Марьин утёс

Она одна знает украинский язык,
и знает так, как никто из нас не знает.
                Тарас Шевченко

 
Писательница Мария Александровна Вилинская, в литературе Марко Вовчок прибыла из Ставрополя в Киев и временно поселилась в гостиному доме Киевской удельной конторы. Её муж Михаил получил должность смотрящего удельного округа в Богуславе и им предстоял очередной переезд. Она сидела в комнате у зеркала, трогательно гладила свою голову и болезненно роняла слезы на ладони, затем поднялась, торопливо собрала чемоданы к отъезду. По народному обычаю присела на дорожку. Потом встала, подошла к образам, трижды перекрестилась и уверенно отправилась в привычное для нее путешествие.
Киевский двуконный дилижанс через мгновение котился по киевским улицам к новому счастью. Впереди открыл свои гигантские крылья Славутич-Днепр. Запахло свежестью его волн. По обе стороны экипажа за окошком мелькали здания киевской старины. У речного порта утренний Подол собрал многолюдную базарную площадь хлопотливых киевлян. Даже в нынешний понедельник было очень шумно. Лодки ходили ложем реки. У причала качались десятки парусников. Дорога тянулась на юг минуя Голосеевский лес. Далее открывались великолепные виды украинских хуторов с отбеленными мазанками, украшенными золотистыми соломенными кровлями. За селом девушки гнали коровье стадо на выпас, вытягивая в унисон мелодию, напомнившую душевную страсть отца к украинским напевам. Он оставил после себя искренние воспоминания, чувство уважения и любви к его древнему Черниговскому дворянскому роду Вилинских. Несмотря на офицерскую службу в русском войске он владел безупречным украинским языком, был увлечен фольклором, хорошо сам пел и даже издал сборник украинских песен с нотами. Иногда он сочинял собственные песенные мелодии, подбирая рифмованные строки певчих слов. Унаследовав родительский нрав и творческую душу, Мария не случайно выбрала себе супругом фольклориста Остапа Маркевича и, неслучайно после его смерти избрала его псевдоним Марко Вовчок. Женскую красоту, духовное благородство, личное имя и талант к иностранным языкам ей достался в наследство от бабушки, княгини Марии Радзивилл.
Оживленные лошади быстро бежали в упряжке по наезженной грунтовке. Утро над горизонтом пламенело, обещая дарить хороший, солнечный день. Долготечная дорога утомила больную Марию. Хотелось отдохнуть. Вдалеке зеленел лес под голубым куполом неба. Размышления нашей героини снова понеслись в детство. Вспомнилось, как весной 1840 года врачи обнаружили у отца тяжелую болезнь и уволили  со службы в чине подполковника, а летом он умер, не дожив до 40 лет. Ей тогда было около семи. О родной матери она старалась не вспоминать, потому что она вместе с отчимом оставила в душе темную пропасть. Вспомнился брат матери дядя Николай, который после смерти отца был самым родным человеком. Он хорошо владел украинским разговорным языком. Ежедневные общения с ним позволили впоследствии поступить учиться в Харьковскую украинскую частную гимназию. Внезапно карета повернула во двор и остановилась. Мария очнулась от воспоминаний.
Первая остановка экипажа произошла в городке Обухове на постоялом дворе, где можно было отдохнуть и поменять лошадей. Прислуга станционного смотрителя встречала приветливо.
– Добро пожаловать, госпожа в нашу гостиницу.
– Могу ли я остаться во дворе?
– Конечно. Но я вынужден сменить лошадей и чем я могу вам прислужить?
– Не беспокойтесь. Идите по своим делам.
Кучер  с прислужником смотрителя выпрягал усталых коней. Все же у них хватило норова вовремя дойти до почтовой станции. Мария пристроилась в беседке. Болезненный вид, потухший и безучастный взгляд привлекал внимание. Накануне отъезда киевские врачи диагностировали неизлечимую болезнь, которая повлияла на психическое состояние писательницы Хотя ее душа была полна отчаяния, но рвалась к жизни. Наконец экипаж был восстановлен сменными лошадьми и Марию пригласили в дилижанс. Она словно проснулась от сна, поднялась со скамьи и направилась к транспорту.
– Если не будет дождя, то до ночи будем в Богуславе, – заметил кучер.
