Праздник непослушания. Глава 1

На самом деле, жизнь проста, но мы настойчиво её усложняем.
Конфуций


Глава 1

Утро не задалось с самого начала. Нина элементарно проспала. И хотя будильник протренькал по всем правилам, встать не получилось. А собственно, чему тут было удивляться? Накануне она слегка понервничала и, чтобы побыстрее успокоиться и заснуть, приняла снотворное. Непривыкший к такому воздействию организм расслабился и проигнорировал необходимость своевременного подъема. Нина никогда раньше снотворного не принимала, но тут вот пришлось…

Вчера Петечка заявил, что он уходит. То есть, совсем. То есть, он больше не может. То есть, совместное проживание стало невыносимо… Нина должна его понять…
Нина понимала. Смотрела иронично, покачивала туфелькой, почесывала за ухом пригревшуюся Матильду. Кошка мурчала, терлась лбом о хозяйкину ладонь и сладко зевала, всем видом показывая, насколько скучен ей этот разговор.

Нина всегда умела себя держать, отцовская школа!  И знала, как неотразимо действует на визави ее невозмутимость! Скандал и разборки – не ее стихия. Чем спокойнее и увереннее была она, тем больше нервничал муж!

А собственно, что стало невыносимо? И чего он больше не может?

Петечка мямлил что-то невразумительное про изжившие себя чувства, одиночество вдвоем…  Нину коробило от этих штампов! Муж изо всех сил храбрился, стоял, гордо откинув голову, поджимал губы и делал суровые глаза… Но Нина прекрасно видела и мелкие капли испарины на лбу, и судорожно стиснутые пальцы, и мечущийся взгляд. Так что: «Не верю! - как сказал бы великий Станиславский. – Трус ты, батенька!»

Выглядело все как-то уж очень театрально, и потому не думалось, что это по-настоящему. Однако Петечка подхватил ноутбук, сгреб бумаги с рабочего стола в кабинете и … ушел. Через пару минут за окном зарычал двигатель его джипа, фары полоснули по окнам, мигнула сигнализация, сообщающая, что ворота открылись и снова закрылись… Матильда мягко спрыгнула с Нининых колен, потянулась всем гибким тельцем и села на ковре вылизывать лапу, продолжая демонстрировать полное равнодушие к суете хозяев…

Вот так…

За все годы совместной жизни Нина привыкла не воспринимать Петечку всерьез и подобной эскапады совсем не ожидала. Некую мягкотелость мужу прощала, ведь был он и не глуп, и образован, и по статусу ей всегда подходил, и любил особенно в первые годы весьма пылко, и жилось с ним, пожалуй, комфортно... Спокойный, покладистый – он так ее устраивал! Ну, да, да, твердости характера Петечке явно не доставало! Опять же зачем она ему, твердость-то? Быт налажен, жена красавица, детьми не обременен. Ниночкин отец, Царствие ему Небесное, дочери весомое состояние и связи в наследство оставил, с карьерой зятю успел помочь… Живи для себя, радуйся, блаженствуй!  Но … Заскучал?

Наверное, Нина пропустила момент, когда все изменилось и пошло не так…
Хотя, уж если честно, она чувствовала неладное! Муж последнее время как-то отдалился, потерял интерес к совместным маленьким праздникам, уикэндам с шашлычками на старой родительской даче, даже к поездкам во Францию на Рождество… А ведь это была их фирменная затея!

