Попутчики

    Ночь была уютной. За окнами огромными хлопьями валил снег, с плафона на потолке падал приглушённый жёлтый свет, а сама атмосфера в помещении была настолько тёплой, что вытесняла тишину и скованность находящихся там людей.

    Таисия Николаевна первой приподнялась со своего места. Присев, она с видимым удовольствием начала разминать мышцы рук и ног, массажируя их своими пальцами.

    — Сильно я сдала в последнее время, — словно извиняясь, обратилась она к своим попутчикам. — Ноги почти не ходят, стали как чугунные.

    — Бывает, — отозвался мужчина, лет сорока пяти, напротив. — Диабет?..

    — Он, родимый. И ведь не лечится никак эта зараза. Трофические язвы открылись, совсем спасу не стало. Дочери звонила, она трубку один раз только взяла, и то, чтобы сказать, что некогда ей разговаривать, мол, работы много…

    Таисия Николаевна всхлипнула, утерев непрошенные слёзы тыльной стороной ладони.

    — Бабушка, не плачьте, — раздался детский голос.

    Рядом со старухой присел мальчишка лет девяти в забавной голубой пижаме с динозаврами и взял её за испещрённую морщинами кисть руки.

    — А ты почему один? — спросила Таисия, погладив его по белокурым кудряшкам второй рукой. — Где твоя мама?

    — Она сказала, что там, в конце пути, меня бабушка встретит. Вы не подумайте ничего такого, ей сейчас очень трудно, и всё это из-за меня. Она сама не своя сделалась, когда я заболел. А бабушка обо мне позаботится, она очень хорошая.

    Мальчик улыбнулся, продолжая держать руку Таисии Николаевны в своей руке. Она улыбнулась ему в ответ и, не удержавшись, спросила:

    — Чем ты заболел?

    — Не знаю, — пожав плечами, ответил малыш. — Однажды у меня из носа пошла кровь, и меня отвезли в больницу. Я очень долго там лежал, мне ставили капельницы, давали лекарства… Скучно было. Я очень сильно хотел домой, но мама сказала, что теперь я буду жить с бабулей.

    — Это нормально, — подал голос мужчина напротив. — Больные люди никому не нужны.

    — Ну что вы говорите, — неодобрительно покачала головой Таисия Николаевна.

    — А то и говорю, — заупрямился мужчина, привстав со своего спального места. — Я два года был на войне, вернулся после ранения инвалидом, думаете, хоть кто-то меня ждал таким?..

    — А вот этот шрам у вас на лице… — замялась пожилая женщина.

    — Нет, это я уже на гражданке на нож нарвался, — зевнул мужчина. — Я тогда компенсацию за увечья получил, вот маргиналы по соседству и решили меня навестить. Дверь не успел открыть, как накинулись на меня втроём. А что я сделаю на костылях?

    — Ой, что делается, — вздохнула Таисия Николаевна. — Совсем у людей совести не осталось.

    Мужчина со шрамом рывком приподнялся и сел. Его взгляд устремился на боковую полку, на которой лежала совсем юная девушка. Заметив его взгляд, девчонка с головой укрылась простынёй, шмыгнув носом.

    — Ревёт всю дорогу, вы заметили? — спросил мужчина Таисию.

    — Милая, что у тебя случилось? Расскажи, не стесняйся. Мы сейчас все находимся в том самом месте, где можно излить душу совершенно посторонним людям, — мягко сказала старуха.

    Несколько минут в помещении царило молчание. Наконец, раздался тонкий дрожащий голос из-под простыни:

    — Он изменил мне с моей подругой, представляете? А сам обещал, что мы будем всегда вместе. Мне все говорили, что нужно просто его забыть и жить дальше, но я не смогла…

    — Вот дурочка маленькая, прости меня, Господи, — тут же вырвалось у Таисии Николаевны.

    — Я его так люблю… — девчонка заплакала в голос, отчего её тело под простынёй затряслось. — В какой-то момент я поняла, что без него нет никакой жизни. Открыла окно и прыгнула.

    Кудрявый мальчишка в смешной пижаме очень серьёзным взглядом посмотрел на пожилую женщину.

    — Мне её жалко, — сказал он. — Не надо считать её глупой.

