Горшочек, не вари

                И солнце ярче светит,
                И веселей пейзаж,
                Когда в желудке плещет
                С2Н5ОН.

                (Д.Левитских “С2Н5ОН”)

                Выпьем, добрая подружка
                Бедной юности моей,
                Выпьем с горя; где же кружка?
                Сердцу будет веселей.

                (А.Пушкин “Зимний вечер”)

          Прибыв лейтенантом к своему первому месту службы и осмотревшись, я пришёл в дикое уныние. Помещение моего ШО состояло из двух небольших комнат с обшарпанными стенами и “занавесками на гвоздях”, с цементными полами, на которых местами сохранились драные куски остатков синего и коричневого линолеума. При входе в первую комнату был тёмный тамбур, со стулом и вешалкой, больше походивший на милицейский “обезьянник”. Из мебели только пять разваливающихся скрипучих стульев, два стола: один письменный, второй под спецтехнику, три сейфа и солдатская тумбочка. Место отдыха дежурной смены – казарменная кровать с двумя одеялами и двумя матрацами, один из которых ночью расстилался рядом, прямо на полу. Короче жуть. Эта примитивная и убогая обстановка вызывала тоску и отравляла мыслью, что здесь будет проходить значительная часть моей лейтенантской юности. Не так я себе представлял 8 отделение штаба ракетной дивизии…
          Кстати, все другие помещения штаба, особенно кабинеты начальников и политотдела, были с хорошим ремонтом, достойной мебелью, свежим линолеумом, коврами, богатыми шторами и дорогими настольными лампами, с плафонами, а где-то и люстрами под потолком.

          Мой первый непосредственный начальник, майор Лукьянов Александр Васильевич был специалистом и технарём от Бога, но человеком мягким, тихим и очень добрым. Он не заморачивался по поводу нашего помещения и когда я спросил у него, почему у нас такая бедность, сказал, что он не против, если я смогу что-то изменить в лучшую сторону. Как человек не пьющий, он игнорировал регулярное получение спирта со склада ГСМ, необходимого для обслуживания нашей техники:
          - Контакты протереть и ста граммов хватит, а держать бОльшее количество в помещении, где ночью остаются одни солдатики, опасно, как говорится - были случаи, - сказал он мне.

          Заверив шефа, что я принципиально не пью ничего крепче 15 градусов и готов хранить спирт у себя дома, взял это дело в свои руки. В заново составленный список нашей спецтехники я внёс и ту, что была на консервации. Получилось, что нам положено около трёх килограммов С2Н5ОН на месяц. Утвердил список установленным порядком, внёс в приказ и стал ежемесячно получать спирт, который в нашем военном городке был в некотором дефиците и уже тогда получил меткое народное название - “жидкий доллар”.

          В плане облагораживания нашего помещения, первым, что мне попалось на глаза, были листы армированного стекла в дивизионной котельной. Гладкое с одной стороны, это стекло имело мелкую бугристую поверхность с другой. Переговорил с начальником котельной и за бутылку спирта он уступил мне четыре листа, которые мы вставили с внутренней стороны своих окон, навсегда избавившись от позорных занавесок. Снаружи через это стекло ничего не просматривалось. На дивизионных складах таким же способом получил новые, с запасом, более яркие лампочки. Потом, по совету Васильича, я со своими бойцами съездил на ж.д. станцию и за два литра снял две пассажирские полки, со списанного железнодорожного вагона. Ими мы оборудовали спальное место дежурной смены. Теперь на день матрацы и всё постельное скатывались и убирались в короб под нижней полкой, а верхняя опускалась вниз и служила спинкой такого оригинального подобия дивана.

          Потом были выменяны: ведёрко белой акриловой краски, которой мы побелили помещение, банка светло-голубой финской эмали, которой перекрасили сейфы и подоконники, три настольные лампы, новая вешалка, лист прозрачного оргстекла на рабочий стол начальника, под которым мы аккуратно разместили справочную информацию от всех номеров телефонов городка, до расписания движения автобусов и поездов. Ещё были несколько листов полировки, которые пошли на Доски документации и чудесный удобный столик в осветлённом тамбуре. Во время ремонта помещений политотдела, когда менялась старая мебель на новую, мне достались приличные стулья, потолочные плафоны и красивые шторы с карнизами, отличавшиеся от новых только тем, что с них нужно было смыть вековую пыль. Там же, на складе политотдела получил сорок квадратных метров новенького линолеума и несколько банок клея.

          Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. На всё про всё ушло около трёх лет, в течение которых каждая вновь приезжающая на проверку комиссия всё более изумлённо оглядывала наше помещение. А как впечатлились командир и начальник штаба дивизии, когда в ходе проверки КП заглянули и к нам на огонёк!!

          Между тем норма получаемого мной спирта превышала норму его расходования, как в сказке братьев Гримм, про горшочек, который варил и варил кашу. Сначала в семейной кладовой заполнились несколько трёхлитровых банок, а потом пришлось купить ещё и 10-литровую канистру.

          В 1985-м Александр Васильевич, по здоровью, отбыл для прохождения дальнейшей службы в Ферганский Военный комиссариат и где-то через полгода наверху определились с новым руководителем, им оказался капитан Салов. Услышав эту новость, я созвонился с ним, и мы познакомились заочно. Потом, уже зная состав его семьи, воспользовавшись наработанным авторитетом и заручившись поддержкой начальника штаба дивизии, я написал рапорт на квартиру от его имени и тут же получил трёхкомнатную. Взяв в помощники своих бойцов, мы занесли в неё две широкие кровати, какой-то столик на кухню и четыре стула – на первое время проживания, до прихода контейнера.

          Через неделю я встречал своего нового начальника с его семьёй на железнодорожном вокзале. Капитан Салов оказался мужиком почти двухметрового роста и весом под сто десять килограмм. Его супруга была ему под стать – дородная, гренадёрского роста кубанская казачка, с холёным лицом.  В состав семьи входили ещё и два упитанных пацанчика, лет десяти – одиннадцати.
          - Ты куда нас сейчас, в гостиницу? – поинтересовался он, а когда услышал, что в его собственную квартиру, у них с женой случился шок от изумления.

          На следующий день мы встретились уже на работе, в руках у него был небольшой саквояжик.
          - Классно у вас тут, богато живёте, - сказал он, осмотрев помещение. Полдня я вводил его в курс дела - рассказывал обо всех руководителях дивизии и начальниках служб, местах расположения пунктов управления дивизии и полков, порядке действий при боевых тревогах и т.п. Перед уходом на обед Салов поинтересовался:
          - У нас спирт-то есть?
          - Конечно.
          - Тогда налей мне, - произнёс он, вытаскивая из саквояжика трёхлитровую банку.
          - Так он не здесь, он у меня дома.
          - ???
          - Для надёжности хранения, как говорится - были случаи…
          - Хорошо, я к тебе вечером зайду.
 
          Вечером звонок – дзынь-дзынь. Открываю дверь – Салов, левой рукой обнимает банку:
          - Наливай!  Налил, отдал.
На другой день вечером звонок – дзынь-дзынь. Открываю дверь – Салов, левой рукой обнимает банку:
          - У тебя спирт ещё остался?
          - Конечно.
          - Наливай.
У меня в голове заискрило – он же только приехал, никого здесь ещё не знает, неужели с женой…
          - Товарищ капитан, так я же только вчера вам трёхлитровую налил!
          - Ты что думаешь, он вечный что ли?

                M.V.
 

          Иллюстрация из Интернета