Студентка. Глава 4

Юлиана лежала на диване, в комнате бабушки, и с улыбкой слушала её храп. Бабушка была очень шумной и супер энергичной женщиной. Она не умела ни молчать, ни сидеть на одном месте. Пулеметная очередь слов, бряканье кастрюлями, вечная суета сует.  Она словно состояла их нескольких человек, которые одновременно говорили что-то, спорили между собой, смеялись, кто-то плакал и все что-то делали. Бабушка казалось была одновременно во всех помещениях их квартиры. В кухне, в спальне, в зале, в ванной. Шумело везде. И даже спала она очень шумно. Громкие переливы, на пару секунд затишье, вдруг резкий в храп и снова тишина, сладкое сопение, громкий вздох и так всю ночь. Логики в её храпе не наблюдалось. Каждую ночь мелодия, если так можно сказать о звука, издаваемых спящим человеком, была разной.
   Как ей удалось смягчить этого резкого мужчину? Юлиана гадала об этом, но не понимала. Всю дорогу он был таким строгим, сдержанным и вдруг...  Внучке начало было очень стыдно за свою бабушку. Когда она начала называть преподавателя Ромочкой. Что это такое! Зачем эти вольности, эта фамильярность! Ещё бы Ромашкой его назвала!  Но потом видя волшебную трансформацию, происходящую с ним, она перестала стыдиться.
  Сейчас, когда Юлиана была на своей территории, под бережно защитой бабушки, она перестала бояться его. Весь поздний ужин она сидела тихо, как мышка, молча наблюдая за тем, с каким аппетитом он ест. Он, как и  её бабушка, был очень быстрым. Все делал быстро, порывисто, в отличии от бабы Нины, движения которой были мягкие, плавные, женские. Два сгустка энергии на кухне. Роман Максимович и бабуля. Мужская и женская. Инь и Янь.
   Юлиана тоже была энергичной, но ей было очень далеко до вездесущей и всемогущей Нины Яковлевны. Завуч в прошлом, ярая общественница в настоящем. Её все любили. К ним частенько приходили гости, иногда её ученики. Бабушка была тем человеком, с которого стоило брать пример.
    Поняв, что ей сегодня не заснуть, Юлиана выскользнула из комнаты. В ванной на плечиках висела выстиранная рубашка Романа Максимовича. Девушка потрогала, ткань была почти сухая. Аккуратно сняв плечики с крючка для душа, Юлиана отнесла рубашку на кухню. Бабушка позаботилась обо всем заранее. Гладильная доска и утюг уже ждали своего часа. 
    Юлиана воткнул вилку в розетку и принялась ждать, когда утюг нагреется. Ей  всегда казалось, что это происходит очень долго. Она проверила старым дедовским способом, оставив на платформе утюга капельку. Жидкость зашипела и запузырилась. Можно было приступать. На всякий случай девушка провела утюгом по краю доски, обитой мягкой тканью. На ребре остался чуть видимый темный след. Девушка перевернула утюг. Худшие опасения оправдались. На платформе  были коричневые следы. Её рук дело. В прошлый раз Юлиана подпалила гипюровую тюль. 
   Еще несколько раз провела утюгом по ребру доски, убедившись, что следов больше не остаётся, она постелила рубашку. Папа научил её,  что начинать нужно с воротника. Но зная свои удивительные способности испортить любую вещь, она попробовала сначала на изнанке полы рубашки. Следов не осталось. Утюг не прилипал. Юлиана быстро справилась с работой. Внимательно посмотрев рубашку, она осталась довольна собой. 
    Обернувшись, она увидела в дверях улыбающуюся бабушку. 
- Смотри, не упусти его. С ним ты будешь счастлива. - сказала она. 
- Бабушка! Тише! Что ты такое говоришь! - испугалась, что он может услышать, внучка. 
    Испугалась она не зря. Он услышал эти слова. Недоумевающее сидя на кровати, он пытался понять, где находится. Давно ему так крепко не спалось. Услышав в коридоре шаги, он резко лёг и закрыл глаза, делая вид, что спит. 
- Рома! Ромочка! Вставай! Пора! 
   Женщина мягкой теплой рукой трогала его плечо. 
- Просыпайся, голубчик! Опоздаешь! 
   Она ласково провела по его волосам. В её голосе звучала нежность, которой он очень давно не слышал. 
