Вспоминая Италию... Часть третья

(Продолжение саги об одесской девочке)

Тосканские впечатления

    Итак, наш "Бова" катит с Адриатического побережья в в среднюю часть итальянского сапога. Уже в сумерках приехали в курортный городок Монтекаттини-Терми. Монте – гора, каттини – бог весть, а приставка «Терми» - потому, что здесь много термальных источников. Среди бесчисленных санаториев и  отелей свой нашли не сразу, покружили по улочкам. Называется наш отель немного смешно для русского уха – «Грандука  Леопольдо», но переводится роскошно – «Великий герцог Леопольд». Впрочем, удобства в нём вполне на три звезды, только одеяльце тоненькое, а окно не закрывается. На ужин соорудили картофельное пюре из пакетика и открыли банку с сайрой, запили чаем с печеньем «Марья», которого у нас целый килограмм. Продуктовый рюкзак пока не уменьшился. Сложила одеяльце вдвое и заснула сном праведницы: ни кашля, ни бессонницы.

12 октября
После здорового сна  наша боевая тройка почувствовала прилив здорового аппетита.  Но «Великий герцог Леопольд» разочаровал нас так называемым «континентальным» завтраком: сок, мюсли, круассан, кофе, капля джема и не различимый без очков кусочек масла. И так будет до самого Згоржельца!

В городе падающей башни

Хотя Монтекаттини рядом с Флоренцией, но по программе надо сначала посетить Пизу. Это километров 60 отсюда. Дорога лежит через область Тоскану, за окном места дивной красоты. Высокие холмы с виллами охристо-жёлтого цвета на вершинах, рощи, виноградники, слоистые светлые срезы гор, из которых брали мрамор, и всё окутано голубоватым воздухом. Ирина говорит, что тосканские женщины – большие модницы, обожают лёгкие шубки и изящную обувь (жаль, что в таких поездках мы видим, в основном, туристок в растоптанных кроссовках и широченных бермудах). А ещё здесь рождается знаменитое красное вино Кьянти, которое итальянцы предпочитают всем другим винам.

Когда-то Пиза была важным портовым городом, но когда море ушло,  город стал бы совсем сонным, если бы не знаменитая Пизанская башня, которая уже в ходе строительства надумала падать и опасно накренилась. Здешний уроженец Галилео Галилей именно с этой башни бросал камни с разным весом, чтобы доказать, что время падения не зависит от их веса. Недавно хитрые итальянцы слегка выровняли башню, но не стали доводить дело до конца, а оставили некоторый крен (три метра от вертикальной оси при высоте 85 метров), чтобы туристы не потеряли интереса к ней, я думаю. Из других достопримечательностей, о которых нам поведала Ирина, в Пизе живут Альбано (помните ритмичное «Феричит;!») и популярный слепой тенор Андреа Бочелли.

В Пизу мы приехали рано, в 9 часов, а времени на экскурсию – всего час. В исторический центр из паркинга нас довёз бесплатный городской автобус. Перед воротами старого города нас атаковала толпа негров, предлагающих свой товар: сумки, пояса, бусы, платки, африканские маски и статуэтки. Еле отбились. Уже из ворот открылась замечательная панорама. На просторном зелёном поле друг за другом стояли три прекрасных беломраморных сооружения: баптистерий (крестильня), собор и колокольня собора, та самая Пизанская башня. Напротив них сохранилась тесная застройка средневекового города, тоже интересная, но, к сожалению, теперь закрытая непрерывным рядом сувенирных палаток.

Мы сделали несколько интересных кадров на Piazza dei Miracoli (Площади Чудес), ловя такой ракурс, когда наклон башни особенно заметен рядом с вертикалью собора, причём Женя сняла меня так, что башня непременно должна была рухнуть, пришлось мне потом отклонять её назад! На камне выбита надпись о том, что строительство прекрасной башни началось 9 августа 1173 года, когда князь Игорь подумывал о походе на половцев, а Юрий Долгорукий только-только огородил тыном Москву. К этому времени у Пизы уже была долгая и славная история.

