ИИ. Свифт -3

Свифт -3.

(Цифра - это номер темы, поэтому при желании можно прочесть и исполнение  одним автором   различных тем, и исполнение одной темы различными авторами)

Мой текстик:

«Сам человек, каким бы он и его творения ни были, ничего не может доказать. Если он нов, кто в нем будет разбираться? Кто его, песчиночку, заметит? Куда его, таковского, девать и где пристроить?
Нет, как все, выбирай традицию  - классическую или авангардную. Хотя любой конъюнктурщик может причислить себя к первой, а всякий нахрапистый дурак  отнестись ко второй, но тут уж ничего не поделаешь – оставим суд Богу». – «А я и есть бог. Пришло время богов, понимаешь? А суд что – нечего и судить, просто отделить хитрецов от наивняков – отправляя первых в ада предбанник, а вторых - рая прихожую»




-----

Пародии ИИ в стиле Свифта

1.

Скромное предложение касательно устроения новых творцов, дабы избавить Республику Слов от излишнего шума и суеты, представленное неким дублинским книжником.

Сей муж, что именует себя богом, есть, без сомнения, порождение нашего времени, столь же изобилующего богами, сколь и блохами. И подобно тому, как блохи, наполнивши постель, не дают покоя честному гражданину, сии новоявленные творцы докучают почтенной публике, требуя к себе внимания, каковое по праву принадлежит лишь классикам, испытанным веками, либо авангардистам, испытанным, по крайней мере, критиками.

Но давайте отринем сантименты и обратимся к здравому смыслу. Сей самозванец предлагает суд простой и удобный: отделить хитрецов от наивняков, дабы распределить их по соответствующим прихожим. Прекрасное начало! Однако метод сей кажется мне излишне милосердным и не учитывающим всей пользы, кою можно извлечь из сих субъектов для государства.

А потому предлагаю проект более радикальный и общеполезный.

Во-первых, надлежит учредить Канцелярию Распознания Божественности, дабы не оставлять сей важный вопрос на откуп первому встречному оракулу. Всякий, кто вознамерился стать богом в искусстве, обязан явиться туда, предъявив творение своё и свидетельство от двух поручителей, что он не бредит наяву. Экзаменовать его будут старые цирюльники, ибо они, брея бесчисленные подбородки, наслушались всяческих откровений и научились отличать бред сивой кобылы от истинного пророчества.

Во-вторых, признанных «наивняков» — сиречь искренних, но бездарных энтузиастов — не спешить отправлять в райские сени. Из них выйдут отличные подмастерья для живописцев марины, коим вечно не хватает рук, дабы рисовать одинаковые волны на бескрайних полотнах для гостиных новых богачей. Труд монотонный, требующий простодушия и усердия, но отнюдь не гения. Таким образом, искусство получит пользу, а наивняк — честный хлеб и сознание собственной нужности.

....А доходы с продажи его, бога изображений на кружках и сорочках пойдут в казну на содержание домов для умалишённых критиков, изнурённых поисками смысла в творениях прежних, менее ответственных богов.

Тогда воцарится порядок. Традиция и авангард, как два почтенных трактира, будут стоять по разные стороны улицы, а посредине будет работать наше исправительное Учреждение, где из неудобных «песчинок» и «таковских» будут штамповать полезных граждан. Истинные же гении, ежели таковые объявятся, будут немедля взяты под стражу как нарушители общественного спокойствия и сосланы на необитаемый остров — дабы там, в одиночестве, они могли доказывать что угодно хоть камням морским, не отвлекая почтенную публику от выбора между двумя упомянутыми трактирами.

Ибо разве не в этом высшая мудрость управления? Чтобы всё было на своём месте: хитрецы — при деле, наивняки — при кистях, боги — при ответственности, а публика — при своём любимом выборе, свободная от мук разбирательства в чём-либо новом и неудобном.

2.


Из новооткрытого трактата «Смиренное предложение касательно устроения республики искусств, дабы избавить оную от излишнего множества творцов, самозванцев и прочего умственного насекомья»

Поскольку всякая империя, королевство и даже самая жалкая республика терзаема ныне недугом, коего предки наши не ведали, а именно — непомерным расплодом сочинителей, художников, ваятелей и прочих фабрикантов смыслов, и поскольку каждый из них, будь он хоть трижды бездарен, почитает себя гением новым, неслыханным и от мира сего непризнанным, предлагаю я, смиренный наблюдатель, способ радикальный и спасительный.

