Глава 7. Рюен

Мира

Наутро двор вновь ожил. Беспокойные голоса сменились весёлым смехом, кудахтаньем кур, конским ржанием, скрипом сменяющих друг друга повозок, приятной суетой и грохотом тяжёлых коробов.
Сепей, Качим и Грябор приехали вместе. Они хлопотали наравне со своими дружинными и отроками, сновали между купцами и иными своими спутниками.
Ярдай приветствовал их куда радушнее, чем до этого Эртине. Князь выглядел приветливым хозяином, внимательным и дружелюбным.
И вот они стали подниматься по ступеням в гридницу. Князь, с гордо расправленными плечами и ясным взглядом. Следом за ним - русоволосый, в соболиной шубе, с расшитым золотом поясом - Сепей Вересович с полнотелой, белоликой женой Румяной Багряновной, чья коса была богато украшена лентами и нитями рубинов и янтаря. Не отставая ни на шаг, шли их юные сыновья. Старший – высокий темноволосый Хмурень в тёмно-сером дорожном плаще с чёрным подбоем, средний - Златоцвет, которому было не больше двенадцать лет, румяный и улыбчивый мальчишка в лисьей шапке, а с ним, держа брата за руку, шёл самый младший – болезненного вида рыжеволосый Дождезвон, с печальными глазами и россыпью ярких веснушек на курносом носу.
На шаг позади за ними поднимался кудрявый, с ясной улыбкой князь Качим Листопадович, его прекрасная жена – нежная и вечно юная Ляна Подзимовна, поддерживаемая под руку их единственным сыном Рю;еном. Ох и красив был он! Не врала Весея. Густые каштановые кудри, как у отца, выбивались из-под меховой бобровой шапки, придавая его виду лёгкую дерзость. Правильные черты лица, точно вылепленные из самой нежной белой глины самими богами. Статью он был весь в мать, сразу видно – истинный княжич. Гордо вздёрнутый подбородок придавал его образу ещё большее великолепие, из-за которого так тяжко вздыхали Весея и Нельга, наблюдавшие украдкой издалека.
Самым последним по ступеням поднимался князь Грябор Груденивич. Вот уж кто на князя был мало похож! Широкоплечий, что с трудом прошёл в дверь, в мохнатой беличьей шубе, с круглым, как блин, лицом, пышными рыжими усами, всё время топорщившимися в разные стороны из-за довольной улыбки, а нос – картошка-лепёшка! Но это нисколько не портило его облик, а наоборот – он казался самым добродушным верзилой из всех, какие только могут быть в нёрных княжествах. Такой и по пояс в землю кулаком вобьёт, и сказку на ночь про мышат расскажет, и щи сварит, и зубы пересчитает железной кочергой. Позади него шла ничуть не уступающая ему в пышности княжна – грузная, полногрудая Параскева Студёновна, краснощекая, в пуховом платке, под которым виднелась богато расшитая пёстрыми самоцветами кика, в соболином полушубке, подвязанная десятком цветастых платков. Она что-то весело говорила сыну – рыжему, коренастому, с крепкими руками в толстых рукавицах Леденю. Тот смеялся так громко и разнузданно, что семенившая позади него сестра Рябинка, такая же рыжая, с тоненькими косицами до пояса, в шубке из чернобурой лисы, в расписных валенках, высокая и полноватая, поморщилась. Она явно старалась до конца быть княжной, которой подобает держать себя сдержанно. Но добравшись до верхней ступеньки, княжна всё же не сдержалась – громко и разнузданно засмеялась маменькиной шутке, чем привлекла удивлённые взгляды половины двора. Вторая половина явно к этому поведению давно привыкла, и отроки лишь покачали головами, усмехаясь про себя.
Когда все гости скрылись в хоромах, Весея и Нельга заторопились ко мне. Обе раскраснелись от мороза и от того, что удалось увидеть сына князя Качима так близко.