Баптистерий и собор начали строить ещё раньше, по случаю победы над сарацинским флотом в 1063 году. Все захваченные сокровища вложили в эту стройку. Размеры красавца-баптистерия наводят на мысль, что в средневековой Пизе непрерывно крестили всех жителей по нескольку раз в году, а может быть, сюда свозили крестить младенцев со всей Италии. Побывать в соборе и баптистерии не пришлось, они открываются в 10 часов. В путеводителе говорится, что там собраны бесценные работы итальянских скульпторов и живописцев. Очень огорчительно, что были рядом, но не увидели их. Надумали мы подняться на колокольню, но 284 ступеньки без лифта как-то охладили наш пыл.А башня, действительно, прекрасна: ажурная, вся в белом кружеве резьбы и, как Венеция, с некоторым налётом обречённости.

Среди красот Флоренции. Площадь Синьории

Наш блиц-криг на Пизу завершился, и мы едем в главный город Тосканы – Флоренцию. Запомнился превосходный автобан, зато усадьбы вдоль дороги неожиданно скромные. Вот и Флоренция по обоим берегам реки Арно. Наш автобус остановился на набережной напротив ориентира, который велено запомнить. Это средневековая сторожевая башня Пьяве. Когда-то здесь проходила граница города. В этом месте река перегорожена плотиной, на которой стоят рыбаки с удочками. Уже позднее утро, и солнце припекает вовсю. Наша группа отправляется пешком на площадь Синьории, о которой мы с детства знаем, что там стоит Давид гениального Микеланджело. Вспомнился весёлый эпизод. Мы в очередной раз пришли в музей на Волхонке.
- Вот он, вот он тот мальчик! – восторженно воскликнула наша маленькая дочка, снова увидев Давида. С тех пор Давид у нас – тот мальчик!..

Первое, что бросилось в глаза – немыслимое количество мотоциклов и мопедов в городе, которые бешено мчатся совсем рядом с нами. Возле офисов – сотни этих скакунов. Наверное, это удобно для молодых служащих, продавцов, владельцев мелкого бизнеса, но для туристов, глазеющих по верхам – сущее бедствие: дышать нечем и того гляди задавят. Наконец, мы стоим на знаменитой площади перед зданием ратуши, она же Синьория, она же Палаццо Веккио (Старый Дворец). Палаццо огромен, высота его 95 метров. Может быть, поэтому скульптуры рядом с ним кажутся маленькими. Обидно за четырехметрового Давида: он тоже кажется маленьким, а я представляла его гигантом. По крайней мере, в нашем музее на Волхонке его голова почти достигает потолка Итальянского дворика.

 Рядом ещё две скульптуры: слева - Нептун с огромной свитой и морскими конями, справа - Геракл, попирающий врага. О них Микеланджело язвительно заметил, что это два мешка картошки. Действительно, мускулатура у этих двоих хаотична, вместо мышц – какие-то множественные опухоли. Хоть мрачный Нептун  не понравился взыскательному гению, но  сама группа очень живописна.

Одну сторону площади занимает трехарочная лоджия, где во время церемоний усаживалась городская знать. Сейчас в ней тоже стоят статуи и среди прочих – «Персей с головой Медузы» Бенвенуто Челлини.  Про Челлини я немножко знала из романа Дюма «Асканио», но там он представлен как ювелир и порядочный авантюрист, а тут, пожалуйста – гордость Флоренции! Впрочем, я поняла, что флорентийцы пятнадцатого-шестнадцатого веков все были авантюристами: то воевали друг с другом (гвельфы и гибеллины, которых я путала с персонажами Свифта), то старались что-нибудь захватить, то сами отбивались от обиженных соседей.

