повернул ручку замка и резко рванул дверь на себя. Юрка упал прямо на него. От неожиданности Толян схватил Юрку, да так крепко, что тот тихонько вскрикнул.
     - Господи! Что же это делается? Мы же его два часа назад принимали. – Толян был в полной растерянности. – Хорошо, что патологоанатом уже ушел, а то бы умер парень от вскрытия.
     Толян привел Юрку в дежурную комнату и уложил на диван.
     - А-а-а-а-а-а-а! – истошно заорал студент, увидев Юрку, бледного и в простыне. – А-а-а-а-а-а-а! Живой труп! А-а-а-а!
     - Чего орешь! Парня совсем напугал! Звони дежурному врачу, скажи, срочно нужны носилки! – закричал на него растерянный Толян.
Студент попятился назад, упал в кресло и потерял сознание.
     - Двое носилок, - пробормотал Толян и стал звонить дежурному врачу.

                ***

     Шура не пошла домой. Они поднялись к Петровне. Шура обзвонила всех верующих, кого могла, с просьбой поддержать в молитве сестру Любу.  Шура пробыла у Петровны до утра. Всю ночь они вместе плакали и молились.
     Под утро совершенно обессилевшая Петровна задремала прямо в кресле. Шура пошла на кухню готовить завтрак. Она включила чайник, присела на табурет и о чем-то глубоко задумалась. Ее размышления прервал телефонный звонок.
     - Алло? Да… Нет, это не Любовь Петровна…
     Петровна услышала свое имя и на мгновение приоткрыла глаза. Сквозь дремоту она слышала обрывки разговора.
     - Нет, я – соседка, Александра Степановна… Из больницы?  Да, знаю… Как?! Он же вчера… Да я же сама видела… Но это невозможно!.. Хорошо, да, спасибо, обязательно… А мне можно с ней? Сейчас приедем.
     - Шура, что там? – проснулась Петровна.
     - Ты знаешь… Из больницы звонили, - она сделала паузу.
     - Что, нужно ехать на опознание?
     - В какой-то мере - да, - Шура нервничала, - даже не знаю, как тебе сказать…
     - Что еще могло случиться? – волнение подруги передалось Петровне.
     - Ты только не волнуйся… Сынок твой, Юрочка, - жив! Нужно срочно…
     Договорить она не успела.  Любовь Петровна, вдруг, побледнела и стала задыхаться. Посинели губы, закатились глаза. Шура бросилась к телефону.
     Врач приехавшей «скорой помощи» привел Петровну в чувство.
     - Вам не помешало бы в стационар на недельку, - сказал он, - обследуетесь, подлечитесь. Сердце у вас плохое. Поедем?
     - Какая больница сегодня дежурная? – спросила Шура.
     - Областная клиническая.
     - Ой, конечно поедем, обязательно поедем, оформляйте.
     - Зачем, Шура? – спросила Петровна
     - Нам как раз туда надо, там же Юра, - ответила ей  Шура, - доедем быстро и с комфортом. Полежите с Юрой вместе, подлечитесь. А я за квартирой присмотрю.
Петровна согласилась…
               
                ***   

     Они встретились в кабинете врача.
     - Юра! Юрочка, сынок!
     - Мама!
     Они обнялись и оба разрыдались. Врач, несколько растерявшись, стал медленно говорить, ни к кому не обращаясь:
     - Случай, конечно, феноменальный. Была клиническая смерть. Врач «скорой» ошибиться не мог. Я давно его знаю, он – очень опытный врач. Вы меня слышите?
Они стояли, прижавшись друг к другу. Казалось, для них никого в этот момент больше не существовало. Мать гладила сына по голове и приговаривала:
     - Юрочка, сынок, живой…
     - Мамочка, прости меня, - отвечал ей сын.
     - Практически, никаких последствий, - продолжал врач, - за исключением небольших провалов в памяти. Но и это со временем восстановится…
     - Простите, доктор, мы вас слышим, - сказал вдруг Юрка, - просто мы очень давно не  виделись, целую вечность.
     - Ну что же, хорошо. Не буду вам мешать. Располагайтесь на диване, я зайду позже. Вам есть о чем поговорить.
     Врач ушел. Они долго разговаривали. Говорили обо всем. Вспоминали все, что пережили, до самых мелочей. Размышляли и о том, что делать дальше.

