император 7

- 7 -
 Узнай, Путник, что говорят Старые люди об устройстве Вселенной и месте человека в ней!
 Основа миров - ясень Иггдрасиль. Он был всегда. Суть его — Мировое Древо. Три корня растут на три стороны у ясеня. Вершиной древо уходит в высокое небо, корнями в глубокое подземье, ствол держит настоящее.
 Породила зияющая пустота огненный мир Муспельхейм и холодный, инеистый Нифльхейм. От Огня и Холода возникли первые Боги и великаны Ётуны.
 Порождения Огня и Холода тут же сошлись в схватке за господство. Долго бушевала война. Силы Богов и Великанов оказались равны. Победы никто не добился.
 Залили кровью триединое тело матери неразумные дети, разорвали на девять миров. Только ясень Игграсиль держит миры вместе.
В трёх верхних мирах поселились могучие Боги и светлые эльфы.
В трёх средних - великаны Ётуны и пламенный гигант Сурт, чья участь - уничтожить нынешний мир. Здесь же выделили малый кусочек пространства для людей.
Три нижних мира - царства холода и тьмы. Это места обитания гномов и тёмных альвов — искусных мастеров. В высоких ремёслах нет им равных. Самое нижнее царство называется Хельхейм. Сюда попадают все умершие от болезни, голода и старости. Правит там синерожая богиня смерти Хель.
 На вершине мирового дерева сидит гигантский орёл Хрёсвельг — вещая птица Одина. Глубоко под землёй среди корней Иггдрасиля обитает дракон Нидхёг. По стволу ясеня бегает проворная белка Вострозубка.
 Не дано могучему Орлу встретиться с Драконом, столь далеко отстоят друг от друга корни и ветки мирового древа. Роль посыльного между верхними и нижними мирами берёт на себя белка. Грызёт Вострозубку чёрная зависть к силе Орла и мудрости Змеи. Чтобы поссорить дракона и птицу, так перевирает их слова белка, что Нигхёрд преисполняется злобы и начинает колебать корни мирового древа. Тогда во всех девяти мирах Вселенной случаются землетрясения. В ответ Орёл бьёт большими крылами, порождая бури и шторма, топящие корабли людей.
 У одного из корней Иггдрасиля бьёт источник. Знающие люди ведают, что название ему - Урд. У источника живут три древние богини - норны. Помнят норны первую войну. Имена же им Урд - Прошлое, Вердани - Настоящее и Скульд - Будущее. Ткут нити судьбы богини, режут руны, судьбы судят, детям людей жребий готовят.
 Появляются богини у изголовья каждой роженицы. Старуха Урд даёт ребёнку нить судьбы, жена средних лет Вердани плетёт нить становления, юная Скульд — вплетает в судьбу дитя Предназначение.
 Барахтаясь в грязи низменных желаний, трудно человеку не измазать светлые нити жизни, вручённые норнами, но есть у него право выбора и воля следовать Предназначению или отступить от него.
 Светлее светлого яркая нить героев, идущих путём Долга, хоть трудна бывает их жизнь, полна потерь и скорби.
 Черны от грязи нити жизни человека, следующего за низменными страстями.
 Когда приходит отведённый срок, и спрядено полотно судьбы, обрывают норны волшебные нити. Распадаются связи. Падают на берег Урда.
 Выбирают богини из грязи низменных помыслов светлые нити, заботливо впрядают их в судьбы новых людей.
Чтобы не отравлять грязью Игграсиль, смывают яд людских поступков норны в мировой океан. Непростая вода в волшебном источнике. Подобно огню делает вода Урда нечистое — чистым, растворяет бытие в небытии. Навсегда уходит память о людях, отступивших от предначертанного им Долга, но вечно сохраняется память о Героях.
 Живёт в девяти мирах вечное древо Игграсиль. Из прошлого в будущее тянуться волшебные нити. Своими поступками люди определяют какой быть ткани времени.
 Прислушайся к себе человек, ощути как через твою кровь, кости и жилы уходят в вечность светлые нити героев, дарованные тебе предками. Не измажь их грязью.