Во-первых, установим, что всякий, кто объявляет творение свое «ни на что не похожим», есть, по сути, бродячая собака, не знающая своей конуры. Таковых надлежит отлавливать служителями эстетического порядка и препровождать на Остров Непонятностей, лежащий меж Сциллой Безвкусицы и Харибдой Претенциозности. Пищи там — лишь собственные манифесты, питья — слезы непонимания. Чрез год большинство, я уверен, возжелает стать простым конъюнктурщиком, коему место определим ниже.

Во-вторых, касательно традиции классической. Учредим Великую Гильдию Подражателей, с строгим уставом, мундиром и табелью о рангах. Пусть всяк, кто жаждет доказать причастность свою к искусству, сдает экзамен на умение копировать завитки рамочек, пропорции античные и приемы старых мастеров. Плата за вступление умеренна, зато почет — велик. И пусть в сей благородной кузнице кадров упражняются все те хитрецы, что паче славы своей жаждут сытного ужина. Гильдия сия будет верной предбанной Ада, где души их, уютно прозябая, лишатся даже надежды на муки творческие.

В-третьих, об авангарде. Поскольку сей лес — пристанище для нахрапистых дураков, кои красят заборы в один цвет и зовут то откровением, вооружим их кистями деревянными и красками нестираемыми. Отведем им Пустыню Эпатажа, где они могут друг на друга кричать, разбивать друг другу головы бутафорскими молотками и возводить монументы из навоза, кои назавтра же будут сметены ветром. Сия вечная суета и будет их прихожей Рая — рая тщеславия, где аплодисменты заменяют им херувимов.

Но главное и наиважнейшее — вопрос о богах, кои ныне, как поганки после дождя, плодятся повсеместно. «Я есмь бог!» — вопиет каждый второй стихоплет, и каждый третий мазила. Установим же для сих новоявленных божеств Лавку Судьи Верховного. Пусть всяк, возжелавший суда божеского, сядет на трон, наденет на голову венок из репы (символ тленности) и сам себе вынесет приговор. Ибо коль он и впрямь бог, то пусть сам и разбирается с собою, песчинкой. А мы, зрители, будем взирать на сие жалкое комедиантство, памятуя, что истинный Суд давно уже смешал в кучу и хитрецов, и наивняков, и всех их отправил на великую свалку истории, где гении и бездари равно превращаются в переплет для мышей и пыль на полках.


3.


Скромное предложение касательно наилучшего устройства творческих личностей, дабы избавить общество от излишних волнений и обеспечить надлежащую сортировку оных.

Поскольку разумом и опытом доказано, что род человеческий, в части искусства и мысли, пребывает в состоянии перманентного смятения, вызванного избытком претендентов на звание «нового бога» и недостатком мест в пантеоне, – то требуется метод надёжный, простой и экономный.

И вот, наблюдая сей печальный хаос, где всякий песчинко-человек, возомнив себя творцом, требует к себе внимания, а общество, сбитое с толку, не знает, куда его пристроить – в алтарь или в уборную, – я, скромный проектант, предлагаю нижеследующее.

Во-первых, надлежит учредить Великую Мануфактуру Понимания. Сия мануфактура будет принимать всех самозваных «новых» и «таковских» на входе. Там опытные оценщики, вооружённые каталогами традиций и авангардов (как повара – поваренными книгами), станут определять сырьё.

Во-вторых, установим чёткую Таксономию Творцов:

1. Конъюнктурщики Классические: Те, чьё творчество столь гладко отполировано ссылками на предков, что в нём не осталось и трещинки живой мысли. Их надлежит, дабы не плодили скуку, определить в Предбанник Рая. Там они, украшая стены точными копиями фресок, будут вечно ожидать аудиенции у Бога-Критика, которая, разумеется, никогда не состоится, ибо Ему и без них прекрасно.
2. Нахрапистые Дураки Авангардные: Те, кто, не имея за душой ни мысли, ни навыка, полагается на наглость и шум. Их, по причине их оглушительной бесполезности, следует поместить в Прихожую Ада. Там они, непрестанно стуча в дверь в Преисподнюю своими инсталляциями из старого хлама, будут доставлять мелкое, но раздражающее неудобство истинным грешникам, чем усугубят их муки, а себе – сыщут применение.
3. Хитрецы Расчётливые: Самые отвратительные экземпляры, кои, подобно хамелеонам, мимикрируют под первую или вторую категорию с целью наживы или славы. Их надлежит без промедления сбрасывать в Котлы Переплавки на той же Мануфактуре. Из сего сырья можно будет выделывать полезные вещи: рекламные буклеты, инструкции к бытовым приборам и прочие предметы, где лицемерие не только допустимо, но и желательно.
4. Наивняки Искренние: Наиредчайший вид. Сии несчастные и впрямь несут в себе нечто новое, но столь хрупкое, что любой контакт с миром его губит. Дабы уберечь сие сокровище (и избавить от него общество), их следует помещать в Стеклянные Кубы, установленные на нейтральной полосе между Предбанником Рая и Прихожей Ада. Там они смогут творить в чистоте, служа одновременно предметом любопытства, уроком и живым укором для проходящих мимо обитателей обоих заведений.