                ***

     Бабки во дворе видели, как Петровна и Шура уезжали на «скорой». Уже несколько дней Петровну во дворе никто не видел.
     - Видать, шибко припекло Петровну-то.
     - Да уж.
     - А как же теперь с похоронами? Парня-то хоронить надо…
     - А, может, уже и свезли давно.
     - Откуда?
     - Да прямо из морга.
     - А вот Шура-Богомольница идет. Сейчас у нее и спросим.
     - Шура, а Шура, подошла бы к нам.
     Шура подошла к скамейке, на которой сидели бабушки.
     - Здравствуйте!
     - И тебе доброго здоровья! Шура, как там у Петровны-то?
     - У Петровны все хорошо. Они встретились.
     - Кто встретились?! – Баба Дуся-Бейсбол аж подпрыгнула на лавочке.
     - Петровна с сыном встретились. Скоро сами все узнаете. - Шура загадочно улыбнулась и пошла.
     - Батюшки! Неужто и эта прибралась!
     - Господи! Чевой–то делается! Сам помер и мать с собой…
     - Что, опять деньги собирать? – с готовностью спросила баба Дуся.
     - Да погоди ты с деньгами. Еще эти не знаем кому теперь отдать.
     - Дык Шуре и отдать. Может, они их по-своему, по-баптистски и похоронят.
     - Да и то, правда.
     На следующее, воскресное утро бабки специально пораньше собрались у Шуриного подъезда, зная, что она пойдет в свою церковь. Они хотели официально вручить ей деньги. Когда Шура вышла из подъезда, бабки окружили ее.
     - Доброе утро! Что случилось?
     - Шура! Мы тут это самое… Сколько смогли… От всех жильцов дома… Вот, возьми, передай своим…Это для Петровны и Юры…- Баба Дуся протянула Шуре конверт.
     - Да вы сами им и отдайте.
     - Да как же…
     В этот момент в дверях подъезда показались Любовь Петровна и Юрка.
     - Доброе утро!- сказали они в один голос.
     Бабушки замерли и онемели от неожиданности и удивления. Баба Дуся выронила конверт с деньгами. Шура подняла конверт и протянула Юрке.
     - Вот это тебе  подарок к празднику от жильцов дома. Ты же второй раз родился.
     - Спасибо, - Юрка растерялся, взял конверт и протянул его бабе Дусе, - наверное, не надо.
     Баба Дуся испуганно попятилась от Юрки:
     - Нет, сынок, возьми. С праздником.
     - С праздником, - чуть не хором пролепетали другие бабули и поплелись к своей обычной скамейке.
     - А я чавой-то не поняла, - спросила Мартыновна, - а праздник-то, какой?
     - Какой- какой, знамо дело, какой, - сама, ничего не поняв, сказала ей в ответ баба Дуся.

                ***

     На следующей неделе Юрка уехал в реабилитационный центр в другой город. Первое время стеснялся своего прошлого, особенно – своего «чудесного воскресения». Но, как оказалось, здесь все были с теми же проблемами. Ребята изучали Библию, трудились в подсобном  хозяйстве ребцентра, принимали участие в строительстве Дома молитвы церкви, в благоустройстве города.
     Постепенно Юрка привык. По мере изучения Библии, он пересматривал всю свою жизнь. Он ощутил всю бесполезность своего существования, особенно, последние пару лет. Юрка понял, что есть совсем другая жизнь, гораздо лучше и интереснее. Эту жизнь предлагает Бог.
     Перед ним открылись новые перспективы: как можно жить не только для себя, но и быть полезным другим людям, как можно помочь таким же, как он, желающим освободиться от этой страшной зависимости. У Юрки появилась новая цель в жизни. Теперь он точно знал, чем будет заниматься.
     Юрка пробыл в ребцентре дольше, чем положено. Он помогал церкви в работе по профилактике наркомании среди молодежи города. Даже разработал свой план работы и систему занятий и уроков. Юрка организовал команду добровольцев. Они ходили в учебные заведения, выходили на улицы города, посещали наркоманские притоны. Вскоре работой Юркиной группы заинтересовалась городская администрация. С ним встретился представитель администрации, ознакомился с программой и методами работы. Юркина группа была включена в общегородской проект профилактики наркомании и СПИДа.
     Любовь Петровна уже несколько месяцев не видела сына. По его письмам она видела, как он изменился. Петровна радовалась успехам Юрки. Шура, ставшая ее самой близкой подругой, искренне радовалась вместе с ней. Из последнего письма с фотографией девушки мать узнала, что у сына появилась любовь. Действительно,
     Юрке очень нравилась Юля. Симпатичная белокурая девушка, очень скромная и ответственная. Воспитывалась в детском доме. Живет в общежитии, учится в институте культуры, подрабатывает в местном драматическом театре. В церкви ведет занятия в детской воскресной школе у самых маленьких. Юрка в письме попросил у матери разрешения сделать Юле предложение. Петровна не возражала. Девушка ей понравилась.
     Юрка и Юлка, так их теперь называли в церкви, на несколько дней поехали к Петровне. Юрке не терпелось познакомить Юлю с мамой, с Шурой, с молодежью своей церкви, с которой сам-то толком не успел познакомиться. Да и нужно было обсудить подготовку к свадьбе и многое другое.
     - Господи, спасибо Тебе! – молилась со слезами счастья Любовь Петровна. – У меня будет настоящая семья! Сынок и  дочка! Да еще бы внучат, да не меньше двух!
     Свадьбу сделали в родной церкви Юлки. Да и Юрка здесь чувствовал себя, как дома. Получилась настоящая христианская свадьба: скромная, веселая и интересная. Гостей было немного. Вместо подарков каждый приносил какое-то блюдо. Стол получился богатый и очень разнообразный. Проводили конкурсы, игры, разыгрывали сценки, пели песни. Из Юркиного города приехали только Любовь Петровна и Шура. Они привезли деньги, собранные церковью на подарок. Только вот подарок никак не могли подобрать, решили просто отдать деньги. Пригодятся на первое время.
     Юлке в общежитии на первое время выделили комнату для них с Юркой. Молодые обрадовались и очень хотели остаться. Но Любовь Петровна уговорила их переехать к ней. Две недели после свадьбы молодые жили у Петровны. Деньги, подаренные на свадьбу, решили оставить для новорожденного, который по их расчетам должен появиться весной.
     Потом они уехали. Юрку на пару месяцев пригласили в соседнюю область помочь организовать реабилитационный центр. Он согласился. А Юля за это время должна была хорошенько подготовиться к защите диплома, окончить институт и уволиться из театра. А потом они вернутся к маме Любе уже насовсем.

