ИИ. Готорн -2

Готорн -2.

(Цифра - это номер темы, поэтому при желании можно прочесть и исполнение  одним автором   различных тем, и исполнение одной темы различными авторами)



Мой текстик:

«Как, этот поворот в маршруте не обозначен, не предусмотрен?! Нет, всё, поворачиваем назад, а то я буду нервничать. Уже себя призраком чувствую, моя жизнь в этих темных и скользких местах не стоит ни копейки - возьмут меня за компанию или нет, укокошат за компанию или разберутся, что я тут не при чем, заедем мы в тьмутаракань или же на пьяную свадьбу, где трое танцуют с ножами - гадать не хочу. Непродуманно с дураками связался! Смеетесь, будто до старости доживете…»

-------


Пародии ИИ в стиле Готорна


1.

И сей внезапный поворот на пути, о коем не ведали ни карты, ни душа наша, предвещал одно: грехопадение. «Нет, — возопил я, и глас мой потонул во мгле, меж скользких камней и цепких ветвей. — Воротим вспять, дабы нервы мои, уже истончившиеся до прозрачности призрачной плоти, не распались в прах. Ибо жизнь моя в сем омуте теней не стоит и медного гроша; станут ли спутники мои мне опорой в час расплаты или же, узрев в очах моих отсвет иной, чужой вины, решат, что я — удобная жертва для утоления их собственного, неведомого мне страха? Сие есть путь в геенну, в Содом ли, на пир ли безумный, где пляшут, ощетинившись стали?, исчадия праздности! О, тщетна мудрость, что связала узы мои с дураками! Вы же смеетесь, словно смерть — удел иных, а вам уготовано сединой убелённое будущее…»

Каждый поворот, не отмеченный на карте, есть следствие некой сокрытой вины; каждая тьма — лишь проекция мрака, что мы носим в себе. И я, бредущий за ними, уже чувствовал, как холст моей души покрывается трещинами, сквозь которые проступает призрачная белизна не-бытия. Выбор был утрачен вместе с обозначением тропы на карте; оставалось лишь покориться течению, что влекло нас в самое сердце неизвестности, туда, где, быть может, и решалось, чья вина — моя или их — потребует кровавой жертвы для своего утоления. И свеча разума моёго, о которую я тщетно старался зажечь фитиль здравого смысла, гасла, оставляя лишь едкий дым сомнений.



2.

Ибо такова уж природа человеческого сердца, что, вступив на стезю, кою  полагаем ясной и предопределенной, мы содрогаемся и приходим в смятение, ежели дорога сия внезапно изгибается, уводя в неведомые, сумрачные дебри. И был я в ту пору подобен малому дитяти, ввергнутому в пучину взрослых, тёмных замыслов, кои плели мои попутчики — существа грубые и безрассудные, чьи души, как я подозревал, давно уже зачахли в тени порока. «Вернитесь! — взывал внутренний голос, тот самый, что шепчет нам о грехе и возмездии. — Ибо жизнь твоя, о жалкий путник, не более чем призрачная свеча на сквозняке этого мира, и готова угаснуть от малейшего дуновения злого умысла или простой глупости».

Вокруг нас сгущались сумерки, подобные моральному туману, окутывающему нераскаянную душу. Каждый скрип колеса, каждый невнятный смешок моих спутников отдавался в сердце предчувствием грядущей гибели. Куда лежит наш путь? К обителю ли деревенского разгула, где под личиной веселья пляшут демоны насилия, обнажив свои стальные когти? Или же в такую  тьмутаракань забвения, откуда не возвращается никто?

О, сколь же пагубно и непродуманно было союз с ними заключить! Я видел, как они смеются — смех сей был пуст и бездонен, лишен всякой мысли о вечности, о той пропасти, что разверзнется пред нами всеми в час, предопределенный Провидением. Они смеялись, будто завтрашний день принадлежит им, будто старость — их удел. Но я-то знал: мы все — пленники на этой дороге, и конец её предрешен для тех, кто вступил на неё в дурном сообществе. И чудилось мне уже, что тени деревьев протягивают к нам ветви-пальцы, дабы увлечь в окончательный мрак...

--