Глава 8. Лютня и бубен

Мира

Как бы мы с Ярилкой не торопились, Эртине всё же нагнал нас именно в тот момент, когда мы спешились возле конюшни. Отрок метнул спасительный взгляд в сторону гридницы. Но до неё было далеко. Рюен тем временем передал своего коня подбежавшему конюшему и терпеливо ждал, чтобы задать мне какой-то вопрос.
- Ты гостишь у князя Ярдая? – спросил он, едва мои ноги коснулись снега.
Но я не успела ответить.
Во двор въехала группа всадников во главе с Эртине. Светлоликий князь был чем-то крайне взволнован, под глазами залегли тёмные тени, да и вообще выглядел он каким-то измождённым, явно ночью сон не шёл.
Краем глаза я заметила бегущих в мою сторону Весею и Нельгу, разрумянившиеся и горящими от предвкушения глазами. Два писаных красавца в одном месте в одно время! Вот это шанс!
Какое-то дурное предчувствие настигло меня, едва Эртине увидел меня. Захотелось уйти прочь и не привлекать ничьих больше взглядов, ни с кем не говорить. Но было поздно.
- Милая красавица! – воскликнул князь, спрыгивая с коня так, что плащ взметнулся высоко над его головой. – Постой!
Рюен хмуро перевёл взгляд на Эртине, а потом посмотрел на меня. Что-то в его лицо изменилось в то мгновенье, будто туча набежала, скрыв сияние тёплых карих глаз.
А за моей спиной уже тяжело дышали запыхавшиеся девицы. Весея заботливо набросила мне на плечи пуховый платок. Я сделала шаг назад, делая вид, что не слышу и не вижу Эртине, давая Нельге, расправлявшей мой плащ, знак идти в покои.
- Постой же!
В один прыжок Эртине поймал меня за руку.
Вот блин!
Раздался смех.
На гульбище, так ни кстати, вышел улыбающийся Ярдай в сопровождении Качима, его жены и Фёдора.
- Милая красавица, - голос Эртине дрожал, как робкий весенний ручеёк. – Позволь мне извиниться за вчерашнее недоразумение.
Я повернула к нему голову, мечтая, чтобы он отпустил мою руку.
Рюен хмуро смотрел на происходящее. И судя по поджатым губам, эта нелепая картина задевала его самолюбие. От чего бы вдруг?
- Не понимаю о чём ты, князь, - я попыталась высвободить руку, но Эртине, точно сошёл с ума в это мгновение – упал на колени передо мной при всём дворе. – Нет никаких недоразумений между нами.
- Я был ослеплён твоей красотой, прекрасная незнакомка, - лепетал Эртине. – Те цветы… Прошу, не думай обо мне плохого! Вот, возьми, - он протянул мне корзину белоснежных подснежников. – Они настоящие, живые. Я прорастил их в лесу совсем недавно. Пусть это будет слабой попыткой принести свои извинения за…, - он замолчал, кусая губы, явно не желая говорить вслух, что именно не так было со вчерашними цветами.
Я посмотрела на гульбище, моля о том, чтобы кто-нибудь убрал с моей дороги этого ненормального князя. Но и там явно развязки. Фёдор весь аж раскраснелся от сдерживаемого негодования. Только Ярдай был равнодушно отстранённым, глядя без каких-либо эмоций. Вот дьявол!
- Дорогой князь, - на выручку мне пришёл Рюен. – Ты ввёл девушку в страшное смятение своим поведением.
Он забрал у него корзину с подснежниками и избавил меня от дальнейшего принятия решений.
- Я помогу донести, - пояснил Рюен свой поступок.
- Ты простишь меня? – на одном дыхании прошептал Эртине, ухватившись обеими руками за мою и не отводя взгляда.
- Лучше попроси прощения у Ярдая, князь, - ответила я. – Цветы ведь были для него.
Щёки Эртине вспыхнули, заалели как от пощёчины. А потом он порывисто вскочил на ноги, отпустив мою руку, рассерженно фыркнул, теряя самообладание. Казалось, что он сейчас рассмеётся или гаркнет на меня. Но Эртине лишь метнул быстрый взгляд на Ярдая.
- Вот ещё! – капризно отозвался он, справившись с гневом. – Никто не просил его раздаривать мои подарки.
- Тогда нам не о чем больше говорить, - я пожала плечами и повернулась к гульбищу. – Всего наилучшего.