- Мира! – глаза Нельги блестели, как у сумасшедшей. - Не знаю, как и благодарить тебя за все те почести, что ты оказала нам с Весеей. Не будь ты в гостях у нашего князя и не позови нас помочь с украшением гридницы, ничего бы этого в нашей жизни не случилось! Я так счастлива, что ты выбрала нас, Мира! Какое это счастье – увидеть княжича!
- И князя Эртине! – подхватила Весея. – Он вчера заговорил со мной! Представляешь, госпожа, он со мной заговорил!
- Ох вы и лисы! – фыркнула я, но нисколько не обидевшись.
На пороге гридницы показался Фёдор. Сонный и чем-то недовольный. Следом за ним нёсся Ярилко, торопливо пересказывая что-то очень важное.
- Сегодня снова будет праздник! – щебетала Нельга. – Ты ведь пойдёшь, госпожа? Тебе нельзя не идти.
- Я даже не буду расстраиваться из-за подснежников, - мечтательно протянула Весея. – В любом случае, они были прекрасны, как и их создатель.
Фёдор отмахнулся от Ярилки.
- Иди, скажи им, пусть готовят псов к охоте, - бросил он ему. - К утру всё должно быть готово.
А потом рында увидел нас. Лицо его как-то странно переменилось. Сон точно рукой сняло.
- Ярилко, погоди, - позвал он отрока. – Ещё поручение будет.
И они вдвоём направились в нашу сторону.
- Ну, девицы-красавицы, хорошо спалось вам этой ночью? – вопрос был больше адресован мне.
Весея и Нельга горячо поблагодарили Фёдора за историю с подснежниками. Я лишь кивнула головой. Он что, на меня злится? За что? За то, что плясать с ним не пошла?
- Князь велел лошадь тебе помочь выбрать, - сообщил мне Фёдор. – Хочешь, сейчас посмотрим?
Я кивнула. Отпустив Нельгу и Весею хлопотать над выбором нарядов к вечернему пиру, отправилась вслед за Фёдором и Ярилкой в конюшню.
- Князь беспокоится, - тихо заговорил со мной Фёдор, когда нас никто не мог слышать из посторонних. – И я тоже. История с подснежниками и странное поведение Эртине вынуждает просить тебя быть с осторожной. Он на тебя, кажись, глаз положил. Только и разговоров у него о тебе.
- Не лучше ли мне уехать? – хмуро спросила я.
- Князь против, - покачал головой Фёдор. – Тут ты под присмотром. А если уедешь куда-то сейчас, то о тебе начнут говорить наши дружинные и все остальные. Это лишнее. Не будь я княжеским рындой, я бы попросился к тебе в охрану, но Ярилке ты можешь доверять. Он парень шустрый, справный и внимательный. Присмотрит пока за тобой. Да и верховой научит лучше меня.
Он усмехнулся каким-то своим мыслям. Я лишь стукнула его варежкой по плечу.
- Друг ещё называется, - проворчала я. – Держи свои дурацкие мысли при себе.
- Обещаю не смеяться над твоим умением держаться в седле самостоятельно, - пообещал он. – Присмотрись к Вьюге. Кажется мне, вы с ней поладите.
И он подвёл меня к белоснежной кобыле, такой ладной и мирной, что мой страх сам собой куда-то улетучился.
- А не боишься, что сбегу? – спросила я вдруг Фёдора.
- Попробуй только, - пригрозил он пальцем. – С одной стороны Ошим, а с другой – Шой. Через чьи земли побежишь?
- По прямой, - фыркнула я, отворачиваясь.
Фёдор перевёл на меня взгляд, пристально всматриваясь в лицо, что-то припоминая.
- Всё-таки странная ты девка, - лениво растягивая слова, заговорил он. – Тебя не было на празднике Коловорота. Я бы тебя запомнил, я всех там знаю, кто был. Явилась из ниоткуда. У вас с князем какая-то тайна на двоих? Мы все тут голову ломаем, отчего он тебя в хоромах поселил. Он не из тех, кого можно растрогать смазливым личиком.