                ***

     Приближался  Новый год и Рождество. Юрка работал в частной фирме по ремонту и обслуживанию сантехники. Часто приходилось задерживаться до позднего вечера. Но, зато платили хорошие деньги.
     Был поздний вечер. Сегодня Юрка получил зарплату. Он торопился домой и считал, сколько может сэкономить. Юрке очень хотелось сделать необычные подарки маме и жене на Рождество. Он уже присмотрел два подарка, но никак не мог решить, какой из них маме, а какой Юлке.
Юрка вошел во двор. Мимо пронеслась баба Дуся. Он не успел даже с ней поздороваться.
     - Юро-ок! А Юрок! – услышал, вдруг, Юрка за спиной.
     Он оглянулся. В темноте не мог разглядеть фигуру, но голос был до боли знакомый – ласковый, вкрадчивый. Человек в длинном темном осеннем пальто с поднятым воротником без головного убора приблизился к Юрке. Сквозь застенчивую улыбку на Юрку смотрели злые сверлящие насквозь глаза.
     - Здравствуй, Юрок. Что, не узнал? Не хорошо забывать старых друзей. А, вроде бы времени не так много прошло. 
     - Узнал. Что тебе надо?
     - Ну, зачем же так грубо. Я раньше не верил в чудеса. А теперь вот верю. Вижу, ты и впрямь воскрес. Поздравляю!
     - Это все?
     - Нет, Юрок! Вместе с тобой воскрес и твой должок!
     - Какой еще должок? Я с тобой в расчете.
     - Нет, парень, ошибаешься. Ты мне до сих пор не отдал за первые три дозы.
     - Я тебе все отдал. А если и должен что-то, то не за первые, а за последние.
     - Нет. У меня правило: отдаешь долг за последнее. А за первое идут проценты, пока полностью не рассчитаешься. Разве я тебе о нем не говорил?
     - Нет.
     - Ну вот, теперь сказал.
     - И сколько же я тебе должен?
     Дырокол назвал цифру. У Юрки защемило сердце. Таких денег ему не заработать за год даже при той зарплате, которую он имеет сейчас.
     - Почему так много?
     - Давай посчитаем. В первый день – одна, на следующий день – еще две.
Дырокол со всеми подробностями описал первый и второй дни их знакомства. Посчитал, сколько времени прошло, сколько процентов через каждые три дня «натикало» на каждую дозу. Да, его памяти можно позавидовать!
     - У меня нет столько денег! – воскликнул Юрка.
     - Юрок! У тебя такая красивая молодая жена. Юля, кажется, ее зовут? Малыш скоро появится. Да и мама уже старенькая. А несчастные  случаи в городе происходят каждый день. Разве тебе их не жалко? Подумай хорошенько.
     - Подожди пару минут, - сказал Юрка и заскочил в подъезд.
     Он знал, с какими людьми связан  Дырокол. Эти люди ни перед чем не остановятся. Юрка пулей влетел в квартиру. Мать была на кухне, Юлка перебирала белье в шкафу. Он достал из ящика письменного стола деньги, отложенные для новорожденного. Ящик выпал из стола, и содержимое рассыпалось на пол. Юрке на глаза попался конверт. Открыв конверт, он обнаружил два шприца и два пакетика с порошком, которые каким-то чудом сохранились.
     - Что ты там ищешь? – спросила Юлка.
     - Да я уже нашел, - стараясь сохранять спокойствие, ответил Юрка.
     - Ты что не раздеваешься? Еще куда-то пойдешь?
     - Да, я выйду на пару минут.
     - Тогда я приму душ, и будем ужинать.
     - Хорошо, - согласился он, вставляя ящик на место.
     Юрка выбежал во двор. Дырокол стоял на том же месте. Рядом с ним стояла темная иномарка с затонированными стеклами.
     - Добрый вечер, молодежь, - сказала проходящая мимо Шура, - Юра, что-нибудь случилось?
     - Нет, тетя Шура, все нормально.
     - Ну ладно. – Шура в упор посмотрела на Юркиного товарища, который, вдруг, сильно закашлялся, закрывая при этом лицо руками. – Я зайду к матери, она дома?
     - Да, тетя Шура, дома. Заходите ужинать.
     Шура ушла. Юрка протянул Дыроколу конверт и деньги. Дырокол заглянул в конверт.
     - О! Даже так!
     - Остальное отдам позже. Только у меня условие…
     - Юрок, давай присядем в машину и обсудим все условия.
     Дырокол открыл заднюю дверку иномарки, подталкивая Юрку. Юрка заглянул в машину. На заднем сидении сидел Жека. За рулем - Витек. Сидение рядом с водителем пустовало. Юрке пришлось сесть в машину. Следом сел Дырокол так, что Юрка оказался между ним и Жекой. Юрка сразу же заявил:
     - У меня есть условие. Деньги я отдам. Но, если с моими родными что-нибудь случится, я вас всех сдам.
     Остальные переглянулись.
     - Ну, во-первых, здравствуй, Юра, - сказал Витек, - во-вторых, мы сейчас посидим в кафе. Разве ты не рад встрече со старыми друзьями? Там и обсудим все условия.
     - Я не поеду. Мне домой надо, - забеспокоился Юрка.
     - Юра, это же в твоих интересах. Мы тебя долго не задержим, - ласковым голоском пропел Дырокол.
     Шура зашла в квартиру. Дверь была открыта.
     - Петровна, ты дома?
     - Да, Шура, я на кухне, проходи, ужинать будем!
     - А Юлечка где? – тихо спросила Шура, пройдя на кухню.
     - В душе. А что случилось? У тебя такой испуганный вид.
     - На улице твой Юрка разговаривает с каким-то странным типом. А возле них машина стоит, какая-то подозрительная: вся темная, стекла тоже темные, в фильмах на таких бандиты ездят. Надо бы выйти, посмотреть
     Петровна быстро накинула сапоги и пальто, и они вышли во двор. Но ни Юрки, ни странного типа, ни машины во дворе уже не было.

