2. 2. 1

Иллюстрация взята из Интернета


Дело об убийстве Олафа Швепса было в тупике. Оно было в тупике с самого начала, потому что правило №1 в участке, где работал Савелий, гласило: «Если клиент достаточно богат, чтобы нанять хорошего адвоката, тупик — это и есть оптимальный результат расследования». Швепс был именно таким клиентом, даже будучи мертвым, что лишь усложняло процедуру.
Савелий знал, что ему нужен гений. Но поскольку отдел закупок отказался выделять средства на «экстрасенсорную помощь и/или консультации с вымышленными персонажами», ему пришлось действовать по старинке. Он закрыл глаза, представив, что его череп — это душная, плохо проветриваемая комната для совещаний. Появились  о н и.
Первым был тощий, нервный тип с трубкой. Он посмотрел на Савелий свысока, хотя сидел на воображаемой табуретке.
— Все очевидно до смешного, — просипел он. — Вы не обратили внимания на асимметрию залысин у дворецкого и тот факт, что в ночь убийства воющие собаки в радиусе трех миль выли в тональности ми-бемоль минор. Из этого с математической, черт побери, точностью следует, что убийца — левша, страдает подагрой и коллекционирует бабочек. Найдите такого среди ваших «подозреваемых».
— У нас нет подозреваемых с подагрой, — мрачно заметил Савелий.
— Тем хуже для ваших подозреваемых, — парировал призрак. — Значит, вы их неправильно подозреваете. Это ваш первый и главный провал.
Его тут же оттеснил пузатый человечек с усами, похожими на спортивный инвентарь.
— Mon ami, вы лезете в колючие кусты, когда преступление сидит в гостиной на бархатной подушке! — воскликнул он, размахивая воображаемой рюмкой с ликером. — Не ищите «кого», ищите «почему»! У каждого человека есть тайна, которая тяжелее трупа! Найдите самую нелепую, самую постыдную тайну! Например, возможно, месье Швепс писал сонеты в стиле барокко и боялся, что это раскроется! Убийца — тот, кто мог его шантажировать этим!
— Жена? Брат? — попытался уточнить Савелий.
— О, нет-нет-нет! — закатил глаза человечек. — Это было бы слишком логично! Ищите того, кто казался абсолютно ни при чем! Садовника! Повара! Безобидного старичка, что чистил камин! Преступление — это театр абсурда, а вы — его главный режиссер!
В комнату, тяжело дыша, вкатилась туча табачного дыма с человеком внутри.
— Слушай, сынок, — хрипло сказал мужчина в мятом пальто. — Все эти ваши теории… ерунда. Человека убили. У человека были враги. У каждого человека есть враги. Если врагов нет — значит, ты никому не нужен, и тебя тоже могут убить просто так, для практики. Забудь про бабочек и сонеты. Пойди выпей с тем, кто больше всех боится. Кто трясется. Не от страха разоблачения, а от страха, что теперь его очередь. И купи ему кальвадос. Хороший кальвадос. Понимаешь?
— Нет, — честно сказал Савелий.
— И не поймешь, — вздохнул призрак. — Пока не просидишь сорок лет за столом, который ненавидишь, в комнате, которая воняет отчаянием и плохим кофе. Тогда поймешь.
Последний не стал даже показываться. Голос его звучал устало и язвительно, будто он уже знал финал и он был дерьмовым.
— Запоминай, малыш. Правда — это то, во что согласится поверить тот, у кого больше власти или дороже костюм. Твоя работа — найти удобную правду. Ту, за которую заплатят твою зарплату, не вызовут к начальству и не отдадут твое кресло какому-нибудь молодому идиоту с дипломом. Швепс был богат? Значит, он был мерзавцем. Найди самого мерзкого из его окружения и принеси его на блюде к начальству. Не сработает — найди самого глупого. Всегда можно сказать, что глупец совершил глупость. Все всё поймут и все будут довольны. А ты пойдешь пить. Один.
Комната для совещаний в черепе Савелия заполнилась густым, едким дымом противоречивых советов. Правило №2 участка гласило: «Если у тебя больше одной версии, значит, у тебя нет ни одной. Выбери ту, на которую потребуется меньше бумажной работы».
Савелий открыл глаза. Он был в полном тупике. Но теперь это был обогащенный, многогранный тупик, населенный призраками, которые ненавидели друг друга. Он чувствовал глупое, истерическое желание застрелить кого-нибудь из подозреваемых наугад, просто чтобы посмотреть, как эти призраки будут спорить о мотивах post factum.
Он потянулся к самой толстой папке — «Версия №4: Несчастный случай/Самоубийство/Вмешательство инопланетян». Это была та самая версия, с наименьшим количеством бумажной работы. В ней была своя, особенная, уродливая поэзия.


(продолжение следует)