Провальное танго российских Чикагских мальчиков

В настоящее время в США активно развивается конфликт между президентом Дональдом  Трампом и председателем Федеральной резервной системы  Джеромом Пауэллом из-а проводимой ФРС (американский ЦБ) денежно-кредитной политики (ДКП), которая всё очевиднее вступает в противоречие с интересами американской экономики. Ключевая проблема – жёсткая денежно-кредитная политика, которую Пауэлл рьяно отстаивает самым непоколебимым  образом. Нынешняя ставка в 3,5%, а до этого в 5-5,5% – это уровень, который ещё 10 лет назад считался бы экстремальным. Для экономики США, выстроенной на дешёвом кредите, длинных цепочках заимствований и финансовом леверидже, такая ставка становится не инструментом охлаждения, а фактором системного разрушения. Высокая стоимость капитала душит инвестиции, замораживает промышленное развитие, обрушает коммерческую недвижимость и делает долговую нагрузку государства всё менее управляемой.

Формальное оправдание жёсткой политики ФРС – борьба с инфляцией. Но здесь Пауэлл и ФРС в целом продолжают опираться на классические монетаристские подходы Милтона Фридмана, которые всё хуже работают в современной экономике. Идея о том, что инфляция является исключительно денежным феноменом и лечится повышением ставки, откровенно выглядит замшелым пережитком прошлого. Инфляция последних лет в США была во многом структурной: разрыв цепочек поставок, деглобализация, рост издержек, энергетические перекосы. Повышение ключевой ставки не устраняет эти причины, но эффективно разрушает реальный сектор. Именно этот процесс в США как раз и наблюдается в последние годы, но вместо того чтобы признать ограниченность прежней модели и искать новые инструменты, ФРС пошла по самому простому, хорошо наезженному  пути – на резкое ужесточение денежно-кредитной политики.

Позиция Пауэлла в этой логике выглядит всё менее убедительной: он упорно продолжает действовать в парадигме конца XX века, где ключевая ставка являлась главным и почти единственным инструментом управления экономической системой страны. Проблема же заключается в том, что современная экономика США – это не абстрактная модель, а сложная система с перегруженным долгом, деградирующей промышленной базой и растущими социальными обязательствами. Жёсткая ДКП в таких условиях перестаёт быть средством стабилизации экономики и превращается в фактор её кардинальной дестабилизации. Политэкономическая система страны подобную пертурбацию чётко и недвусмысленно объективирует, ибо высокая ставка резко увеличивает расходы бюджета, осложняет финансирование программ и повышает риск рецессии. В связи с таким положением дел, независимость ФРС, которая долгое время воспринималась как краеугольный фундамент стабильности, теперь рассматривается как всё более усугубляющаяся проблема, препятствующая поступательному развитию национальной экономики.

Дональд Трамп, находясь под давлением  разрастающегося кризисного политического фактора, непрерывно усиливающего нестабильность текущей ситуации в государстве, в нелицеприятных тонах открыто критикует ФРС за высокую ставку. При этом важно понимать, что оказываемое на Пауэлла давление давно вышло за рамки борьбы за традиционные рейтинги:  запрос на дешёвые деньги стал системным, поскольку без них американская экономика всё хуже и хуже справляется с накопленными дисбалансами. Именно поэтому американский президент чуть ли не в ультимативной форме требует от ФРС снижать ключевую ставку. Бескомпромиссность же Пауэлла в этом вопросе  скорей всего приведёт к его отставке.

Сложившаяся на данный момент экономическая ситуация в России при всех различиях в масштабах и структуре экономики логикой денежно-кредитной политики во многом повторяет американскую. Банк России на протяжении последних лет непоколебимо придерживается жёсткой ДКП, опираясь на ортодоксальные монетаристские установки, сформированные в совершенно другой исторической и институциональной реальности ХХ века. Ныне крайне высокая ключевая ставка во многом обнулила достижения экономического развития 2022-2024 годов. В тот период экономика продемонстрировала неожиданно высокую адаптивность к санкционному шоку: была перестроена логистика, сохранены производственные цепочки, поддержан внутренний спрос, начались процессы импортозамещения. Однако дальнейшее ужесточение денежно-кредитных условий резко сократило инвестиционную активность. Стоимость заимствований для бизнеса стала запретительной, особенно для обрабатывающих отраслей, а также малого и среднего предпринимательства. В результате экономика всё отчётливее начала скатываться в рецессию.

