Ева и писатель сказка для взрослых. глава 3

(
                Глава 3.
                Ева и Писатель

          И тут, судари и сударыни, начинается самое интересное!)
Их званный ужин прошёл на высшем уровне.                Художник, Писатель, Анриетта и Ева, впервые залетевшая в их компанию — говорили, шутили и смеялись с таким подъёмом, были настолько на одной волне, что, казалось, они сто лет знакомы. И нет ни одной темы, которая не была им одинаково интересна.
     Вечер затянулся, и, когда время подошло к полуночи, хозяева предложили Еве заночевать. Не долго думая, она согласилась.    Приняв душ в отведённой для неё комнате, Ева уже собиралась снять халат и лечь под одеяло, как вдруг кто-то негромко постучал в дверь. Она осторожно приоткрыла её.                На пороге застыл Писатель. Он был в синей рубашке без пиджака и с подносом, на котором, как по мановению волшебной палочки, возникла бутылка ликёра Vana Tallinn  и коробка шоколадных конфет «Вдохновение».                — Простите... Можно?                — Да я уже... — застенчиво улыбнулась Ева, но вдруг замолчала и жестом предложила ему войти.                Они расположились за небольшим столиком в углу комнаты.                — Я наблюдал за вами весь вечер, ведь наблюдение за людьми и есть главнейший инструмент в моей профессии, — начал Писатель.                — И что... к какому же выводу вы пришли? — Потупив глаза, спросила она.                — Вы замечательно вписались в наш маленький коллектив, Ева. Но в то же время... — он помолчал, — но в то же время я вижу, что вы настолько поражены...                — Я? Чем?..                — Чем? Одиночеством... Да. Это хоть и не высказано, но чувствуется во всём. А особенно в глубине ваших чудесных глаз. Оно поселилось в них, как хозяин в своём собственном доме и, я думаю, нужны немалые усилия опытных... нет, конечно, не офтальмологов, — он улыбнулся, — скорее, психологов или... писателей, которых ещё называют хирургами человеческих душ, чтобы излечить вас от столь незаслуженного вами недуга. А знаете что, расскажите-ка мне о себе! А вдруг я и окажусь тем волшебным целителем, который сможет вам помочь.                Они проговорили полночи. Удивительно, но спать совсем не хотелось.   И может быть потому, что ликёр, а может и потому, что впервые перед ней сидел ТАКОЙ человек, всё то, что за пять лет накопилось в потаённых кладовых её души: переживания, размышления, мечты, вопросы без ответов — всё хлынуло наружу, потекло, разбежалось, но тут же собралось и впиталось, как в промокашку, в его сочувствие и понимание.
И неожиданно она осознала: всё это время её сладко будоражил его  неотрывный взгляд, который говорил ей о многом. И хоть он и близко не выдерживал сравнения с магическим и властным взглядом  Макса, но всё равно он был приятен ей и притягателен.                Когда же губы их слились в горячем страстном поцелуе, сомнения вмиг улетели прочь. И то, что между ними случилось после этого, было  совершенно очаровательно!..                Ведь она впервые за столько лет вновь почувствовала себя Женщиной: желанной и удовлетворённой!                И, главное, несмотря на то, что Писатель был значительно старше Евы,  перед уходом ранним утром он недвусмысленно дал ей понять: она нужна ему не на одну ночь.
                III
(И он не обманул её, ребята.)               
Они стали встречаться. Каждый день.                И каждый раз  Соболья Шуба придавала Еве уверенность в себе и ощущение того, что, да, она достойна внимания человека, которого боготворила вся страна.                Когда в один из дней Ева рискнула прийти на свидание вместе с Даней, к её радостному изумлению, мужчины мгновенно нашли общий язык.                И первым вопросом сына на следующее утро был:                — Мама, а можно он будет моим папой?                Нет, Ева не влюбилась в Писателя...                Была ли она очарована им?                Да!                Ей льстили его галантность, забота и, конечно же, завистливый шёпот за спиной, когда она в своей необыкновенной  Шубе, с голубоглазым Даней с одной стороны и с элегантным кавалером — с другой — прогуливались по центральной улице её родного городка.         Писатель нравился ей, и Ева этого не скрывала.   
И хоть его почти юношескую влюблённость, не свойственную его возрасту, тоже невозможно было не заметить,                всё же она была потрясена, когда он сходу предложил ей с Даней рвануть к нему в столицу. Причём, не просто погостить, а переехать насовсем, жить вместе.
Вот так уже через две недели наша Ева и её сыночек оказались в самой прекрасной столице в мире. И быстренько освоились в трёхкомнатной уютной квартире первого мужчины, которого Данька легко называл «Папа», слыша в ответ: «Сынок».                А Ева совершенно неожиданно для себя сразу же оказалась в центре культурной и слегка политической тусовки, набросившейся на новую пассию Писателя, как на заморскую диковинку, в попытках выяснить, и что же такого необычного нашёл в ней самый завидный жених столичной богемы.
(И понеслось!..)
Званные ужины, светские рауты, презентации новых книг, художественные выставки, спонтанные полёты на моря и в горы, в близкие и дальние  страны — в этом чудесном вихре, как в Венском вальсе, Ева кружилась, не останавливаясь.                Как будто, навёрстывая упущенное за все предыдущие годы.              «Вот это — жизнь! Вот это — краски! Ведь это то, о чём я и мечтала!»  — мелькало иногда в её хорошенькой головке».
В один из дней Писатель, опустившись на колено, ей преподнёс кольцо с бриллиантом и сделал предложение. В груди приятно потеплело, и она ответила:                — Конечно: «Да!» Только давай пока не будем очерчивать границы нашего романа официозом. Ладно?                Но вскоре передумала, и в один из редких моментов передышки от фейерверка малых и больших событий они с Писателем расписались, устроив небольшую свадьбу «для своих».
                ___________