 Когда норвежцы увидели полные франкского добра корабли датчан, сердца их переполнились жадностью. Воины потребовали от ярла Сульке подняться по Сене и примкнуть к ребятам Сигурда. Старый ярл согласился, но решил, что хорошо бы найти среди бывавших в Бургундии датчан союзников и пойти на дело вместе.

 Хаккан не спешил влазить на вершину власти. Вожаку в стае достаются лучшие куски и суки, но не живут вожаки долго - слишком много желающих слаще жрать!
 В Бургундии взяли хороший куш, но Хаккан понял нехитрую истину: не важно сколько у тебя добра. Если у соседа больше, боги будут с ним.
 Трава за овцами не ходит. Ярл решил примкнуть к норвежцам. К Хаккану и Сульке присоединились ярлы Хаббард и Ганглен со своими людьми. Была назначена встреча для согласования действий.

«Знаю, норна сына Мне в битве погубила,
Регнира мечегромца,
Старость в рать себе Я кликнул рано,
Горе от потери Мне силу не сломило,
И хочу я ныне Честь отведать мщенья»,- песня скальда бередила душу. Горел костёр. Освещал лица людей, собравшихся вокруг огня в ожидании трапезы. Сердце старого Сульке откликнулось на скрытую в голосе неведомого певца скорбь.
- Хаббард глотку дерёт. Уже успел набраться!- осуждающе махнул рукой датский ярл Хаккан.
Пренебрежение к отцовскому горю, прозвучавшее в словах датчанина, неприятно резануло Сульке. Старику была ведома скорбь потери.
 Норвежец смолчал, союзники были нужны и ссориться с самым могущественным из них не было резона.
Совещались долго. Среди датчан возникли разногласия. Ярл Ганглен настаивал, что надо держаться договора с франкским императором и идти в Бургундию. Клятвы Богам следует выполнять, иначе удача отвернётся.
 Хаккан говорил, что в Бургундии только время терять. Вдоль Сены взять уже нечего. Надо идти в Марну. Там лежат нетронутые земли. Ярл Хаббард в спор не вступал. Ему было всё равно где резать христиан.
 Сульке надоело слушать перепалку. «Я могу идти в Марну,- сказал норвежец,- я клятву не давал. Удача меня не покинет, и Боги на меня не обидятся. Если ярл Ганглен хочет идти в Бургундию, пусть идёт, но если он или кто-то из его воинов пожелает ко мне присоединиться, ему будут рады!»
 На том и порешили. За успех предстоящего дела крепко выпили.


 Приснился ярлу Сульке странный сон, будто собрался он на охоту, а матушка принялась отговаривать. Давно покоится старая в фамильном кургане, но и оттуда продолжает заботиться о сыне.
 Нельзя изменить предначертанное, слишком много было дано обещаний. Пришло время действовать. Не может вождь воспротивится воле дружины. Прогнал тревогу с лица норвежец, велел готовиться к походу, но на сердце было неспокойно.

 Франки затеяли ремонт подъёмного механизма цепей, преграждающих реку. Работу начали затемно. Эберульф уверял, что дело пустяковое. Ребята его спроворят, не успеют монахи в монастыре Св. Германа прочитать «Отче наш». Так бы всё и произошло, не подведи никудышный металл.
 Под тяжестью цепи новая ось подъёмного механизма лопнула. Собачка храповика вылетела. С воем завертелось зубчатое колесо. Цепи с плеском ушли под воду. Забегали, заматерились мастера.
 Послали за Эберульфом. Пока разогревали горн, перековывали и сваривали лопнувшую ось, солнце успело высоко забраться на небо.
«Марк, беги сам к мосту! Заклинаю Святым Эгидием, поспеши. Работа должна быть исполнена, или не сносить нам головы!»- в голосе старого мастера сын услышал отчаяние.

 В полдень монахи монастыря Сен-Жермен увидели, как корабли язычников отошли от берега.