И торопливым шагом, подобрав подол платья, направилась к высокому крыльцу, намереваясь спастись в своих покоях.
- Ярдай! – заорал за моей спиной Эртине так, что в псарне подняли лай гончие. – Прости за новый сорт моих весёлых подснежников! Я год над ними трудился! Надеюсь, ты оценил мой труд?
Ярдай усмехнулся, прищурив глаза, чтобы скрыть настоящие чувства. А я в ужасе обернулась. Что это с Эртине? Это всё из-за моих слов?
- Во истину твоё лучшее творение, - отозвался Ярдай весело. – Я повеселился на славу. В жизни не чувствовал себя таким счастливым. Благодарю тебя!
Вот же бессовестный! Это он над Эртине издевается или надо мной? Я зло посмотрела на Ярдая, но его улыбка вводила меня в недоумение – поди, разбери, что у него на уме.
Эртине забрал у Рюена корзину и вновь возник передо мной.
- Возьми цветы, красавица, - протянул он её вновь. – Ярдай простил меня. Пусть эти подснежника напоминают тебе обо мне и моих лучших намерениях. От всего сердца, прими.
Я была слишком зла на всех, чтобы соблюдать какие-то правила поведения. Выхватив корзину из протянутых рук Эртине, я метнула на него рассерженный взгляд и с пренебрежением, на какое была способна в тот момент, вручила её семенящей сбоку Весее. Та тихонько охнула от несказанной щедрости.
- Благодарю, - бросила я с раздражением князю.
- Жду тебя на пиру, Мира, - послышалось за спиной.
Рюен! Да чтоб тебе пусто было! И ты туда же!
Вихрем, не глядя ни на кого, я промчалась в свои покои. Это уже слишком! Мы не договаривались о таком переизбытке внимания! Щёки полыхали от гнева.
- Убери их отсюда, - набросилась я на Весею, летевшую позади с корзиной цветов и сияющую, как солнечный зайчик.
Девушка нисколько не обиделась на меня, лишь крепче прижала подарок к себе и исчезла за дверью.
- Принесли новый кафтан для тебя, госпожа, - Нельга не знала, как заговорить со мной. – Посмотри, какая чудесная вышивка.
Я закатила глаза.
- Кто принёс? – уже не знаю, на кого и грешить!
- Князь, - прошептала Нельга, боясь разозлить меня ещё сильнее.
Князь! С чего это он таким щедрым сделался? И так девать некуда эти наряды!
- Воротник просто чудо, как хорош! – продолжила Нельга. – Только чересчур закрыт, что и шею, небось, не повернёшь. А пуговицы-то какие красивые!
Я усмехнулась. Знала б ты, милая, отчего этот ворот такой закрытый. Ярдай постарался, чтоб шея моя была под надёжным замком от глаз всех званых гостей.
Посмотрев на бледно-синий кафтан, расшитый серебром и хрустальными цветами, я в очередной раз поразилась той изящной красоте, с которой были изготовлены наряды. В моём мире такого не было. Каждый завиток узора лился по ткани особенной песней, говоря со мной на неизвестном языке нитей и чьих-то бессонных ночей.
- Кто из мастериц и вышивальщиц делал это? – спросила я.
- Я слышала, что есть у князя только одна такая искусная мастерица, - наморщила лоб Нельга. – Говорят, она ещё при княжне Миланке Синесветовне была, шила для неё, обучала вышивке. Я никогда не видела её.
Я лишь кивнула. Вот значит как. Велика честь для такой, как я, одеваться у той, кто одевала княжну. Всё было неправильно.
Нехотя собираясь на пир, я размышляла над тем, удастся ли сохранить самообладание, если вновь в поле моего зрения возникнет Эртине. Выставит меня настоящим посмешищем перед собравшимися гостями, что стыда потом не оберёшься.
Когда вернулась Весея, довольная и витающая где-то в облаках, я решила за счёт неё попытаться избавиться от лишнего внимания со стороны назойливого князя. Уж коль он ей так в душу запал, пусть попытает счастья в моём наряде. Предложив девушке одно из лучших платьев, я не удивилась тому, что она охотно согласилась на моё предложение.
- Не может Эртине не заметить такую красавицу, как ты, - просияла я, любуясь Весеей, довольно кружившейся в новой, расшитой бледно-розовым кварцем, рубахе. – И веночек примерь.