    — Я с тобой согласен, малец, — кивнул мужчина со шрамом на лице. — Нет смысла осуждать человека за что-либо, если от твоего осуждения нет толку. Она просто любила недостойного человека. Её решение было неправильным, но тогда ей казалось, что оно единственно верное. Потом она поймёт, что оно того не стоило.

    — Однажды я тоже влюбилась, — мечтательно закатила глаза Таисия Николаевна. — Такой красивый был, статный. Военный. Он тогда в наш город в командировку приехал. Все наши девчата от него без ума были, а он меня выбрал. Был таким обходительным, галантным, а, главное, жениться обещал. Ну, а потом уехал, а чуть позже доченька моя на свет появилась. Долго я его ждала, но так и не дождалась…

    Девушка на боковой койке перестала плакать.

    — То есть, он вас бросил беременную? — тихо спросила она.

    — Получается, что так, милая. Только я об этом даже не подозревала тогда, уже потом сообразила. Письма ему писала каждый божий день, но все они остались без ответа. Сколько я слёз тогда пролила… Но пришлось взять себя в руки, всё-таки ребёнок родился, его же обратно не засунешь. Тогда-то я и решила, что отныне жизнь моя принадлежит моей доченьке. Можно сказать, ради неё и жила почти три десятка лет. А вот теперь ненужной стала…

    Таисия Николаевна замолчала.

    Первым молчание нарушил мужчина со шрамом:

    — Моя жена обещала меня ждать. Говорила, что любит. А на деле, и года не прошло, как на развод подала. Любовь у неё новая случилась, знаете ли. Когда вернулся в пустую квартиру, волком выть хотелось. Пить стал каждый день.

    — Ну вы даёте.

    Никто из собеседников не заметил, как к разговору присоединился ещё один участник — парнишка лет пятнадцати с безумной причёской.

    — Любовь — это для дураков, — безапелляционно заявил он. — Жизнь вообще не для того придумана.

    — А для чего же, юноша? — поинтересовалась Таисия.

    — Ясное дело, для драйва. Надо кайфовать, вот и всё. Всегда быть в движении. Ловить адреналин, играть со смертью. Вот вы когда-нибудь бегали по крыше поезда?

    — Нет.

    — Я о том и говорю. Вы такие скучные!

    — Ну-ка, присядь сюда, — мужчина со шрамом на лице сделал пригласительный жест рукой.

    Парнишка подчинился, сев на его полку.

    — Я всё понимаю, это сугубо твой выбор в плане увлечений, но… Ты подумал о своих родителях? Что с ними будет, если тебя вдруг не станет?

    — Им на меня наплевать, — ответил парень, опустив голову.

    — Не может такого быть! — возмутилась Таисия Николаевна. — Ты на них наговариваешь!

    — Если бы. Когда мне было десять, родители развелись. Я остался с мамой. Она быстро нашла замену отцу — мужика намного младше себя. Вскоре на свет появился мой младший брат, и про меня все будто забыли. Я словно стал неприятным напоминанием о прошлой жизни моей мамы.

    — Теперь понятна причина твоего бунтарства, — кивнул мужчина со шрамом. — Ты таким образом выплёскивал свою боль, накопившиеся обиды и нереализованные эмоции. Смотря смерти в лицо, ты пытался доказать самому себе, что ты хоть чего-то стоишь.

     Таисия Николаевна не успела вставить свою реплику, потому что свет в помещении замигал, а через несколько секунд и вовсе потух. Воцарилась кромешная тьма.

    — Давайте спать, — услышала она голос мужчины напротив. — Скоро рассвет.
 
    — Можно, я с вами лягу? — спросил Таисию мальчик в пижаме.

    — Конечно.

    Ещё минут пятнадцать беспокойно шевелись тела, пытающиеся принять удобное положение для сна, но потом все утихли. За окнами всё так же падал снег.

    Забрезжил рассвет.

    Двое крепких мужчин в робах санитаров вошли в помещение морга. Один из них, молодой парень двадцати пяти лет, зябко поёжился, взглянув на столы.

    — Стас, ты видишь? Пацан опять с бабкой лежит.

    — Ночная смена шутит, не иначе…