Совет

В тараканьей курилке на вент-решётке.

— Надкрылышкин, слыхал, что мне Усиков сказал?
— Да он всех уже достал! Зануда. У него человечки в голове, без дихлофоса не разберешься.
— Верно, верно, мухомор и есть! Так ты дал ему совет?
— Конечно. Послал. Хе-хе. Есть тут специалист. По человечкам.

***

В частной психиаторной клинике

— До-обрый де-ень, э-э ...Как ваша фамилия, уважаемый?

Пациент дернул усом, средней левой лапкой почесал брюшко и, шумно выдохнув, таинственно сообщил:
— Усиков.
— Хо-ро-шо, так и запишем, — доктор говорил плавно, растягивая слова. Он поправил дорогие колечки на своих холеных усах и спросил: — А зовут вас?
— Виталь Т-Тараканыч.
— О-очень, очень хоро- шо. Присаживайтесь.

Пациент не сразу определился, с какого конца сесть на кушетку, но все же через пять минут замер, вперив глаза в доктора. Тот незаметно почесал задней лапкой спину и вежливо наклонил голову:
— Слушаю вас, Виталь Тараканыч.
— Значицца, у меня все хорошо.
Мозгоправ перестал почёсываться.
— Хорошо, говорю. Да. Жена. Любовница. Т-тоже.
— Та-ак.
Тараканыч тарахтел короткими очередями.
— И вот я думаю. Не т-такая уж хорошая жена. Раз мне, т-так сказать, не хватает. Раз любовница. Да. Да?
— Слушаю вас.
— Я думал. Сомневался. Советовался. Но есть же правила, в конце концов. И я решил. Написал жене.
— Письмо?
— СМС. "Всё. Люблю другую. Ухожу".
— Так, так, — доктор сделал пометку в блокноте.
Усиков поерзал на кушетке, вздохнул. И затараторил дальше.
— Ушел. Пожил у любовницы день. Два. Тэ-три, наконец! И вот я думаю. Понимаете? Не т-так уж она и хороша. Ветреная.
Полирует коготки. Усики наращивает. Всё время!  А сколько мелка "Машенька" извела! Нет, я ей покупаю. Но есть же правила, в конце концов. А хлебные крошки те же. Да. Зачем уходил? Жена как-то привычнее. Стабильнее.
— Так в чем вопрос, любезный- болезный?
— Как в чем?— пациент спрыгнул с кушетки, дернул усиками и неистово почесал средней лапкой брюшко. — Что мне делать? Кого выбрать?
— А вы кого хотите?
— В смысле кого хочу? Я хочу, чтобы вы мне сказали! Есть же нормы, правила, в конце концов.
— Я считаю, что вам, дорогой мой...—
Усиков замер: сейчас решится вопрос судьбы, — надо пожить одному.
— В каком, извините, смысле одному?
— В прямом. Поживите один. Прислушаетесь к себе, Узнаете, так сказать, себя поближе.
— Вы с ума сошли?— Тараканыч взволнованно забегал по кабинету, зацепляясь задней лапкой за шкаф и злясь от этого еще больше.— Чушь какая!
— А что такое, Виталь Тараканыч?
— А вдруг мне понравится жить одному? А вдруг мне не захочется больше никого? Но есть же правила, в конце концов. Я на вас жаловаться буду! — Усиков ритмично бился в стену кабинета. — Ишь, самому! Одному! Пожить!
Злющий на весь свет Виталь, наконец, попал в дверь и выскочил наружу.
— Типичный невротик. Ещё сто раз прибежит,— пробормотал удалитель человечков и поставил галочку в блокноте.


Елена Воробьева
Неизменная признательность моему блистательному редактору Алёне Косенко и учителю словесности Марине Андриановой.