- Ох, ну до чего ж хороша! – восхитилась Нельга, хлопая в ладоши. – Ну просто княжна какая!
Весея звонко засмеялась, довольная тем, что и ей представился шанс побыть красавицей на княжеском пиру.
- А ты-то чего сидишь? – наигранно накинулась я на Нельгу. – Выбирай скорее наряд! Пусть и тебя Рюен заметит.
Нельга порозовела от смущения, расчёсывая длинную тёмную косу деревянным гребнем, куда собиралась вплести яркую ленту.
- Да что ты, госпожа, - робко проговорила она. – Он на меня-то и не посмотрит. Видела я, как он с тобой говорил. Так просто, так легко. Умеешь ты поддержать любую беседу и не растеряться. Я и двух слов не смогу ему сказать, тут же оробею.
- А ты не робей. Ишь, робкая какая нашлась! Лучше у Весеи поучись, - фыркнула я, застёгивая последнюю пуговицу на своём вороте, от которого голова с трудом наклонялась – экая я теперь надменная буду! – Да только вы бы лучше к своим, просиньским, присмотрелись. Уж они-то точно вас в обиду не дадут. На кой вам сдались эти капризные князья и самоуверенные княжичи?
Весея и Нельга переглянулись. Наверное, я сказала что-то очень обидное. Совесть больно кольнула изнутри.
- Сердцу ведь не прикажешь, - ответила за обеих Весея.
- Слезами вам отольётся это всё, - строго посмотрела я на обеих. – Не те они, кто любить вас всей душой будут. Только горе с ними вас ждёт, красавицы мои. Вы уж прислушайтесь к моим словам и не ищите лиха на свои головушки. Чем вам Ярилко не красавец? Или Басман? А Плишка с Молчаном? Ох и красавцы какие! И надёжные, и серьёзные, и у князя в почёте! С такими и горя бы не знали!
Весея и Нельга вновь переглянулись, явно решив, что нарочно это всё говорю, чтобы не встали у меня на пути. Посчитав, что лучше молчать и не наговорить ещё чего обидного, я махнула рукой и сказала, что вмешиваться в их дела больше не стану. Девицы с благодарностью посмотрели на меня и разговор сменился.
В зале было так шумно, что я едва могла слышать собственный голос.
Гости чувствовали себя как дома, непринуждённо болтая обо всём на свете. Особенно шумно и весело было там, где заседало семейство Грябора. Параскева Студёновна громко что-то рассказывала Ляне Подзимовне, хохоча так, что княжна морщилась.
Ледень и Рябинка тем временем беззаботно беседовали с Рюеном и Хмуренем. Рыжеволосая княжна разрумянилась от приятного соседства с сыном Качима, который ей явно нравился. Она держалась как подобает её статусу, чего нельзя было сказать о её брате – Ледень был сущим безобразником, подтрунивавшим над гостями, отпуская колкие шутки в адрес приглашённой женской половины.
- А это что за павушка такая? – долетело до моего слуха. – С такой лучше не связываться, сразу видно – мнит себя княжной, а на деле дура дурой, - и Ледень заржал, точно конь. – Небось, папенька привёл, чтоб жениха получше отхватить. Я б на такой не женился, будь у неё приданое в полкняжества. Хоть она и личиком получше Рябинки будет.
По тому, как выдохнули и зашипели мои спутницы, я поняла, что сын Грябора говорит обо мне.
- Прикусил бы ты язык, острослов, - ответил Рюен. – Ты не имеешь никакого права оскорблять гостей. Захотелось тебе позлословить, так чего ж о себе ничего такого не скажешь? Или ты думаешь, что твои шутки делают тебя интересным? Шут из тебя получился бы чудесным.
- Ты что-то зарываешься, Рюен, - недовольно огрызнулся Ледень. – Ты шутить никогда не умел, так что не завидуй тем, у кого есть эта способность.
- Твои шутки оскорбляют других, - покачал головой Рюен. – Только не удивляйся потом, что от тебя отвернутся даже близкие. Сестру ты уже обидел.
И вправду. Рябинка демонстративно отвернулась от брата, который так оскорбительно сравнил меня и её.
- С таким характером, как у тебя на тебе никто не женится, даже не смотря на то, что ты княжич, - подключился к нравоучениям Хмурень. – Если бы у меня была сестра, то я бы сделал всё, чтобы она осталась одна, чем её отдали бы за такого шута, как ты.