Об этом свидетельствуют, в частности, данные декабрьского опроса Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН, выявившие  тревожные сигналы, которые исходят не от аналитиков, а непосредственно от  промышленных предприятий: крупный бизнес заявил о сильнейшем со времён 90-х годов кризисе в промышленности – спрос рухнул, заводы режут планы, экономика уходит в рецессию. Российская промышленность вошла в период резкого спада. По оценкам крупного бизнеса, ситуация стала самой тяжёлой за десятилетия. Более того, многие показатели уже сравнимы с кризисами конца 1990-х годов. Прежде всего, бизнес фиксирует резкое падение спроса. По словам топ-менеджеров крупнейших компаний продажи в 2025 году стали худшими с 1998 года. При этом ситуация оказалась тяжелее, чем в 2009 и 2015 годах.

Как отмечается в исследовании, промышленность смогла выдержать только начальное охлаждение экономики, а в 2025 году по признанию участников опроса этот запас прочности оказался исчерпан. Кроме того, предприятия по всей стране массово урезают производственные планы. Их уровень опустился до минимума за последние 16 лет. Одновременно резко снизился и индекс промышленного оптимизма. В результате бизнес не ждёт быстрого восстановления. Напротив, компании сосредоточены на сохранении текущих объёмов при том, что расширение производства фактически заморожено.

На этом фоне экономика демонстрирует отчётливые признаки депрессии. Рост ВВП почти остановился. Промышленный сектор, в свою очередь, уже находится в состоянии рецессии. Официальная статистика подтверждает эти выводы. По данным Росстата, в ноябре объёмы промышленного производства в России снизились на 0,7% в годовом выражении: металлургия – падение на 4,1%; химическая промышленность – снижение на 1,7%; машиностроение – падение на 5,4%. Таким образом, спад затронул сразу несколько ключевых отраслей, что указывает на системный характер кризиса, а не на временные сбои.

Эксперты Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН обращают внимание на отсутствие чётких драйверов роста. Слабый спрос сочетается с дорогими кредитами и сокращением инвестиций. В итоге формируется замкнутый круг. Производство сокращается. Доходы падают. Спрос остаётся слабым. Таким образом, крупный бизнес фактически впервые за многие годы публично признал катастрофическую серьёзность затяжного спада, то есть сравнимый с потрясениями 1990-х годов глубочайший кризис, в который ныне рухнула промышленность России.

На этом фоне глава Центробанка России Эльвира Набиуллина, выступая на пленарном заседании Госдумы 30 октября, заявила, что в нынешних экономических условиях, как в древней Спарте, должны выжить только сильные и полезные. По её словам, предоставление льготных кредитов низкорентабельным и убыточным компаниям нецелесообразно и не отвечает интересам национальной экономики, то есть финансовая поддержка должна направляться, прежде всего, в отрасли с высокой производительностью труда и потенциалом роста, а спасение убыточных предприятий за счёт дешёвых кредитов не только неэффективно, но и может оказать негативное влияние на экономику в целом. «Кредитование по низкой ставке низкорентабельных и даже убыточных компаний – путь в никуда», – уверенно констатировала  глава Центробанка. По её мнению, в условиях ограниченности финансовых ресурсов государственная поддержка должна распределяться рационально — в пользу тех компаний и отраслей, где наблюдается быстрый рост производительности труда. Именно такие предприятия способны обеспечить долгосрочную отдачу и способствовать структурному укреплению экономики.