   Роман, срывающимся от волнения, голосом ответил, что встаёт. 
   Женщина вышла. Он уткнулся в подушку, нужно было справиться с наплывом  захлестнувших его чувств. Подушка пахла-то чем очень тонким, нежным. Где-то он уже чувствовал этот аромат. По телу пробежали мурашки. Перед глазами возникла картина. Головка с мягкими волнами волос,  прикосновение нежных пальчиков к его центру, пыльно-голубые глазищи. И этот запах. 
   Это был аромат инопланетянки. Теперь он называл студентку только так. 
   Видение отрезвило его. В голове прозвучал слова, которые он только услышал. 
- О чем она говорит! - возмутился он внутри себя. Девчонка совсем ребёнок. Какая ей любовь? Пусть лучше учит материал, не горами сессия! 
 - Ромочка, завтракать! -  скомандовала хозяйка.  
Почему-то не подчиниться её властному тону было невозможно. 
   Роман надеялся, что его угостят рагу. Такого вкусного он прежде никогда не ел. 
   Но его ждала стопка блинчиков. 
- Хочешь, сделаю с маслом? - спросила она и ту же секунду обильно смазала внутреннюю сторону блина (в этом доме блины почему-то лежали не наружной, поджаренной стороной сверху, а внутренней, бледной с коричневыми  пятнышками.) куском масла, надетым на вилку. Позже так же обильно блин посыпали сахаром, быстро свернули пополам и ещё раз пополам. 
    Роман осторожно взял сложенный вчетверо блин и сложил его пополам ещё раз. Получился сверточек. Он осторожно, чтоб сахар не просыпался, откусил. 
- Божественно! - промычал молодой человек, закрывая от наслаждения глаза. 
   Осторожно откусил ещё раз. Было страшно, что может капнуть на свежую рубашку.  Это так тронуло его! 
   Он вспомнил, как девчушка робко постучалась в дверь и тихо произнесла:
- Я вам на дверь повешу! Хорошо? 
   Какого же было удивление, увидеть свою собственную рубашку выстиранной и выглаженной. Конечно, он бы сделал это более качественно. На рукавах стрелка была двойная. Было видно, что у девчонки нет опыта. 
   Сейчас Роман старался не думать, как у неё эта рубашка оказалась. Неужели эта девица посмела зайти в комнату, когда он спал? 
  Вспомнился сон, которых увидел он давным-давно, но все ещё помнил его. 
    Девушка в белом, от которой исходило сияние. Она прошлась по комнате. Остановилась у окна. Постояла немного. Обернулась и исчезла. 
   Роман запомнил её силуэт.  А лица не удалось рассмотреть. Мешал свет, исходивший от неё. 
   
   Следующий блин Роман захотел съесть так. Он успел схватить его прежде, чем вилка с куском масла опустилась вниз. Блин был тонюсеньким. Он  словно просвечивал. Рома не удержался и поднял его вверх на свет, расправляя двумя руками. 
 - Как вы вкусно готовите! - с восторгом отметил он. - Я ведь в детстве не любил ни супы, ни овощи. 
- Юлька и до сих пор жижу из борща выцеживает, картошку вылавливает, а капусту, свёклу и морковь оставляет. - объявила  громогласная женщина, вогнав внучку в краску. 
- Очень вкусное у вас рагу получается! Я такого никогда не ел прежде. 
- Анютка тоже любит! - кивнула та. 
- В чем секрет? -спросил он.
   Роман внутри улыбнулся, похоже, он понял логику. Девчонку называют по очереди, то Юлией, то Анной. 
   Но  женщина все тут же разрушила, назвав внучку Юляшей. Она 
повелела ей убрать со стола. Именно по велела, а не попросила не приказала. Таким тоном, словно занимала престол. 
    И в мгновение тон смени, раскрыла свою тайну. Оказалось, что виной всему синенькие. Именно они придают блюду вкус. 
- Это баклажаны! - пояснила младшая инопланетянка. 
- Я догадался! - ответил Роман. 
   Девушка протянула руки, чтоб взять его тарелку. Он инстинктивно подал её. Их пальцы соприкоснулись. По спине Романа вновь пробежали мурашки. Он видел, как девушка слегка вздрогнула, словно от прикосновения её ударило электрическим током. 
   Неужели мы поедем в институт вместе? - подумали одновременно оба. И студентка и преподаватель.