Проводы

        реальная история

Все было на ВЫСШЕМ УРОВНЕ, ну, или, хотя бы, так, как могла себе представить «высший уровень» Люба, прожившая много-много лет в самой что ни на есть засекреченной провинции, которая расположена почти посередине между Москвой и Ленинградом.
      Многочисленные Любины родственники сидели по ее правую руку, немногочисленные, но очень уважаемые друзья сидели по левую руку и, как ни странно, уравновешивали друг друга!
      Опыт отправок и прощаний, в том числе и в армию, был большой, так как полная впечатлений жизнь при развитом и  малоразвитом социализме дала столько впечатлений, что просто жуть! Впечатления копились и принадлежали не только самой  Любе, но и ее друзьям, родственникам и соседям. Поэтому с учетом многочисленного опыта в этот раз все было организовано именно по «высшему уровню».
       Конечно, были опасения, а вдруг случится так, как случилось с Вовкой Смирновым, далеким родственником из семидесятых? Вовку тоже ведь, как положено, бурно отправляли в армию. Шел то ли 1971, то ли 1972 год. Кто хочет точней, обращайтесь лично… По тем временам все было на высшем уровне: громко играл «Облади облада», записанный на гибкой пластинке из рентгеновского снимка с пятерней чьей-то слегка сломанной руки. Большущая  кавалькада из трех столов, составленных вместе, занимала всю комнату.
      Питие и яства требуется описать отдельно. Питие было представлено ящиком водки, редкой минералкой для тех, кто во время застолья вдруг вспомнит, что на работе он числится язвенником, и тремя бутылками лимонада «Буратино» для культуры и витринности. Нарезка «докторской» колбасы стояла на всех столах, а ровно напротив уходившего на китайскую границу Вовки - нарезка сырокопченой, чтобы сынок на два года наелся деликатеса, кроме того, везде в тазикоподобных салатниках стоял сильно сдобренный майонезом салат «Оливье», далее - просто студень, залитый толстыми шлепками,  который наварила добрая Вовкина соседка, знавшая его еще с пеленок, несколько банок «Шпрот», с трудом и по блату добытых, и на горячее известная всем своей нажористостью и нескончаемым количеством тушеная картошка, славная еще тем, что, если даже она остыла, не грех ее сгрести на сковородку, разогреть и подать снова. Тушеную картоху ели все, даже те, кто мечтал о размере талии,  как у Одри Хепберн, и те, кто уже не мог встать из-за стола.
      Так вот тогда у Вовки на проводах было все замечательно. Ух, гульнули! Утром не всех нашли, но, самое главное, Вовку к военкомату привели под руки. Не потому, что он не хотел, хотел, мычал, и  мог просто не дойти…
      Правда, случилась какая-то неописуемая оказия и ровно через три дня военкомат вернул Вовку домой, ничего не объяснив. Можно предположить, что китайская граница не готова была принять героя. Родители повздыхали, подсуетились и ровно через восемь дней после первой отправки закатили вторую отправку ровно с тем же самым ассортиментом и тем же составом приглашенных.
      Со скоростью 33,3 оборота вращалась костяная пластинка, громко играли «Облади облада». Снова были ящик водки, минералка для язвенников, три «Буратино», нарезка «Докторской» и поближе к Вовке сырокопченая, оливье в неописуемых количествах, разбавленный тарелками студня от соседки, и в конце - тушеная картошка. Помня предыдущий опыт о тяжелом утре, все пытались быть осторожными, но вышло, как всегда, то есть, ничего не вышло… Опять те же крепкие на голову товарищи на утро доставили Вовку в военкомат и прислонили к стене, пока разбирались с военкомом, в какой автобус Вовку сажать?
      Всем было понятно, что в этот раз - это все! Родственники дружно сказали, какие родители молодцы, и, что теперь точно все! Но военкомат решил, что это не все, и, что надо еще! Вовка через три дня возник в дверях родной квартиры вновь. Дверь открывал отец, человек крайне воспитанный и патриотичный.
      - Сынок, ты чего, дезертир?
      Голос отца скрипнул высокой нотой истерики, он схватился за сердце, потому как ОТТУДА два раза не возвращают, а, если и возвращают,  то только через два года по окончании срочной, после приказа Министра обороны.
      - Батя, все нормально! Сказали - сиди дома, вызовем.
      - Мать, у тебя когда зарплата?