                Эпилог

     Зимой в Сибири много снега. Зима щедро укрывает огромным белым одеялом спящие леса и поля, задремавшие города. А ранней весной природа просыпается после зимнего сна и на короткое время сбрасывает с себя белое покрывало, пока не оденется в зеленый наряд. Обнажается вся нечистота и все недостатки, которые были скрыты под снегом.
     Юрку нашли в лесу, недалеко от города, когда растаял снег. Он был полураздет. В руке сжимал голубой платок  с вышитой золотыми нитками надписью «я тебя люблю» - первый подарок Юлки, с которым Юрка никогда не расставался. Виновных, конечно же, не нашли.
     Юрка умер от многочисленных побоев. Травмы, не совместимые с жизнью. Врач, который делал вскрытие, сказал, что Юрка не мучился, смерть была мгновенной. Самый первый удар пришелся в грудную клетку. Сломанное ребро пронзило сердце. Всего остального он уже не чувствовал.
     В тот же день, когда нашли Юрку, родился Артемка. Немного раньше срока. Оно и понятно. Сколько Юлке пришлось пережить. Но, к счастью, малыш родился без всяких осложнений и последствий.
     Юлку  с Артемкой забрала из роддома Любовь Петровна. Целый день она не отходила от внука, почти не спускала его с рук. До поздней ночи они с Юлкой плакали и молились. Петровна укоряла себя, что уговорила их переехать к ней. А на утро Петровна не проснулась…
     На квартиру сразу же нашлось много наследников – родственники Петровны и ее покойного мужа. Юлка не стала с ними судиться и отказалась от квартиры. Шура забрала их с Артемкой к себе.
     Вся церковь, как могла, принимала участие в жизни молодой мамы и малыша. Артемка не остался сиротой. Он рос в большой дружной семье…

                г. Чита, 20 апреля 2007 г.