Часть третья. Московская студенческая эпопея 7

1980/1981

VII Третий курс

1. Вступление
Мы приступаем к рассказу об учёбе на третьем курсе. Обычно считается, что это самый сложный курс, что сдача сессии представляет значительную трудность.
Если говорить обо мне, то я должен отметить, что есть две части студенческой жизни: учебная и научная. Если иметь в виду учебную часть жизни, то при всём том, что приходилось осваивать большой объём материала, всё же я бы не сказал, что было чрезмерно сложно.
Другое дело   научная работа. Здесь нужно было решить вопрос о специализации, то есть, определиться с кафедрой, должен появиться научный руководитель, нужно определить тему своей научной работы. Первоначально это будет курсовая работа, затем дипломная. А при благоприятном стечении обстоятельств она может стать темой кандидатской и даже докторской диссертации. Ну, так далеко я не планировал. Я вообще ничего не планировал. Я предпочитал предоставить свою жизнь воле случая. Сам же я был ещё во власти своих детских ощущений и видений. Впрочем, каких-либо особенно запоминающихся из них я не припоминаю.
Я по-прежнему с удовольствием читал книги и писал мемуары.
Что касается магнитофона, то в основном, пользовался магнитофоном "Спутник". Но именно в конце третьего курса он вышел из строя, причём совершенно глупым образом   лопнул рычаг переключения. Ни одна радиомастерская не бралась за такой ремонт. В 1982 году, когда мы были в Минске, передали его Михаилу. Ценой огромных усилий он этот рычаг сделал. Но произошло это только в 1986 году, когда актуальность этого магнитофона уже сошла на нет. И всё-таки я благодарен ему за то, что он возродил этот магнитофон.
Что же касается кассет, то большую часть года я обходился тем запасом, которым мы располагали ещё с первого курса. Но в конце шестого семестра с рук купили одну кассету швейцарского производства. Какой-то выход из положения это дало.
Продолжение каникул
2. Начало
Когда я проснулся утром 1 сентября, мама сказала мне, что на улице 0 градусов. Это значит, что уже с первого сентябрьского дня начались заморозки. К счастью, это не имело каких-либо серьёзных последствий. Уже ко второй половине дня температура поднялась до +15 градусов. Это означало, что ещё осень, а до зимы далеко.
В этот первый сентябрьский день я слушал хорошую музыкальную программу. Наиболее запомнившимся номером была "Маленькая венская серенада" Крейслера. Возможно, запомнилась она потому, что больше я никогда её не слышал. А в музыке чувствовалась лёгкость, изящество, воздушность, что-то детское. Таким было начало этого учебного года.
3. Поездка в Зеленогорск
В начале сентября в целом погода была хорошая для этого времени. В самом деле, если не считать заморозков в первый день, можно сказать, что погода даже не характерна для начала осени, а конца лета.
И вот 5 сентября мы с мамой поехали в Зеленогорск. Конечно, в самом начале позвонили в Москву. Папа сказал, что приедет 6 сентября, чтобы на следующий день мы ехали в Москву.
Позвонив, мы пошли на залив. Погода была тихая, ощущался приятный морской аромат. Но где-то чувствовалось сосание под ложечкой. Ведь скоро уезжаем в Москву. И хотя понимал, что еду для продолжения учёбы, но всё равно нервы были не совсем на месте. Я прощался с Зеленогорском, с Горьковским, с Ленинградом. А теперь волны морские напутствовали меня: "Ну хорошо, поезжай, учись, а потом возвращайся". Я в основном внял этому призыву. Но мы трижды побывали в Ленинграде. Первый раз мы были в Ленинграде в ноябре 1980 года. Тогда была свадьба Олега. Второй раз мы побывали в Ленинграде в конце января 1981 года на зимних каникулах. А в третий раз мы побывали в Ленинграде и в Горьковском в мае 1981 года. Обо всём этом я думаю в дальнейшем рассказать. Потом мы купили продукты. А затем двинулись в обратный путь.
4. Возвращение в Москву
6 сентября утром папа приехал в Горьковское. Ведь в конце августа он уехал без машины. Машина же была запрятана так надёжно, насколько это было возможно. День был потрачен на сборы. Я же продолжал заниматься своими делами: слушал радио, писал мемуары.
7 сентября мы выехали в Москву. Погода была солнечная, но, в отличие от прошлого года, уже не такая холодная.
У нас была короткая остановка в Ленинграде. На Московском проспекте в булочной купили буханку чёрного хлеба и слойку. Так мы прощались с Ленинградом.
По пути в Москву на половине дистанции мы отдыхали: перекусывали, прогуливались. Было тепло, и казалось, что лето ещё не кончилось.
В Москву мы прибыли при более благоприятной погоде. Поэтому и настроение было весёлым.
Как и в прошлом году, сейчас смотрели передачу с фестиваля эстрадной песни в Сопоте. Но сейчас там не было таких именитых исполнителей, как в прошлом году. Но всё равно было хорошо.
5. У Тёти Паши
Это было весьма значительным событием. Оно произошло 14 сентября. В этот день мы поехали к ней. В 1980 году она вместе с Фёдором Стефановичем переехала в новый дом. Этот дом находится в районе Строгино. Эта история тянулась несколько лет, и вот теперь это событие произошло. Конечно, на машине ехать было комфортно.
Мы приехали туда. Было очень хорошо. Тётя Паша хорошо нас приняла. Было угощение. Во время разговора вспоминали о том, как провели лето. Похоже, у всех оно оставило приятные воспоминания. Тётя Паша всегда была страстной сборщицей ягод. У неё был свой заповедный уголок, куда она ездила собирать ягоды. Это находится близ Волоколамска. Всегда она с удовольствием об этом рассказывала. Так было и нынче. Словом, мы с удовольствием провели время.
А вечером вернулись домой.
7. День рождения   день памяти
Прошёл год с того момента, как не стало дедушки. Но мы помним его и будем помнить.
22 сентября отмечали день его рождения. Прежде всего, поехали на кладбище. Там к нам присоединились ученики и сотрудники дедушки. Все проводили необходимые работы. А то и просто вспоминали его.
Примерно час находились мы на кладбище. После этого вернулись домой. Здесь праздник был продолжен. Была хорошая еда. И были разговоры. Мне довелось встретиться с Владимиром Александровичем Смирновым. Он ещё обсуждал вопрос о том, на какую кафедру мне идти. Я объяснил, что вопрос о моей специализации решён и я занимаюсь на кафедре диалектического материализма. И, тем не менее, многие из дедушкиного окружения полагали, вопрос с моей специализацией не решён. Владимир Александрович предполагал, что мне следует специализироваться по кафедре "Научного атеизма". Но я на такое не решался. Почему же это происходило? Дело в том, что для работы по этой тематике нужно знать первоисточники. А это значит, надо разбираться со старославянскими текстами. А я был к этому был не готов. И больше к этому вопросу не возвращались.
Но самым интересным было то, что Борис Абрамович и Наталья Петровна Тер-Захарян демонстрировали нам своё самодеятельное творчество. Борис Абрамович играл на пианино (особенно хорошо у него получалась песня из кинофильма "Белорусский Вокзал"), а Наталья Петровна пела. И это было весьма своеобразно. Словом, было интересно их слушать.
А ещё у меня была небольшая встреча с Альбертом Григорьевичем. А ему я рассказывал, как сдавал физику в прошлом году. Вспоминали некоторые другие эпизоды. Вспомнили, как я сказал, что электрическое поле не может существовать без заряда, а Спасский меня поправил, сказав, что электрическое поле может существовать без заряда как вихревое. Альберт Григорьевич это подтвердил.
В заключение Альберт Григорьевич пожелал мне успешной учёбы. Так и прошёл этот день.
8. Встреча с Лебедевым
Но пора подумать о делах учебных. И хотя полной ясности, когда закончатся сельхозработы, не было, но всё-таки надо было наведаться в университет. Это было довольно сложно. Надо было договориться о встрече с заместителем заведующего кафедрой по научной и учебной работе, доцентом Лебедевым. Договариваться с ним было сложно. От Владимира Александровича узнали телефон Бочарова, а уже от него   телефон Лебедева. Он назначил встречу. И вот к назначенному времени пошли.
Теперь уже предметно надо было разговаривать о теме будущей научной работы. Лебедев, как всегда, был многословен. Сложные термины так и сыпались из его уст всякие экстернализмы, некоторые другие. Но из всей его тирады я понял только одно: его интересует критический анализ буржуазных концепций, доказательство несостоятельности последних и торжество марксизма. И вот долго мы с ним размышляли. Впрочем, размышлял я. А области исследования могли быть различны: наука и религия, наука и техника, наука и искусство, социально-психологический экстернализм и т.д. я выбрал себе тему "Наука и искусство". Лебедев сказал, что наиболее здесь подходит тема "Наука и искусство эпохи Возрождения". Так область моего исследования могла стать "Наука и искусство Эпохи Возрождения". Уже сейчас тема моей курсовой, а на самом деле, тема объёмная, включающая в себя и философию эпохи, историю искусства. Рекомендовалось сходить на кафедру эстетики. Здесь следует подыскать спецкурс. Но, как мы увидим в дальнейшем, ничего подобного не произошло. А сейчас вернёмся к моим обычным делам.
9. Из моей коллекции (опера "Ломбардцы")
Об этой опере я впервые услышал в 1974 году. Именно тогда, делая магнитофонную запись Джильи, дядя Миша среди прочих пластинок записал также трио из оперы "Ломбардцы". Сама музыка здесь необычна: особенно выделяется партия скрипки. И на протяжении всего фрагмента она то и дело звучит.
А что можно сказать о голосах певцов? Теноровая партия здесь выделяется протяжностью и особой красотой, хотя на долю певца, как будто, остаётся чистый вокал. Столь же замечателен был знаменитый бас Эцио Пинца. Но это запись Джильи. Существует и более ранняя запись   с участием Карузо. Тут тоже преобладает вокал, но ещё в большей степени камерный.
В данной же записи поёт Плачидо Доминго. На первых порах он не слишком заметен. Но как раз в трио его вокальный и драматический талант проявляется наиболее полно. Его партнёром была певица Кристина Дойтеком. Лёгкое сопрано, очень подвижный голос, особенно отчётливо слышится в середине оперы. В целом опера мне понравилась.