Я вытянулась в струну от его слов. Ладони вспотели, а горло перехватило. Мне захотелось съездить рынде по самодовольной физиономии, но он точно почувствовал это и ядовито улыбнулся.
- Но к тебе это не относится, - хмыкнул он. – Смазливость не про тебя. Красивая ты, Мира. Очень.
Фёдор тяжело вздохнул, не обратив внимание на то, как выразительно я закатила глаза и скорчила ему рожу.
- Знаешь, Щербатка тут поведал, как ты хотела помочь нам найти дорогу к Просини. Не каждая бы так поступила. Я сначала думал, что тебя кто-то подослал за князем нашим следить. Беру свои слова обратно. Надеюсь, мои дурные мысли не помешают тебе и дальше видеть во мне друга, - закончил Фёдор давшуюся ему с трудом речь.
Сначала мне захотелось его ударить. Потом – накричать. Но в итоге я криво улыбнулась.
- Ты сомневался во мне?
- Мой долг – оберегать князя, - Фёдор не смотрел в глаза, усердно оттирая какое-то пятнышко у себя на ладони.
- Я знаю. И я не сержусь на тебя. Ты поступил правильно, - улыбнулась я ему уже безо всякой злости.
И, довольный ответом, он ушёл, оставив наедине с лошадью дожидаться Ярилку.
Вдвоём с отроком мы поехали вдоль вала. Ярилко с радостью пересказывал обо всём, что успел услышать от прибывших гостей, начиная с привезённых кур и гусей, заканчивая квашеной капустой. Меня порядком забавляла его болтовня, потому что благодаря ей я сумела избавиться от тягостных размышлений обо всём и вся, от которых начинала болеть голова и уровень тревожности зашкаливал за все допустимые отметки.
Вьюга спокойно и легко несла меня вслед за пегим конём Ярилки. Если сначала меня накрывал страх, из-за которого хотелось слезть со спины лошади, то теперь всё показалось не таким печальным.
- Кто это там? – спросил вдруг Ярилко, когда мы ехали вдоль красивого озера, не замерзавшего даже в самые сильные морозы.
Я оторвала взгляд от тёмной водной глади среди снежного покрова, где плавала пара лебедей, и посмотрела туда, куда указал отрок.
В сторону молодого подлеска двигалась группа всадников.
- Это знамя Эртине, - присвистнул Ярилко. – Что им понадобилось в нашем лесу?
- Понятия не имею, - покачала я головой, с тревогой провожая глазами бледно-голубой стяг. – Но лично мне это кажется очень подозрительным.
- Мне тоже, госпожа, - хмурился Ярилко, щурясь слезящимися глазами от колкого морозного воздуха и пытаясь рассмотреть удаляющихся всадников.
- Проследить бы, - вырвалось у меня.
Отрок удивлённо повернул ко мне голову. Кусая губы от разрывавших его сомнений, он, наконец, ответил:
- Нет, госпожа. Я обещал князю. Но если вернёмся в крепость…
- То упустим их из виду, - перебила я. – Если поедешь за ними сейчас, то успеешь догнать, а я останусь здесь. Смотри, здесь лебеди. Я пока полюбуюсь ими. Ничего со мной не случится. Дозорному на башне хорошо меня видно. Белый день! Погляди! Откуда тут взяться Ошиму или ещё кому?
 Ярилко колебался несколько мгновений.
Оставить меня – значит нарушить приказ князя. Отправиться за всадниками Эртине и, возможно, им самим – узнать то, что они затевают. А вдруг это навредит князю?
- Ладно, - сдался Ярилко. – Если через полчаса не вернусь, возвращайся в крепость и расскажи всё Щербатке. Он меня не так сильно будет ругать, как Бус. Сама же будь здесь и ничего такого не делай, что подвергнет мою голову встрече с топором.
