Время - это мы... Глава VIII. Прогулка

Тетя Ира всегда была рада тем дням, когда в гости к ней приходила Ася. Эта маленькая девчушка уж больно походила характером на свою тетю. Куда больше, чем на собственную мать. Как говорила сама Ирина Анатольевна: «Эта девочка способна на поступок, она, если понадобится и горы свернет и судьбу обманет».
Сама же Ирина Анатольевна обмануть судьбу не смогла. В том самом пионерском лагере она закрутила роман с сокурсником Алевтины Петровны – и сама себе сломала жизнь. Её новоиспеченный муж, узнав об этом, ушёл, не простив измены. А Василий, тот самый сокурсник, лишь несколько месяцев поддерживал с ней связь, а затем тайно сбежал на заработки за Урал, бросив и профессию, и Ирину.
Сестра Ирины родилась, когда самой Ирине было уже за двадцать. Для того времени – это был нонсенс. Матери Ирины было уже сорок пять лет, когда она забеременела. Женщина твёрдо решила, что непременно будет рожать. Однако дочь не приняла решения матери и уговаривала её прервать беременность.
Объясняла это Ирина просто: «Ты и мне жизнь сломаешь и ребенку. Когда ему будет двадцать, ты, мама, будешь дряхлой старухой, а воспитывать и на ноги поднимать ребенка придется мне. А я своих детей хочу».
Однако мечтам Ирины о деторождении, не суждено было сбыться. Природа распорядилась так, что ее организм не мог выносить ребенка. Даже если чудо случалось, зародыш не мог закрепиться в матке. И так как своими детьми до менопаузы Ирина в итоге не обзавелась, всю возможную любовь к детям она изливала на свою племянницу.
В этот раз Ася не на шутку напугала свою тётю, хотя в разговоре за чаем с эклерами, виду она не подала. Если бы ребенок попал под машину, Сергеева, вероятно, не простила бы себе то, что не вышла встретить племянницу к автобусу, а тихо дожидалась ее прихода.
После чаепития, тетя Ира, убрала стол и увлекла племянницу на прогулку.
- Посуду потом помоем, пойдем погуляем!
Погулять после чаепития – это было второй маленькой традицией Ирины Анатольевны и ее племянницы, тем более что в каких-то трех-пяти минутах ходьбы от дома простирался замечательный, хоть и небольшой парк. В этом парке еще будучи молодой тетя Ира провела очень много времени, то просто бродя по дорожкам среди набирающих силы деревьев, то прячась в тени раскидистых кустов, обольщала очередного ухажёра.
С тех пор много воды утекло и парк изменился до неузнаваемости. Не осталось тех невысоких, но уже обряженных в пышную листву, тощих клёнов и вязов, вместо них на стволах-колоссах, в полный рост вытянулись вдоль дорожек полувековые гиганты. Их густые кроны укрывали от солнца и дождя множество скамеек, на которых любила сидеть, забравшись с ногами, местная молодежь. Вокруг густых кустов сирени плотными кольцами легли клумбы цветов. С ранней весны и до поздней осени, они пестрели яркими бутонами. Конечно, вечноцветущие клумбы – это заслуга озеленителей, посеявших, семена и ранних и поздних цветов, но сам факт, что в любое время можно насладится красотой и ароматами нежных растений, заставлял Ирину Анатольевну снова и снова приходить в этот рукотворный оазис на прогулку, чтобы хоть немножко обмануть себя и на мгновение окунуться в яркую сказку. Ася тоже очень любила прогулки в этом парке, тем более что тетя иногда баловала племянницу пышным моточком сахарной ваты, которую Ася очень любила.
Закадычные подружки несмотря на разницу в возрасте равную пятидесяти двум годам четко чеканили шаг по вымощенной плиткой дорожке, взявши друг друга под локоток. Светлого, конечно, взяли с собой, и он безмятежно бегал туда и обратно от клумбы к клумбе, от куста к кусту, но быстро устал и спокойно семенил лапками рядом с хозяйкой.
- Асенька, расскажи мне как у тебя дела в школе? Все хорошо, никто не обижает?
- Нет, все в порядке. А почему ты спросила, тетя?
- Взгляд у тебя загадочный, солнышко. Словно есть что-то такое, что ты очень хочешь мне рассказать, но то ли боишься, то ли стесняешься. Точно все в порядке?
- Да. Точно все в порядке, правда… - девочка немного помедлила и продолжила – Мне… мальчик один в нашем классе очень нравится. Но он никакого внимания на меня не обращает.