10. Моё чтение в начале осени
В этот период я получил большую книгу   роман Петра Проскурина "Судьба". Надо сказать, что к этому роману мы подходили сложно. В 1973 году Нина Фёдоровна говорила нам, что редакция журнала "Литературные чтения" вознамерилась печатать роман "Судьба". Почти два года об этом произведении помалкивали. А в июле 1975 года радио стало передавать многосерийный радиоспектакль по этому произведению. В центре судьба главного героя, председателя густищенского колхоза Захара Тарасовича Дерюгина. А у меня с самого начала возникла параллель с романом М.А. Шолохова "Поднятая целина". Но Дерюгин явно не дотягивал до Давыдова. Некрасивую историю о нём сочинил бывший белогвардеец Анисимов. Вокруг отношений Захара и Мани Поливановой всё завертелось. Началась война. Под Смоленском Дерюгин попал в плен. У его дочери Алёны на её глазах погиб её жених Алёша Сокольцев. Так заканчивается роман "Судьба". А дальше продолжение   роман "Имя твоё". В нём рассматривается судьба всей семьи Дерюгиных. Захару и Мане приходится покидать родные места, уезжать на Каму, в хибратский леспромхоз. Но Маня там не прижилась. Она родила сына. А потом умерла. Умирая, завещала Захару с сыном вернуться в Густищи. Они сделали это. Но жена Захара объявила, что назад его не принимает, только как жильца, снимающего комнату. Но теперь Захар уходит на второй план. Всё дальнейшее повествование о детях Захара. Алёна получает медицинское образование, становится врачом, выходит замуж за Брюханова, который в период оккупации возглавлял подпольный обком, затем подтвердил свои полномочия, но личная жизнь с Алёнкой у него не заладилась. За ней ухаживал молодой врач Хатунцев, и она после крупной ссоры с Брюхановым уходит к нему. Но однажды Хатунцев позволил себе высказаться неподобающим образом, фактически надругался над памятью Алёны об Алёше Сокольцеве. Тогда Алёна расстаётся с Хатунцевым. Снова возвращается к Брюханову. Брюханов возвышается. В начале "Имени твоего" он первый секретарь обкома. А в конце книги он становится министром. А младший сын Захара, Коля, становится крупным учёным, космонавтом. Он отправляется в полёт. Но в полёте он погибает. Однако автор полагает, что это не гибель, а бессмертие. Так заканчивается эта дилогия. А любопытно то, что пока я читал "Имя твоё", по радио передавали объединённый спектакль, составленный из двух частей дилогии   "Судьба" и "Имя твоё", представив его как единое целое. И, пожалуй, это была последняя книга, которую можно было бы считать романом-эпопеей. Ничего подобного больше я не читал и не слышал.
Пятый семестр
11. Начало
Но всё-таки после встречи с Лебедевым стали больше думать о начале учебного года. А Елена Юрьевна говорила, что на мехмате занятия начинаются 1 октября. И вот мы решили, что подобное будет и на философском факультете.
Утром 1 октября мы собрались, взяли магнитофон. Расписания не было. Но решили, что магнитофон запишет всё, что нужно, независимо от количества.
И вот мы приехали в университет. Встретились с Инной Алексеевной. И тут выяснилось, что занятия всё ещё не начались. В лучшем случае, они начнутся 8 октября. Так что мне предоставлялась ещё одна возможность недельку побездельничать. И, конечно, я с удовольствием этим воспользовался: писал мемуары, читал.
Но неделя прошла очень быстро. Наступило 8 октября. Мы вторично приехали в университет. И тут уже занятия начались. Но о самих занятиях я надеюсь рассказать в разделе "Успеваемость". Здесь же я хотел бы лишь указать на некоторые особенности этого времени в моей жизни.
Мы отметили день памяти дедушки   годовщину его смерти.
Укрепились дружеские отношения с Гришей и Андреем, а у Гриши появилась девушка Олеся. Дважды мы встречались: один раз у них в общежитии, а другой раз Гриша, Андрей и Олеся приходили к нам.
Впервые после 1976 года разыгралась болезнь. И это было уже серьёзно, сопровождалось измерением температуры, вызовом врача и призывом заниматься физкультурой. Я сопротивлялся, но слабо.
Бабушка приезжала, а потом уезжала.
Замечательным событием была женитьба и свадьба Олега. Торжественное бракосочетание происходило в известном дворце бракосочетания на улице Петра Лаврова. Тут мы познакомились с родственниками с Украины. И они мне понравились.
Но, конечно, главное внимание надо было уделить учёбе. Вот обо всём этом я и расскажу в разделах, посвящённых пятому семестру.
В связи с тем, что я поступил на кафедру диалектического материализма, мне пришлось перейти в новую группу   в 32-7. Представляю свою новую группу.
Абдрахманов Рафик   с ним мы ранее уже встречались. Добродушный человек, но одновременно и спорщик.
Ашнокова Лариса   прибыла из Кабардино-Балкарии, из Нальчика. Занималась проблемами биологии, очень отзывчивая, ко мне относилась хорошо, с сочувствием.
Басангов Миша   загадочный человек, не успевал по большинству предметов (так, по крайней мере, это казалось внешне), но кафедра логики, на которой он занимался, до конца стояла за него горой. Чем это кончилось, мне не известно.
Бедуля Саша   поначалу занимался довольно успешно и подавал надежды, уже поступив в аспирантуру. Но случилось так, что его руководитель Пастушный уехал на год за границу (в Чехословакию). Он фактически остался без руководства. Но нашёл работу, после чего подал прошение о выходе из аспирантуры. Думаю, что в дальнейшем всё-таки сумел защитить диссертацию в результате работы.
Болау Шарль   прибыл из Конго (Браззавиль). Специализировался на кафедре логики. Однако в дальнейшем, видимо, занялся дипломатической работой. В общем был добродушным и внимательным
Буровцева Надя   таинственная личность. Изучала французский язык. Занималась на кафедре логики. Однако по остальным предметам дела явно были не блестящими. По этой причине возникли проблемы при получении диплома. Думаю, однако, что эту проблему удалось разрешить
Кожемякина Таня   с ней мы уже встречались, она специализировалась на кафедре логики. У нас с ней сохранились дружеские отношения.
Молчанова Таня   в первом семестре мы вместе учились в немецкой группе. Но в дальнейшем она перешла в более сильную группу (закончила немецкую школу, уже в школьные годы выезжала в ГДР). Участвовала в различных научных мероприятиях. Как человек в целом доброжелательный, внимательный. За словом в карман не лезет. Допускает возможность спора с преподавателем. Весь последний год у неё были постоянные столкновения с Лебедевым. А при защите дипломной работы оказалось, что он был её оппонентом. Критическая сторона у неё была видна достаточно сильно. В дальнейшем при поступлении в аспирантуру пошла на кафедру истории марксистско-ленинской философии.
Николаенко Наташа   приехала из Бердянска Запорожской области Украины. Добродушный человек. Занималась философскими проблемами биологии у Пастушного. Вышла замуж за Жору Синченкова. Вместе с ним попала по распределению в Омск. Родился ребёнок, по её словам, уже в младенчестве рассудительный, как и его отец.
Перес Рауль   с ним мы уже встречались. Его специализация носила некоторые особенности, обусловленные специфичными задачами философии и коммунистическим движением в Уругвае.
Полуэктов Юра   с ним мы уже встречались. Занимался проблемами космогонии и космологии.
Полуэктова Женя   недолго была в нашей группе, в дальнейшем перешла на кафедру эстетики.
Симанова Ира   староста группы, великий спорщик, постоянно ставит дискуссионные вопросы, но не всегда они соответствуют целям и задачам обсуждаемых проблем. Ко мне всегда относилась хорошо.
Синченков Жора   с ним мы уже встречались. Занимался у Алексеева, причём проблемами, очень близкими ко мне. Однако наша научная работа и темы почти не пересекались.
Сюсюкалов Сергей   как говорили, сын преподавателя из университета (не знаю, однако, с нашего ли факультета). Возможно, на этом основании вёл себя несколько заносчиво, хотя не всегда это было оправдано. Говорят, что к моменту получения диплома, как выразился о нём Юра Полуэктов, "оказался не у дел". Но, видимо, нашёл свою тему.
Тикамарова   прибыла из Болгарии. Очень короткое время была в нашей группе. Однако в дальнейшем перешла на кафедру ИЗФ.
Шкуринова Юля   дочь Павла Семёновича Шкуринова. В период своего студенчества до какой-то степени вела себя как ребёнок. В будущем обрела большую серьёзность. В дальнейшем перешла на кафедру эстетики.
Шульгин Коля   образцовый студент и аспирант, культурный, интеллигентный, профессионально разбиравшийся в любой философской проблеме, ставшей предметом его изучения. Специализировался по кафедре логики, занимался сначала у Елены Дмитриевны Смирновой, а затем у Евгения Казимировича Войшвиллы.
.2. Год спустя
Прошло три дня с того момента, как я начал свой учебный год. Но теперь 11 октября будет вечным напоминанием о том, что в этот день в 1979 году умер дедушка.
В тот день я попал не на свой спецкурс. Мало того, что попал, но даже записал на магнитофон первую и вторую лекции (они были спаренными   такие спецкурсы бывают).
А после этих двух пар папа приехал за мной. И вот в момент возвращения из коридора выскочил Шарик и в порыве чувств, как мне думается, не свойственном пожилой собаке, бросился ко мне на колени, сопровождая это действие громким лаем. Это меня вывело из равновесия, так что, когда пришёл лифт, я со второй космической скоростью устремился в него. Вот такое приключение.
Почему-то меня на кладбище не взяли. Они поехали, а я остался. Ну и ладно: я конспектировал очередную лекцию.
Примерно через два часа все приехали. Были здесь также Борис Абрамович, Николай Викторович, Николай Макарьевич, Альберт Григорьевич.
Ещё загодя мама приготовила еду. А вскоре приехал и Леонид Витальевич. Его присутствие было особенно заметным. Его голос внезапно стал могучим. У него с математиками завязался спор. Но, судя по всему, это был настоящий научный спор.
Много вспоминали дедушку. И было очень хорошо. И даже подумалось, что не умер он тогда, а просто устал и прилёг отдохнуть. Но в положенное время не проснулся, но не вставал. Поэтому ещё продолжал лежать. И вот только сейчас встал, чтобы встретить дорогих гостей. И было очень хорошо.
И снова мы встречались с Владимиром Александровичем. Я выказывал восторженные чувства по поводу спецкурса. А Владимир Александрович пожелал мне успехов.
Так и закончился этот день.