И Хмурень, поднявшись со своего места, позвал Рябинку танцевать. Та, показав брату язык, охотно пошла за ним.
Рюен тоже не стал ждать, когда Ледень отстегнёт очередную неуместную шутку, и направился в нашу сторону. Нельга аж дышать перестала, заметив это.
- Рад видеть тебя в добром здравии, Мира, - слегка склонил он голову в приветствии.
- Благодарю, княжич, - кивнула я. – Позволь представить тебе Нельгу и Весею, - указала я на своих девиц. – Они с удовольствием послушают твои стихи, которые ты обещал прочесть.
- Я очень рад, что ты не забыла об этом, - просиял Рюен.
Ага, забудешь тут. Надо же о чём-то говорить. Хотя я бы лучше с удовольствием прогулялась пешком до озера. Одна.
Ярдай был непривычно весел, смеясь и поднимая кубок с вином в знак приветствия всем тем, кто пришёл к нему на поклон, провозглашая князем Колеса года. Вот только глаза его совсем не улыбались. Он был внимателен, присматривался к собравшимся, стараясь понять чувства и мысли каждого. Сидевший рядом с ним князь Качим что-то без устали ему рассказывал, на что Ярдай время от времени кивал 2головой. Потом его взгляд встретился с моим. Приветливо подняв кубок, он улыбнулся.
Я лишь провела рукой по вороту кафтана и подняла вверх большой палец, на что он самодовольно хмыкнул.
Рюен самозабвенно читал очередное своё стихотворение, собрав вокруг себя не только восторженных Нельгу и Весею, но и других заинтересовавшихся поэзией слушателей. Вдруг музыка смолкла. Сначала никто не предал этому значения, продолжая слушать княжича. А потом до моего слуха долетел звонкий страдающий голос, временами срывающийся до фальцета. Лютня плакала, вторя голосу барда. Я нахмурилась. Уж больно голос был знаком.
- Позволь мне видеть улыбку твою.
Позволь мне о чувствах своих рассказать.
О, бедное сердце моё, о ней я пою!
О, как же мне чувства свои передать?
Эртине вынырнул из толпы, собравшейся вокруг Рюена. Княжич замолчал на полуслове, бесцеремонно прерванный певцом. Теперь пришла очередь Весеи вздыхать справа от меня.
Затянувшаяся серенада действовала мне на нервы, потому что все смотрели то на Эртине, то на меня.
- Почему не играют музыканты? – громко спросил Рюен. – Плясовую! Играйте плясовую!
И он подхватился со своего места, хватая Нельгу и меня за руки, пускаясь в пляс, как обезумевший. Тут же сбоку появились Хмурень и Рябинка, которым явно не хотелось слушать пение Эртине вечно. Музыканты грянули плясовую.
Господи Боже, да почему это происходит? Хоть бы Фёдор на помощь пришёл! Где его чёрт носит, когда я готова до упаду плясать с ним, а не с Рюеном?
Весёлый ручеёк заполнил весь зал, не давая мне ни единого шанса выбраться из этого потока. Вынырнув из-под рук танцующих, Рюен хотел было отпустить Нельгу и встать в пару со мной, но его опередили. Моя рука надёжно легла в тёплую ладонь Ярдая.
- Спасибо, - выдохнула я, подавив внутри очередной приступ подкатившей паники – в поле зрения вновь возник Эртине.
- Удивлена? – усмехнулся он.
- Нет, - покачала я головой. – Благодарна. И да. Удивлена.
Князь повёл меня в просвет между выстроившихся в ручеёк плясунов.
«Только не отпускай!» - мысленно взмолилась я, зная, что не выдержу больше ни стихов, ни песен.
Ярдай не отпустил.
- Ярилко рассказал мне о том, что произошло на вашей с ним прогулке, - заговорил князь. – Что думаешь по этому поводу?
- Подснежники всего лишь были предлогом, чтобы придумать ещё какую-нибудь гадость, - пожала я плечами. – Думаешь, он вырастил их просто так?
Ярдай довольно улыбнулся, посмотрев на меня сверху вниз точно видел впервые.
- И как только Ледень мог недооценить твои умственные способности? – спросил он.
- Он просто заносчивый придурок, которому стоит врезать, - вырвалось у меня. – Маменькин сынок.