– Будем надеяться…
К обеду ветер разогнал тучи и небесная синь зазвенел от озона. Под солнцем поля задышали парами, летевшими прозрачными бабочками и там, вдали, витали ее мечты всё ближе и ближе приближаясь к загадочному для Марии городу Богуславу.
К вечеру от усилия рысаков экипаж докатился до моста через Россь. Под ним вода играла среди гранитных глыб свою вечную арию. Высокий каменный обрыв над звонким плесом привлекал взгляды мещан и притягивал любоваться чудом природы.
Глаза Марии впервые за день засветились радостью. Она увидела среди моста своего Михаила с охапкой ромашек. Что ни говорите, но все дороги в Богуславе ведут к мосту и зачастую здесь проходят неожиданные встречи. Вот и она была одарена и обласкана в этой редкой сонате природной красоты.
Молодой красавец, товарищ и ровесник ее сына Богдана так пришелся в сердце, что, несмотря на разницу между их возрастом в 17 лет, они обручились. Для них была лучшая пора счастливой супружеской жизни. Мария так увлекалась любимым, что не оставалось времени ни писать, ни ходить на собрания городского светского бомонда.
Михаил рассказал о преимуществах и удобствах арендованного дома у судьи Клоссовского над другими ему предложенными вариантами. Он пытался разговорить унылую жену, обещал познакомить с новыми друзьями, совершить экскурсию по городу, посетить самые живописные места возле Росси. Однако жена была молчаливая. Наконец, у дома они разгрузили экипаж, оплатили «верстовые» и, наконец, уставшая Мария добралась до кровати и упала в глубокий сон.
Супруги жили скромно, создавая друг другу множество счастливых мгновений. Каждое утро Мария шла к Росси, вдыхала ее стремительную силу вместе с ароматом летнего ветра, возвращалась заряженная здоровым духом. Уже через неделю она почувствовала улучшение своего состояния и как птичка стала щебетать к любимому.
– Знаешь, Михась, здесь целебная земля. Насколько мне стало лучше. Моя болезнь отступает. Хотелось еще собрать трав. Жена судьи рассказывала, что недалеко от города у Росси высочит каменный утес. На ней растет чабрец. Из этого цветка готовят целебный чай. Я бы хотела там побывать, нарвать чабреца, ромашки, мяты, душицы.
– Как захочешь, любимая… Я узнаю, где это место, и завтра отправимся.
Мария приласкала мужа, погладила его волосы, размышляя, что он самый лучший мужчина во всем мире.
На следующий день одноконный экипаж вёз супругов мимо деревушки Раскопанной в живописные Дыбинцы и, дальше, за селом, на переломе русла открылась невероятная панорама местности Пороссъя. На самом склоне горы свисал глубокий откос до самого русла. Мария раскрыла руки, как чайка, стараясь вдохнуть больше утренней свежести, а потом долго-долго смотрела на другую сторону реки, где гнездилось белогрудое село Чайки.
– Дорогой, как здесь мило! – с восторгом говорила она. – Посмотри-ка сколько целебных трав. А вот и чабрец.
Она собирала травы и шептала: «Земля-мать, благослови эту травинку взять». Мария словно птичка подлетала от травинки к травинке, голубила их, разговаривала с ними. В её страстном взгляде чувствовалось огромное тяготение к жизни. Михась не посмел нарушить эти счастливые минуты, возникшие в женском сердце за последние полгода. Наконец под вечер утешилась ее душа. Она подошла к мужу, взяла за руку и повела к краю утеса.
– Знаешь, любимый, какая у меня мечта?
– Какая?
– Поселиться на краю этого мира. Ибо это мой мир, это моя гора, это мой утёс и мои целебные травы.
Полюбившийся утёс супруги навещали частенько и каждый раз, когда кучер спрашивал куда ехать, Михаил с улыбкой говорил: «На Марьин утес».
Этот волшебный уголок Богуславщины исцелил писательницу и открыл ее на поиски новых литературных шедевров. С тех пор эта горная местность среди сельского люда получила свое название: «Марьин утес».
Вскоре Михаил поставил перед собой задачу поселиться этой прекрасной местности над речкой Россь. Он приобрёл небольшую усадьбу около утёса на краю села Хохитва. Супруги с удовольствием перебрались в свой дом в этом целебном, живописном месте. Там прошли самые счастливые годы их супружеской жизни.