Айгвиду-1. Полигон

Иллюстрация - современное фото станции Айгвиду.

Тот зимний полевой выход запомнился надолго. Об этом и хочу рассказать несколько историй.

Итак, - Эстония, конец 80-х годов. Полигон Аэгвийду (Айгвиду), неподалеку от Таллина. Примерно в 40 км. Сейчас там находится одна из военных баз наших потенциальных противников. А в те годы это был танковый полигон, на который и мы, - артиллеристы, иногда выезжали на боевые стрельбы.

ЛЮТАЯ ЗИМА

Почему так запомнился тот полевой выход?..
Прибалтийская зима не отличалась, по крайней мере в те годы, особой лютостью. Но в тот год было все по-другому.
Уже в конце января, когда мы готовились к выезду на зимние стрельбы, мороз стал крепчать, а слякотные лужи и жиденький снежок, которым отличалась прибалтийская зима, сменили настоящие морозы и вполне сибирские метели.

Мне-то, после монгольских сорокоградусных морозов, было не привыкать. Но вот тем, кто «нежился» по службе в мягком западноевропейском спокойствии, было, мягко говоря, - неуютно.
 
Но, приказ, есть приказ! Загрузили технику и вооружение в эшелон. Поехали!
Пока наш эшелон медленно тащился от Литвы до Эстонии, зима выполняла свою миссию.
Вот уже двери в теплушках покрылись толстым слоем инея. Вот уже снежный покров стал вырастать сугробами по пути…

Приехали на станцию разгрузки. А мороз уже, - минус 43 градуса!
Разгрузка. Машины завелись, но некоторые не хотят съезжать с платформ… Масло в мостах замерзло! Колеса не проворачиваются!

Кое как, где на буксирах, где и краном, стащили машины с платформ.
С орудиями проще. 122-мм гаубицы М-30, образца 1938 года, как и 152-мм гаубицы, которые мы привезли на боевые стрельбы, и не такие морозы переживали!

Вот командир роты материального обеспечения, Миша, зацепив очередную машину буксировочным тросом, тащит ее другим тягачом, пытаясь оттащить подальше от места погрузки.
Эта машина намертво буксует колесами, а гидроусилитель на машине плохо слушается руля. Масло в гидроусилителе тоже застыло.
Миша встал на подножку буксируемой машины и помогает водителю крутить руль.
На одном из уклонов вдруг машина скользит по откосу и валится на бок… На Мишу!

Летим к опрокинутой машине! Миша жив! Кронштейн зеркала заднего виду лег в нескольких сантиметрах от его головы, но обе ноги Миши придавлены. На них давит почти всем весом машины порожек автомобиля.

Быстро, краном ракетного дивизиона, который ехал с нами в одном эшелоне поднимаем машину.
Ноги Миши перебиты! Командир полка, Масхадов А.А., на своем командирском УАЗ-ике везет Мишу в Таллин, в госпиталь.

Потом Масхадов рассказал:
 - Въехали в город. Где госпиталь, - не знаем. Обращаемся к местным жителям с вопросом. Молчат, некоторые говорят, что по-русски не понимают.

Машина скорой помощи тоже отказалась вести пострадавшего, узнав, что он военный, сослалась на то, что у них вызов к больному…
МРАЗИ!

Но ноги Мише спасли все-таки!

ПОЛИГОН

Несмотря на трагический случай при разгрузке, - продолжаем выполнять задачу.

Вот перед нами заснеженная поляна, где предстоит разбить наш лагерь.

Уже вечереет. Мороз опять крепчает. Нужно быстрее расставить палатки и согреться.
Но моя главная задача сейчас, - как можно быстрее установить палатку для хранения оружия и оградить ее колючей проволокой на столбах.

С палаткой все быстро. Уже через пятнадцать минут солдатская палатка установлена, а ящики с оружием уже занесены в нее.
Но вот с ограждением, беда! Чтобы оградить место хранения оружия, необходимо сначала установить столбики, натянуть колючую проволоку по периметру, навесить калитку, заблаговременно привезенную нами с зимних квартир.
Ямки для столбиков никак не выдалбливаются в промерзшем болотистом грунте эстонского полигона. 

Вот уже в остальных палатках нашего лагеря задымились печки. Повеяло долгожданным теплом, а я и моя команда из десяти солдат все возится у проклятых ямок под столбы…
Уже час прошел, а глубина ямок достигла едва 20-ти сантиметров. Замерзаем!

Принимаю волевое решение, как говорят в армии:
 - Кто хочет по***ть, ко мне!
И сам первым показываю пример, обмочив один из столбиков…
Моя команда быстро сообразила, что нужно делать, и вот уже все столбики ограждения надежно окроплены, благо от холода у всех накопилось...
Ждем минут пятнадцать. Пробую руками устойчивость столбиков. Для двух понадобился еще дополнительный полив… Нормально!

Теперь быстро наматываем проволоку, устанавливаем калитку… Готово!

Обращаюсь к одному из подчиненных:
 - Зови старшину! Пусть опечатывает оружейку.

Старшина, латыш Гунар, подходит ко мне:
 - Что-то вы быстро справились!
 - Опечатывай быстрее! Мы уже совсем задубели! 

Гунар привычным движением подносит печать ко рту, чтобы намочить ее слюной. И нет, чтобы просто плюнуть на ее металлических оттиск. Он прикладывает печать к языку, замирает на несколько секунд, глядя на меня.
Я, раздраженно:
 - Ну что ты стоишь? Опечатывай уже быстрее!
Еще несколько секунд Гунар безумно смотрит на меня, а затем с диким воплем отрывает печать от языка, и вот уже корчится от боли на снегу.

Теперь понятно его замешательство и безумный взгляд. ПЕЧАТЬ ПРИМЕРЗЛА МОМЕНТАЛЬНО К ЯЗЫКУ!..

Вот дурак! Ну ладно, примерзла печать. Да ты зайди в теплую палатку и подожди пока печать оттает от языка. Так нет ведь!
Все это мы сказали Гунару уже позже.
А пока, я взял печать, выпавшую из его рук, подышал на нее как следует и поставил оттиск на пластилин слепка.

То, что у Гунара на языке остался оттиск номера печати, как и номер войсковой части, мы узнали гораздо позже, когда на следующий день за обедом, повар приготовил пересоленный гороховый суп, а Гунар попытался его съесть…

И смех, вроде, … и язык Гунара жалко.
А в общем, - отличный у нас был старшина дивизиона, прапорщик Путанс.

Еще одна история, связанная с ним, описана в моем рассказе «За нашу Родину! Огонь! Огонь!» - http://proza.ru/2023/12/17/978

Начало. Продолжение следует.