- Обещаю, - заверила я отрока. – Будь осторожен.
И он пустил своего коня в галоп, оставив меня наедине со своими мыслями и переживаниями.
Признаться честно, что оставшись без Ярилки, мне стало ещё более тревожно, чем до этого. А что если с ним что-то случится? Как тогда объяснить всё Ярдаю?
- Ничего, Вьюга, - погладила я лошадь по шее. – Всё будет хорошо. Подождём немного.
Я неловко выбралась из седла, с трудом вытащив ногу из стремени, и побрела к озеру. Ноги предательски дрожали. Вот ведь опять всё через пень-колоду!
Лебеди мирно рассекали чёрную гладь, внимательно наблюдая за мной. К людям, которые заботливо сделали для них кормушки и тёплый домик на берегу, они явно привыкли и меня не боялись. Я пожалела лишь о том, что ничего не взяла с собой, чтобы покормить их.
- Принесу вам самую вкусную булку завтра, - пообещала я, наблюдая за тем, как они проплывают мимо, точно загипнотизированная их красотой.
Интересно, это Ярдай позаботился о том, чтобы озеро не замерзало? Если и вправду он, то понятия о красоте у него заслуживают отдельного восхищения. Потому что для меня это было тем прекрасным, что заставляло сердце замирать. Надо будет не забыть спросить об этом Ярилку или Фёдора.
Отрок не появился ни через десять минут, ни через полчаса. Да и моя прогулка явно затянулась. Холод стал давать о себе знать, как бы я себя не убеждала в обратном.
Неожиданно позади раздался перестук копыт. Я обернулась в надежде, что это Фёдор или кто-то из отроков.
На вороном коне ехал тот, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть.
Рюен.
Мне только его не хватало! Сейчас ещё говорить придётся, беседу беседовать на свободную тему. Забраться на Вьюгу также быстро, как это делал Ярилко, я не то, что не успела бы, а попросту не смогла бы с первого раза. А позориться перед княжичем не очень хотелось. Оставалось надеяться, что он проедет мимо или попросту не заговорит со мной. А ещё лучше – вовсе не заметит.
Но и тут всё пошло не по моему сценарию.
Рюен остановился неподалёку, лихо спрыгнул с коня и отпустил повод. Обернувшись на меня, он широко улыбнулся, небрежно перекидывая плащ на одно плечо. А после уверенно зашагал к лебедям. Гордые птицы явно узнали его, иначе зачем бы они так скоро двинулись к нему. Рюен, присев у кромки льда, принялся бросать им кусочки хлеба, что-то ласково приговаривая. Лебеди, съев всё до последней крошки, стали ластиться к нему, ну прямо как домашние кошки, обвивая своими шеями, давая себя погладить по белому оперению, дружелюбно пощипывая за руки. Княжич счастливо засмеялся, наслаждаясь этой встречей. А я стояла, как заворожённая, глядя на них, и не смела отвести взгляда.
- Удивительные птицы, - обратился он ко мне, обернувшись. – Я знаю их с того момента, как они появились на этом озере. У лебёдушки было сломано крыло. Теперь оно срослось, но она не может далеко летать. Ты знала об этом?
- Нет, - покачала я головой.
- Князь Ярдай сделал это озеро специально для них, - Рюен выпрямился, позволив лебедям пощекотать его за щёки, точно это означало поцелуи. – Верность, длиною в лебединую жизнь. Они остались с ним, а он – дал им шанс жить вместе не расставаясь, не губя себя из-за смерти другого. Я был так поражён, что попросил у Ярдая разрешения навещать их. И они тоже меня полюбили. Как друга. Но князя они любят гораздо сильнее, - и он рассмеялся. – Ты видела, как он плавает вместе с ними, а они волнуются, когда князь надолго задерживается под водой? Ныряют следом и тащат его наверх. Удивительные птицы. Никогда не перестану этому удивляться.