Заключение. Сия схема, будучи введена в действие, разом разрешит все споры. Исчезнет сама почва для тщеславных воплей «А я и есть бог!», ибо место каждого бога будет предопределено, каталогизировано и снабжено табличкой. Традиция и авангард, очищенные от примесей, займут свои законные ниши. А суд, о коем так много толкуют, обратится из сумбурного метафизического действа в простой, эффективный и, главное, административный процесс.

И тогда воцарится долгожданный покой, столь благотворный для обывателя, коему не придётся более ломать голову над вопросом «куда это девать?», а можно будет просто свериться с прейскурантом и отправить творца в указанный пункт назначения, сэкономив время для более важных дел – например, для ужина.



4.


Трактат о новейшем разделении душ литературных, или Наставление молодым авторам, как избежать участи быть раздавленными колесницей Времени, с приложением достоверного отчета о заседаниях новоявленных божеств в предбанниках вечности.

Поскольку всякий человек, в чьей голове завелся хоть один бродячий помысел, почитает своим долгом обременять оный мир творением своим, то необходимо установить правила, дабы сия эпидемия не привела к полному завалу подлунной. Ибо что есть книга новоиспеченного гения, как не песчинка, брошенная в пустыню забвения? И кто, спрашиваю я, станет различать сии песчинки, ежели их число превзойдет число звезд небесных и песчинок земных, вместе взятых?

И увидел я в видении своем великое и убогое зрелище: преддверие Олимпа, перестроенное по образу большого аукционного дома. И восседают там новые боги, чей единственный титул есть собственная дерзновенная декларация. Облачены они не в сияющие пеплосы, а в халаты критиков и тоги редакторов толстых журналов. В руках же их – не молнии, а штампы двух родов: «Хитрец» и «Наивняк».

И подводят к престолу их души умерших творцов. И вопрошает Первый из Новых Богов (с блокнотом в руке и вечной улыбкой на устах):
– К какой традиции причислял себя при жизни? Классической? Авангардной?

И если душа, трепеща, отвечала: «О, Владыка! Я стремился быть самим собой, ни на кого не похожим!», то боги переглядывались и ставили штамп «Наивняк». И слуги немедля препровождали сию душу в прихожую рая – обширное, белое, стерильное помещение, уставленное пустыми пюпитрами и неисписанной бумагой. Удел их – вечно творить для себя, не будучи никогда услышанными, ибо стены той прихожей глухи.

Если же душа, хихикая, изрекала: «Я, о Просветленные, следовал канонам пост-нео-транс-классицизма, вторил актуальным дискурсам и носил воду на мельницу господствующей конъюнктуры!», то боги, зевнув, ставили штамп «Хитрец». И слуги волокли ее в предбанник ада – место, весьма похожее на светский салон: шумное, душное, полное взаимных похвал и звенящих бокалов с кислым вином. Удел их – вечно читать друг другу свои творения, зная наперед, что все они – одна сплошная хитрая ложь, и вечно ловить взгляды в поисках более важного божества.

И спросил я у ангела-привратника (бывшего некогда литературным агентом): «Неужели нет иного отделения? Для тех, кто и не хитер, и не простодушен до глупости?»

Ангел усмехнулся, потер свои когда-то набитые контрактами крылья, и молвил: «О, наивный! Разве ты не понял? Сии новые боги сами лишь вчера прошли сей сортировочный пункт. Весь их суд – лишь способ отгородиться от моря собственного же незнания. Они страшатся настоящей новизны пуще ада, ибо она обнажает убожество их собственных, некогда утвержденных правил. Потому и разделили весь мир на два лагеря: удобный для осмеяния и удобный для использования. А истинного творца, что проламывает стены и предбанников, и прихожих, они просто… не видят. Ибо взор их застлан пеленой самоназначения. Так утешься: быть незамеченным ими – есть вернейший признак того, что ты, возможно, и впрямь создал нечто стоящее. Хотя доказать сие, увы, уже никто и никогда не сможет».

На том видение мое кончилось. А посему даю совет всем юным писцам: выбирайте традицию. Любую. И следуйте ей с таким видом, будто вы ее и выдумали. Это – единственный известный мне способ не сгинуть немедленно в великой сортировочной конторе новейшей вечности.