Десять лет назад они с Петечкой познакомились, оказавшись соседями в самолете чартерного рейса, направлявшемся в Париж и приземлившемся в аэропорту какого-то крохотного европейского городка в связи с непогодой. Название стерлось из Нининой памяти. Запомнилось только чувство досады, холодный шквалистый ветер, низкие почти черные тучи и резиновые улыбки стюардесс. Пассажиров разместили на ночь в местном отеле, украшенном по случаю праздника перемигивающимися гирляндами, пушистыми хвойными ветками и разноцветными фонариками. После ужина все собрались в гостиной и у пылающего камина пили шампанское, танцевали, слушая бархатный голос Мирей Матье, – хозяин отеля оказался большим ее поклонником. Все быстро напились, развеселились и в полночь высыпали на улицу любоваться фейерверком…

Петечка очень галантно ухаживал за Ниной, шутил и порой даже весьма удачно, танцевал тоже вполне сносно, так что в Париж они прибыли уже «вместе». С тех пор каждое Рождество они неизменно летали во Францию, благо финансовых проблем в семье никогда не существовало, о чем позаботился Нинин отец…

В этом году поездка в Париж не состоялась: Петечка перед самыми праздниками простудился, прочно залег на диване, глотая таблетки и демонстративно замотав шею пуховым платком. Он бесконечно требовал то чаю с лимоном, то теплое молоко, то что-нибудь в нос закапать – дышать нечем! То шторы задернуть – глаза режет, то телевизор включить - ему скучно… Нина только диву давалась, как их верная домоправительница Елена Семеновна безропотно и спокойно все это переносила. На праздничные каникулы той пришлось – Нина уговорила – остаться жить в доме, чтобы ухаживать за разболевшимся хозяином. Хотя, конечно, финансовое вознаграждение несколько компенсировало причиненные неудобства.

Сама же Нина, чтобы не видеть этого «умирающего лебедя» и хоть как-то отвлечься, слетала ненадолго в Египет, погрелась на солнышке и вернулась загорелая, отдохнувшая и беззаботная. Правда, ей показалось, что Петечка как-то вяло обрадовался ее возвращению, но списала это на последствия болезни и не до конца окрепшее здоровье. Мужчины - такие хрупкие существа…

В феврале Петечка неожиданно увлекся преферансом и первое время с упоением и блеском в глазах делился с Ниной впечатлениями от игры, Нина слушала, ахая в нужных местах, хотя это ее нисколько не интересовало. Кроме того, примерно раз в четыре дня - по графику игр это была Петечкина очередь принимать гостей - мужская компания заваливалась к ним в дом, размещалась в кабинете, и до утра там курили, бубнили, топали, выходя за выпивкой или в туалет, чем невероятно нервировали и Нину, и Матильду. Нина уходила к себе на второй этаж, забирала кошку и старалась уснуть пораньше…

Вечерний преферанс, поздние возвращения, холодные мимолетные поцелуи перед сном, дежурный секс прочно вошли в семейный быт, но Нина старалась не придавать этому значения. У нее и своих забот хватало: работа, что называется, «по сердцу», а потому не обременительная, фитнес три раза в неделю, бассейн по выходным, а еще парикмахерская, маникюр, солярий, сауна обязательно… Опять же грумминг для Матильды, поездки на выставку кошек, шопинги… Ну, да, да! «Драм кружок, кружок по фото…» - права Агния Барто, но что делать? Надо соответствовать! Нина всю жизнь прожила так, почему что-то должно меняться?..

Сейчас никакой своей вины в Петечкином уходе Нина не чувствовала. Она всегда была, может быть, и не слишком страстна, но ласкова, не устраивала мужу истерик, терпеливо отнеслась даже к его увлечению преферансом, не утомляла многочасовыми маршбросками по магазинам – для этого у нее были приятельницы, понимающие необходимость и обязательность таких походов. На людях Нина всегда точно соответствовала протоколу. Сопровождая мужа на деловые встречи, умела подать себя и принять участие в светской беседе, никогда излишне не флиртовала, так чуть-чуть только, чтобы поддержать интерес к себе и вызвать у партнеров легкое чувство зависти к Петечке – обладателю этакого сокровища… Дома муж тоже ни в чем не нуждался. Работящая Елена Семеновна готовила прекрасно, за рубашками, носками и прочим мужским барахлишком следила безукоризненно. Опять же машины Петечка менял почти каждый год, выбирал сам и, не скупясь, расплачивался деньгами из Нининого наследства…

А теперь вот..! Ушел!
 