Он подошёл поближе ко мне, и мы вместе стояли в молчании, наблюдая за лебедями.
- Давай вместе вернёмся в крепость, милая девица? – предложил вдруг Рюен. – Ты озябла.
Я с тревогой посмотрела в сторону леса, всё ещё надеясь дождаться Ярилку. Но Рюен прав – лучше вернуться в крепость и сообщить кому-нибудь из гридней, чтобы поехали за ним. Да и замёрзла я до костей и поэтому просто кивнула.
Рюен вновь улыбнулся своей обворожительной улыбкой, делавшей его лицо ещё более прекрасным.
- Могу я спросить твоё имя, красавица? – он придержал Вьюгу, и я более-менее сносно забралась в седло.
- Меня зовут Мирослава, - ответила я, глядя на него сверху вниз. – А твоё имя, княжич, мне известно. Поэтому, надеюсь, ты не расстроишься, если я не задам тебе ответный вопрос?
Он мягко рассмеялся, отпуская Вьюгу.
- Рад знакомству, Мирослава, - кивнул Рюен. – Мира. Можно, я буду называть тебя Мирой?
Я лишь пожала плечами. Сейчас мне было не до собственного имени. Судьба Ярилки волновала меня куда сильнее.
Рюен, вскочив в седло, поехал рядом со мной.
- Сегодня я первый раз сама еду верхом, - призналась я, удивляясь тому, как легко даётся разговор с ним. – Поэтому чувствую себя немного неловко. Пусть тебя не удивляет моё умение держаться в седле.
- Я не откажусь составить тебе компанию в утренней прогулке завтра, - Рюен произнёс это так уверенно и обыденно, что я смутилась.
- Завтра будет охота, - отозвалась я.
- Тогда вечером, после охоты, - предложил он. – Ты приглашена на пир? Если нет, то могу я пригласить тебя сегодня? Знаю, что в княжестве Ярдая не могу так поступать, но думаю, он не откажет мне в моей просьбе. Пусть знает, какие красавицы живут в его княжестве.
- Я приглашена, - вырвалось у меня. – Князь пригласил меня.
- Тогда мы сможем снова увидеться на празднике, - просиял Рюен. – Ты любишь стихи? Я немного сочиняю и мог бы рассказать тебе несколько своих любимых. Не сочти это за хвастливость, просто кроме иных увлечений, я ценю силу слова.
Я с любопытством посмотрела на него.
- Хочешь сказать, княжич, что любую проблему можно решить без драки? – хмыкнула я.
- Уверен в этом, - твёрдо и без тени насмешки ответил Рюен. – Я знаю, что некоторые князья предпочитают выставить войско против своего соседа, даже если дело касается упавшего на чужую территорию дерева. Обо всём можно поговорить и мирно решить проблему. Все распри возникают от того, что одни не хотят слышать, а другие не хотят говорить.
Я кивнула, припоминая события в доме Вейки. Хотелось бы мне посмотреть, как княжич стал бы взывать к здравому рассудку тех, кто приходил убить меня. Дипломат ещё тот! Надеюсь, он не рисуется передо мной? Хотя… Было бы перед кем!
- Жизнь каждого человека – бесценна, - продолжил Рюен. – А жить в мире гораздо приятнее и радостнее, чем находить причины для ссор и жить в вечной злобе. Моя семья ценит поездки к другим князьям и княжнам, ведь это прекрасный способ наладить отношения, поделиться тем, что есть, привезти подарки, поблагодарить…
До самых проездных ворот Рюен охотно рассказывал мне о своём княжестве, о том, как стремится видеть радость в простых ежедневных мелочах и несовершенствах. С ним было просто. Вот только его мышление расходилось с моим. Но о том ему не надо было знать.
