Сюрприз

Илья Мартынов проснулся от холода и мышиного писка, доносящегося из-под нар у противоположной стены охотничьей избушки. Через небольшое окно пробивался утренний рассвет, в полумраке которого с трудом можно было разглядеть железную печку и спартанский вид жилища охотника. Нащупав рядом с кроватью тапок из обрезанного старого валенка, Илья запустил его под нары. Писк прекратился.
- Скотинка, дождёшься у меня. Поставлю на тебя капкан.  Вот в следующий раз приеду и точно поставлю.
Это обещание он давал, всякий раз собираясь домой, но так ни разу его не выполнил. Пятый день жил в лесу охотник, закрыв почти все капканы, оставалось с десяток по пути в сторону дома, чтобы завершить сезон. Спать уже не хотелось, да и холодно было в избе. Илья быстро встал, оделся, достал тапок из-под нар, погрозив пальцем мышке, и направился к печке. Положив несколько тонких поленьев в топку, раздул чуть тлеющие угольки, и как только появились язычки пламени, подбросил ещё дров и закрыл скрипучую ржавую дверку. Из ведра, стоящего на нарах, долил воду в чайник, стоящий на печке, и в умывальник, висевший на стене рядом с дверью. Пока умывался, потрескивающие дрова разгорелись, печка загудела, демонстрируя хорошую тягу, и помещение быстро  наполнилось теплом. Охотник надел старенькую выцветшую телогрейку, поношенную шапку и, пнув ногой примёрзшую дверь, выскочил на улицу. Прибитый к стене градусник показывал 22 градуса мороза. «Даже греть не буду, так заведётся», - подумал Мартынов, глядя на стоящий в трёх метрах, накрытый брезентом снегоход, и, поёживаясь, от холода вернулся в избу.
После завтрака, неспеша собрал вещи, проверяя, чтобы ничего не забыть, потратил на это более двух часов. Солнце уже осветило верхушки деревьев, но само ещё пряталось где-то за дальней горой. Его лучи ярко подсвечивали нежно-голубое небо, подёрнутое лёгкой пеленой облаков. День обещал быть относительно тёплым, о чём несмотря на ранний час, весело щебетали какие-то птахи среди ветвей ближайших деревьев. Илья присел на край нар «на дорожку», через минуту решительно встал и направился к двери. Выйдя за порог, обернулся и окинул взглядом жильё, словно запоминая, каким оставляет его: на столе и нарах ничего нет, матрац с одеялом и подушкой надёжно подвешен над кроватью на проволоке, на полу только кучка сухих дров. Оставив дверь открытой, охотник подошёл к «Бурану», плавно потянул ручку стартера, провернув коленвал, после чего резко дёрнул её, запустив двигатель. Пока прогревался мотор, Мартынов проверил груз в прицепленных к снегоходу самодельных нартах, увидел лежащий пустой мешок и, чтобы не потерять, сунул его в рюкзак.
Закрытие капканов не заняло много времени, остался последний, перед самым выездом на поляну, где раньше был прииск Тюрепино. Ещё издали охотник заметил большое чёрное пятно под кроной сосны, как раз в том месте, где стоял капкан. Подъехав ближе, он был удивлён, а больше поражён увиденным. На снегу сидел взъерошенный, чуть живой, молодой глухарь, на ноге которого был капкан с обрывком проволоки. Под сосной росли молодые деревца пихты и сосны, хвоей которых могла кормиться птица, на это указывали и следы, а вот, как глухарь попал в капкан, оставалось загадкой. Илья переложил содержимое рюкзака в мешок, который положил в нарты, а в рюкзак запихал обессилившую птицу, предварительно сняв с её ноги капкан. «Увезу ребятишкам своим показать живого глухаря, вот сюрприз для них будет, особенно для дочери, которая любит возиться с животными», - подумал Мартынов, заводя снегоход.
Дорога до дома была неблизкой, радовали погода с морозом около десяти градусов и накатанный след «Бурана», по которому ехать было одно удовольствие. В одном месте Илья остановился, чтобы срезать несколько веток с чудом сохранившимися гроздьями ягод рябины. Для этого пришлось надевать лыжи и идти метров двадцать в сторону от снегохода. Вернувшись, он аккуратно положил ветки в мешок, лежащий в нартах. Надевая рюкзак, встряхнул его – птица не подавала признаков жизни. «Не довезу глухаря, так хоть ветки рябины будут глаз радовать»,- подумал охотник, продолжив путь. Домой добрался уже к вечеру. Загнал снегоход в гараж и первым делом извлёк из рюкзака птицу. Глухарь был еле жив. Илья унёс его домой, посадил на пол в угол спальни, между железной кроватью и печкой. На всякий случай привязал бечевой здоровую ногу птицы к спинке кровати. Дома было прохладно и никого не было, дети, по всей видимости, были у бабушки, а жена на работе.