 Постная рожа епископа Аскериха аббата раздражала. Эбль с трудом выносил пустые разговоры про цивилизаторскую роль церкви, миссию священничества и христианские добродетели, в которые любил пускаться Аскерих за обедом. Аббат предпочитал молча жевать, вставляя в паузы своё «Угу», чтобы не обидеть велеречивого епископа.
 Эбля всё чаще терзали сомнения - верно ли он поступил, предав Балдуина. Канцлер обещал епископский сан. Где теперь канцлер? С лысым графом они неплохо проводили время. Нынешний епископ воевать готов разве что языком. Его заигрывания с норманнами ни к чему хорошему не приведут. Сколько наивных дураков сгинули по воле самодовольного святоши! Забыл Аскерих слова Христа: «Не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас». «Мечом и словом Божьим можно добиться большего, чем одним словом»,- додумал Эбль слова Учителя. Аббату последняя мысль понравилась. Он решил её использовать для воскресной проповеди.
 Спокойно трапезничать отцам церкви не дали. Вбежал горбатый служка, выполняющий роль мальчика на побегушках, и от волнения путаясь в словах, доложил, что норманнские корабли пытаются пройти под мостами. На что Эбль сказал, не переставая жевать: «Пусть подымут цепи!» Горбун захлопал глазами и наконец осмелился вытряхнуть из себя, что путь для кораблей свободен, потому что мастера разобрали подъёмный механизм». «Чего же ты мямлишь, идиот? Эберульф клялся, что работу завершит затемно!»- зарычал аббат и выскочил из залы.
 Епископ Аскрих торопливо закончил трапезу и подхватился следом.


 Норвежец велел своим людям укрыться за бортами и направил драккары к мостам. Мачту опустили. Парусный навес из грубой шерсти скрыл воев от франкских стрел. Сульке лежал на носу и направлял драккар, просматривая береговые ориентиры через узкую щель между бортом и щитом. Приметы показал датчанин, ходящий лоцманом у Хрольфа.
 Внимание ярла было целиком занято. За работой гнетущее предчувствие беды исчезло.
 Ребята старались. Корабль шёл ходко. Быстро вырастали опоры моста, обгоревший остов корабля, застрявший у приворотной башни. Мелькали зубцы каменных стен, неряшливая городьба забрала в грязных пятнах пожёгов.
 «Лоцман говорил, что держать корабль надо на линии кривое дерево — колокольня. Но, клянусь молотом Тора, здесь столько кривых деревьев!»- подумал ярл Сульке и вытянул шею…

 Голова норманна только на миг показалась из-за щита. Эбль пустил стрелу. Голова исчезла.
 Драккар словно споткнулся о невидимую преграду. Лапы-вёсла сбились с ритма. Корабль вильнул, потерял ход.
 Толстый аббат обернулся на Эберульфа и его людей, суетящихся возле подъёмного механизма. Что кричит разгневанный мастер, Эбль не расслышал, но судя по багровой роже не благословения.
 Только несколько мгновений норманнские корабли пребывали без движения. Потом вперёд вышел другой драккар и уверенно повёл флот вверх по реке. Но возникшая пауза стоила норманнам успеха.
 Колёса подъёмного механизма пришли в движение, и под ликующие крики парижан цепи железными змеями выползли из-под воды, перегородив норманнам путь вверх по реке.