13. Первая встреча с Гришей, Андреем и Олесей
Это событие произошло 14 октября. Договорились о том, что встретимся в общежитии. Обстановка была дружеская. Я узнал много нового о жизни Гриши и Андрея. Андрей перешёл с отделения научного коммунизма на философское отделение и сразу на кафедру диалектического материализма. Занимался он у Ильина, но чем, мне так понять и не удалось. Во всяком случае, впоследствии, после поступления в аспирантуру, он перешёл на межфакультетскую кафедру Купцова.
А Гриша попытался решить свою научную проблему путём перехода на другую кафедру. Ведь до сих пор он занимался на кафедре логики. Но что-то у него там не заладилось. А когда Гриша сказал об этом Старченко, тот предложил заниматься историей логики в России. Для этого перейти на кафедру ИФНСССР. По словам Гриши, было достигнуто соглашение с заведующим кафедрой ИФНСССР Иваном Яковлевичем Щипановым. А когда Гриша пришёл на его спецкурс, Щипанов спросил его, что он тут делает. Грише он сказал, что ничего не подписывал. Короче, предстояла долгая и трудная борьба. Каков будет её результат, покажет время.
А кто такая Олеся? Как оказалось, это была первая (а, может быть, и не первая) любовь Гриши. Но, как я потом узнал, через непродолжительное время они разошлись. Был большой скандал, после которого у Гриши появилась новая любовь.
14. Болезнь в пятом семестре
Вспоминается следующий после вышеописанной встречи с Гришей, Андреем и Олесей день. Как раз в тот день было три лекции: две общих лекции и спецкурс. Две из трёх не записались, так как был неправильно подключён микрофон. Оказалось, что для того чтобы магнитофон работал на батарейках, надо было вытащить некий металлический предмет. А для того, чтобы магнитофон работал от сети, этот предмет, напротив, должен быть вставлен. Впоследствии я этим пользовался не без успеха. А третья записалась только потому, что вовремя подоспел папа.
После спецкурса мы уехали домой. И тут я плохо себя почувствовал. Правда, это стало понятно не сразу. Прояснение пришло ночью: заболело горло, начался кашель. Утром измерили температуру, она оказалась 38. Стало ясно, что в университет мне не пойти. Стало быть, папа отвозил магнитофон, а мои товарищи записывали нужные лекции. Такое положение продолжалось в течение двух недель.
А покуда вызвали врача. Был диагностирован бронхит. Между прочим, констатировали мою физическую слабость. И настоятельно советовали заниматься физкультурой. Я бы с этим согласился, но эти правильные слова были сказаны с известной издёвкой.
Все последующие дни делил между лечением, конспектированием лекций и прослушиванием радиопередач. В общем, ни на минуту не забывал о том, что я всё-таки студент. Этим моя жизнь отличалась от жизни школьника.
Примерно две недели продолжалось моё лечение. По истечении этого срока я вернулся в университет.
15. Приезд бабушки
Уже у меня наступило некоторое улучшение, когда приехала бабушка. Произошло это в двадцатых числах октября. Как и раньше, она оказывала мне моральную поддержку.
Вспоминается, что в один из этих дней мы ездили к тёте Паше. Да, был день её рождения (26 октября). И надо же было такому случиться: то был последний тёплый октябрьский день. Температура воздуха была +15 градусов.
Во время этой поездки мы узнали рецепт снадобья против кашля. Оказывается, надо пить молоко с маслом, мёдом и луком. На вкус это напоминает даже в какой-то степени кофе с молоком. Не могу сказать, что как рукой снимает, но всё же мой кашель стал смягчаться.
А ещё мы встретились с тётей Зиной. Произошло это после довольно долгого перерыва. Однако мне показалось, что она выражала недовольство. На что, на кого? На всех и на вся. Хотя вслух она ничего особенного не говорила, но чувствовалось, что она была совсем не довольна.
А у меня была беседа с Людой. Оказывается, она училась в педагогическом институте. И вот она таким это наивным голоском меня спрашивает: "Андрюша, а Гегель   это диалектический материализм или исторический? А Кант?" Меня это так удивило, что я в буквальном смысле потерял дар речи. Как-то в дальнейшем поделился своими мыслями с одним аспирантом, который проходил у нас практику. А он сказал, что среди студентов нефилософских факультетов подобное бывает нередко. Он, этот аспирант, тогда сказал: "Ты ещё и не такое можешь услышать". Зато с видимым удовольствием Люда рассказывала, как во время подготовки к олимпиаде им рассказывали о современном Михаиле Ломоносове. От своего знаменитого тёзки он отличался тем, что у него была плохая успеваемость.
А мы хорошо провели время. Вечером все воссоединились.
16. Новый автомобиль
Наша московская жизнь сложилась таким образом, что за всю нашу жизнь у нас было три автомобиля. Первый из них был в 1978-1980 годах.
История второго автомобиля началась ещё незадолго до смерти дедушки. Буквально накануне позвонили и предложили автомобиль "Волгу". Но отец сказал, что у нас уже есть "Жигули". А нам посоветовали этот автомобиль продать и купить "Волгу". Но вскоре дедушка умер, и уж тут стало не до нового автомобиля. Тем более, что о "Волге" никто и не помышлял.
А в апреле 1980 года дедушка-2 сказал, что он стоит на очереди на получение автомобиля. Но сам он управлять им не может, поэтому по доверенности отдаёт его нам. Но реально это означало, что нам надо самим выкупать этот самый автомобиль. Этим и объясняются частые отлучки мамы в Москву в течение весны и лета.
Это случилось как раз во время моей болезни. Отец таинственно сказал, что мы как американские миллионеры: возле нашего дома стоят два автомобиля, а у него в кармане 3000 долларов. Но в те годы советский человек не мог иметь валюту. Всё сказанное отцом нужно было понимать так: он купил новую машину   "Жигули-2106". А старую машину купил Валерий Тихонович за 3000 рублей. Но ещё до конца октября мы ездили на старом автомобиле. Окончательно пересели на новый в начале ноября. Этот автомобиль более комфортен, у него более мощный двигатель.
В общей сложности этот автомобиль был у нас до ноября 1983 года. Папа продал его человеку, который проживал на Украине, в городе Тернополе. Но это уже другая история. Пока же мы будем ездить на новоприобретённом автомобиле.
17. Приобретаем брайлевскую пишущую машинку "Эрика"
После того как ещё в 1972 году получил в подарок от Элеоноры Эдуардовны пишущую машинку "Picht", принадлежавшую Ивану Кирилловичу, и после того как оказалось, что она с дефектом, который устранению не подлежит, я, похоже, вообще разочаровался в брайлевских пишущих машинках. Это чувство особенно усилилось после того как в 1979 году Федотов выступил на собрании и объявил, что в ГДР производство машинки "Picht" прекращено. На её месте появилась "Эрика", которая значительно ниже по качеству.
Вдруг в начале ноября, когда мы с Гришей встретились в университете, он объявил, что в магазине "Рассвет" продаётся брайлевская машинка "Эрика" за символическую плату   40 рублей. Обычно она продаётся за 80 рублей. Именно это последнее и определило наше намерение. После обеда мы сели в наш новый автомобиль и поехали в магазин "Рассвет".
Приехав туда, мы увидели там густую толпу. У магазина стоял автобус, и из него вышла целая группа с какого-то УПП. Это массовая закупка тифлотехники. Поэтому пробраться к месту, где продаются машинки, было нелегко. И всё-таки пробрались. Посмотрели, вставили лист, и я даже мог написать немецкое слово "Waren". Такой была наша проверка. Так мы купили эту машинку.
Так случилось, что сразу включить её в работу не удалось. Только во время каникул, незадолго до начала семестра, я отважился вставить в машинку лист бумаги. Но только его и удалось написать. Всего два часа с небольшим проработала эта машинка. После этого пружина (как оказалось, и не пружина вовсе, а леска) лопнула. Так новая машинка оказалась совершенно непригодной к эксплуатации. Правда, в дальнейшем папа попытался её восстановить. И я даже попробовал на ней печатать, но прежнего желания больше не было.
Через годы я дошёл до компьютера. Там я пользуюсь брайлевским дисплеем. У некоторых из них есть дополнительная брайлевская клавиатура. Поначалу я относился к ней резко негативно. Но обнаружил, что делаю чудовищное количество ошибок, которые приходится исправлять. Использование же шестиклавишной брайлевской клавиатуры всё же уменьшает их количество. Но всё это, результат долгого пути, о котором я намереваюсь рассказать.
А сейчас продолжим наше повествование о третьем курсе.
18. Зубная боль (продолжение)
Напомню, что в прошлом году дважды происходили приступы зубной боли. Но оба раза до врача я так и не доходил. Справлялись домашними средствами, в основном, анальгином.
Следующий приступ произошёл через два дня после того как мы приобрели пишущую машинку. Я проснулся рано утром от сильной зубной боли. Болел тот же зуб, что и в прошлом году. Так случилось, что мы спали с бабушкой в одной комнате, так как в это время приехали Евгений Львович и Дима (они приехали на машине своего знакомого). Я стонал, а потому бабушка проснулась. Она дала мне валерьянку. На какое-то время зуб успокоился. Но прошло совсем непродолжительное время, и боль возобновилась. Тогда я в сердцах воскликнул: "Как же я пойду в университет?" И тут бабушка дала мне анальгин. В тот момент этого было достаточно, чтобы я надолго смог забыть о зубной боли.
В тот день я сходил в университет, никаких неприятных ощущений при этом не испытывал. А на следующий день всё же решили, что я в университет не пойду. Магнитофон отвезли в университет, и все необходимые лекции мне записали. Так в тот день эта история и закончилась.
19. Вторая встреча с Гришей, Андреем и Олесей
Ввиду зубной боли и в связи с некоторой моей усталостью решили, что после того как в понедельник я сходил в университет, я могу один день туда не ходить. Вновь папа отвёз магнитофон, а мои товарищи записывали нужные лекции. А лекцию по эстетике записали вместе с фильмом. Благо таких лекций было немного.
На второй день моего вынужденного затворничества к нам пришли Гриша, Андрей и Олеся. Мы несколько расслабились, так как предстоял праздник седьмого ноября. Но разговоры у нас были отнюдь не праздничные. Мне было интересно, чем закончилась Гришина история. А закончилась она не очень хорошо. То есть, с одной стороны, признали право Гриши находиться на кафедре ИФНСССР, но с тем условием, что дипломную работу он всё-таки пишет на кафедре логики, хотя с определённым уклоном в сторону истории философии народов СССР, но при этом ему вменяется в обязанность посещать все спецкурсы и спецсеминары кафедры и высказывать в письменном виде свои впечатления об этих спецкурсах и спецсеминарах. И всё это вместо педагогической практики. И можно сказать, что это он ещё дёшево отделался. Помогло участие Людмилы Георгиевны Костюченко, которая ещё была заместителем декана по учебной работе (вскоре её место занял Алексеев, и само отношение к незрячим студентам изменилось).