- Тише, Мира, - засмеялся Ярдай. – Вдруг маменька услышит. Боюсь, тут даже я буду бессилен.
Я метнула на него гневный взгляд. Смешно ему. А меня, между прочим, дурой обозвали, незаслуженно, надо признать.
- Могу ему пинка дать на охоте, - шепнул Ярдай мне на ухо.
- От всей души только, пожалуйста, - кивнула я.
Когда в очередной раз мы вынырнули из ручейка, то нос к носу налетели на недовольного Эртине.
Я машинально встала за спину Ярдая.
- Веселишься, князь? – гневно спросил Эртине.
- А ты, я погляжу, не оценил плясовую? – искренне удивился Ярдай, в то время как в голосе промелькнули угрожающие нотки.
- Мне совсем не весело, - тяжело вздохнул светлоликий князь, печально обводя взглядом зал. – Гостья позади тебя точно издевается над моими чувствами! А у меня сердце болит от этого!
- Позвать тебе знахаря? – предложил Ярдай охотно.
- Нет! Прикажи ей танцевать со мной, раз она твоя гостья! – голос Эртине сорвался до визга. – Иначе за эти унижения я поквитаюсь с тобой! Я в отчаянии!
Ярдай недовольно зацокал языком.
- В моём доме я не приказываю, - холодно проговорил он. – А твои сердечные страдания – очередной порыв легкомыслия. Пройдёт.
- Ты ошибаешься! – завопил Эртине. – Со мной ещё никогда такого не было! Я не могу больше ни о чём думать! Ну же, Мирослава, выходи! Поговори со мной!
Рука Ярдая дрогнула, и я подумала, что он меня отпустит. Попробуй только! Не хочу я говорить с тем, кто желал смерти всего лишь день назад! Я лишь сильнее сжала ладонь князя и вышла из-за его спины.
- Мира! – Эртине сделал шаг ко мне навстречу. – Почему ты избегаешь меня? Я настолько неприятен тебе, что ты не хочешь даже поговорить со мной? Я ведь попросил у Ярдая прощения! Если причина не в этом, то что я могу ещё сделать, чтобы получить твоё внимание?
- Прости, князь, - выдавила я из себя. – Я не люблю чрезмерного внимания к себе. А ты и так заставил меня быть замеченной всеми собравшимися. Поэтому, думаю, ты получил не только моё внимание, но и всеобщее.
Ярдай усмехнулся.
- Ты позаботился только о своих чувствах, - пожала я плечами. – Это нечестно.
- Да как ты так можешь с князем говорить, простолюдинка!
Это выкрикнул Ледень.
Вот индюк малолетний! Врезать ему самой что ли? С какой руки лучше – правой или левой?
- Тогда давай поговорим в другом месте! Обещаю, я больше не буду привлекать лишнего внимания к тебе! – Эртине ухватил меня за плечи, стараясь отпихнуть в сторону Ярдая. – Только дай мне уладить это недопонимание, которое я вызвал у тебя! Мне нужно всё исправить!
Я поморщилась от боли.
- Эртине, уйди, - Ярдай попробовал оторвал его руки от меня. – Ты уже получил достаточно внимания.
- Ты не понимаешь! - зашипел тот. – Я впервые в жизни думаю не только о себе!
- Я понял, - спокойно отозвался Ярдай – Но ты делаешь это так, что от тебя хочется сбежать даже мне.
Эртине отпустил меня. Его руки безвольно опустились.
- Я веду себя глупо, да, Ярдай? – поник он.
- В общем-то - да.
Эртине вздохнул, посмотрел на меня печальными глазами.
- Мы ведь увидимся завтра, Мира?
Я кивнула. Мне просто хотелось, чтобы на нас прекратили смотреть. И чтобы Ледень заткнулся, понося меня такими высказываниями, что хотелось его придушить, плевав на то, что я в своей жизни и мухи не обидела. Хотя… Лучше не вспоминать ту ночь в доме Вейки.
Рюен, видимо, подумал о чём-то подобном. Он что-то шепнул Рябинке. А та, недолго думая, заехала брату по щеке со всей дурной силы, что в ней была. Князь Грябор и Параскева Студёновна кинулись разнимать дерущихся брата и сестру, так и не увидевших понурого Эртине, покидающего зал.
- Вот это вы тут устроили!
Фёдор появился за моей спиной так неожиданно, что я вздрогнула.
