Такой лишь правду напишет

     Узнав из предисловия автора, что Савьяно, поработав чутка грузчиком в порту Неаполя, раскрыл все секреты Гаморры, я благоразумно не стал знакомиться с очередным высером графомании, но скачал книжку того же автора, тоже предупредившего заранее, что сие есть выдумка, хотя и на документальной основе, позаимствованной, думаю, в Википедии, в разделе о взорванном сицилийском судье Фальконе. Можно, конечно, посмотреть еще кинишко с Чаззом Палминтери, да до хера поделок об убитом - и слава Богу - судейке, но мне виделось в уме нечто иное, чтобы автор не скрывал своего одобрения убиением мусора и суки, жалкой твари, гнобящей людей. Они, между прочим, Кропоткин не даст соврать, только для этого и существуют во всех местах планеты. Правящая клика тут же бросается насаждать свое видение ситуации, именуя высранное законами и системой якобы правосудия, толпы кликуш и благостных идиотов всеми силами поддерживают их ложь, многомилионные стада послушно влачат животное существование, голосуя и платя налоги, короче, все как всегда. Доминик из " Машины смерти" удивлялся дяде, переживающему за киношных злодеев, пока не понял, что у Нино свой собственный взгляд и мнение буквально во всем. Избрание пацана президентом класса ( хули, пиндосы тупые ) он назвал возведением того в стукачи, мало - помалу малец воспитывался и приобретал нужные и правильные понятия об окружающем мире, всегда опасном, всегда стремящимся убить или прогнуть, в общем, вырос парень, а затем влез в косяк, завербовавшись в морпехи и убыв, бля, за океан, мочить гуков. Дядя орал на него, искренне не понимая такого поступка, ведь, по его словам, умереть можно лишь за семью, какого хера ставить жизнь на кон ради интересов сенаторов и министров ? Долбанутый Доминик, впечатлившись игрой великолепного Аль Пачино в шедевральном мифе о Годфазере, каких не бывает и быть не может, вяло отбрехивался, не в силах переубедить дядю.
     - И все биндюжники вставали, - захохотал руссиянский писатель Матонин, быстренько кропая исследование о Блюмкине. - А в эпилог я вам цитатку из Разъебаума подпущу, Высоцким разбавлю и - готов труд нетленный. Глядишь, какой коала прочтет и отравится суток на трое, блюя и ненавидя свой родной язык до невозможности.
     Уже вечером Яков понял, что амбалы тащат что ни попадя, отвозя хабар скупщику с Молдаванки Хаиму Ретцелю, связанному, по слухам, с бандой Япончика. Утром Блюмкин сам пошел к Хаиму, где буквально парой фраз заставил того трепетать и шататься, белея. Требованием его была доля.
    - С каждого цыбика, с каждого клочка мануфактуры. Иначе я книжку напишу.
    Скупщик бросился к Винницкому.
    - Угроживает, - лепетал он, донося до Короля Одессы народную правду, а ведь и скупщик краденного народа есть часть, по всем понятиям так.
    - Не ссы, - реготнул Мишка Япончик.
    Блюмкин, уже тогда наводя международные связи, так поспособствовавшие ему в будущем, передал рукопись итальянцу Савьяно. И вышел труд. И ох...ли коалы этого мира. И прокляли графоманов и невежд, присовокупляя их к таким же уродам и свиньям отеческого производителя. Всем этим прилепиным, бабченкам, стариковым и прочим, несть числа шакалам и гнусам. А беллетристика - и есть беллетристика, как читая мемуары эсэманов я радовался убиению советских зольдат, то и сейчас порадуюсь подрыву Фальконе, с раннего детства придерживаясь точно таких же взглядов, что и капо семьи Луккезе.