Но вся эта история привела к тому, что Гриша ожесточился. Теперь он выступает против системы. И тут была затронута тема Сахарова. Ведь известно, что Сахаров был единственным учёным, кто высказался против ввода советских войск в Афганистан. За это его и сослали в Горький. Гриша, не стесняясь, говорил, что это расправа над инакомыслящими. А вообще, по его мнению, в нашем научном сообществе преобладает чинопочитание. И история Сахарова как раз наглядное тому подтверждение. Ведь кто выступил против Сахарова публично? По словам Гриши, только Кедров. Дальше Гриша позволил себе ряд высказываний о Кедрове, которые можно расценить лишь как проявление эмоций, тогда как явных доказательств Гриша привести не мог. Я думаю, что эти его высказывания   следствие не очень удачно сложившейся учёбы.
А у Андрея, напротив, всё внешне было в порядке. Итак, он поступил на первый курс философского факультета МГУ. Поначалу он пришёл на отделение научного коммунизма. Философы смотрят обычно на тех, кто пошёл на это отделение с известной долей некоего пренебрежения, хотя, как, например, говорила Инна Алексеевна, именно из числа выпускников отделения научного коммунизма формируются кадры управления. Но нужно ли это незрячим, и могут ли они с этим справиться? Конечно, каждый решает этот вопрос самостоятельно. И всё же считалось, что для нас более предпочтительным является обучение на отделении философии. И вот Андрей перешёл туда. Но приобрести магнитофон, имеющий скорость 2,38 см/сек сразу не удалось. Приобрёл в комиссионном магазине японский магнитофон со стандартной скоростью 4.76 см/сек. И вот некоторые лекции записывает на него.
Со второго курса Андрей перешёл на отделение философии. Серьёзно занялся английским языком (ну, тут ещё школьный курс помог). Продиктовал, а потом и сам написал мне по Брайлю английский алфавит, а также порекомендовал мне некоторые учебники. Часть из этих его рекомендаций я потом использовал во время попыток изучения английского языка, о чём я надеюсь рассказать в дальнейшем.
Вместе мы провели хороший вечер. Потом отец отвёз Гришу и Андрея в высотку.
Вскоре после седьмого ноября я попал на заседание кружка по диалектическому материализму. Фактически Алексеев читал как бы продолжение своего лекционного курса. Среди участников был и Андрей. Он записывал эту самую лекцию на свой японский магнитофон. Поскольку у него было мало плёнки (ведь он пользовался стандартными кассетами C-60, постольку ему приходилось постоянно выключать магнитофон и снова включать его. Это звучало очень громко. А я, будучи наслышанным про хорошее качество японской аппаратуры, сидя с ней рядом, не смел даже вздохнуть, опасаясь, что малейший шорох запишется. Не знаю, однако, что на самом деле у них произошло, но больше я у него такой аппаратуры не видел. Но об этом потом.
20. Седьмое ноября
Собственно, праздновать этот день было некогда. Надо было писать доклад. Этим как раз и занимался большую часть дня.
Правда, всё же у нас с папой была небольшая прогулка. Гуляли мы по окрестностям. Из запомнившихся событий могу сказать, что моё внимание привлекло поведение одной собаки. Она была привязана к столбу. Конечно, ей это не нравилось. Она громко лаяла. Тем не менее, как бы прогуливалась вокруг этого столба. Пару раз я слышал (а, может мне это только казалось, что я слышу), как что-то там хрустнуло. Видимо, она попыталась грызть поводок или даже сам столб. Но мне это напомнило не стремление освободиться, а одно из проявлений игровой деятельности. Хотя собака по голосу достаточно большая, но всё же она будет продолжать играть фактически всю жизнь.
А так, вроде бы, никаких особых возлияний не было   просто для этого не могло быть никакого времени.
21. Свадьба Олега
Сейчас на время отвлечёмся от учебных дел. В конце ноября мы поехали в Ленинград на свадьбу Олега.
Накануне отъезда пришлось отдать студентам магнитофон "Спутник". Я же последнюю лекцию с большим трудом законспектировал с магнитофона "Весна".
Итак, вечером 26 ноября мы выехали в Ленинград. Путешествие прошло без приключений. Утром прибыли в Ленинград. От Московского вокзала доехали до станции метро "Ломоносовская", приехали к бабушке.
Немного пришли в себя. А примерно в 12 часов надо было ехать во дворец бракосочетания, где и состоялась торжественная церемония.
Перед нами прошли несколько пар. И казалось, что всё здесь происходит по заранее написанному сценарию. Одни и те же слова говорят, даже тембр голоса служащей звучит как-то одинаково. Но вот дело дошло до Олега и Иры. Зазвучал "Свадебный марш" Мендельсона. И это, вроде бы, тоже "дежурная" музыка. Но то ли звучала она как-то иначе. Да и потом прозвучала песня из репертуара белорусского ансамбля "Верасы"   "Малиновка". Это вообще было символично. А потом была ещё одна песня. В ней им желали счастья. И казалось, что пел Эдуард Хиль. Словом, от этой церемонии я был в восторге.
После церемонии молодожёны поехали к вечному огню и по другим священным местам. А мы на такси поехали на улицу Бабушкина. Основная свадебная церемония должна была происходить в столовой на Васильевском острове.
Прошло примерно часа два. Снова было такси. И вот мы поехали в эту самую столовую. О нет, на короткое время она превратилась в прекрасный ресторан.
Когда мы туда приехали, там в полном разгаре была репетиция оркестра. Дирижёр отдавал в микрофон указания. Казалось, это был иностранный язык. Но нет, они говорили по-русски, а иностранным он казался, скорее всего, потому, что микрофонный эффект давал такие впечатления.
Но вот началась свадебная церемония. В торжественной обстановке был разбит бокал шампанского   этот обычай молодожёнов существовал, кажется, со времён основания Санкт-Петербурга. Правда, как оказалось, в 2009 году местными властями он был отменён или существенно пересмотрен.
Много тёплых слов было сказано в честь молодожёнов. Тамара организовала целое театрализованное представление. Тут была медицинская тематика. Следует сказать о еде. Помимо той еды, которая была предусмотрена тамошним рационом, родственники со стороны Иры привезли замечательные овощи и фрукты. Яблоки, которых я никогда не едал. Вот в то время у нас очень высоко котировались яблоки сорта Джонатан. Но эти были еще вкуснее. Вот что такое был юг.
Но нельзя было забывать, что надо было кому-то уже ехать домой. Это были тётя Нина, дядя Павел и Тамара. Мы их проводили на Витебском вокзале. Они ехали пассажирским поездом №135-"Днепр" Ленинград-Днепропетровск. Прощание было такое трогательное, что Тамара едва не опоздала. Буквально в последний момент она успела вскочить в вагон.
А мы с бабушкой отправились к ней на улицу Бабушкина. Здесь я слушал радио, записи Лемешева (в частности, романс Надира из оперы Бизе "Искатели жемчуга").
Поздно вечером на улицу Бабушкина приехали и мои родители. На следующий день мы поехали к Татьяне Валентиновне. Здесь общались с ней и с Юрием Константиновичем. А утром следующего дня я побрился бритвой Юрия Константиновича "Спутник". Это заводная бритва, что мне очень понравилось.
Вечером мы вернулись на улицу Бабушкина. Здесь продолжался праздничный пир. Но уже постепенно гости стали разъезжаться. Уехала в Винницу тётя Иры. А мать и отец, Клавдия Никитична и Николай Кузьмич, на следующий день севастопольским поездом уезжали в Мелитополь.
А вскоре после этого уезжали мы. Наше обратное путешествие прошло без приключений. Утром следующего дня мы благополучно прибыли в Москву. Так закончилась свадебная церемония. У меня начинались учебные будни.
22. Успеваемость в пятом семестре
Начинаем рассказ об успеваемости.
Лекции По ИЗФ по-прежнему читал профессор Василий Васильевич Соколов. В этом семестре нам предстояло пройти довольно обширную программу. Коротко её можно было бы определить как "От Юма до Фейербаха". Это непросто. Приходилось читать дополнительные лекции, бывали даже пятые пары. Основная тематика: учение Давида Юма, французское просвещение XVIII века (Ламетри, Дидро, Вольтер, Кондильяк, Кондорсе, Кабанис, Руссо), немецкое просвещение (Вольф), классическая немецкая философия (Иммануил Кант   докритический Кант, основные положения "Критики чистого разума" Канта: трансцендентальная эстетика, трансцендентальная логика, трансцендентальная метафизика,"Критика практического разума"), философия Фихте (наукоучение), натурфилософия Шеллинга, философия Гегеля (Три отношения мысли к объективности, "Наука логики" Гегеля, "Философия истории" Гегеля), философские взгляды Людвига Фейербаха.
Особо здесь следует поговорить о семинарах. Они проходили через неделю два раза в неделю. Занятия в нашей группе вела преподаватель Галина Яковлевна Титова. Лично мне она напоминала Надежду Николаевну Масленникову. Чем-то даже похож был голос. Да и строгость такая же. Поначалу мне довелось присутствовать на первом семинаре. Выступил ли я на нём, не помню. В дальнейшем несколько семинаров я пропустил по болезни. А когда я выздоровел, все приступили к изучению философии Канта. Тут семинары несколько опережали лекции. Между тем, преподаватель требовала досконального знания материала. К счастью, математики очень интересовались и интересуются философией Канта. У дедушки было его шеститомное собрание сочинений. Мы особенно активно изучали третий том, где помещена его "Критика чистого разума". Но само это произведение настолько сложно для восприятия, что было невозможно представить себе, как тут что-либо излагать. Приходилось писать подробнейшие конспекты. Эти конспекты сами представляли собой как бы рефераты по отдельным разделам "Критики". Но своими словами изложить что-либо не представлялось возможным. Вот и получалось, что говорил довольно сухим канцелярско-бюрократическим языком. При таком изложении каждое слово должно быть воспроизведено.
В середине ноября состоялся коллоквиум по философии Канта. Требовалось изложить основные положения "Критики чистого разума", кто как её понимал. В этой связи печально-забавным было выступление Юли Шкуриновой, дочери Павла Семёновича Шкуринова. У неё даже голос изменился, темп речи приобрёл детскую ритмичность, Так как она, видимо, не была уверена в том, что правильно излагает суть дела. А строгая Галина Яковлевна подсказывает ей, что и как надо говорить. Такого от них обоих я никак не ожидал. Вот мне приходилось выкарабкиваться фактически самому.