И она проспала!

Решив, что позавтракает позже, Нина быстро собралась и спустилась в гараж.
Естественно, Петечкиного джипа не было, и в гараже оказалось непривычно пусто.

- Не стоит обращать внимания, - приказала себе Нина.
 
Она подошла к своей машине, щелкнула сигнализацией – фары мигнули приветственно… Нина протянула руку и погладила теплый полированный капот. Ей даже показалось, что машинка будто подалась, подставилась под ласку, как Матильда, когда ей чешут за ухом. Постояв у распахнутой дверцы, Нина вздохнула и вдруг четко осознала, что на работу не поедет! Не поедет – и все! Она сегодня пойдет гулять! У нее «семейная драма», как говаривала жена домуправа Бунши. Нина закрыла машину, вышла через поднятые гаражные ворота, не глядя ткнула брелоком за спину. Ворота, тихо шелестя, опустились.

На улице было по-весеннему сыро и пахло тающим снегом. Нина обожала этот запах: острый, чуть горьковатый, волнующий. Никогда и ничто так чудесно не пахло, как талая вода апрельской распутицы! «Гулять» у дома Нина категорически не хотела. Собственно тут и пойти некуда. Участки, отводимые под коттеджи, нарезались узкими полосами, и после застройки требующимися для жилья и хозяйства зданиями свободного места практически не оставалось. Земля дорогая, теснота… И заборы, заборы…

Другое дело – старая родительская дача! С дороги ее даже не видно, все заслоняют могучие сосны, а дальше, уже вокруг самого дома, огромный сад с дорожками, мостиками, прудами, цветочными клумбами, лужайками, скамьями и беседками… Дачу Нина обожала и после смерти родителей постаралась сохранить ее в прежнем виде. Конечно, специальный садовник и смотрители обходились недешево, но на свои доходы Нина не жаловалась, да и отцовское наследство выручало. Петечка тоже дачу поначалу очень любил, приезжал с удовольствием, играл с тестем в шашки, послушно восторгался новыми посадками или диковинными цветами, гуляя с матерью по саду, охотно проводил там выходные и при жизни Нининых стариков, и после… И даже самостоятельно раскочегаривал старинный самовар, собирал шишки в сосняке… Поначалу… А ведь действительно, давненько они не ездили на дачу, все некогда…
Ах, собственно, какая теперь разница?

Нина поплотнее запахнула короткий полушубок – «автоледи»! - натянула шапочку на самые уши и двинулась к выезду из поселка. Там за воротами, сразу за домиком охраны, начинался спуск к набережной местного яхтклуба. Дорожка была старательно вычищена, на обочинах в проталинках проглядывала сквозь прошлогоднюю сухую траву первая зелень, почки на ветках деревьев явственно побурели и налились, хвоя пушистых елок приободрилась и как будто даже стала ярче. Весна!
 
До самого клуба идти было очень далеко, но благоустроенная обзорная площадка с видом на реку, завершающая спуск, располагалась практически в двух шагах, за поворотом поселковой ограды. Нина спустилась по ступенькам и устроилась на лавочке.

На ветру, конечно, долго не просидишь, но чуть-чуть..! Только подышать простором, полюбоваться голубеющим небом и, может быть, отвлечься от неприятностей…

В кармане тихонько запел телефон. На экранчике всплыла скуластая физиономия Эсфири Львовны, Нининой заместительницы. Господи, надо же было сразу позвонить ей, предупредить, что не придет! Теперь вот приходится выслушивать испуганные причитания и объясняться!

- Нина Аркадьевна, доброго утречка! Куда же Вы пропали? Сегодня в десять совещание, а Вас все нет!

- Здравствуйте, Эсфирь Львовна! Меня сегодня не будет! – Нина решила не оправдываться. В конце концов, кто тут главный? – Совещание проводите без меня, повестку Вы знаете. Потом долОжите.