- Я хочу, чтобы мне стёрли память! – прошептала я, борясь с желанием расплакаться. – Из-за меня одни проблемы! Отпустите меня, пожалуйста! Я хочу исчезнуть!
- Разбежались, - фыркнул рында. – Да, князь?
Ярдай кивнул, строго глядя на меня.
- Тебе придётся пройти через всё это, - тихо проговорил он. – Иначе так и не поймёшь кто друг, а кто враг. Посмотри на них – они не презирают тебя. Им просто любопытно. Но этого мало, чтобы узнать их всех. Не опускай головы, если хочешь, чтобы они склонили свои перед тобой.
Я попыталась высвободить руку и убежать. Но не тут-то было!
- Играйте! – громко обратился к музыкантам Ярдай. – Честной народ желает веселиться! Виночерпии! Больше вина и мёда гостям!
Вновь зазвучала музыка, вновь загомонили гости, вновь раздался смех, вновь заплясали.
Ярдай повёл меня за собой прочь из зала. Я видела краем глаза, как разочарованный Рюен проводил нас тяжёлым взглядом, но следом не пошёл. Он двинулся было к Нельге, но девица неожиданно повернулась к стоявшему позади неё Басману, нежно улыбнувшись. А молодой гридень уж сообразил позвать её плясать.
Мы молча поднялись на дозорную вышку, где нёс караул Бус, отпустивший всю молодую половину добрых молодцев на пир.
- Видишь вон те огни? – спросил меня Ярдай, указав куда-то в сторону леса.
Я молча кивнула.
- Днём там побывал Эртине со своей дружиной, - Бус широко зевнул. – Пытался через свою ворожбу перетянуть сюда ещё воинов. Зря старался. Жалко подснежники на той поляне год расти не будут.
- Хоть Ярилко и ослушался, оставив тебя одну, всё же из вашей с ним затеи вышло верное решение, - продолжил Ярдай. – В тебе живёт природное чутьё, которое позволяет избежать новых проблем.
- Ага, - вырвалось у меня. - Чутьё на неприятности.
- Ты зря так думаешь, - покачал головой Ярдай. – Я не издеваюсь над тобой, если тебе так показалось. Я просто хочу, чтобы ты поняла, что то, что с тобой происходит – не просто так. Рано или поздно нынешние события приведут к одному единственному итогу. Но только прежде, чем это случится, ты должна научиться видеть тех, кто тебя окружает, чтобы не быть обманутой. Сейчас ты доверяешь чувствам. Ты не просто избегаешь Эртине, потому, что он тебе не нравится, а потому что чувствуешь, что он сделает тебе больно. Ты ненавидишь Ошима с самой первой встречи, даже ещё не зная его, только потому, что твои чувства говорят с тобой. И ты права, что веришь себе, веришь тому, что чувствуешь. И сейчас я хочу тебя попросить, чтобы ты продолжила доверять себе, какими бы лестными словами не распылялись вокруг тебя те, кто хочет твоего внимания. А внимание будет, потому что они тоже чувствуют, что ты другая. Ты не Весея, ни Нельга. Внутри тебя живёт маленький воин, которому не безразлична судьба нашего мира. Пусть с моей стороны будет наглостью и жестокостью, но да, я хочу, чтобы ты прошла через всё это. Только тогда ты сможешь всё понять, и мои нынешние слова тоже. Я не прошу тебя доверять мне. Я прошу тебя научиться доверять себе. Ты всё скоро поймёшь. И я сдержу обещание рассказать, почему это всё происходит с тобой. Даже Бус вызвался помочь мне в этом. Но не сейчас. Слишком опасно. Давайте все просто переживём этот проклятый пир.
Я пристально посмотрела на него. Уж чего-чего, а этих слов я не ожидала от него услышать. Многое в них мне было непонятно, но… Я верила ему! Просто слепо верила в то, что он прав! Наверное, от Фёдора заразилась.
- Я попробую. Ведь больше ничего не остаётся, - отозвалась я. – Только если неприятностей у тебя от этого станет больше, не списывай их на меня.
Ярдай улыбнулся. И это была настоящая улыбка, мягкая, как луч рассветного солнца морозным утром.
- Неприятности не за горами. Они уже происходят, - отозвался он. – Но не потому, что ты пришла. А потому что настало время всему случиться. Жаль, что тебе придётся прожить это. Но такова, видимо, судьба, если ты в неё веришь.