Продолжим рассказ о семинарах. Семинар по Фихте я пропустил, так как именно в это время мы ездили в Ленинград на свадьбу Олега. По Шеллингу читали второисточники ("Философскую энциклопедию", юношеское сочинение Энгельса).
Фактически такое же внимание, как изучению философии Канта, мы уделяли Гегелю. Во всяком случае, "Науку логики" приходилось штудировать почти дословно. Но если у Канта можно было хоть что-то понять, то для понимания философии Гегеля нужен был переводчик с русского языка на русский. И вот роль такого "переводчика" добровольно взял на себя я. Каждое положение тщательно выписывалось нами. В духе написанных конспектов я и выступал на семинарах.
Что касается Фейербаха, то семинара по его философии не было. По словам Галины Яковлевны, мы никогда не успеваем её изучить. Теперь же предстояло сдавать экзамен.
Лекции по ИФНСССР по-прежнему читал профессор Василий Витальевич Богатов. Теперь главная особенность курса заключалась, главным образом, в том, что русскими философами были писатели и литературные критики, а также учёные-естествоиспытатели. Конкретно мы изучали философские и социологические взгляды Белинского, Герцена, Чернышевского, Добролюбова, Писарева, славянофилов (Аксаков, Киреевский).
Поскольку наш курс называется "История философии народов СССР", постольку надо было бы изучать национальные философские системы. Но особого времени на них не оставалось. Фактически этому были посвящены две лекции. Их читал профессор Шейдабек Фараджиевич Мамедов. Эти лекции были посвящены взглядам грузинского философа Додашвили и Чавчавадзе, армянского философа Налбандяна, азербайджанского философа Ахундова.
Семинары вёл профессор Мамедов. Они начались с курьёза. На первое занятие он принёс разработки, относящиеся к следующему семестру. А сейчас же предметом нашего рассмотрения были взгляды четырёх представителей русской философии: Белинский, Герцен, Чернышевский. Фактически первые семинары я проболел. Когда вернулся, группа уже вовсю изучала философские взгляды Герцена. И опять Юля Шкуринова была не на высоте. У неё был фактически основной доклад "Ленин о Герцене". А она путалась, опять милым детским голоском что-то лепетала. Ну, и надо было выручить "бедного ребёночка". Да вот так случилось, что я и сам кое-что подзабыл. На вопрос о сущности духовной драмы Герцена я фактически не ответил. Между тем, в работе Ленина "Памяти Герцена" об этом говорилось. Видя мою явную неосведомлённость, Мамедов назидательно сказал: "Если Ленина знать не будете, то это будет очень плохо". Ну, стремясь загладить свою вину, я решил напроситься на доклад. И выбрал тему "Утопический социализм Герцена". При подготовке доклада я опирался, главным образом, на материал, помещённый в "Истории философии в СССР". В общем, доклад произвёл впечатление. Мамедов не скрывал своей радости и по-восточному темпераментно (не знаю, какой он точно национальности) отреагировал на моё выступление. Прочие семинары каких-либо проблем не вызывали. И теперь предстояло сдавать экзамен. Мы и не подозревали, насколько он будет трудным. Но об этом речь впереди.
С этого года мы приступили к изучению нового предмета   исторического материализма. Лекции читал заведующий кафедрой, профессор Владимир Иванович Разин. Но одновременно в течение года подключались и другие профессора, и преподаватели кафедры. Кстати говоря, первую лекцию читал уже небезызвестный нам Карен Хачикович Момчжан, который у нас был начальником курса. А начиная со следующей лекции, появился Разин. На первой лекции Момчжан сказал про него так: "Он спрашивает на экзамене так: если студент не знает и не может знать, он получает "двойку". Если он знает, но отвечает не бойко, получает "тройку", если студент знает и отвечает бойко, он получает "четвёрку". А если студент отвечает то, что ему не нужно знать, он получает "пятёрку". Последнее означает, что студент должен знать точки зрения разных авторов. Доставать и читать эту литературу было крайне сложно. А всё-таки различные точки зрения существуют. Нередко они сводились лишь к тому, что отдельные термины заменялись другими. Разин с плохо скрываемым пренебрежением относился к этим самым точкам зрения. Вот один из его пассажей: "В литературе обычно говорят о том, что управление обществом должно быть научным. Когда я слышу такие высказывания, я спрашиваю себя: "А что, при Екатерине II управление было научным?" Нетрудно догадаться, что он думал по поводу таких высказываний. Но призывал к тому, чтобы различные точки зрения знали. Ну, мы особо не заморачивались. Был учебник для аспирантов под редакцией Шептулина и Разина, а также книга "Категории исторического материализма" под редакцией всё того же Разина, написанные специалистами из ГДР.
Основная тематика лекций: предмет исторического материализма, метод исторического материализма, основной вопрос философии в области общественной жизни, общественно-экономическая формация, базис и надстройка, социальное управление (эта последняя лекция у меня не записалась, а кто-то через несколько лет после меня хотел её послушать). Но я объяснил, что стараюсь записи после обработки стереть, чтобы сэкономить плёнку: обработаю, стираю, записываю другую лекцию.
Семинары вела Анна Нестеровна Волкова. Ещё довольно молодой специалист, но требовательный, во всяком случае, спать на её семинарах не получится. Припоминаю такой эпизод. Как-то мне нужно было выяснить один вопрос. Мы с мамой прошли на кафедру. Анна Нестеровна находилась там. И вот тут у меня появилось видение (обычно оно бывает ночью или утром незадолго до того, как надо вставать, а тут это произошло средь бела дня). Итак, мне представилось, что Анна Нестеровна превратилась в маленького ребёнка. Сидит этот ребёнок на стуле и ждёт маму. Почему мне тогда привиделся ребёнок? Наверно, причиной тому был её молодой возраст. Но такое ощущение продолжалось всего одну минуту и больше никогда не возобновлялось.
Несколько семинаров я пропустил по болезни. А на оставшихся выступал.
В середине ноября сдавали предзачёт. Я отвечал на тему "Партийность исторического материализма". Его я прошёл успешно. И теперь предстояло сдавать зачёт.
Предполагалось, что лекции по политэкономии у нас будет читать всё та же Елизавета Ивановна Хесина, которая вела у нас первый год изучения этого предмета. Но сейчас её не было. Даже как-то неудобно было спрашивать. Во всяком случае, лекции и семинары вела доцент Светлана Васильевна Ширяева. Производит неоднозначное впечатление. Верно, у неё хорошая дикция, и с аудиторией она хорошо контактирует. Но этим её достоинства и исчерпываются. Складывается впечатление, что она лишь приблизительно знает основной экономический закон   закон соответствия производственных отношений уровню и характеру развития производительных сил. Не зная точной формулировки, она говорит: "Закон соответствия производительных сил и производственных отношений". А ещё она говорит "преспектива" вместо "перспектива". Думаю, что уже одно это словечко выдаёт в ней деревенского жителя. Спрашивается, может ли считаться преподаватель, имеющий подобные недостатки интеллектуалом? Думаю, что не может. Но попробуй что-нибудь сказать. Я и молчал, хотя про себя, возможно, даже чертыхался. Из лекционного курса запомнилась одна тема   закон планомерного пропорционального развития экономики. А на семинарах отрабатывались те темы, которые рассматривались на лекциях. Впрочем, один интересный случай всё же произошёл. В начале декабря мы писали контрольную работу по первоисточникам   произведениям Маркса, Энгельса, Ленина. Мне досталась работа Ленина "Великий почин". С этой работой я справился успешно. Теперь предстоит сдавать зачёт.
Продолжалось изучение "Научного атеизма". Лекции читал профессор Михаил Петрович Новиков, который читал у нас лекции в предыдущем семестре. Начали с того, чем закончили прошлый год   основные направления религиозной философии: православный модернизм ("метафизика всеединства" Владимира Соловьёва, неопозитивизм, неотомизм, "либеральная теология" Шлейермахера, "философия мёртвого бога" Бонхеффера).
Затем рассмотрели некоторые вопросы общего характера: отношение советского государства к религии, церкви и верующим, Ленинский декрет об отделении государства от церкви и школы от церкви.
Семинары вёл профессор Игорь Николаевич Яблоков, отец Наташи Яблоковой. Весьма неприятная личность. Впрочем, у меня с ним не было каких-либо трений. Готовиться к семинарам было нелегко. Большое значение придавалось знанию взглядов Фомы Аквинского, Гольбаха, Фейербаха. Нам удалось достать книгу Фейербаха "Сущность христианства". Работа в общем несложная для восприятия. Более того, до какой-то степени она расслабляет. Когда мне её читали, мне казалось, что я слышу голос Николая Гедды. Он как бы пел роль автора книги, то есть, Фейербаха. Он в своей книге постоянно обращается к кому-то (он говорил кому-то "ты"   а я думаю, что он обращается к женщине). И если это был Николай Гедда, то он обращается, скажем, к Элизабет Шварцкопф.
Но книга эта очень объёмная, а потому приходится туговато. Но я особых проблем в этом случае не испытывал. Предстояло сдавать экзамен.
Лекции по эстетике читал профессор Михаил Федотович Овсянников. Фактически лекционный курс вращался вокруг основных эстетических категорий: прекрасное, возвышенное, трагическое и комическое. Здесь кроме Овсянникова читали также Ряпунов и Аганов. Лишь одна лекция у нас была, в которой попытались выйти из однообразной схемы. Это была тема "Художественный образ".
В этом семестре у нас были и семинары по эстетике. Их вёл преподаватель Геннадий Петрович Турук. Многим пугал, в том числе, и нас. Это он говорил о своей строгости. На самом деле, у нас ничего подобного не делалось. А сами семинары превращались в свободное обсуждение. И теперь предстояло сдавать экзамен.
Немецкий язык вела преподаватель Марина Александровна Ефимова. Пытается казаться строгой. Но строгость её была не по существу.
Нам предстояло изучить многочисленные тексты. Это, прежде всего, статьи из учебника Н.Н. Комлева, например, "Was ist Philosophie? (Что такое философия?)", "Was untersucht Philosophie? (Что изучает философия?)", "Grundfrage der Philosophie (Основной вопрос философии)" и многие другие тексты. Кроме того, мы читали, переводили многочисленные газетные статьи. Но если раньше мы их только переводили, то теперь большее внимание уделяется пересказу. В целом у меня особых проблем не возникало. Зачёт сдал успешно.