- А Петр Сергеевич? Он заходил, Вас спрашивал… - в голосе заместительницы слышалось неприкрытое любопытство.

Ну, все. Теперь поползут слухи. Как так, муж приехал на службу и не знает, что его жены еще нет и, оказывается, не будет?..
 
Вот, принесла же его нелегкая! И зачем? Ведь Петечка, занимая после смерти тестя пост директора предприятия и формально считаясь «главным» начальником, не так часто наведывался в офис ее филиала… Но тут заявился! С утра пораньше!
 
Кстати говоря, а куда же он вчера отправился? Возможно, заночевал в городской квартире – там они жили, пока отец не настоял на покупке дома в коттеджном поселке. Нина квартиру любила, продавать ее не хотела, а сдавать жалко было… Она не могла представить себе, как чужие люди будут варить кофе на ее кухне, валяться на диванах в гостиной, курить на балконе, раскладывать везде свои вещи…

«Наверное, у Петечки есть другая женщина, и он мог поехать именно к ней…» -  отстраненно подумала Нина. Почему-то мысль о другой женщине ее не слишком задела… Ну, не то чтобы совсем, но чувства, всколыхнувшиеся в душе, были больше похожи на досаду и раздражение: теперь столько лишних забот появится! Надо ломать налаженный быт и заново его отстраивать, как-то объясняться с приятельницами и терпеть их показное сочувствие, звонить адвокату…  А на работе? Тоже масса организационных, да и не только, проблем образуется… Вот, уже началось…

- Нина Аркадьевна… - ожил голос Эсфири в телефоне. – Так как же?.. Что сказать Петру Сергеевичу?

- Занимайтесь совещанием. С Петром Сергеевичем я разберусь! – отрезала Нина и отключилась.

Телефон тут же заиграл «Вечную любовь» Шарля Азнавура. Эта музыка означала, что звонит Петечка. Нина не любила и считала вульгарным использование таких смысловых мелодий, но муж настоял. Он как раз с упоением распределял различные типы звонков по принадлежности: на Нинин вызов у него разливалась такая же «Вечная любовь», на звонок тестя – «Марш энтузиастов», а партнеры по преферансу были обозначены Расторгуевской песней «Ребята с нашего двора»…

Видимо, некоторое чувство юмора у Петечки все-таки наличествовало…

Нина слушала Азнавура, смотрела на фото мужа. Это была фотография как раз с того первого парижского рождества. Петечка выглядел очень молодо, улыбка сверкала, голубые глаза казались невероятно яркими и такими… влюбленными! «Надо сменить фото, да и мелодию тоже,» - подумала Нина и нажала на кнопку ответа.

 - Ты где? – не здороваясь, выпалил Петечка. – Нам нужно поговорить, а тебя нет!

- И тебе доброго утра, - откликнулась Нина. – У нас еще остались общие темы для разговоров?

- Да-да, доброго!.. Извини! – спохватился Петечка, понимая, что нарушать политес не стоит. – Мне нужно обсудить с тобой деловые вопросы, хотелось все-таки не по телефону…

Обсуждать деловые вопросы Нина совершенно не собиралась. Она сразу сообразила, что, если речь пойдет о разводе и разделе имущества, то делать это нужно во все оружии… Она еще не готова!

- Деловые? Поговори с Эсфирью, она в курсе всего! Я сегодня занята, – Нина попробовала изобразить непонимание.

- При чем тут Эсфирь?.. Э-э, Львовна, - растерялся Петечка. – Я совсем о другом!

- О другом? – Нина мужественно держала ледяной тон. – О другом будешь разговаривать с моим адвокатом. Он с тобой свяжется.

Пару минут она дала мужу на попытку собраться с мыслями и начать ее уговаривать. Но Петечка не уложился в отведенное ему время.

- До свидания, - вежливо сообщила Нина в трубку, из которой доносилось взволнованное пыхтение, и нажала отбой.