      - Боря, ты не переживай, я в кассе взаимопомощи перехвачу, отправим еще раз.
      - Может быть, никому не говорить, отправим так, по-тихому.
      - По-тихому нельзя, плохая примета, - сказала мать и обняла Вовку. - Не волнуйся, отправим, как положено.
      Через шесть дней тем же составом, разложив на табуретки доски, покрытые покрывалами, друзья и родственники провожали Вовку в армию в третий раз.
      - Бог любит троицу! - Был первый тост за столом.
      Молодежь и взрослые, ни разу не бывавшие в церквях, дружно подняли рюмки, чокнулись и, глянув на Вовку, громко гаркнули:
      - Бог любит троицу!
      И понеслось… «Облади облада» куда-то потерялась, а, может быть, хозяин тех сломанных костяшек, наконец,  решил показать рентген хирургу? Поэтому по настойчивой просьбе дам включили «Королеву красоты» Магомаева. Все остальное было, как обычно: ящик водки, минералка для тех, кто еще помнил, что он язвенник, три «Буратино» для культуры, «Докторскую» в этот раз не достали, пришлось порезать «Отдельную» с жирком, которую взяли в кооперативном, на Вовке и  в этот раз не экономили, поэтому рядом с ним была сырокопченая, оливье сегодня был одинок, соседка приболела и не смогла сварить студень, зато тушеной картошки было в два раза больше.
      Утром Вовку, опять зеленого, привычно привели в военкомат к восьми утра. В этот раз повезло всем: и родителям, у которых совсем закончились деньги, и дивизии на китайской границе, получившей солдата, и друзьям, печень которых получила передых, потому что в этот раз было действительно все - Вовка начал служить.
      Таких проводов для себя Люба точно не хотела, так как у нее все было и затратно, и долго, и на нервяке, да и билет на самолет - это вам не дорога до военкомата, по которой туда-обратно ходи, сколько хочешь. Самолет - вот он есть, хвостом вильнул и вот его нет. Любе очень хотелось сделать все с первого раза  окончательно.
      Шел второй год демократии, Россия стала независимой. Правда, никто не мог понять, от кого независимой? Но так говорил президент - «независимой и все», а ему кое-кто верил. С деликатесами стало легче, на прилавках магазинов появились многочисленные цветастые баночки с непонятными английскими, немецкими, датскими, китайскими надписями. Люди пробовали наугад, не всегда содержимое баночек было вкусно, уж про полезность, вообще, никто не думал. Потом все научились - брали то, что уже пробовали сами или кто-нибудь другой. Здесь важна была статистика, раз выжили после того как, значит, брать можно.
      В Любиной кухне тушеная картошка, оливье и студень так и оставались столпами сытости любого праздника, изменилась лишь эстетика подачи данных блюд на стол. Все  стало выглядеть изысканней, так как за  прожитое время состоялось накопление посудных богатствя, в семье появилась хрустальная посуда разных размеров.
      В этот раз из колонки что-то шептал модный эмигрант Шуфутинский. Все приглашенные сидели и о чем-то разговаривали, по-тихому теребили скатерть, а те, кто уже очень проголодался, даже трогали вилки и ножи, лежащие перед ними. Гости ждали, когда кто-нибудь начнет? Непонятно было, с какого тоста объявят праздник, так как ничего стандартное в данном случае не подходило. Не скажешь ведь - с наступающим или возвращайся через два года, вроде как, лишковато!
      Это был не юбилей, не поминки, не обмывание копыт родившегося в большой родственной семье дитяти,  не новоселье, не хаотично возникший сабантуй и даже не просто очередной скучный день рождения,  на который собирают всех, лишь бы повидать, поговорить и выпить. Это было отправление в иное измерение, которое с большим трудом можно было причислить к категории - «проводы».
      Проводы это, когда знаешь, куда и зачем, а вот, когда за границу, да еще через океан, да еще лететь четырнадцать часов в одну сторону, да, когда из языка тогошнего знаешь только - «мучача, коросон, грасиас и кабальеро», а в особо ответственный момент знаешь, что можно крикнуть - «Но пасаран», вздернув кулак кверху… После таких прикидов Вовкина китайская граница из 70-х казалась куда ближе и понятней.   
      Наконец, поднялась сама виновница большого сбора. Она  также не знала, к какой категории отнести сегодняшнее застолье, но надо было начинать празднество без всякой классификации.