В этом году у нас появилась новая форма учебных занятий   спецкурс. Это лекции по некоторым специальным вопросам, зачастую заключающимся в том, что отдельные проблемы студенты рассматривали самостоятельно. Я на свой первый спецкурс попал в группу истматчиков на четвёртом курсе. Лектор была очень хорошая. Фамилию забыл, а звали Валентина Алексеевна. Но на меня на первых порах имели влияние достижения не столько научного характера. На меня сильное впечатление произвели её духи, чем-то напоминавшие "Серебристый ландыш". В то же время, она точно подстроилась под моё восприятие. Спецкурс зачастую отличается от обычной лекции тем, что многие положения для студента оказываются почти равносильными открытию Америки. А основные вопросы, которые рассматривались на лекциях по её спецкурсу: краткая история обществознания (от Древности до эпохи Возрождения), физиократы (Кенэ, Пэтти), вклад Адама Смита и Давида Рикардо, основные социологические законы, точность как гносеологическая категория, современные тенденции обществознания.
Какой-то интерес я здесь проявлял. Предстояло сдавать зачёт. Он был сдан "автоматически"
Зимняя сессия
А. Зачёты
23. Зачёт по историческому материализму
Надо заметить, что этот зачёт считался особенно сложным. Во-первых, было неясно, придёт ли на этот зачёт Разин. Разина боялись именно за то, что, как говорили, он спрашивает различные точки зрения. Но даже если Разин и не придёт, то всё равно готовиться надо, чтобы быть во всеоружии. И тут, надо было повторить многие произведения классиков марксизма-ленинизма. Это такие труды, как: Маркс, "К критике политической экономии" (предисловие); Энгельс, письма к Шмидту, к Блоху, к Боргиусу; К. Маркс и Ф. Энгельс, "Немецкая идеология" (раздел "Фейербах"); Ленин, "Задачи союзов молодёжи", "Великий почин" и некоторые другие.
Кроме того, нужно было читать и прорабатывать некоторые теоретические вопросы по монографиям. Но допускалось, что они изучались по учебной литературе, например, Д.И. Чеснокова (первого заведующего кафедрой исторического материализма), по книге "Категории исторического материализма", а также по учебнику Шептулина и Разина.
Подготовка была очень напряжённой. Но когда мы пришли на зачёт, я почувствовал уверенность. Надо сказать, тут немалую роль сыграл предзачёт. Достаточно удачный ответ на предзачёте привёл к тому, что теперь ко мне уже не так цеплялись, как в ином случае. На зачёте мне достался вопрос "Предмет исторического материализма". Но при всей той объёмности, как этот вопрос ставил Момчжян, всё же это был не самый трудный вопрос. Короче, зачёт я сдал. Теперь требовалось успешно подготовиться к следующему зачёту.
24. Второй зачёт   политэкономия
После того как мы сдали исторический материализм, оставалось сдать политэкономию. Готовился, в основном, по произведениям классиков марксизма-ленинизма. Вообще-то в большинстве случаев это были те же работы, которые мы изучали в рамках исторического материализма. Можно ли считать мою подготовку стопроцентной? Определённая доля риска была.
И вот наступил день зачёта. Он происходит на семинаре. Но Ширяева практически никого не спрашивает. Она ставит "автоматом" зачёт. Правда, ради приличия один вопрос она всё-таки задаёт. Я на него ответил. На этом зачёт был закончен. И я, вслед за остальными, сдал его. Так я и закончил сдачу зачётной сессии.
Б. Экзамены
25. Новый год
Итак, началась зимняя сессия. Казалось бы, все силы должны быть брошены на подготовку. И, казалось бы, ни о каком Новом годе не могло быть и речи.
Но общая атмосфера праздника захватывала. И некоторые передачи по радио свидетельствовали об этом. Звучали некоторые странные песни. Их невозможно было считать детскими, потому что они пелись безотносительно к детским передачам. Вот, например, один такой образчик. Певица поёт: "Ван-ван-ван-виндильван, кроличий барабан". Какой смысл в такой песне? Трудно сказать. Но на общую атмосферу праздника она влияла. А я, студент третьего курса, вроде бы, человек сознательный, тем не менее, говорю бабушке: "Неужели для того чтобы вот это спеть, надо иметь высшее образование?". А бабушка, вполне сочувствуя мне, тем не менее, убеждает меня в том, что образование нужно любому человеку.
И всё же основное время уделялось подготовке. В новогоднюю ночь мы проводили старый год и встретили новый. Немало интересных событий произошло в 1980 году. А что даст год 1981? Это целиком и полностью зависит от нас.
На следующий день папа сказал, что в новогоднюю ночь выходил на улицу, благо намечалась очередная оттепель. А по телевизору показывали звёзд зарубежной эстрады. В частности, выступали ансамбли "Abba" и "Boni M". Папа смотрел их выступление. Увы, я не мог позволить себе и этого. После встречи Нового года и сна я возобновил свою подготовку.
26. Первый экзамен   эстетика
К этому экзамену начал готовиться сразу же после сдачи последнего зачёта. Было около 80 вопросов. Некоторая их часть касалась истории эстетики (в основном, мы их изучали в прошлом семестре), часть по теории (их мы изучали в меньшей степени, поэтому здесь нужно было читать литературу). Поскольку мы изучали общий курс, постольку мы читали учебник Овсянникова "Марксистско-ленинская эстетика".
Но в исторической части мы тоже не всё прошли. Мы остановились на эстетике эпохи Возрождения. Логичным было бы, если бы мы перешли к эстетике Нового времени. Но пришлось историческую часть сильно сократить. Но знать её надо. Это, в основном, эстетические взгляды представителей классической немецкой философии. Сюда относились не только Кант и Гегель, но также Винкельман, Лессинг и Гердер. Добавился ещё и Шиллер.
Перед Новым годом состоялась консультация. Турук ответил на наши вопросы. Из этой консультации было ясно, что мы в целом на правильном пути. Но некоторые вопросы надо было ещё дочитать. Этим мы занимались все последующие дни.
5 января состоялся наш первый экзамен   эстетика. К положенному времени пришли в аудиторию. К 10 часам пришёл Турук. Получив билет, я стал писать ответ.
В "моём" билете было два вопроса: 1). Национальное и интернациональное в искусстве; 2). Категория "комическое".
Таким образом, оба вопроса в основном теоретические. В первом случае надо было немного порассуждать. Я говорил, в основном, о музыке. Этот вид искусства был известен мне в большей степени, поэтому о нём я и мог рассуждать.
Второй же вопрос был неплохо освещён в лекции (эту лекцию читал не Овсянников, а Рябунов).
Отвечал я аспиранту. Ответил нормально, но аспирант не спешил ставить оценку   всё ждал Турука, который в тот момент вышел. Но вот Турук вернулся. И тогда оценка была поставлена. Экзамен я сдал на "Отлично". И теперь предстояло готовиться к следующему экзамену.
27. Второй экзамен   ИЗФ
Только в день сдачи первого экзамена у меня был небольшой отдых. А уже со следующего дня предстояла работа по подготовке к следующему экзамену. А следующим мы решили сдавать ИЗФ. Конечно, экзамен сложный, сложен и материал. Но надо было сдавать его. Начал я подготовку с того, что под бабушкину диктовку написал вопросы. Вообще-то их было сравнительно немного. Но по значимости они были достаточно велики. Здесь мы пользовались как лекционным материалом, так и дополнительной литературой. Например, была книга Державина (конечно же, не поэта) "Вольтер". Вообще-то это почти что художественная литература. Так, читая главы, характеризующие его отношение к религии, я развлекался тем, как он хлёстко критиковал Библию. Каждое событие у него получило окраску действительного исторического события. Так называлось, какого числа могло быть какое-либо событие. Это забавляло. Ещё я бы назвал книгу В.Ф. Асмуса "Иммануил Кант". Правда, эту книгу мы читали в меньшей степени.
Наконец-то, мы достали в библиотеке книгу Быховского "Людвиг Фейербах". Кроме того, мы читали его книгу "Сущность христианства" К этой книге мы ещё обратимся, когда будем сдавать экзамен по "атеизму".
Была консультация. Галина Яковлевна здесь чрезмерной строгости не проявляла (это достаточно много проявлялось в течение семестра). Стало ясно, что без повторного чтения Гегеля не обойдётся. Это касалось пресловутого вопроса "О трёх отношениях мысли к объективности". Фактически пришлось заново писать конспект. Но трудно было сказать, как бы я отвечал на этот вопрос. Во всяком случае, все вопросы были у нас подготовлены.
И вот наступило 12 января. В этот день мы сдавали экзамен по ИЗФ. У меня ситуация была необычной: всё-таки в течение семестра я проявлял известную активность. Поэтому я мог сдать экзамен "автоматически". Однако мой ответ Галина Яковлевна оценила на 4. И я готов был согласиться и на это, потому что "четвёрка"   это не "тройка". Но мама настояла на том, что я должен обязательно сдать на "пятёрку". Но, тем не менее, то, что я мог получить результат экзамена "автоматически", наложило свой отпечаток. Мне не пришлось брать билет. Галина Яковлевна задала мне вопросы. Все они касались философии Канта, а, точнее, его "Критики чистого разума". Собственно, вопрос дискуссионный: в каком качестве выступает метафизика, по Канту? Тут состоялось маленькое обсуждение. Но я был несколько сбит с толку. Не подумав хорошенько, я брякнул: "В качестве религии". Конечно, можно было ожидать, что такой ответ может как-то отрицательно повлиять на мою оценку. Но тут произошло чудо: неожиданно Галина Яковлевна сама подсказала мне правильный ответ: "В качестве критики чистого разума". Вообще-то это элементарно. Но вот я и тут обнаружил не очень хорошо развитое логическое мышление. Но, к счастью, для меня это не имело никаких последствий. Так экзамен по ИЗФ я сдал на "Отлично".
28. Смерть дедушки-2
Со следующего дня началась подготовка к третьему экзамену. Однако пока мы завтракали, бабушка сказала мне, что с дедушкой-2 случилось нечто нехорошее. Я предположил, что он заболел. А бабушка говорит: "Неужели ты не знаешь, что бывает со старыми людьми?" Только тут до меня дошло: так что же, он умер? Бабушка это подтвердила. Но ещё больше я был поражён, когда бабушка рассказала мне подробности этой смерти. Накануне он совершил лыжную прогулку. Вечером мылся в ванной. А утром не проснулся  - значит, умер. Бабушка сказал: "Не мог подождать". Увы, смерти никогда не ждёшь. Она может наступить внезапно.