Гражданам любой суверенной страны всегда следует помнить один из главных догматов хозяев мировых денег, безукоризненно действующий везде, где существует денежный оборот. Речь идёт вот о чём. В инаугурационной речи президента США Джеймса Абрама Гарфилда (James Abram Garfield) при вступлении в должность в 1881 году была произнесена ставшая всемирно известной фраза: «Whoever controls the volume of money in any country is absolute master of all industry and commerce». В переводе на русский язык эта фраза звучит так: «Кто управляет деньгами страны, является абсолютным хозяином всей промышленности и торговли». Представитель династии банкиров и общественных деятелей Ротшильдов английский банкир и энтомолог Натаниэль Чарльз Ротшильд (Nathaniel Charles Rothschild) часто употреблял в своих делах эту фразу президента США Абрама Гарфилда, несколько перефразировав её по своему усмотрению: «Меня не интересует, кто ведёт политику данного государства. Дайте мне возможность управлять денежной системой этого государства, и я буду руководить этими политиками».

Естественно, этот догмат во всей своей красе активирован и в США, и в России. В соответствии с этим древним догматом председатель Федеральной резервной системы Джером Пауэлл – реальный правитель США, а председатель Центрального банка Российской Федерации Эльвира Набиуллина – России. Естественно, Эльвира Сахипзадовна подготавливает президенту тексты его выступлений по финансовым вопросам на различных общественно-политических подиумах. В зависимости от состояния политической обстановки в стране эти тексты звучат по-разному.

Так, в выступлении президента России 5 сентября 2025 года на пленарном заседании X Восточного экономического форума о финансовой политике страны были сказаны такие слова: «Рост цен – это как бы инфляция. Центральный банк борется с этой инфляцией и пытается вернуться к известным и нужным показателям – не больше 4 – 5 процентов. Но это связано с высокой ключевой ставкой, и это вызывает вопросы у тех, кто занимается реальным производством, и наверняка многие сидящие здесь в зале скажут: да, это безобразие, невозможно, нужно ключевую ставку резко снижать. Но тогда цены будут расти. В общем, единственное, что я могу сказать, хочу заверить вас в том, что российские финансовые власти, правительство Российской Федерации и Центральный банк ведут себя профессионально. Мы всегда, я хочу это подчеркнуть, всегда исходили из того, что базовым условием для развития российской экономики, а значит, и социальной сферы, является устойчивая макроэкономическая политика. Мы её проводили на протяжении многих, многих лет, на протяжении как минимум полутора десятков лет, и это давало в конечном итоге положительный эффект, положительный результат, создавало условия для движения страны вперёд. Уверен, что будет так и на этот раз».

2 октября 2025 года, выступая на пленарной сессии ХХII заседания Международного дискуссионного клуба «Валдай», президент России Владимир Путин так охарактеризовал денежно-финансовую политику страны: «Мы прошли через достаточно сложный, ответственный путь своего развития, становления, повышения уровня своей независимости и суверенитета, в данном случае экономического суверенитета, финансового суверенитета. Мы что сделали, и что произошло? Ну, во-первых, мы в значительной степени поменяли своих основных торгово-экономических партнеров, мы выстроили по-новому логистику для работы с этими партнерами, мы выстроили системы расчетов. И это все работает, но этого, конечно, в сегодняшнем мире недостаточно. Сейчас мы должны уделить внимание решению других вопросов, и главный из них – дальнейшая диверсификация нашей экономики. Мы должны сделать ее более современной, еще более высокотехнологичной, мы должны изменить структуру рынка труда, структуру оплаты на этом рынке труда.

Что я имею в виду? Мы должны, как я сказал, сделать ее более высокотехнологичной, повысить производительность труда. А это значит, что большую оплату должны получать высококвалифицированные специалисты. Это первое. И второе. Мы должны обратить внимание на людей с небольшими доходами. Почему? Потому что это имеет не только социально-политическое значение, но и экономическое. Люди с небольшими доходами, когда больше получают доходов, они тратят деньги, прежде всего, на те продукты, которые производятся в самой стране. А это значит, подрастает наш внутренний рынок, что очень важно.

Мы, без всякого сомнения, должны дальше укреплять свою финансовую систему. И здесь очень важно добиться двух вещей. Первое. Нужно укреплять и дальше макроэкономическую стабильность и понижать инфляцию, но при этом все-таки попытаться сохранить положительные темпы экономического роста. У нас за последние два года были и 4,1% темпы экономического роста, и 4,3%. Это гораздо выше, чем мировые значения. Но еще в конце прошлого года мы сказали: да, для того чтобы побороть инфляцию, мы должны пожертвовать такими рекордными темпами роста. И Центральный банк приподнял ключевую ставку, которая, безусловно, влияет на экономику в целом. Надеюсь, это не перезаморозит экономику, но мы проведем мероприятия, связанные с вынужденным охлаждением, но пожертвуем этими темпами роста ради восстановления макроэкономических показателей, которые чрезвычайно важны для здоровья самой экономики в целом. Известно уже о принятых правительством решениях в сфере налогообложения, повышения НДС на 2%. И здесь очень важно, чтобы у нас не выросли объемы и масштабы теневой экономики.