- А если кто-то из князей нападёт на ваше княжество и никакие переговоры не помогут?  – отважилась спросить я.
- Мы поступим так, как подобает воину, - Рюен посмотрел на меня своим пронзительным взглядом карих глаз. – Воин против воина. Мирные люди не должны пострадать в этой распре. Я за честный бой против врага. Не может вой с мечом нападать на беззащитных женщин или детей. Тогда он не воин – он трус и варвар и должен умереть.
Я даже поёжилась от его звенящих сталью слов, никак не походивших на те, что он вещал всю дорогу. Но глубоко внутри я разделяла его мнение, припоминая всё, что успела узнать за эти дни.
- Твой князь считает также, и этим он мне нравится, - добавил Рюен. – Отец считает его достойным союзником. Хотя иногда я не согласен с некоторыми его действиями.
- Какими, например?
- Он не хочет договориться с Ошимом и Шоем о некоторых вещах, - поморщился Рюен. – Думаю, если бы он прислушался к моим советам, то они бы прекратили враждовать и нападать друг на друга.
Я прикусила губу, чтобы промолчать и не возразить ему. Хотя хотела резко ответить, что я бы тоже с Ошимом ни за что не стала бы договариваться, а лучше бы наваляла им по первое число, чтоб ещё год помнили. Но пусть думает, что я не имею никакого отношения ко всей той истории, что произошла в ночь моего попадания
У ворот я остановила Вьюгу и обернулась, точно кто-то меня позвал. И от сердца отлегло.
Ярилко нёсся прямо в сторону крепости, заметив меня ещё раньше. Ему явно не терпелось всё рассказать. Но заметив рядом со мной Рюена, он лишь покачал головой, давая мне знать, что не станет говорить при княжиче.
- День добрый, - кивнул он Рюену, останавливая коня рядом со мной. – С прибытием в Просинь, княжич. Никак на озеро ездили?
- Не мог дождаться, когда снова увижу лебедей, - просиял Рюен. – И вот познакомился с прекрасной Мирой.
- Спасибо, что присмотрели за госпожой в моё отсутствие, - кивнул Ярилко.
Его ответ немного удивил Рюена.
- Поторопимся, - Ярилко взял Вьюгу за повод. – Госпожа продрогла из-за моего отсутствия. Боюсь, как бы от князя не влетело за это.
- Да, пожалуй ты прав, - кивнула я, сгорая от любопытства. – Поторопимся.
Рюену не оставалось ничего иного, как поспешить следом за нами, так и не получив ответа на тот не заданный вопрос, что я за госпожа такая, что сам князь обо мне беспокоится.
- Сам Эртине сзади, - только и шепнул мне Ярилко. – Чудной он, ей право!
Я метнула на него испуганный взгляд. Но отрок лишь покачал головой и возвёл глаза к небу. С ума с ним сойти можно от недомолвок!
И чего это Эртине понесло в лес? Задумал чего перед охотой? Но лучше бы я не знала ответа на этот вопрос.

Ошим

Кулак с остервенением врезался в поросшую жёсткой щетиной скулу. Костяшки пронзила привычная боль, на краткий миг взяв верх над слепой яростью.
- Ты…! Ты подвёл меня!
Слова с трудом дались. В горле клокотало, а в голове гремела кровь. Хотелось разорвать собственного выродка на куски.
- Но, отец…
- Не смей… называть меня… отцом!
И Ошим снова ударил всё ещё нетрезво стоящего на ногах воя. Тот даже не пытался уклониться. Лишь завалился на пол, даваясь кровью.