Но живым надо жить. Мне, например, надо готовиться к экзамену. Но о том, как проходила эта подготовка, мы расскажем в следующем разделе.
А мама в течение трёх последующих дней занималась вопросами похорон. Похоронили его на кладбище рядом с Хованским. Нам не так часто доводилось там бывать. Но память всё-таки осталась.
Но вернёмся к рассказу о сессии.
29. Третий экзамен   атеизм
Печальное событие, смерть деда, происходило во время моей подготовки к экзамену по атеизму. И хоть мама отсутствовала, но бабушка помогала мне. Она читала мне из "Сущности христианства" Фейербаха. Мы даже ездили на консультацию в университет (тут нас возил Валерий Тихонович). Но консультация произвела довольно унылое впечатление. Единственное, что удалось узнать из неё путное, заключалось в том, что всё-таки Фейербаха надо читать по первоисточнику. Мы и читали.
Остальной материал я брал из лекций. Некоторые ответы мы брали из работ классиков марксизма-ленинизма: Маркс, "Коммунизм газеты "Rheinische Beobachter"; Энгельс, "Бруно Бауэр и первоначальное христианство", "История первоначального христианства" и другие. Много материала брали из пособий.
И вот настало 19 января. В этот день мы сдавали экзамен по атеизму. Принимали его Новиков и Яблоков. Новиков был наиболее активен.
Как всегда, получив билет, я писал ответ. Конечно, пока я его не написал целиком, я не мог отвечать. Но когда я подготовился, я пошёл отвечать. Отвечал я Новикову. Но, в отличие от других, он меня не особенно пытал. Я прочитал треть первого вопроса и столько же второго. И тут он меня остановил. И сказал мне: "Молодец". И поставил мне "Отлично".
30. Четвёртый экзамен   ИФНСССР
Как оказалось, это был самый сложный экзамен. И хотя на экзамен выносился лишь материал нынешнего семестра, это не помешало руководству кафедры включить в экзаменационные билеты 80 вопросов. Значительную их часть составляли отдельные работы наших мыслителей. Перечень работ достаточно внушительный: Белинский, "Взгляд на русскую литературу 1846 года", "Взгляд на русскую литературу 1847 года", письмо к Н.В. Гоголю по поводу его книги "Выбранные места из переписки с друзьями"; Герцен, "Письма об изучении природы" (особенно письма 3- 8), "Делитантизм в науке", "Опыт бесед с молодыми людьми", "Письма к старому товарищу"; Чернышевский, "Антропологический принцип философии", заметки на книгу Карпенкера "Энергия природы", "Критика философских предубеждений против общинного владения"; Добролюбов, "От Москвы до Лейпцига"; Писарев, "Идеализм Платона", "Схоластики девятнадцатого века", "Русское правительство под покровительством Шедо-Ферроти"; Ленин, "От какого наследства мы отказываемся?", "Из прошлого рабочей печати в России".
В качестве отдельных вопросов были: белорусская философская мысль девятнадцатого века (Дунин-Марцинкевич), украинская философская мысль (Иван Франко), философские взгляды Ахмада Даниша, философские взгляды Чокана Волюханова, Абая Кунанбаева, Соломона Дудашвили, Ильи Чавчавадзе, Микаэла Налбандяна, Мирзы Фатали Ахундова, а также Чаадаева ("Философические письма"), петрашевцев (в том числе, "Карманный словарь иностранных слов).
Наибольшую сложность представляли "Письма об изучении природы" Герцена. Дело в том, что автор "Писем" изъяснялся в стиле Гегеля. Вопрос звучал так: "Герцен как историк философии". И тут нужно было увидеть разницу между герценовской и гегелевской философией. Он говорил, что брал за основу "Историю философии" Гегеля, но сами выводы отличаются от гегелевских. При подготовке к экзамену по ИЗФ мы прочитали в книге Овсянникова, что Гегель при трактовке истории философии рассматривал её через призму придуманной им "абсолютной идеи". При этом он говорит, в основном, об идеалистах. Герцен, сам исповедовавший материализм (он, по выражению Ленина, в конце концов, остановился перед историческим материализмом, и историю философии рассматривал с материалистических позиций, и трактовал её как историю материалистических философских учений).
Этой работе мы посвятили большую часть первого подготовительного дня. Дальше повторение работ пошло несколько быстрее. Но некоторые вопросы ответов в имеющихся у нас пособиях ("История философии в СССР", известная среди студентов под названием "Синяя птица") не имели. Это, например, касалось философских взглядов Чаадаева (его "Философические письма").
Не помню даже, была ли консультация по ифнСССР. А если она и была, то я на неё не пошёл- некогда было.
24 января мы сдавали экзамен по ИФНСССР. Начался экзамен необычно. Сначала в аудиторию пришёл Мамедов. Примерно половине группы он собирался (или даже поставил) результаты экзамена "автоматически". Но когда пришёл Богатов, всё коренным образом изменилось. Богатов с самого начала сказал, что возможности аттестовать студентов на основании их выступлений на семинарах нет ввиду их малого количества. Но, наверно, это относится к предыдущему семестру. Кроме того, у Богатова были свои счёты к студентам, психологически не готовым отвечать по отдельным работам. Это, в частности, касалось знаменитого письма к Н.В. Гоголю. Казалось бы, это произведение всем хорошо известно. Все его читали ещё на уроках литературы в школе. Но оказалось, что в школе на философскую сторону практически внимания не обращают. О ней Богатов сказал прямо на первой лекции в прошлом семестре. Словом, Богатов в ряде случаев аннулировал мамедовские "автоматы". А вообще экзамен проходил в драматической обстановке. Время от времени Богатов кричал на нерадивых студентов.
У меня было два больших вопроса. Я готовил их со всей возможной тщательностью.
И вот я пошёл отвечать. Мой первый вопрос был "Учение Чернышевского о социализме". Свой ответ я начал словами: "Чернышевский начал свою литературную и общественную деятельность в период мрачного семилетия, последовавшего за подавлением революции 1848 года в Европе". Именно этими словами Богатов начал свою первую лекцию о Чернышевском. И вот после того как я произнёс эти слова, Богатов от удовольствия крякнул. Поощрённый этим, я стал фактически излагать его, Богатова, лекцию. Однако в какой-то момент он остановил меня, углубившегося в изложение материала, словами: "Ну, а если непосредственно к социализму перейти?" И я перешёл и благополучно завершил его.
Вторым вопросом был "Письмо Белинского к Гоголю и его оценка Лениным". Я хорошо помнил замечания Богатова по поводу этого письма. И работу Ленина "Из прошлого рабочей печати в России" я читал. И в конце ответа я на неё сослался. Богатов был доволен и не скрывал своего удовольствия. Так этот экзамен я сдал на "Отлично". Так и закончилась пятая сессия.
Зимние каникулы
31. Перспективы
Итак, 25 января начались зимние каникулы. Предполагалось, что большую их часть мы будем проводить в Ленинграде. На этот раз мы с мамой вдвоём туда ехали. Папа ехать туда не мог.
Но я не только отдыхал. На этот время мы взяли одну из книг для курсовой. Фактически изучать её я стал уже в момент обратного пути и на протяжении некоторого последующего периода после возвращения из Ленинграда.
А что касается ленинградской части каникул, то она проходила как-то даже особенно весело.
Интересной была и завершающая часть этих каникул. Фактически я познакомился с братом дедушки-2, Александром Иосифовичем (дядей Сашей) и его женой Татьяной Михайловной. Общение с Александром Иосифовичем было непродолжительным, в течение полугода. В июле 1981 года он умер. А с Татьяной Михайловной мы общались на протяжении последующих лет фактически до самой её смерти в 1993 году. Вот такими были мои зимние каникулы. А теперь начнём рассказ по порядку.
32. Поездка в Ленинград
Итак, 26 января мы выехали в Ленинград. На Ленинградском вокзале нас провожал папа. Наш поезд уже стоял. Мы вошли в вагон. Вскоре попрощались с папой.
А ещё через некоторое время мы отправились. В целом путешествие прошло без приключений. В пути прочитали некоторые страницы книги. Это была книга о Москве, о её архитектуре. Так я впервые услышал о существовании стиля под названием "ампир". Но уяснить себе, что это такое, я так и не смог. Да и до этой книги мы так в дальнейшем и не дотрагивались. А что это вообще была за книга, непонятно. Вначале я подумал, что это книга Гиляровского "Москва и москвичи" (ради этого я в дальнейшем выписали эту книгу). Но оказалось, что это не та книга. А какая именно, неясно.
Итак, мы ехали скорым поездом №10.
На Московском вокзале нас встретил Юрий Константинович. На метро мы доехали до станции "Политехническая", а далее на троллейбусе в сторону дома Татьяны Валентиновны. Так началось наше пребывание в Ленинграде.
33. Прогулки по Ленинграду
Но, конечно, мы не сидели в четырёх стенах. Ведь мы приехали в родной город, в котором хотелось подышать чистым воздухом. А где ещё можно найти такую возможность, если не на его улицах?
Конечно, прогуливались мы в ближайших окрестностях. Несомненно, самым замечательным местом вокруг дома Татьяны Валентиновны был Сосновский парк. Туда мы ходили. И это было хорошо. Но хотелось выйти за пределы этого мирка.
Тогда мы садись на троллейбус, доезжали до станции метро "Политехническая". Оттуда мы проехать до центра города особого труда не составляло. Итак, мы ехали до станции "Невский проспект". Метродистанция выглядела следующим образом: "Политехническая", "Площадь Мужества", "Лесная", "Выборгская", "Площадь Ленина", "Чернышевская", "Площадь Восстания" (переход к поездам Невско-Василеостровской линии), "Гостиный двор".
И вот мы выходим из метро. Попадаем на Невский проспект. Конечно, можно и нужно проследить весь наш маршрут. Но мне этого сделать не удаётся. Куда более интересно наблюдать за тем, какие запахи я ощущаю. Надо сказать, что они не обычны. Идёшь довольно большое расстояние и ощущаешь запах мыла. Я неоднократно говорил об этом маме, а она, веря мне, тем не менее, не могла объяснить природу этого запаха. Но уже ради одного этого запаха я чувствовал, что не зря потратил время.
Всего неделю находились мы в Ленинграде. Возможно, не каждый день мы совершали прогулки. Но всё равно воспоминания были приятны.
