Любовь на ненависти

Любовь к отечеству всегда воспитывалась государством, которое называло себя родиной с большой буквы,  на ненависти к другим.

Ненависть присутствовала всегда. С неё всё начиналось. Например, революция 1917 года произошла потому, что присутствовала ненависть тех, кто жил плохо, к тем, кто жил хорошо.

На почве этой ненависти принялись воспитывать любовь к новому государству, которое объявили справедливым и назвали социалистической Родиной. Вокруг были враги, настоящие, жестокие и беспощадные. Их ненавидели.

Пережили страшную войну, и не мы одни - весь мир оказался в неё вовлечённым.  После окончания Второй мировой войны пришло осознание того, что так больше жить нельзя.

Создали международную организацию, которая должна содействовать миру и процветанию человечества, приняли решение не менять границы государств путём войны.

Началась относительно спокойная жизнь с локальными войнами. У себя со временем разобрались, что социалистическое государство на самом деле – государство распределения благ. Ну, а те, кто распределяют, соответственно,  их и имеют.

Ненависть к такому порядку вещей привела к смене государства, которое перестали любить. Слава богу, обошлось без такой крови, какая была в 1917 году. Вернулись к старому, дореволюционному порядку вещей.

Но оказалось, что все уже от него отвыкли.
 
Это  вселило тревогу у тех, кто оказался проворнее остального большинства в распределении наследства рухнувшего государства.

Тогда власть предержащие вспомнили, что до 1917 года был лозунг: «За веру, царя и отечество». Слово «Родина» в те времена было не в ходу.

Принялись усердно восстанавливать разрушенные старые и строить новые церкви, восхвалять царей, ставить им памятники,  которые были уничтожены в 1917 году.

Принялись снова убеждать, что вокруг одни враги, в том числе и ближайшие соседи.
В царское время государство всегда прирастало землями соседей, на которых нападали под благовидными предлогами: кого-то защищали от притеснения, кто-то якобы сам собирался напасть, да мало ли, сколько и чего можно было придумать.

Услужливые историки немедленно принялись доказывать, что соседи неправильно живут и не там, где надо, а раз соседи сами с этим не соглашаются, то приходится учить их уму-разуму другими средствами.

Снова принялись разжигать ненависть к соседям, воспитывая на ней любовь к себе и к государству, именующему себя Родиной.

Казалось бы, есть пример нормальной спокойной  жизни в соседних странах, но всё неймётся. Да тут и за морем нашёлся ещё один такой, которому тоже спокойно не живётся.
 
Всё подобное бывало и раньше, да только вот никогда ничем хорошим не оканчивалось.