Все вместе это является основными задачами на ближайшее время, и такие фундаментальные вещи, с которыми связана наша экономическая ситуация, а именно: и относительно небольшой долг, и относительно небольшой дефицит бюджета… Он в этом году 2,6, наверное, будет, в следующем году будет 1,6 (так мы, во всяком случае, планируем). При этом долговая нагрузка, госдолг ниже 20%. Все это дает нам основания полагать, что даже в случае принятого решения правительством о повышении НДС, которое, безусловно, тоже будет отражаться на экономическом росте, мы это понимаем, это же увеличение налоговой нагрузки, она на экономке будет отражаться. Но это даст возможность найти лучший банк и Центральному банку при принятии решений по макроэкономическим вопросам, связанным с ключевой ставкой, и правительству по расходам бюджета. И удержать основные параметры и создать условия для дальнейшего развития. Все это вместе, в комплексе: а) дает нам основания полагать, что мы прошли очень сложный этап, б) дает нам уверенность в том, что мы не только прошли этот этап, но у нас есть все основания и все возможности двигаться дальше. Уверен, так и будет».

А вот на 19 декабря 2025 года при проведении Прямой линии по подведению итогов года президент Владимир Путин в развёрнутом формате так ответил на вопрос одного их участников Прямой линии: «Я, как обычно на мероприятиях прямой линии, взял с собой таблицу вот такую. Здесь ничего нет, это открытые данные. Что у нас произошло в экономике за прошедший год. Рост ВВП составляет 1%, но если взять за последнюю трехлетку, такой счет тоже является вполне корректным, то общий рост 9,7%. В это же время рост в еврозоне был 3,1%. Что касается однопроцентных темпов роста экономики в  этом году, то это осознанные действия со стороны правительства, и Центрального банка, и всего руководства страны, связанные с таргетированием инфляции. И нужно отметить, что в целом эту задачу удается решать. Потому что была поставлена цель – снизить инфляцию хотя бы до 6%, но, судя по всему, к концу года она будет меньше 6% – 5,7-5,8%. Но снижение темпов экономического роста – это сознательный шаг, плата за сохранение качества экономики и макроэкономических показателей.

А что у нас дальше происходит? Промышленное производство выросло тоже на 1%, а вот обрабатывающая промышленность – на 3,1%. Производство сельскохозяйственной продукции выросло на 3,3%. Важный вопрос – жилищное строительство. Миллионы квадратных метров общей площади. В прошлом году было 107,8. В этом году будет небольшое снижение, но все-таки показатель хороший – 103-105 млн. квадратных метров. Нам удается сохранять хорошие темпы повышения реальной заработной платы. Они не такие большие, как в прошлом году, но все-таки, на мой взгляд, хорошие. Реальная заработная плата, то есть за вычетом инфляции, ее рост составит 4,5%. К сожалению, надо честно признать, что за этот же период времени у нас рост производительности труда будет скромным – всего 1,1%. Вот это соотношение, конечно же, нужно стремиться менять в пользу повышения производительности труда.

Уровень безработицы в прошлом году мы говорили, находился на исторически минимальном уровне – был 2,5%. В этом году он стал еще ниже – 2,2%. В целом это очень хорошие показатели. Растут и международные резервы Центрального банка. Я с Эльвирой Сахипзадовной разговаривал буквально вчера, они составили на день, два, три назад 741,5 миллиарда долларов, если считать в долларовом эквивалент. Дефицит федерального бюджета 2,6%. Но на следующий год мы исходим из того, что он будет уже 1,6%. И в трехлетку где-то должен составить не больше 1,5%. Это хороший показатель, имея в виду, что и государственный долг у нас остается очень низким, одним из самых низких среди развитых экономик. Мы вчера с коллегами считали, он где-то 17,7%. И в течение ближайшей трехлетки не должен подниматься свыше 20%.

