Женщина-титан

Из моих рук утекала липкая масса. Чувство вины никак не хотело покидать, хотя в чем я виновна?
***
Неприятное чувство не проходило всё утро. Ни теплый душ, ни мерзкий кофе, не могли вернуть меня в реальность. По пути в офис в такси я все думала об этой теплой слизи. Презентация смотрела на меня с монитора, пусто и растерянно. Что я здесь хотела перепроверить? Все тут верно. Отработать тон, с которым я буду читать ее? В сотый раз?
Меня возненавидят сегодня. У меня, наконец, появятся враги. Наверное, это показатель зрелости. Или атрибут успеха. В общем, это то, что есть не у всех, что не каждый может позволить себе. Вместо страха я чувствовала приятное волнение. И что с того, что врагами моими будут влиятельные люди, способные меня раздавить, как комара.
А ведь я не задумала сделать ничего плохого. Я просто решила взять больше, чем мне позволяют. Но с чего они решили, что могут позволять или запрещать? Когда-то они взяли себе это право.
***
Теплую слизь смывает с моих рук море. Оно прохладное. Воздух – горячий. Жаркий летний день на море. Но я не наслаждаюсь им, я ужасаюсь этой проклятой слизи.
***
Я взяла себе кофе при входе в бизнес-центр. Американо. Без молока и сахара. Никаких сиропов. Даже без корицы. Я позволяю себе приторный раф, когда не нужно вершить свою судьбу, когда просто растягиваю день от утра до вечера. Но сегодня не такой день.
Ему кофе принесла секретарша. Я понимаю, почему руководители делегируют всякую рутину. Но посылать кого-то за кофе – это значит просто унижать своего подчиненного. Не знаю, почему именно кофе меня так задевает в корпоративном неравенстве.
***
Я сижу на мокром песке абсолютно беспомощная со скользкими руками. Мне противна эта мерзость на коже, но я хочу удержать ее. Я не хочу отдавать ее морю. Волны бьют меня то слабее, то сильнее, слизь на моих руках, на бедрах и на мокром платье. Море смешивает меня с этой тягучей субстанцией, и словно бы уничтожает не только ее, но и меня.
***
До совещания еще 2 часа. Конечно, никто не будет работать в это время. Топ-менеджеры будут делать какие-то звонки и ходить друг к другу в кабинеты. Ассистенты будут изводить тонны бумаги, печатая таблицы, графики и мотивационные картиночки. Ну а кто не участвует в этой вакханалии, будет просто пользоваться занятостью руководства и бить баклуши, пока никто не видит – единственная свобода, доступная в этом современном кондиционируемом рабстве.
Я буду сидеть и бороться с желанием отступить. Ведь так просто – взять и удалить несколько слайдов, показать облегченную версию и оставить все как есть. Когда я создавала этот файл, я ведь не думала, что всерьез решусь обнародовать эти данные. Как Раскольников не ожидал, что решится…
***
Я не одна на берегу. Я беспомощно озираюсь, ища кого-то, заклинателя моря, что ли. И встречаю взгляд. Твердый. Спокойный. Наглый? Нет. Это взгляд того, кто абсолютен, кто не может быть наглым, потому что ему принадлежит весь мир. Ему не может быть что-то нельзя.
***
Я иду в конференц-зал, кажется, кому-то улыбаюсь. Я не ощущаю своих ног. Я знаю, что мои туфли очень неудобные, но я не чувствую боли. В голове совсем нет мыслей о презентации, я не могу зафиксироваться на ней. Я не могу отделаться от противного тепла на моих руках.
Мы расселись. Я выступаю предпоследняя. После него, перед президентом компании. И дело тут не в важности, я не хэдлайнер на этом фестивале. Просто его фамилия начинается на «я», поэтому он последний из топов, а я – приложение к нему. Может, меня вообще не станут слушать, утомленные к концу совещания?
***
Взгляд Титана обрамлен рыжими волосами. Фигура хрупкая. Этому существу не нужна физическая сила, ведь взгляд решает всё, одним этим взглядов вершатся судьбы миров. Женщина-Титан в мокром белом платье смотрела на меня, подавляя меня, не оставляя места даже моему выдоху.
***
В душном зале все томились, слушая отчеты, планы, стратегии. Слушатели внимали докладчикам и задавали вопросы. Значит, выслушают и меня?
***
В теплой слизи я начинаю замечать очертания. Я не вижу их, а угадываю, и затем уже мой мозг генерирует изображение. Эта слизь – человек.
***
Он доложил. Он был блестящим. Его костюм сшит так безупречно, что кажется нарисованным, ни единой морщинки. Его волосы лежат небрежно, но в этой небрежности такой же порядок, как и во Вселенной – идеальный хаос. Думаю, его даже не слушали, им любовались и по привычке хвалили его успехи.
***
Слизь с лицом мужчины у моих ног. На моих руках тепло, покинувшее его бездыханное тело.

Я вышла к экрану, запустила на компьютере презентацию. Мне осталось сделать один клик и сказать 5 слов. Тогда все и начнется.
***
Женщина-титан усмехнулась.
***
«Чистая прибыль упала втрое весной». Я сказала это. Все посмотрели на меня. Не на график. Он смотрел. Президент приспустил очки. А он рассмеялся.
***
Я испугалась, что же мне делать с этим телом? Нужно куда-то позвонить, чтобы его забрали, опознали, похоронили? Мне нужно оправдаться. Может, мне следует убежать и никому не говорить об этом? Но ведь Титан все видела.
***
Мои ноги не дрожали, как это бывало каждый раз во время докладов. Я спокойно объясняла, какими именно манипуляциями он сфабриковал данные в своей презентации. У президента появились вопросы к аналитикам, и прямо там же, в зале, все дружно полезли изучать прошлые периоды. Он прикрыл рот рукой, его глаза были слишком широко открыты и смотрели в никуда.
***
Я не знала, убила ли мужчину. Время вдруг пошло вспять. Вязкая субстанция снова стала твердым телом, а затем задышало. А затем я увидела его убийство.
***
Он смотрел на меня и вопрошал. Правда ли он мне доверял и не ждал предательства? Вся я обратилась в ожидание конца этого эпизода и ждала, что мне разрешат присесть на свое место. Я не отвечала на его взгляд. Я была выше его, выше происходящего, я – объективная правда, я – математика, с которой не поспоришь.
***
Титан убила его. Она не была злой или хладнокровной. Она убила его потому, что он был лишним, ненужным. Она не испытывала ни вины, ни жалости, она просто выполнила свою функцию. Я видела это, мне было это понятно. Это было понятно всем отдыхающим на том пляже, где я сидела на берегу и ловила руками уплывающую слизь, решая несуществующую моральную дилемму. Почему меня волновала эта смерть, если это естественно и задумано природой?