От Синьории мы прошли к церкви Санта Кроче (Святого Креста). Интересно, что рядом с крестом на беломраморном фронтоне красуется звезда Давида, демонстрируя, так сказать, преемственность. Но это так, попутно. Рядом с церковью – величественный памятник Данте Алигьери. Но главное, что эта церковь служит усыпальницей великих флорентийцев: Данте, Галилея, Микеланджело, Россини. Их саркофаги из мрамора тёплых оттенков украшены красивыми и подобающе печальными женскими фигурами, выше – барельефные портреты великих, особенно хорош Галилей с глобусом и изобретенной им телескопической трубой.

Дуомо,  «Врата Рая» и синдром Флоренции

Пройдя по улицам старого города, мы вышли на довольно тесную площадь, образованную кафедральным собором Санта Мария дель Фиоре (его называют коротко – Дуомо), баптистерием и старинным городским рынком. Сразу скажу: ни собор, ни его колокольня из-за малости площади не помещались в кадр, хотя так и просились туда. Но даже по фрагменту можно судить об их сказочной красоте. Тосканские архитекторы любили сочетать белый, розовый и зелёный мрамор из местных каменоломен, а резчики по камню творили из него чудеса.

Про колокольню этого собора гид рассказала такую легенду. Спроектировал её и начинал строить великий Джотто. Построил два яруса – и умер. За продолжение строительства взялся другой архитектор, кажется, Андреа Пизано. Он построил ещё два яруса и тоже внезапно умер. После такого поворота дел лет сорок никто не решался достраивать колокольню. Наконец, нашёлся смельчак Франческо Таленти, который для страховки изменил верхний ярус: вместо шпиля решил делать площадку. Каждый день горожане приходили справляться, не умер ли дерзкий. Но он благополучно достроил красавицу-колокольню. А напротив собора стоит древний Баптистерий (IY-Y вв.) с примечательными воротами, шедевром Гиберти. Они золотые, сплошь расписаны сценами Страшного суда и называются Врата Рая.
С этого места нам пришлось выбирать: галерея Уффици или палаццо Питти. К этому времени, каюсь, обилие гениев уже начало как-то подавлять. У Петра Вайля есть выражение «синдром Флоренции». Он утверждает, что в этом городе некоторые туристы падают в обморок, перегруженные впечатлениями и чудовищной плотностью гениев на одном квадратном метре.

 Гид назвала следующим объектом галерею Уффици, завлекая огромным количеством шедевров, хранящихся там. Может быть, инстинктивно чувствуя приближение обморока, мы решили посетить не мрачноватую галерею Уффици (что, кстати, переводится как «офисы»), а Палаццо Питти, про который было сказано, что гениев и там хватает, но и дворец, принадлежавший семейству Медичи, сам по себе чудо.

Гении в Палаццо Питти

Попасть в Палаццо Питти с площади Синьории можно, пройдя через Арно по старинному каменному мосту Понте Веккио с ювелирными лавками по сторонам, как на мосту Риальто. Поднявшись на холм и обойдя группы сидящих и лежащих в изнеможении (синдром Флоренции!) туристов, мы остановились перед необъятным плоским фасадом Палаццо. Он похож на неприступную крепость. Наверное, это было не лишним качеством в ХY-ХYI веках. Поднявшись по широкой лестнице, мы попали в анфиладу роскошных залов, уставленных драгоценной мебелью, хрустальными жирандолями и увешанных картинами в золочёных рамах.

Первой на большом полотне нас встретила Мария Медичи, довольно красивая дама, дочь хозяина дворца. Я, каюсь, не очень различала двух однофамилиц, Екатерину и Марию. Теперь я твёрдо запомнила, что некрасивой чернавкой, отставленной своим мужем Генрихом II ради голубоглазой блондинки Дианы, была именно Екатерина Медичи, отравительница, а красивая Мария Медичи, хоть и была тоже королевой Франции, но в злодействах не замешана.

Гид не обманула. Вот краткое перечисление шедевров, которые остановили моё усталое внимание и которые я успела занести в свою книжечку, пока не бросила это занятие.