Но что здесь важно отметить, что самое главное? Самое главное заключается в том, что нам удалось, и надо отдать должное правительству, они провели большую работу, удалось сбалансировать бюджет. Причем качество этой балансировки находится на уровне 2021 года. И это очень важный показатель устойчивости экономики и финансовой системы страны. Это значит, что нам в полном объеме удастся решать вопросы, связанные с выполнением социальных обязательств перед населением, решать вопросы развития в рамках национальных проектов, достигать целей технологического развития и, безусловно, обеспечить потребности Вооруженных сил. Все это вместе, я повторю еще раз, говорит об устойчивости экономики и финансовой системы, которые полностью находятся под контролем правительства и Центрального банка».

Короче говоря, с российской финансовой системой всё в прядке, всё под контролем, проблемки есть, но они незначительные и легко выправляемые, развитие страны весьма приличное, а Набиуллина с Силуановым так вообще молодцы. Как поётся в старой песенке «Всё хорошо, прекрасная маркиза, всё хорошо…»

Теперь надо привести реальные, а не приглаженные цифры, касающиеся состояния российской экономики. По предварительным оценкам Минэкономразвития, рост ВВП в 2025 году составит не более 0,6%, а по прогнозу Центробанка – 0,4%. Прогноз Минэкономразвития о росте ВВП в 2026-м году – 1,3%. На этом фоне российское бизнес–сообщество раскритиковало монетарную политику Центробанка, основанную на ожиданиях снижения инфляции, которая всё никак «не желает» снижаться. Ключевая ставка остаётся запредельно высокой, рубль благодаря административному вмешательству переукреплён, а заявленная цель – удешевление товаров – на практике никоим образом не достигается, хотя, казалось бы, всё ради того и городили на финансовом фронте. В результате заградительные меры ЦБ начали бить не по инфляции, а по реальному сектору. Тысячи компаний работают на грани рентабельности или уже в банкротном состоянии, вследствие чего под угрозой находятся сотни тысяч рабочих мест. Кредиты недоступны, инвестиции сворачиваются, конкуренция падает, цены повышаются. Замкнутый круг. 

А тут ещё и продуктовая инфляция в России начала бить рекорды вследствие  удорожания сельхозпродукции: ситуация с «борщевым набором» (картофель, капуста, лук, свекла, морковь) вышла из-под контроля – с конца 2025 года средняя стоимость набора в ритейле подскочила аж на 20%. Да и вообще цены на социально значимые продукты растут бешеными темпами. В ряде регионов Центральной России и Урала цены на отдельные позиции, особенно на картофель и капусту, подскочили с начала года на 30-35%. При этом профильные ведомства признают, что административные рычаги сдерживания цен практически исчерпаны. Прогнозируется дальнейший рост цен вплоть до начала массового сбора нового урожая. Правительство в экстренном порядке готовит оперативные меры по «стабилизации ситуации», но независимые эксперты по этому поводу настроены скептически: инфляционная спираль раскручивается быстрее, чем чиновники успевают обработать информацию о динамике роста цен на продовольствие.   

В связи с удручающим положением дел в экономике становится понятно, почему президент публично произнес фразу в адрес Набиуллиной о том, что главе ЦБ стоит «почаще бывать на заседаниях правительства». Эта фраза стала реальной констатацией факта того, что экономический блок и регулятор разошлись в понимании о том, как доходчиво объяснять россиянам  последствия принимаемых финансово-экономических решений. Довольно колкая реплика Путина – это не случайность, а итог накопившегося раздражения президента решениями Центробанка, влияющими на кошельки граждан.