Кем он был? Как его звали? Ошим никогда не уточнял подробностей появления на свет отпрысков от случайно выбранных им женщин. Зато охотно брал их в свою дружину, используя, как расходный материал. Он не считал их достойными его имени. Но они были одарены частицей стихийного воплощения, что делало их весьма удобными для достижения разных целей. Ошим никогда не горевал по своим байстрюкам. Наоборот. Гибель одного из них поднимала в нём необъяснимое чувство, понять которое он до конца не мог. Словно смерть незаконнорождённого сына отсрочивала смерть единственного родного. Ошим ловил себя на мысли, что ненависть к здоровому выродку, способного жить полноценной жизнью, была для него отвратительна. Он будто говорил: «Вот, смотри, Подзимок, твой брат мёртв, у него больше нет надежды. Такое чудесное, здоровое тело, но с такой слабой душой, что она в нём не смогла удержаться. То ли дело ты! Твой дух силён! Ты не сломлен! А значит… есть надежда». Только время шло, надежда гасла, как сырая лучина. Отпрысков князя становилось меньше. Женщины избегали его, боялись. Их не привлекала больше власть и сила князя. Чтобы погасить вспышку лютой ненависти ко всему свету, Ошим силой приводил в свои спаленные покои приглянувшуюся девицу, чаще всего ту, чья семья ему так или иначе насолила. Только удовольствие от мести было мимолётным, лишь сильнее раздувало злобу внутри него. Уенг говорила, что он разрушается, на что он лишь скалился и жалел, что не может сделать с ней того же, что и с самой отвратительной на лицо девкой. Возможно, будь его супруга в своём уме после перенесённого горя и не уйди в услужение Великого Неба, Ошиму было бы с кем поделиться навалившимся грузом беспросветной злобы. Но княжна Хлада была далеко, тихо и безмолвно гасла в горном храме. Это тоже злило. Как можно было сдаться? Нет. Он не собирался сдаваться. Тем более теперь, когда у него, возможно, появилась надежда спасти сына и вернуть княжну.
- Ты должен был привести девчонку сюда! Но ты не выполнил и этого! Ты даже не удосужился рассказать обо всём сразу!
Ошим пнул байстрюка под дых. Тот с хрипом хватил окровавленным ртом воздух.
- Сегодня мне доложили, что сэлым пун не вышли из проклятого леса с рабами. Их перебил Ярдай! Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Лучше бы ты сдох вместе со своим братцем!
 - Я могу всё исправить, отец!
Вой попытался встать на ноги. Но Ошим снова ударил его, расквасив нос так, что перед глазами качнулось и погасло звёздное небо.
- Исправить? Что теперь можно исправить? Черношкурые не станут ждать, пока ты придумаешь какое-то оправдание, - брызжа слюной, Ошим метнулся к окну, за которым залились лаем собаки. – Тринадцатый князь не станет слушать твой скулёж. Ему нужна сила! А не твои сопли. Убирайся! И только попадись мне на глаза – убью.
Байстрюк с трудом поднялся и на негнущихся ногах доковылял до двери.
Смахнув одним порывом стоявшие на столе горшки, грохнувшие об пол с надсадным треском, Ошим заорал, проклиная весь свет. Перед глазами ярко вспыхнуло лицо ярдайской девчонки. Сомнений почти не было. Это была именно она, и она должна была умереть.
- Серьга! – крикнул он.
Отрок появился не сразу. От глаз Ошима не укрылся страх воя, плохо скрытый за личиной услужливости. Жалкий!
- Передай Зорке, чтобы оседлал утром мне коня, - прохрипел князь. – Завтра до света выезжаем. Скажи Хлычку, чтобы взял из оружейной лучшие стрелы, какие у нас есть. Поохотимся. А для тебя у меня особое дело. Не выполнишь – убью.
И лицо Ошима исказил звериный оскал, какого раньше Серьга никогда не видел. Ноги отрока подкосились от ужаса, и он дрожащей мышью выскользнул за дверь, с трудом сглотнув неприятный ком.
Через две лучины двор Ошима покинул всадник, одетый в тёплые меховые одежды. Без светца, тайными тропами, никем не замеченный, он двигался вдоль границы проклятого леса. За пазухой у него больно кололся кусок берёсты с печатью.