Рафаэль - «Святое семейство»
Тинторетто - «Князь Монако Андре Фрезер»
«Екатерина Медичи» - французская школа
Рафаэль - «Донна дела Траведа»
Рафаэль - «Мадонна дель Грандука»
Рафаэль - «Портрет Анжело Рони»
Рафаэль - «Мадонна под балдахином»
Перуджино – «Фра Бартоломео»
Рафаэль – «Портрет кардинала Берти»
Рафаэль – «Мадонна с младенцем»
Рафаэль – «Донна велата» (Дама под покрывалом)
Рафаэль «Мадонна дела Седиа» (Мадонна в кресле)
Тициан – «Кающаяся Магдалина»
Гвидо Рении – «Клеопатра»
Тициан – портрет «La Bella»
Веласкес – «Святая Агата»

Последняя картина жутковата: на блюде перед святой Агатой, закатившей в муке глаза, лежат её отрезанные груди. Это меня потрясло больше, чем многократно проткнутый стрелами святой Себастиан и даже мучающийся на кресте Христос. Рафаэль порадовал нас встречей с Сикстинской мадонной, то есть со своей возлюбленной Форнариной, которую он неутомимо рисовал во всех сюжетах с мадоннами. Отдельного зала для полотен Рафаэля, как у нас в Эрмитаже, в Палаццо Питти нет, здесь он равный среди равных, его картины развешены среди полотен других итальянских гениев: Перуджино, Тициана, Тинторетто, Боттичелли, Веронезе…

Палаццо богат живописью, но скульптуры там мало. Возможно, поэтому мне запомнилась трогательная группа Лоренцо Бартолини «La Carita Educatrice» – женщина с двумя детками: один маленький, беззащитный, другой умненький, со свитком. Я перевела название как Муза Воспитательница.

Однако мы с Женей хоть и не в обмороке, но изрядно устали. Только Таня любознательно замирает перед очередной гениальной картиной и записывает, записывает… Мы отрываем её от шедевра и выходим из дворца.


Хорошо, что теперь надо идти вниз с холма. Перешли через Понте Веккио, не задерживаясь перед витринами ювелиров с мерцающими жемчугами, и снова оказались перед Марией дель Фьоре. Очень жарко, перед Вратами Рая всё та же плотная толпа туристов, не подойти. Но рядом оказались манящие врата кафе с выдвинутым на авансцену прилавком с разноцветными судками мороженого: прекрасное ананасное, прохладное шоколадное, отличное земляничное! От прилавка и впрямь веяло прохладой (или это был кондиционер?) С мороженым в руках мы сели за столик и отвели душу.

Теперь можно спокойно подойти к прославленному рынку, заслонившему другую прославленную Марию – церковь Санта Мария Маджоре. Накупили календарей, посидели на постаменте грандиозной колонны на площади Республики и тронулись в обратный путь вдоль галереи Уффици с великими флорентийцами в нишах и с пока безымянными гениями, расположившимися прямо на брусчатке. Пока дошли до желанной Пьяве, надышались выхлопом от мотоциклов, которых стало ещё больше, потому что был конец рабочего дня.

Конечно, сюда надо приехать не на один день, чтобы увидеть и Капеллу Медичи с фигурами Утро, День, Вечер и Ночь работы Микеланджело, и музей Дуомо с его же «Пьетой», и галерею Уффици с Боттичелли, и Сады Боболи, и Галерею Академии с подлинником «Давида» и… и… Но нас ждёт Рим! До свидания, прекрасная и неисчерпаемая Флоренция!

 И наш «Bova» покатил по восьмиполосному автобану к Вечному городу. В пути нас обрадовали, что четыре ночи мы проведём в черте города, а не в загородном отеле, как предполагалось в маршруте тура. Все радостно захлопали в ладоши. От сотрясения мне на голову свалился мой увесистый ридикюль, потом это у него вошло в привычку. Прямо какая-то Падающая Болшевская Сумка!

Продолжение следует.