- Будет война? – спросила я, зная ответ.
- Будет, дочка, - ответил за князя Бус. – Мы уж заждались её. Неизвестно только, кто же первым развяжет бойню. А желающих много.
- Я могу помочь не дать этому случиться? – с надеждой спросила я у Ярдая.
- Когда определишься с выбором, кому ты можешь доверять, я буду верить, что ты задашь мне этот вопрос снова, - тихо ответил он. – Это твоё решение.
- Но ты ведь его знаешь, - удивилась я.
- Я хочу, чтобы ты со всем разобралась прежде, чем давать какие-то обещания, - вновь улыбнулся Январь.
- Тогда научи меня всему, что сможешь дать, - с вызовом ответила я. – Научи, чтобы я поняла тебя. Бус ведь тоже знает, что я не из вашего мира. Но коль мне выпало быть в нём, научите жить в нём. Я без вас не смогу.
Бус довольно закряхтел, переступая с ноги на ногу.
- Завтра охота, Мира, - распрямил плечи Ярдай. – Я научу тебя стрелять из лука.
- Чего-чего? – я отшатнулась от него. – Стрелять? Из лука? Я не это имела в виду!
Бус рассмеялся.
- Мишень будет деревянная, - успокоил меня Ярдай.
- Тогда ладно, - неуверенно отозвалась я. – А это обязательно?
Князь кивнул.
Ладно. Я готова пройти все испытания, которые мне уготовила судьба. Возможно, только после этого я смогу вернуться домой. А если нет, то хотя бы смогу постоять за себя, когда мир рухнет.
- Не бойся, дочка, - подбодрил меня Бус. – Князь тебя в обиду не даст.
Ярдай лишь покосился на своего гридня.
- А если что, можешь мне пожаловаться, - добавил тот.
- Хорошо, - рассмеялась я. – Ты уж с ним тогда построже.
- Даю слово, - подмигнул мне Бус и ласково погладил по голове.
Может быть, однажды я пойму всё то, что случилось со мной в этот вечер и смогу п2ринять верное решение. А пока что хотелось верить, что в Просини мне ничего не грозит. Даже то дурное наваждение казалось не таким страшным, когда рядом были люди, поддерживавшие меня просто потому, что я была для них хорошим человеком. Они верили мне. Как теперь я могла предать их? Они делили со мной кров, хлеб, тепло… Всё то, что было бесценным даром человечности. И именно с этого начинается любовь в моём понимании. Да, за это короткое время я полюбила Просинь, полюбила всех тех, кто окружал меня. Случилось бы со мной это чувство, попади я в другое княжество? Сейчас я не была в этом уверена. Убедить меня в обратном смогло бы только чудо. Но здесь не бывает чудес. Вернее, они бывают, но не в том смысле. В Просини я действительно была госпожой, и не потому, что меня привёз князь и поселил в хоромах. А потому что они увидели во мне ту, которая переживала за них, хоть и была гостьей. После тех событий, что случились перед приездом Эртине, они признали меня своей. А я? Я просто жила собственными чувствами. И Ярдай понял это. Меня впервые в жизни поняли. Могло ли такое случиться в моём мире? Вряд ли. Я впервые в жизни перестала быть пустым местом! Может быть я зря думаю, что здесь чужая? А ещё – улыбался ли Ярдай кому-нибудь так искренне, как мне сегодня? Если нет, то я не просто так прожила эти дни в его мире.
- Завтра будет трудный день, - сказал князь Бусу. – Охота всегда повод проверить друг друга на прочность. Пусть дружинные не горячатся, да за Эртине присмотрят. А сокольничему передай, чтоб не выпускал Бурана, даже если Рюен на колени встанет. Тревожно мне за сокола.
- Вечером приедут остальные гости? – кивал Бус головой в такт словам князя.
- Если метель их не застанет в пути, - Ярдай зорко вглядывался в темноту. – Но то моя воля. Пусть не забывают, чьё время сейчас в Колесе. Чем больше снега, тем крепче колос.
Мне лишь в который раз осталось подивиться его мудрости, заставляющей ценить то многое, чему раньше не придавалось значения. И я улыбнулась, украдкой глядя ему в глаза, серые и холодные, точно зимнее небо, где за облаками скрывается яркое, тёплое солнце.