- Что за мальчик такой?
- Да ты его не знаешь. Он новенький, недавно в нашей школе учится. А еще он в нашем дворе теперь живет.
— Вот это уже интересно, подробнее пожалуйста.
- Теть Ира…
- Я же просила не называть меня так. Либо Ира, либо просто – тетя. Я себя сразу бабкой старой чувствую.
Подружки расхохотались и пошли дальше.
- Хорошо, хорошо, тетя! Нечего мне рассказывать, если честно. Мальчик, как мальчик. Такой же как все наши мальчишки, но это только на первый взгляд. Он – художник.
- Ого! Прямо-таки художник?
- Ну, да. Очень красиво рисует. Всех девчонок в классе уже нарисовал, даже учительницу нашу, а меня нет.
- И тебя это, конечно обидело?
- Да, нет, не обидело. Просто странно как-то. Я понимаю, что он так хотел повыпендриваться и побольше друзей новых завести, я же не глупая девочка. Но почему всех-всех нарисовал, а меня нет?
- Солнышко, а он сразу стал свой талант художественный проявлять? Или какое-то время спустя?
- Тетя, я не понимаю. А какая разница сразу или нет? Меня-то он все равно не нарисовал.
- Сразу или нет?
- Не сразу. Месяц его вообще ни видно ни слышно не было. Сидел себе у окна, все в тетрадке своей карандашами чирикал. А потом начал девочкам листочки раздавать с портретами.
— Вот. Это уже кое о чем говорит.
- О чем же? – с нескрываемым интересом спросила Ася.
- Ну, вот смотри, я тебе расскажу одну историю, а ты потом выводы сама сделаешь. Хорошо?
- Хорошо.
- В общем, в нашем классе тоже мальчик учился один, очень талантливый. Так вот он, конечно, не как твой, как его там зовут?
- Вася.
- Так вот он, конечно, не как твой Вася, художником был, но тоже непростой. Он стихи писал. Да так легко ему это давалось, что про весь наш класс всякие шутки-прибаутки написал, мальчишек обзывал, но по-доброму, вроде и все недостатки наружу, но так смешно, что никто не обижался никогда. А про девочек, наоборот, писал такие красивые строки, что девчонки даже переругались между собой, гадая в кого же он на самом деле влюбился. А вот мне ни одной строчечки, ни одной буквочки не посвятил до самого выпускного. А вот на выпускном признался, что влюблен в меня с пятого класса.
Но мне он честное слово, совсем не нравился. Бывает такое. Хотя дружим мы до сих пор. Он женат, у него прекрасная семья, дети уже выросли и внуков народилось уже. Ну, в общем, полный набор.
- К чему ты мне это рассказала, тетя?
- Я еще не закончила. Дослушай! Как-то раз на очередной встрече выпускников, а мы собирались каждый год, не то, что ваше поколение. Вас и во двор поиграть не соберешь. Ну, да ладно. Так вот. Я решила спросить у нашего Борьки поэта, почему же он столько лет помалкивал, о своих чувствах.
- И почему же?
- Он мне сказал то, что я запомнила на всю жизнь. Запомни и ты. Пригодится. Творческие люди такие же - как все, только куда более закрытые. Они никогда и ни при каких обстоятельствах (ну, совсем-совсем) не покажут тебе свои чувства. Их душа тонкая и ранимая, как бабочка. Они - боятся… Сокровенные эмоции у них - спрятаны глубоко-глубоко. Под толстым слоем таланта. Как улитка в своей ракушке. Только протянешь к ней палец, а она уже спряталась. Поняла?
- Не очень, если честно.
- Твой этот Вася, он – художник. Молчал и рисовал. Молчал и рисовал… а потом, говоришь, всем в классе рисунки свои подарил?
- Ну, да.
- А тебе ничего не подарил, верно?
- Верно, я ведь уже говорила.
- Так вот наш Боря, на выпускном мне целую тетрадь стихов подарил, а там в каждой строчке про меня, понимаешь. Про меня. Творческие, не важно, поэты или художники, они говорить не умеют.
- Как это, не умеют?
- В смысле, не умеют выражать свои чувства и эмоции словами. Не те эмоции, когда молотком по пальцу, тут очень даже запросто, а те эмоции, которые глубоко внутри, о них они могут только написать. При этом, что писатели, что художники. И те, и другие – пишут. Пишут они. Душой пишут о том, что в душе. Загляни в тетрадку своему Васе. Не удивлюсь, если там на каждом листке бумаги – ты. Но, не обольщайся, я могу быть и не права. В общем, настоящую правду можно узнать только по написанному. Будешь сахарную вату? Я вот что-то очень хочу. Пойдем?