      - Давайте начнем с шампанского.
      Начала она просто, гости согласились, ведь нужно было с чего-то  стартануть в этой странной для всех ситуации.   Присутствующие мужчины с некоторой тоской посмотрели на изящный хрустальный графин, в который был налит гроза всех благоверных жен спирт «Рояль» (разбавленный один к одному водой спирт импортного производства, очень популярный на развалинах СССР продукт). Но он  точно для начала не подходил, ведь не в армию Люба уходит! Гости прихватились за тонкие ножки хрустальных фужеров с шампанским.
      - Я очень рада всех видеть. Сегодня не праздник, но при этом большой день в моей жизни. Сегодня я отправляюсь в далекое путешествие. Это первое путешествие в моей жизни на Кубу и, надеюсь, не последнее! Давайте выпьем за мою успешную командировку на Карибы!
      Все присутствующие спокойно выдохнули, так как стало понятно, что теперь встреча пойдет привычно - по накатанному. Праздничные проводы были откупорены, бокалы зазвенели, вилки застучали, языки заговорили, застолье вступило во всем знакомую колею. Единственным неудобством в ситуации было то, что в первый раз таким скопом отправляли в дорогу даму и поэтому приходилось искать нестандартные тосты.
      - Ты уж давай, Любаша, там не посрами отечество! - Вдруг сказал брат.
      Только было непонятно, каким местом изысканная, образованная и модная Любаша может посрамить отечество? Но, так как брат желал от всей души, присутствующие поддержали дружными криками:
      - Да уж, давай!
      Все опрокинули бокалы по второму кругу. Мужики поняли, что пора и даже  можно приложиться  к «Роялю». В ход активно пошли закуски.
      - Помните, совсем давно, в 70-х, Вовку в армию три раза отправляли на китайскую границу? Так вот Куба в два раза дальше! Я очень надеюсь сегодня уехать с первого раза!
      - Не волнуйся, поможем, - гости дружно поддержали.
      - Люба, как ты думаешь, можно оттуда привезти какую-нибудь красивую экзотику? - Вдруг спросил второй брат.
      - Мне сказали, что привезти можно только фрукты и то не факт, что провезешь через нашу границу, наша таможня может не пустить, действует санитарный контроль.
      - Ну вот. Такая страна бедная, что только фрукты и можно привезти?
      - Да, очень бедная. Мы, как бросили их два года назад, так и все - на Кубе стало очень тяжело жить. Говорят, что у них там даже голод.
      - Да уж, тридцать лет их кормили, а теперь без нас они не могут. Бывает.
      Брат посочувствовал кубинцам и приналег на тонко нарезанную китайскую ветчину.
      - Про китайцев тоже говорили, что они голодают, а смотри, какую ветчину на завод по бартеру (способ обмена между предприятиями) привезли. Говорят, что целый состав железнодорожный. Во как!
      - Ну то китайцы, а здесь все сложней. Иди посмотри на мой чемодан, ведь его не поднять. Я с собой консервы везу, вдруг кормить не будут, а еще везу кучу мыла с шампунем на презенты. В кубинском представительстве мне сказали, что это сейчас для них лучшие подарки.
      Брат сидел с краю и, никого не потревожив, дошел до чемодана.
      - Неподъемный, как бы ручку не оторвать. Но все равно я рад за тебя, это такая экзотика: море, пальмы, негры, сигары, Карибский кризис…
      - Карибский кризис уже закончился и давно.
      Уточнил бывший опер Стас, один из приглашенных друзей.
      - Все равно, все остальное тоже супер, - не унимался брат.
      - Ну давайте за то, чтобы не только работать, а еще и отдохнуть тебе там!
      Брат налил всем мужикам «Рояль».
      - Ты, Любаша, там осторожней, не сгори и много не пей! Все-таки, сама понимаешь, угощать будут, наверно, везде! Ты же представитель России!
      Это уже Любина мама напомнила о бдительности на чужой территории.
      - Спасибо!
      Все дружно выпили и пошли по второму кругу салатов и закусок.
      - Любаша, а студень не успела сварить?
      Кто-то из друзей был обеспокоен отсутствием самого важного после водки на столе блюда.
      - Да как-то не задалось, не успела, извините. Горячее еще будет, картошки натушила. А вот еще капустка квашеная, вкусная! - Пояснила, на всякий случай, хозяйка.