Ворота в княжеский двор открылись и въехали сани, запряжённые четвёркой оленей. К приехавшему подбежал конюх, низко поклонившись.
- Ырке, - с облегчением вздохнул Ярдай. – Я ждал его раньше.
- Шаман всегда вовремя, - Бус хлопнул князя по плечу. – Иди, я отсюда полюбуюсь.

Ярдай

Шаман был моим старым другом. Настолько старым, что мне казалось, что я знал его до сотворения мира. Последние несколько лет он жил отшельником на краю деревни, стоявшей в трёх вёрстах от Просини. До этого кочевал по всем закуткам северных земель, всё искал что-то. Его дар не позволял вести привычный образ жизни, но Ырке принял свою болезнь. Только после этого смог осесть на одном месте и доставать меня всевозможными посланиями духов. Иногда мне казалось, что они знали лазейку из нашего мира, оттого все их наставления были туманными и бессмысленными. Но шаман всегда знал обо мне больше, чем я о себе. Словно наизнанку выворачивал. А ещё любил долгие беседы посреди леса.
Теперь же ему предстояло провести обряд задабривания духов леса перед княжеской охотой. Признаться, мне было не по себе в этот раз. Какое-то дурное предчувствие присутствовало в самом воздухе. Последние события лишь подлили масла в огонь, который Ырке предстояло разжечь.
- Смурной ты сегодня, - вместо приветствия сообщил мне он, бодро шагая навстречу и почти не опираясь на посох из яблоневой ветви, срезанной три года назад в моём же саду. – Не спится, чай? Знаю, знаю. Прошлой ночью всё разглядел. Такие звёзды яркие были! Ты не заметил?
Без того узкие глаза и вовсе превратись в щёлочки, будто нацарапанные иглой на плоском лице. Поправив мохнатое одеяние из шкурок самых разных зверей, водившихся в двенадцати княжествах, он зацокал языком.
- Задобришь духов – отзовутся, - посоветовал он мне.
- Спрошу у Неба, - кивнул я, удивляясь тому, как мирно уживались между собой небесные боги и вездесущие духи, в отличие от нас.
Двери гридницы распахнулись и во двор, обходя шамана по широкому кругу, стали выходить гости. Ырке, точно никого не замечая, занялся костром, подгоняя отроков, подоспевших с дровами. Вскоре двор заволокло одуряющим дымом, от которого не спасал ни платок, ни воротник, ни шапка.
А потом Ырке ударил заячьей лапой в верхнюю часть бубна. Из горла шамана полилась песнь, простая, задушевная. Её знал каждый. Песнь, говорящая о рождении человека, о его слабостях, силе и выборе.
Я видел блаженные улыбки на лицах многих гостей. Они медленно раскачивались в такт ударам шаманского бубна, пели знакомые строки. Параскева и вовсе расплакалась, когда добрались до слов о важности оставить после себя след в сердцах других людей, которые бы сделали твоё имя бессмертным. Другие же гости наоборот стояли хмурые, поглощённые мыслями о собственном предназначении. Их глаза были неподвижными, а губы намертво сомкнутыми.
Камлание Ырке нарастало. Что-то изменилось в его пении. Он упал перед костром, стали извиваться, ломая тело в неестественных позах. Но никого больше не волновало поведение шамана, все были в своих самых разных потаённых мыслях.
Пространство вокруг гудело могучим северным рёвом сотен диких зверей, визжало криком множества птиц, стонало голосом ледяного океана, шипело прибоем солёных морей и гремело осыпающимися камнями в горах. Ырке то падал, то вставал, то пытался лететь, то бился на снегу в жуткой агонии.
А потом он вскрикнул, ухватился за голову, завизжал пронзительным голосом. Огонь вспыхнул так ярко, что на мгновенье мне показалось, будто сам Ырке горит. Но шаман вдруг одним прыжком пересёк пространство, отделяющее его от гостей, и рухнул на колени, склонив голову до самой земли. Я лишь запоздало понял, что перед ним стоит Мира, обомлевшая от всего, что видела, напуганная.
- Спаси…! - зашипел Ырке. – Спаси…нас. Гореть!...Гореть!... Горе…
И рухнул без чувств, выпуская из рук бубен.
Мой взгляд встретился с перепуганным взглядом девушки.
Ырке, чтоб тебя! Как мне ей потом всё объяснить? О, Небо! Всё было так сложно! Распутывай теперь это сам!