- Пойдем, конечно. Светлый, ко мне!
Подружки прибавили шагу, но как только завернули за живую ограду из караганы, сразу поняли, что сахарной ватой полакомиться не получится. Импровизированная палатка с тележкой, на которой стоял аппарат по изготовлению этого лакомства почему-то лежала на боку, а зонтик, укрывавший продавщицу и вовсе был сломан и лежал в стороне, метрах в трех.
Женщина, продававшая вату, стояла неподвижно, держа в руках готовый моточек сахарной ваты, с полуоткрытым от удивления ртом и только негромко охала, сетуя вслух:
«Никогда такого не видела… Поторговала, называется».
- Что у Вас тут произошло? - спросила Ирина Анатольевна
- А сами не видите?
- Честно говоря, не вижу. Тележка на боку, зонт в стороне, да сахар на асфальте – это вижу. А что случилось понять трудно.
- Ну, да. Действительно трудно. Девка какая-то пробежала мимо, как раз из-за той ограды, откуда вы вышли. Минут десять назад. Неслась, как сумасшедшая. Врезалась, короче говоря, на полном ходу. И вот. Как видите.
- Что прям врезалась так, что всё это хозяйство разлетелось? Она что на мотоцикле была или на электросамокате?
- Какой там? На каблуках она была. На такущих… - продавщица сделала жест руками, показывая размер каблуков - Как локомотив пронеслась. Буквально всё смела… Поработала, ёлки-палки…
- А сама, хоть бы что, даже бег не замедлился. Даже не заметила, что натворила. Ни извините, ни здрасте, ни до свидания.
- Может за ней гнался кто-то?
- Какой там? За такой не угонишься. Спортсменка, наверно… Хулиганка.
- Давайте мы Вам поможем все обратно поставить.
- Не нужно, я полицию уже вызвала. Это же причинение ущерба, мне теперь их дождаться нужно. Спасибо за участие.
- Ладно, тогда мы пойдем.
— Вот держи – сказала продавец, протянув моток ваты Асе – мне теперь не к чему. Все равно последний.
- Спасибо – поблагодарила девочка – Мы, пожалуй, пойдем. Удачи Вам.
Ирина Анатольевна вновь взяла Асю под локоть и более быстрым шагом повела домой. Щенок по кличке Светлый озирался по сторонам и в его поведении усматривалась некая нервозность. Поводок был натянут, так словно пес увлекает свою маленькую хозяйку подальше от этого парка.
— Вот и погуляли, солнышко. Какой-то у нас с тобой день приключений получается. То машина, то девушка, бегущая со скоростью машины. Дурдом.
- Не говори, тетя. Ещё и Светлый волнуется, видишь, как тянет?
- Ага. Пойдем поскорее. На небе тоже не спокойно, тучки уже собираются. Не промокнуть бы.
- Тогда я у тебя ночевать останусь, а маме позвоним, предупредим.
Тетя с племянницей уже выходили из парка и поднимались вверх по ступеням, как вдали стал слышен приближающийся вой автомобильной сирены.
-  Да, зайка, денёк сегодня точно перестает быть добрым. У кого-то что-то случилось. Слышишь сирену?
- Да. Это, наверно, полиция. Тётя в парке сказала же, что вызвала.
- Нет, милая. Это скорая помощь.
Звук сирены все нарастал и приближался, а через несколько секунд из-за угла дома вылетела мерцающая синими огнями белоснежная неотложка, пронеслась мимо Ирины с племянницей и влетела под арку в ближайший к парку двор.
- Пойдем-ка домой, поскорее, что-то я нагулялась, Асенька.
Придя домой, пока Ася мыла лапки своему псу, Ирина Анатольевна достала из холодильника тушеное на пару мясо индейки и овощи, обжаренные в сметане. Разложила на две тарелки и по очереди погрела ужин в микроволновке. Затем вышла на балкон и закурила. Делала это она очень редко и не при Асе, но сегодня внутреннее чувство как-то тревожило, что заботливая тетя, не смогла удержаться. Вроде бы ничего страшного не случилось, племянница рядом и с ней все в порядке, да и пустяковый случай в парке не предвещал ничего необычного, такое бывает каждый день, но что-то все-таки тяготило душу. Странное предчувствие.
Из арки соседнего дома уже без сирены, но все также мерцая синими лампами, выползла пузатая белоснежная машина скорой.