      Тут в Любиной голове мелькнула поговорка, которую часто повторяла ее бабушка, подавая капустку на стол - «И подать не стыдно, и сожрут - не жалко!» Она смутилась такой крамоле, чуть зарумянилась, но тут же забыла об этом в суматохе праздника.
       Минут через сорок графинчик с «Роялем» был обновлен.
      - Я помню в Алжире, - вдруг заговорила Вера, которая после прилежного окончания педа была направлена в братскую страну и года три там обучала местных чему-то, - очень даже было жарко. Но кормили хорошо, а по выходным на море возили купаться.
      - Купаться по выходным - это шик. Наверняка, служебным автобусом увезут и привезут, пива выпить можно, - дополнил Верины впечатления Стас.
      - Мы тогда не пили.
      - А чего так?
      Стас удивился и расстроился за всех бестолковых дальнекомандировочных работников, которые таким случаем не пользовались.
      - Валюту экономили, хотели по приезду в «Березке» (магазины в СССР в Москве, где работавшие за рубежом советские граждане могли по возращению на Родину купить что-то очень модно-дефицитное, иностранное) всего накупить.
      - Ну и получилось?
      - Не совсем.
      - Ну вот - и пива не выпили, и, что нужно, не купили!
      Стас махнул рукой в сторону всех неправильно воспитанных женщин на планете.
      - Любаша, давай за то, чтобы у тебя все срослось: и пива на пляже пилось, и валюта экономилась!
      - Не смеши, Стас, у нас валюта - восемнадцать долларов в сутки.
      - Ничего себе! Покажи хоть бумажку, я еще ни разу не видел.
      - Да-да, покажи, - зашептали родственники со всех сторон.
     Любаша гордая прошла в свою спальню, принесла несколько купюр разного номинала и раздала.
      - Вот!
      - Неужели настоящие?
      - Ух, как хрустят!
      - А как пахнут! Вот что значит - доллары! Даже пахнут!
      - Смотри здесь даже по ихнему написано, а цифры такие же, как у нас!
      - Это деньги! Не то что наши теперь, одни нули.
      Через несколько минут ажиотаж щупанья и обнюхивания американских денег поугас.
      - Я попрошу всех присутствующих смотреть за временем. Мы так хорошо гуляем, а мне ведь надо на московский поезд, - сказала Люба.
      - Люба, не волнуйся, вокзал рядом, за полчаса предупредим и проводим лично. Мужики вещи донесут.
      Согласная на такой вариант Люба кивнула. Часа через два, когда уже надо было собираться на поезд, вдруг появилось предложение отправить кубинцам в подарок «Рояль».
      - Если у них там ничего нет, то, значит, и «Рояля» нет! Я готов отказаться даже от  «посошка», лишь бы они там попробовали, - переживал кто-то из мужиков.
      С большим трудом Люба убедила всех, что лучше «на посошок» сейчас, а там уж на Кубе с местными она как-нибудь разберется. На кухне среди девочек по-тихому созналась:
      - Наши чего-то совсем разгулялись, хотели мне в чемодан еще бутылку «Рояля» засунуть для кубинцев. А то, что этот чемодан уже не поднять, никто не думает. Мне же с этим чемоданом еще по Москве шагать. Потом, как я им там объясню, что такое «Рояль»? Ладно водка или коньяк, а «Рояль» - это, как брынза, вроде сыр, а по вкусу и не сыр.
      «Девочки» согласно кивали головами, соглашаясь, что да, далеко, тяжело и не объяснишь. А мужики, так за ними только смотри. Итог подвела Верочка:
      - Они такие - им только дай волю, так они не только рояль, а чего хочешь на Кубу отправят… Вон в начале 60-х ракеты туда отправили, чуть ядерная война не началась.

      Пришло время оглядываться на часы.
      - Дорогие мои, мне пора.
      Все согласились. Мужики из неотправленной на карибы бутылки  быстро налили в третий раз на посошок, дернули, закусили и, стараясь не толкаться в маленьком коридоре, начали надевать обувь.
      - Любаша, а ты куда же такой процессией-то?
      Удивленно спросила благодушная соседка, которая все светлое время суток летом «жила» на приподъездной скамейке.
      - Уезжаю ТУДА! На Кубу! - Гордо сказала Любаша.
      - Господи Боже Исусе! Это где же?
