Крах. Сказка для взрослых. Глава 5

 Теперь время не шло. Оно летело..                Всё это время Еве было недосуг заметить, что муж её страдает не столько от вынужденного бездействия, а столько от того, что весь их жизненный уклад съехал совсем в другую сторону.
(Но и это, друзья мои, ещё не самое страшное...)
     А страшно стало ей тогда, когда однажды, проснувшись утром (и совсем не добрым), Ева с ужасом осознала, что не уследила, когда все те нежные чувства, которые она раньше питала к мужу, куда-то исчезли. Куда-то ушли.                Обожание в нем творца, уважение к настоящему мужчине и страсть – куда же без неё – всё испарилось, всё!                Она, как будто впервые, со стороны взглянула на  него спящего и удивилась, как же он резко изменился: постарел, подурнел.                И чётче обозначились морщины.                Даже запах,  его запах, который всегда с полуоборота заводил её,  стал другим. Чужим и неприятным...                Её взгляд медленно полз по комнате и вдруг остановился на их большом совместном цветном фото в красивой раме, висевшем на противоположной стенке.                На нём они, обнявшись, стояли на белоснежном песке под раскидистыми пальмами на берегу океана. Такие загорелые, счастливые. На лицах неподдельные улыбки.               
И вдруг, как в кадрах замедленного действия, на её глазах — лицо Писателя враз пожелтело, сморщилось и стало жалким и несчастным. Ева закрыла глаза, открыла вновь и... ничего не изменилось — на фото рядом с ней застыл чужой старик...                И тут же подленькая мысль:                «А времена-то изменились! Да,  раньше я и Даня... я  — дома, Даня - в школе — мы от него зависели. Во всём! Ну а сейчас? Да я пашу, как лошадь, и  приношу намного больше,  чем он, валяясь на диване!»
(Как видите, друзья, другая мысль, как то, что весь этот успех построен на его деньгах, ей почему-то в голову не залетела.)
И в тот же день Писатель обнаружил перемену в Еве.  И побледнел. Он ничего не мог понять, пытался разобраться в себе и в ней, пытался говорить — всё бесполезно. Она, словно улитка, спряталась в свой домик из игнора, и достучаться было невозможно.                «Если кого-то я любила в прошлом, так только Макса... — думала она. — Писатель нравился мне, и не больше. В первые годы. Но ведь тогда он был другим. Совсем другим! Орлом! Ну а сейчас... Где его крылья? Где? Сложил их на диване и даже пёрышки не чистит! Конечно, жаль... но я-то тут причём?..»                Писатель же любил её по-прежнему, всё так же романтически и сильно. Прикосновенья, поцелуи и объятия — всё это ведь ему по-прежнему до боли было нужно! Как воздух! Как вода!                Он чувствовал, как с каждым днём жена всё больше отдаляется, и чтоб хоть как-то удержать, пытался вновь вернуть её расположение: морские  путешествия, не в очередь подарки.                Но... лишь  на время возвращалась теплота.                Да, только на короткое.                Совсем короткое.                А затем Ева снова погружалась в свою  жизнь, в которой ему (и он  понимал это) вообще не было места.                Их ласки - маленькие праздники - стали настолько редкими, что она даже удивлялась, как раньше для неё какое-то значение они могли иметь.                Теперь всё стало буднично, рутинно. И Ева намного чаще говорила: «Нет», чем «Да». А вскоре уже можно было и не спрашивать. Не было смысла...
Они почти не разговаривали, а его попытки разомкнуть этот порочный круг, натыкались на её холодный взгляд.                А иногда и того хуже – этот взгляд зиял пустотой.
(Вы скажете: «Так что? «Лэнд Ровер» их семейной жизни мчится под уклон, всё больше набирая скорость? И долго ли ему так мчаться?..» — Ну, что ж. Посмотрим вместе...)
                VII
Однажды зимой под вечер Ева заехала в своей  собольей Шубе в очередной почти достроенный ею дом.               