Президента Путина особенно задевает то, что удар по кошелькам россиян – ипотека под 20+ процентов, дорогие кредиты, рост платежей – в общественном сознании ассоциируется не с ЦБ, а с «властью в целом». В Кремле считают, что коммуникация Банка России в 2024-2025 годах создала ложные ожидания скорого снижения ставки. Бизнес и граждане нарастили кредиты, инфляционные ожидания разогрелись, а затем со стороны ЦБ последовал крайне болезненный разворот – ставка резко взлетела. В итоге люди чувствуют себя обманутыми и поэтому злятся на государство. Президенту не нравится и сама логика отстранённости ЦБ: ключевые решения принимаются в узком кругу, а объяснять их последствия – рост платежей, остановку ипотеки, удорожание всего – приходится уже правительству и регионам. В этом вопросе логика Путина проста и понятна: «Когда люди не могут купить жильё и закрывают бизнес, они не читают пресс-релизы регулятора – они спрашивают с Кремля».   

Множественные потоки негатива вынудили Центробанк признаться в том, что при любом решении по ключевой ставке 2026 год будет весьма тяжёлым для населения. Регулятор не видит позитивного сценария, при котором экономика проходит текущий год без просадки доходов и уровня жизни населения. В целом же Центробанк зашёл в глухой тупик: высокая ставка глушит производство и инвестиции, а низкая – разгоняет инфляцию и давит на рубль. Сохранение текущего уровня ставки также ничего не решает. Любой вариант означает ухудшение условий жизни людей – либо через рост цен, либо через сокращение работы и доходов. На совещаниях в ЦБ прямо признают: рост конца 2024 – начала 2025 года был одномоментным и держался на проедании сбережений. Эти деньги уже потрачены. Потребление выдыхается, стройка и промышленность буксуют, бизнес не запускает новые проекты. Базовый прогноз ЦБ – слабая экономика и давление на кошельки граждан в 2026 году независимо от траектории ставки. В Центробанке нынче обсуждается даже не рост экономики, а те направления, где её спад будет менее болезненным.

Но, как говорится,, сколько верёвочке не виться, а конец будет: Набиуллиной фактически выставлен президентом  конкретный ультиматум, состоящий в том, что 2026 год будет для неё решающим. Если экономика продолжит буксовать, инвестиции не пойдут, а промышленность будет задыхаться от дорогих денег, вопрос о её отставке закроют быстро и без сантиментов. Включение же Набиуллиной в список прямых исполнителей президентских поручений – это не протокол и не формальность. Тем самым она впервые оказалась жёстко привязанной к задачам по реальному сектору: росту производства, производительности труда, технологическому обновлению.  Смысл данной акции простой – теперь она отвечает не только за инфляцию, но и за то, есть ли у экономики возможности для непрерывного развития.

Терпение наверху, как теперь стало ясно, уже давно на нуле. Регионы задыхаются, заводы не могут брать кредиты, бизнес режет инвестиции. Деньги дорогие, доступ к финансированию узкий, развитие стоит. Все эти годы Набиуллина прикрывалась «стабильностью» и «таргетом по инфляции», но сейчас этот аргумент больше не работает. В Кремле устали слушать про проценты и отчёты, когда в реальном секторе экономики – стагнация и застой. Запрос в данном случае жёсткий – рост, производство, рабочие места. Если ЦБ не перестроится под эту логику, его просто перестроят без его участия.  То есть Набиуллина больше не прикрыта бронёй от критики и различных претензий. 2026-й год – её экзамен на полноценную состоятельность.. Не вытянет – ей помашут ручкой, и на этот раз всё свершится без долгих обсуждений и поисков спасительных компромиссов.

На самом же деле, весь этот неприглядный процесс является пусть и запоздалым, но честным признанием в том, что модель национальной экономики России, выстроенная Набиуллиной с Силуановым, в значительной степени исчерпала себя: она может порождать только лишь стагнацию и деградацию. «Путь, по которому ведут страну финансовые власти, – это путь к краху, – убежден доктор экономических наук Сергей Головачев. – Замена собственного производства импортом и свертывание инвестиций в промышленность – это классический сценарий колониальной экономики. Мы добровольно отказываемся от суверенитета в угоду мифическим "макроэкономическим показателям"». Вывод очевиден и вместе с тем суров – пока у руля экономической политики стоят адепты либерального фундаментализма, ждать возрождения отечественного машиностроения и промышленности в целом бессмысленно, поскольку их курс – это курс на деиндустриализацию, на превращение России в сырьевой придаток развитых капиталистических стран.


15.01.2026



Сергей БОРОДИН