      - Это за океаном, Людмила Степановна!
      - На пароходе, что ли?
      - Да что Вы, ТУДА ведь и самолеты летают!
      - Ну, боже, сохрани тогда тебя!
      И она старательно перекрестила Любашу.
      Процессия тронулась. Мужики по очереди везли импортный чемодан на колесиках с консервами и мылом, несколько раз менялись, уж очень тяжело было. Потом вдруг  тормознули и заспорили, какую руку надо поднять со сжатым кулаком, если говоришь  - «Но пасаран», некоторое время решали, наконец, нашли консенсус,  связанный с физиологией, решили, что надо поднять правую руку, так как это удобней, и побежали всех догонять.  Минут через двадцать неспешного хода все прибыли к вокзалу, вышли на перрон. Там стоял молодой, симпатичный милиционер.
      - А когда подадут московский? - Спросила Любаша у милиционера.
      Тот удивленно оглядел даму и подвыпившую процессию, которая длинным хвостом втягивалась на перрон.
      - Куда подадут?
      - На посадку, - уточнила Люба.
      - Вон ваш московский, - милиционер показал рукой в далекий состав, который дымил где-то у горизонта, - ушел три минуты назад.
      Все надолго замолчали. Удивительно, но в лице Любы ничего не изменилось.
      - Я же говорил, что на посошок три раза не пьют! Дурная примета! - Сказал умудренный опытом Стас.
      - Зря я про Вовкину бесконечную отправку рассказывала, сглазила сама себя!
      Люба повернулась к провожающим спиной, хотела заплакать от такого стресса, но сдержалась.
      Все опомнились, забегали, запричитали родственники и друзья, устроили мозговой штурм и приняли решение отправить Любу до Москвы на перекладных через Ярославль. Конечно же, она успела на самолет и даже свой грандиозный чемодан сдала в багаж. И, более того, с нее доплаты за перевес чемодана не потребовали. Были такие времена, когда «Аэрофлот» консервы с мылом на Кубу возил из сопереживания и сострадания к кубинскому народу.

      Прошло всего ничего - пара недель с хвостиком, и Люба была дома. Уставшая, пыльная, слегка потрепанная дорогой, но при этом очень счастливая.
      Водитель такси разгружал вещи у ее родного дома.
      - Спасибо. А где же мой чемодан?
      - Не знаю, это все, что погрузили в Ярославле, все  здесь.
      - Анатолий, не надо так шутить.
      - А я и не шучу.
      Водитель был абсолютно серьезен. Люба еще раз оглядела вещи. Вот они - две большие сумки, дамская сумочка и  пакет, а чемодана не было.
      - Где же я могла забыть чемодан?
      - В машину Вы точно садились без чемодана, абсолютно точно.
      Она задумалась, вспоминая свои действия на вокзале.
      - Точно, на перроне оставила.
      Люба хотела завыть, так как в том чемодане были все заокеанско-карибские сувениры для многочисленной родни, которая ее недавно провожала. Но сил на завыть после такой дальней дороги не было.

      Василич сидел напротив огромного окна  со стеклом, закиданного едкой ржавой пылью, и пытался наслаждаться тяжелым дождливым небом севера России. Удивительно, но у него это получалось. Такому его состоянию способствовала большая кружка чая и новомодная длинная конфета со странным названием «Сникерс», которую за глаза и в отсутствие рядом малолетних Василич называл «Снихерс» за ее назойливый размер. Эта конфета, заполненная внутри какой-то сладкой хренью с орехами, всегда вызывала у него опасения, но в телевизоре говорили, что, съев такую конфету, можно было не обедать, по крайней мере, многочисленные счастливые негры в Америке ровно так и делали.
      По перрону за окном изредка  проходили стайки пассажиров, дальше по пятому пути только что прошел грузовой, громко шарахнув в небо заливистым гудком. Василич пригубил чайку и откусил от негритянской конфеты.
      - Врут все, суки. Какой это на хрен обед? Так, перекус.
      Сделал он вывод, закончив  с чайком и вспомнил вчерашний нудный инструктаж по антитеррору.
      - Самое важное, - говорил инструктор, - не трогайте никакие сумки, чемоданы, коробки, пакеты, забытые пассажирами на вокзале, на перроне, в вагоне, так как в них могут быть мины или взрывчатка, специально оставленные террористом для подрыва! Это важно - НЕ ТРОГАТЬ! Вам нужно найти такой предмет и тут же сообщить саперам!