 «Господин, северяне выслали переговорщиков»,- молодой начальник караула улыбался во весь рот. «Чего скалится, идиот?»- с раздражением подумал Эбль. Аббат был зол на весь белый свет за прерванную трапезу. Даже удачный выстрел не улучшил настроения.
- Пусть убираются к дьяволу в свою ледяную страну и радуются, что унесли ноги. Мне не о чем с ними говорить!- выпалил Эбль, усаживаясь за стол в надежде вернуться к поглощению пищи, которая была сейчас так необходима его пустому желудку.
Обескураженный грубым ответом начальник повернулся, чтобы уйти.
- Подожди, любезнейший,- вмешался парижский епископ Аскерих,- досточтимый аббат Эбль говорит, что нам надо немного посовещаться, чтобы принять правильное решение.
 Толстый аббат недоуменно уставился на епископа.
- Хочешь получить сотни головорезов под стенами Парижа?- прошипел Эблю в лицо Аскерих.
Подчинённые не должны видеть разногласия в руководстве.
Аббат соображал медленнее, но и он понял: с норманнами придётся разговаривать. Ещё один год осады Париж не выдержит.
- Поступай как знаешь,- выдавил из себя Эбль,- переговоры, так переговоры, но вначале я закончу обед.
 Аббат не стал дожидаться ответа Аскериха, шумно сглотнул слюну и подналёг на остывшее мясо.

 Ярл Хаккан довольно усмехался в рыжую бороду. Удача пёрла в руки, как лосось на нерест! Старого Сульке жаль, но норвежцы никуда не делись. Будут драться свирепее, чтобы отплатить за смерть вождя.
 Париж остался за кормой. Хаккан оглянулся на громаду стен и соборов, торчащих посредине Сены, прислушался к шуму воды за бортом, мерному плеску вёсел. Корабли вытянулись по стрежню реки столапым змеем. В голове потрёпанные драккары Хаббарда, за ними норвежские корабли, несколько драккаров с людьми Ганглена. Замыкали строй его корабли. С такой силой можно хорошо погулять!
 На переговорах Хаккан решил помалкивать. Пусть другие отдуваются. Франкские правители дали себя уговорить, когда Ганглен намекнул, что его людям придётся искать пропитания под Парижем, если путь в Бургундию будет закрыт. Великан Хаббард добавил, что воины с севера привыкли много есть, и довольный рассмеялся своей шутке.
 Маленький человек с красивым крестом на шее потребовал поклясться, что северяне останутся верны условиям договора с императором Карлом и не пойдут в Марну. Хаккан и Хаббард переглянулись. Если франки так боятся визита на эту реку, значит там есть чем поживиться! Норманны, немного поколебавшись, подтвердили клятву и готовились уйти, но вмешался похожий на косматого медведя франкский вождь.
- Кто из вас главный?- спросил он норманнских ярлов.
- Я их конунг!- ответил ярл Ганглен и приосанился.
- Приглашаю тебя, вождь, и двадцать твоих лучших воинов стать моими гостями. Клянусь царствием небесным, вы ни в чём не будете нуждаться и получите значительные подарки,- с недоброй ухмылкой на круглой роже произнёс франк.
Ганглен оглянулся на Хаккана. В глазах недалёкого ярла мелькнула растерянность. Провести лето в заложниках датчанину страсть как не хотелось. «Так тебе и надо, любитель христиан!»- злорадно подумал Хаккан. Хитроумный ярл скорчил честную физиономию и сделал Ганглену успокаивающий жест рукой. Мол, что поделаешь, соглашайся, мы тебя не подведём. Но Ганглен упёрся. Хаккану и Хаббарду пришлось его уламывать. Упрямец согласился, только когда ему обещали равную долю в добыче.
- Будь по-твоему, франкский вождь. Я останусь,- с неохотой сказал ярл,- но и ты выдашь нам своих воинов. Пусть следят, как мы следуем условиям договора с твоим императором!

 Оставшись в Париже, ярл Ганглен получил возможность рассмотреть жизнь франков изнутри, и она ему понравилась. Здесь решения тинга ничего не значат. Франкские ярлы владеют землями и людьми, как мы на севере владеем скотом. Епископ Аскерих сказал, что Бог Христос дал им такую власть.
 Жрец распятого бога мудрый и могущественный человек. Многие люди Ганглена крестились и получили хорошие подарки. Оружие у них франки не отобрали, позволили ходить по городу, чем его ребята воспользовались и даже завязали знакомства с местными. Ярл Ганглен запретил напиваться на стороне и задирать местных, но разве воинов удержишь от драк, шлюх и вина?