5


Поскольку в нынешние времена, кои справедливо именуются временем богов, всякий гражданин, едва научившись марать бумагу или издавать звуки, почитает себя новым творцом, а посему требует к себе внимания, почестей и, что всего важнее, места в приличной галерее или ином храме муз, — найдено нужным предложить нижеследующий проект, дабы раз навсегда уладить сей беспорядок и привести художественную республику в состояние разумной экономии.

Во-первых, надлежит учредить Великую Классификаторскую Палату, состоящую из двенадцати бывших критиков, двенадцати отставных кураторов и двенадцати попугаев, натренированных выкрикивать слова: «Актуально!», «Референс!» и «Это уже было!». В обязанности Палаты вменяется рассматривать всех самозванных «богов» и «творцов».

...отправляется в ада предбанник, коим отныне следует считать все арт-пространства, где вино разливается в пластиковые стаканы, а речи длятся долее часа.

Что до традиции, то оную следует упорядочить, выпустив Единый Канон в трех томах, не более. Всякий, чье творчество хоть на йоту отходит от оного, автоматически причисляется к авангарду и проходит вышеописанную процедуру.

Сей проект, будучи воплощен, избавит общество от мучительных раздумий, искусство — от профанации, а истинных богов (коих, по моим скромным подсчетам, за столетие рождается от силы один, да и тот обычно смущает общество) — от необходимости доказывать что-либо.


6.



Скромное предложение касательно устроения новоявленных творцов, богов и прочего мыслящего планктона, дабы избавить общество от излишних волнений и эфирных скорбей.

Поскольку тщедушный ум человеческий, сей жалкий мешок с костями и самомнением, пребывает в вечном смятении от обилия собственных порождений, и поскольку каждый второй ныне именует себя либо гением непризнанным, либо божеством новозаветным, что вносит невыносимый хаос в размеренную жизнь тупиц, конформистов и прочих столпов общественного спокойствия, то, смиренно вникнув в суть проблемы, предлагаю нижеследующее, дабы раз и навсегда уврачевать сей недуг.

Во-первых, надлежит учредить Великую Просеивальную Палату, подчинённую не напрямую короне, но особой Коллегии Здравомыслия и Осмотрительности. В оную Палату всякий, одержимый духом новизны или чувством богоизбранности, обязан явиться для добровольного и бесплатного освидетельствования.

Во-вторых, процедура должна быть простой и наглядной, дабы не обременять казну. Соискателю выдадут:

1. Ломоть чёрствого, но добротного классицизма.
2. Ошмёток пёстрого, но модного авангардизма.
3. Горшок пустой, дабы мог он, по вдохновению, сотворить нечто совершенно отличное от вышеозначенного.

Если субъект станет с важным видом жевать ломоть, пришивать ошмёток к своему кафтану, а в горшок лишь помочится, провозгласив сей акт высшим таинством, — его немедля определить в разряд хитрецов. Удел их — предбанник ада, коий, для удобства и экономии, следует устроить в одном из лондонских кофеен, где они и будут вечно спорить о цене портера, предаваясь мукам тщетного самолюбования.

Если же субъект, забыв о дарах, начнёт с упоением лепить из горшка нечто столь несуразное, что ни на что известное не похоже, при этом испачкавшись в глине по самые уши и светясь нелепой улыбкой, — его надлежит причислить к племени наивняков. Прихожая рая для них — это вечная служба подмастерьями у седельников, булочников и прочих ремесленников, дабы полезное дело, наконец, одержало верх над бесплодным парением духа.

В-третьих, что до тех, кто возопит: «Но я-то и есть истинный Бог! Пришло время богов!» — с таковыми поступят мудрейше. Ибо ежели бог, то всемогущ. Стало быть, без труда может сотворить себе и традицию, и авангард, и даже собственную Просеивальную Палату из ничего. Пусть сие и докажет на деле. А дабы не томить публику, доказательство должно быть осязаемым: например, вмиг обратить Темзу в испанское вино или накормить пять тысяч нищих жареными патриархами. Не исполнивший же сего в трёдневный срок есть не бог, но нахрапистый дурак в степени превосходной, коего надлежит отправить не в ад и не в рай, но — куда целесообразнее — в сумасшедший дом, дабы служил живым укором и предостережением прочим мечтателям.

Сие скромное предложение, кроме очевидной пользы в очищении общества, принесёт и выгоду экономическую: отпадёт нужда в толпах критиков, галерейщиков и философов, ибо Всяческая Сортировка будет производиться по ясным и понятным правилам, утверждённым парламентом. А простой народ, избавленный от необходимости что-либо понимать в «творениях», обретёт, наконец, душевный покой и сможет с чистым сердцем предаваться единственно достойным занятиям: разведению свиней и почитанию установленного порядка.

Ибо разве не есть величайшее благо — знать своё место, будь то в аду, в раю, в мастерской или в хлеву?