      «Вот прямо заняться нечем, а искать сумки и чемоданы, забытые пассажирами на вокзале. И так куча всяких инструкций, а тут еще вы с вашими саперами. На хрену я видел…»
      Далее Василич матюгнулся на тупую рекламу в телике, так как стало окончательно понятно, что «Снихерс» - это точно не обед и даже не завтрак, а так - негритянская большая конфета и не более.
      Вдруг неприятным треньком заорал телефон на столе.
      - Добрый день.
      Вежливый голос дамы в трубке был чуть с нервом.   
      - Добрый день.
      - Я правильно попала? Вы дежурный по вокзалу?
      - Ну да, я, это точно.
      - Вы только не удивляйтесь.  Я три часа назад приехала на ваш вокзал московским и забыла на перроне свой чемодан. У меня там очень много ценных вещей.
      Василич слушал и ждал, что вдруг какие-нибудь нотки в голосе и слова выдадут террористку сразу с головой.
      - Мужчина, Вы меня слышите?
      - Да.
      - А чего же Вы молчите?
      - Так слушаю Вас.
      - У меня к Вам большая просьба. Сходите, пожалуйста, на перрон в район остановки первого вагона, я прямо там и оставила чемодан. Я уверена, что он там стоит. Я перезвоню Вам через пятнадцать минут.
      - Ладно.
      Он повесил трубку и сделал погромче телик.
      - Пусть саперы с террористами разбираются. Видал я ваши чемоданы на одном месте!
      Василич опять глянул в телик, там диктор рассказывал, как правильно покупать акции заводов, чтобы через пару месяцев стать миллионером, это было интересно и полезно. Он прикинул в уме ближайший аванс, у него как раз хватало на три акции местного дизельного завода.
      - Может быть, рискнуть и купить? Картоха есть, через пару дней грибы пойдут после дождей, продержусь до зарплаты,  - сказал он сам себе.
      Ровно через пятнадцать минут раздался телефонный звонок.
      - Это я Вам звонила по поводу чемодана. Вы сходили, проверили, чемодан стоит на месте?
      - Женщина, Вы че - сумасшедшая? Где Вы видели, чтобы в наше время чемодан один стоял три часа сам по себе. У меня с дачи в Середе за пару выходных полдома вынесли, а там соседи в доме напротив были и по бокам. А Вы мне про чемодан на перроне.
      Василич положил трубку. Буквально через пару минут вновь заверещал телефонный звонок.
      - Ну я Вас очень прошу - сходите, проверьте. Чемодан точно должен там стоять, я чувствую.
      Голос незнакомой женщины был на грани истерики. Террористки, которых показывали в телевизоре, обычно злобно молчали.
      - Хорошо, звоните позже.
      Он с трудом оторвался от стула, взял связку ключей и, заперев кабинет, отправился в сторону стоянки первого вагона. Только что от перрона отвалила очередная электричка, толпа пассажиров схлынула в город. Он дождался, пока поток прекратился, и, прогуливаясь, дошел до нужного места. К его великому удивлению посреди пустого перрона ровно на том месте, о котором  говорила дама, стоял чемодан.
      - Может, ну его на хрен, вызвать саперов?
      Василич почесал затылок и достал служебную рацию. Через пять минут он сидел в кабинете вокзала вместе с сержантом  милиции и составлял опись вещей в найденном чемодане. Снова затренькал телефон.
      - Это снова я. Вы нашли чемодан?
      - Да, нашли, приезжайте.

      Через три часа так и не отдохнувшая с дороги Люба получала свой чемодан у путейской милиции, сверяла вещи по описи и извинялась.
      В выходные бывший опер Стас сидел на кухне у Любы и потягивал «HAVANA CLUB». Наконец, он закончил со стопкой.
      - А вот три раза на посошок - это зря! Все приключения из-за этого! - он пригубил напитка. - Вкуснотища, надо тянуть и балдеть! - Завершил он экспертизу кубинского рома. - Я поражаюсь на наших людей - то воруют целыми заводами, а то чемодан свободно стоящий стащить не могут! Это, наверно, Бог?
      - Точно, Бог, - подтвердила Люба.
      Через неделю все было съедено и выпито многочисленными родственниками и знакомыми. А история о первой, чуть было не сорвавшейся поездке ТУДА, осталась.