- Ладно, сиди, грейся, да в себя приходи. Ребятишки придут, а тут сюрприз их ждёт, - Мартынов улыбнулся, представляя восторг детей, и заспешил на улицу за дровами. Затопив печку, пошёл в гараж, чтобы разложить привезённые из леса вещи, но перед этим заглянул на минутку в голубятню. Пока проверил гнёзда, посмотрел в каком состоянии птицы, накормил их, почистил пол, пришло время подкладывать дрова в домашнюю печь. Увлёкшись делами, не заметил, как стемнело и подошло время возвращения жены с работы. Желая сделать ей приятное, поставил вазу с ветками рябины на стол, кастрюлю с супом разогреваться на печь. Только присел, раздался шум шагов, и вошла Наталья в приподнятом настроении, с улыбкой и румяными щеками от мороза. Сняв верхнюю одежду, она похвалила мужа за красивый букет и пошла переодеваться через зал в спальню. Только она скрылась в комнате, Илья, как ужаленный соскочил со стула, но было уже поздно. Раздалось хлопанье крыльев, женский крик, переходящий в визг, в дверях появилась жена с заплаканными, полными ужаса глазами. Мартынов, схватившись за голову, бросился в спальню. Схватив сидевшего на кровати глухаря за ноги и оторвав бечеву, бросился на улицу, надев на ходу шапку. Под навесом, где лежали дрова, Илья нашёл топор и отсёк птице голову. После этого пошёл в гараж, чтобы ощипать её. Накинув на себя висевшую в гараже телогрейку, стал с остервенением дёргать перо, ругая себя за забывчивость. «Ну надо же, устроил сюрприз», - винил он себя.
Разделавшись с птицей и немного успокоившись, Мартынов от безысходности пошёл к брату, живущему рядом с его домом, прихватив тушку глухаря. Афанасия с Капитолиной он застал за столом. Они, поужинав, пили чай с ватрушками и черничным вареньем. Поздоровавшись и стараясь улыбнуться, Илья показал тушку.
- Глухаря добыл, опалить только надо.
Жена брата, достала из шкафа большую чашку и поставила её на пол.
- Клади сюда свой трофей и садись за стол уху хлебать.
- Давай, братуха, попробуй уху из моего осеннего улова.
Илья сел за стол, ощущая сильный голод и вспомнив, что ел только утром в лесу.
Капитолина подала ему ложку и налила в большую глубокую тарелку запашистую уху с рыбьей головой.
- А где ваши ребятишки?
- В клуб убежали «Красных дьяволят смотреть».
- Я бы тоже посмотрел, да времени нет.
- Как съездил? Хвостов много привёз?
- Четырёх котов взял, - Мартынов пытался улыбнуться, но у него получилась лишь кислая гримаса.
- А ну-ка рассказывай, ты с женой поругался?
- Да нет, устал просто.
- Ты вот  что. Ты ешь, а мы пока к соседям на минутку сходим, надо с ними один вопрос решить. Афанасий, собирайся.
Капитолина и Афанасий быстро оделись и вышли из квартиры. Женщину не обманешь, она чувствовала, что что-то случилось. Илья, занятый своими невесёлыми мыслями, неспеша доел уху и налил в большую кружку чай.  В это время раздались шаги и в дверях, появились улыбающиеся лица брата и его жены.
- Собирайся, дома чай попьёшь.
Все трое отправились домой к Мартынову, где уже через несколько минут Илья просил прощения у жены за неудавшийся сюрприз. После она уже в который раз рассказывала Афанасию и Капитолине:
- А я свет не включала, захожу в спальню, чтобы платье в шифоньер повесить, а там, в темноте, кто-то большой и чёрный, как крыльями захлопает, у меня и сердце в пятки ушло…
Мартынов лишь виновато улыбался и молча пил чай, что совсем не было похоже на него. Ну а Афанасий беззлобно подшучивал над братом не только в тот вечер, но и вспоминал иногда о сюрпризе с глухарём где-нибудь на рыбалке или в лесу.