А в Шубе потому, что первоначально направлялась в СПА-салон, но в это время ей позвонил прораб её строительства, и попросил о встрече на объекте: «Буквально на десять минут по важному вопросу».                Популярный профессионал — он работал сразу на нескольких хозяев.     И хоть звёзд с неба не хватал, но был успешен, молод и обаятелен. — Ну, если только на десять минут... — согласилась Ева и изменила маршрут.                По дороге, она думала, что ни его мужественное лицо, ни накаченная фигура  никогда не привлекали её.                Но вот взгляд ....  Взгляд, который она не раз ловила на себе. Заинтересованный и многообещающий.                Это был почти тот же по силе фантастический взгляд Макса,  единственного мужчины, которого она когда-то любила взахлёб. (Возможно и сейчас ещё любила.) Родного отца ее Даньки.                Под этим взглядом Ева сразу оживала, и мир окрашивался в краски так, как она мечтала. Поэтому и предстоящая внеплановая встреча вечером заставила вдруг сердце биться чаще.                Войдя в почти готовый и просторный дом,  она не увидела в нём ни одного рабочего, чему  немало удивилась.                Проследовав на еще не установленную до конца кухню, Ева  остановилась, наткнувшись на пронзивший её неистовый взгляд ожидавшего её мужчины.                И в тот момент, когда она, не в силах сопротивляться, рванулась навстречу, тот подхватил её на руки, опустил на  мраморную столешницу кухонного стола и, шумно дыша от нетерпения,  резкими и быстрыми движениям стал расстёгивать на ней Шубу.                Ева слышала, как гулко, будто невидимый колокол, бухает её сердце, и до боли желала только одного: «Скорее же! Скорее!..»
     Да только не тут-то было!
    Шуба не расстёгивалась!
Что он ни делал, как не впивался сильными пальцами в будто ожившие  застёжки — бесполезно!  Они намертво склеились с петлями, и ни одна из них не поддалась его неистовому напору.               
Шуба яростно сопротивлялась!
Тогда мужчина, грязно выругавшись, просунул руки между застёжками, сграбастал обе полы Шубы и с натужным криком рванул их в разные стороны, вырвав застёжки с мясом.                А затем одним движением сорвал с Евы  последнее ожидаемое препятствие.                Ева вскрикнула, и уже через миг погрузилась в давно забытое, испытанное только с отцом Дани, божественное пламя, напрочь отключившее её разум.                И вместе с неистовыми языками этого пламени она извивалась и танцевала, стонала и кричала, улетала в небо и возвращалась на землю, потеряв ощущение времени и пространства.                И так до самого утра...
                _____________________________
      Спа-салон в тот вечер остался без клиентки...
                ______________________________
   Она не помнила, как доехала домой. Как отмокала в наполненной пеной ванне. Как рухнула спать.                А когда проснулась, обнаружила себя не в супружеской кровати, а на диване в гостиной.                А за окном, отражаясь в мириадах крошечных  снежинок, уютно укрывавших собою  землю,  ярко сияло солнце.                Зимний день был в полном разгаре.
                _________________________
     Писатель, наш умный, но окончательно потухший Писатель, конечно же, все понял.                Это была черта. Красная линия. Жирная точка в их отношениях, поставленная ею.                «Сознательно поставленная ею!» -- Как думал он.                « Спросить? И что услышу? Ложь или...  правду? Так ведь одно хуже другого! Услышу ложь — бокал с отравой выпью. Услышу правду — в сердце нож воткну. Только сильнее рану растравлю!  И если не смогли по-человечески поговорить до этого, сейчас тем более не стоит. Бесполезно...»                Он, молча, неторопливо собирал свои вещи, изредка поглядывая в её сторону, крохотным краешком души ещё надеясь, что вдруг она окликнет его, остановит.                Нет, не окликнула. Не остановила.
И в тот же день с тяжёлым и разбитым сердцем он улетел назад на родину, в свою квартиру. Готовясь жить воспоминаниями о тех теперь таких далёких днях, когда они когда-то были  счастливы втроём.                А на кухонном столе Евы белела записка.                Она открыла её и прочла:                «Мы прожили с тобою десять лет.                Ты знаешь,  у  любой пары после стольких лет совместной жизни страсть постепенно утихает.                Но всё хорошее: забота, чувства, мысли, время, осуществлённые мечты, всё то, что дарим мы друг другу – оно не эфемерно! Оно было! И именно поэтому в душах супругов обычно поселяются: Тепло и Благодарность, Уважение — всё то, что составляет Чувство, которое  называют — Чувством Родного Человека. Чувство, которое их держит вместе, не даёт расстаться! А у тебя?..  За десять лет оно не появилось?..»                Перечитав ещё раз, Ева с облегчением вздохнула. Ведь что она могла сказать, если бы он не написал, а в лоб залепил ей этот вопрос? Что?               
Только одно: «Ты прав. Не появилось...»       
 (Вы думаете, это финал? Так ещё нет...)