А результатом одной из прогулок был наш поход в Большой зал ленинградской филармонии имени Д.Д. Шостаковича. Там мы слушали выступление датского органиста. Он исполнил как классические произведения (например, произведения Баха) так и современные. Одно из сочинений датировалось 1975 годом. Со стороны может показаться, что это вообще не музыка. Кажется, что орган превратили в пилу. Но, возможно, я чего-то не понимаю? Значит, надо подготовить себя к восприятию такого рода музыки.
33. Возвращение в Москву на зимних каникулах
Прошла неделя. Каникулы ещё не закончились. Но надо было возвращаться. У меня ещё остались незаконспектированными две лекции по историческому материализму.
И вот 1 февраля мы выехали. На вокзал нас провожала Татьяна Валентиновна. Путешествие до Московского вокзала на троллейбусе и на метро прошло без приключений. Мы благополучно прибыли на вокзал.
Поезд уже стоял. Мы благополучно сели. Татьяна Валентиновна пожелала нам счастливого пути. Вскоре мы отправились.
На обратном пути мы читали одну книгу для курсовой работы. Мне не очень хотелось. Но в то же время, я понимал, что надо когда-то начинать не просто знакомиться с книгой, а использовать почёрпнутый из неё материал для курсовой. Надо, однако, сказать, что занимательной такую книгу не назовёшь. Но более подробно о ней я расскажу в специальном разделе, посвящённом курсовой работе.
Итак, мы отбыли. В целом путешествие прошло без приключений. Мы ехали скорым поездом №9.
На Ленинградском вокзале нас встретил папа. На автомобиле мы поехали домой. Так начиналась наша московская жизнь.
34. Александр Иосифович и Татьяна Михайловна
Об Александре Иосифовиче (дяде Саше) я слышал от дедушки-2 ещё в 1970 году. Это его брат. По словам деушки-2, он интересуется музыкой, у него есть то ли аккордеон, то ли баян-аккордеон "Weltmeister". Этим он меня тогда и привлекал. А бабушка отзывалась о нём не слишком положительно. Но объяснений такого к нему отношения она не давала.
До января 1981 года мы с ним ни разу не встречались. После смерти дедушки-2 наши отношения восстановились.
В один из последних дней моих зимних каникул он пришёл с женой Татьяной Михайловной. Тоже интересный человек, экономист по образованию и по специальности. Но любопытно, что никогда в наших беседах мы не касались этих тем. А о чём же мы говорили? Да обо всём, о жизни вообще. Близко к сердцу они приняли и мои заботы. Бабушка мне позже рассказывала, что и сама разговаривала с ними по телефону и просила повлиять моих родителей, чтобы меня отправили в Волоколамск. Но это произошло уже без него   он к тому времени уже умер. Но в памяти моей остался добрый и мягкий человек. Тем не менее, проявлял и настойчивость там, где это было нужно.
У Александра Иосифовича и Татьяны Михайловны была дачка   садовый домик в Малиновке, недалеко от Нахабино, как раз по Волоколамскому шоссе. Мы несколько раз съездили туда. Мои родители помогали Татьяне Михайловне приводить в порядок эту дачку.
Поездки туда продолжались до 1992 года, до того момента, как Татьяна Михайловна из-за ухудшения состояния здоровья была вынуждена её продать. А дружба с ней продолжалась до самой её смерти в 1993 году.
35. Из моей коллекции   опера "Травиата" (запись 5)
Нам остаётся рассмотреть последнюю запись оперы Верди "Травиата". Её мы получили по обмену с ленинградским коллекционером Яковом Михайловичем Рубенчиком ещё в 1977 году. Но так случилось, что прослушать её удалось только сейчас.
Исполнителями оперы являются: Рената Скотто; Джанни Раймонди; Этторе Бастианини; Джулиана Кабулаччини; хор и оркестр театра "La Scala" (Милан), дирижёр   Антонино Вотто, запись 1963 года.
Если говорить об исполнении, надо, прежде всего, сказать о Ренате Скотто. Её называли последовательницей Марии Каллас. Но мне кажется, что у неё больше женственности и нежности, в сравнении с Каллас, для которой больше характерны интонации героического плана.
Лирический тенор Джанни Раймонди как нельзя лучше подходит для партии Альфреда. Ему не нужны особенно драматические надрывные интонации, ему вполне достаточно его вокала.
У нас есть возможность сравнить трактовку партии Жоржа Жермона Этторе Бастианини периода 1955 и 1963 годов. Кажется, что это два разных певца. В первом случае кажется, что это человек, который не сумел распознать у сына истинную любовь, отвергший её, убедивший Виолетту в том, что любовь Альфреда не для неё. Но в финале он раскаялся в своём поступке, да поздно. Все эти моменты ясно читаются в трактовке партии Жермона певцом Этторе Бастианини в спектакле 1955 года. Совершенно иначе трактует он эту партию в 1963 году. Когда я слушаю арию Жермона "Ты забыл Прованс родной", мне представляется какой-то уж слишком весёлый человек, хотя, возможно, эта весёлость наигранная. А в финале оперы   то же осознание трагедии, своей вины в ней и стремление покаяться. Такое впечатление производит прослушивание оперы Верди "Травиата" в данном исполнении.
36. Моё чтение на зимних каникулах
В этом разделе я расскажу о романе Андре Банзимра "Приговорённый обвиняет". Действие происходит в тюрьме Нью-Вераля. Инспектор Адамс неожиданно оказывается арестован, к тому же приговорён к смертной казни. Но это стало возможным ввиду оговора его со стороны действительных преступников. Ценой сложных логических построений ему удаётся доказать свою невиновность. Но единственная возможность выйти на свободу   признание его умалишённым. К сожалению, только таким путём ему удаётся освободиться из тюрьмы. Он многое может разоблачить. Но властям это не нужно. Поэтому они запирают его в психиатрическую лечебницу. Этому обществу он не нужен. Таково содержание этого романа. Увы, это очень печально.
Шестой семестр
37. Начало шестого семестра
Итак, 7 февраля начался шестой семестр. В событийном плане он был весьма насыщен. Должен сказать, что наша группа была одной из лучших на курсе. И её премировали поездкой в Суздаль. Однако я в Суздаль не попал. Впрочем, этот вопрос даже не обсуждался. Зато он обсуждался у нас в семье. Папа объявил вопрос о том, как туда добраться. Он сказал, что ехать надо по Горьковскому шоссе. А ещё обсуждали вопрос, какие музыкальные кассеты возьмём с собой. Но всё это осталось всего лишь разговорами. А о том, что наши студенты ездили в Суздаль, я узнал во время одного из уроков немецкого языка. Но любопытно, что никто из наших студентов ни полслова не рассказал об этой поездке. Выходит, Суздаль не произвёл на них никакого впечатления? А ведь говорили, что Суздаль   старинный город с многочисленными историческими памятниками. И такой город не произвёл на них впечатление? Значит, надо там побывать. Но вот до сих пор там не побывал.
Зато я в первый (и единственный) раз побывал в музее революции. Это не просто экскурсия, а наша комсомольская организация подписывала рапорт ВЛКСМ XXVI съезду КПСС.
Другим интересным событием было посещение дачи Елены Юрьевны. С этим связано событие, о котором я расскажу ближе к концу этого раздела.
Дальше была встреча с Алексеем Ивановым, бывшим солистом Большого театра, который вместе с коллекционером и критиком Эмилием Котлярским приходил к нам.
В первый и единственный за всё время учёбы раз я попал на студенческую вечеринку. А непосредственно 8 марта встретились с Александром Иосифовичем и Татьяной Михайловной, а также с Анатолием Анатольевичем Петровым (с последним мы с тех пор больше не встречались).
В этот же период мы общались по телефону с Таней Шалагиной, и этот контакт в дальнейшем привёл к тому, что я попал в Волоколамск.
Мы также съездили в Ленинград и на дачу, где отметили майские праздники.
Большие события произошли и в учебном плане. Появился ряд новых предметов. Довелось слушать новый спецкурс. Наконец, я писал курсовую работу. Начал её писать на большом подъёме, а после мимолётной встречи с Лебедевым этот подъём стал резко падать. В результате завершать работу пришлось очень спешно, что не способствовало улучшению её качества. Но в итоге всё закончилось хорошо.
Наконец, о событии, которое в будущем ляжет в основу одного из моих видений. Когда мы были у Елены Юрьевны, к ней бесцеремонно прибежал соседский кот. Он уверенно прыгнул на диван и стал по нему кататься. Это было похоже на манипуляции Баськи, но этот кот в процессе выполнения действия никаких звуков не производил. Он лишь ритмично катался. В звуковом же сопровождении он явно не нуждался. Значит, для него чисто тактильный игровой эффект был важнее, чем эмоциональный.
О работе с магнитофоном. В этот период магнитофон "Спутник" ещё работал, хотя на некоторых кассетах плохо происходило стирание, а в ряде случаев на кассетах образовывались "бороды". Но самих кассет стало не хватать. В нескольких местах папа искал кассеты, но цены были запредельные. В другом месте предлагали кассеты для диктофона (оказывается, для диктофона нужны специальные микрокассеты). А около комиссионного магазина купили одну кассету швейцарского производства. Как оказалось в дальнейшем, качество её было невысоким, но в тот момент это был выход из положения.
Таковы основные события этого периода. А теперь начинаем рассказывать об этом последовательно.
38. В музее революции
Это событие произошло в первое же воскресенье после начала семестра. Можно сказать, что нашей группе выпала честь, что мы передавали рапорт комсомола XXVI съезду КПСС. Одновременно мы совершили небольшую экскурсию по музею. Перед нами выступил старый большевик. Судя по всему, он представлял себе, перед кем он выступает, потому что он сказал: "Вот вы, философы, изучаете абстрактные категории, а мы постигали их на практике". Возможно, он хотел этим сказать, что философы имеют дело с некими абстракциями, совершенно оторванными от жизни, тогда как люди, занимающиеся конкретными делами, реализуют их в каждом повседневном действии. Как к этому относиться? Можно ли это считать основанием для обиды, или же это справедливо? Во всяком случае, я впервые серьёзно задумался. Ведь нам кажется, что мы на лекциях и семинарах занимаемся важнейшими вопросами, но ведь они никак не пересекаются с реальной жизнью. Так зачем же нужна философия? Но никто не даёт ответа на этот вопрос. Каждому предстоит отвечать на него самому.
39. Встреча у Елены Юрьевны
Вспомним, что однажды мы уже ездили к Елене Юрьевне. Это было, когда я учился на первом курсе, когда я сдавал свою первую сессию, на завершающей стадии подготовки к экзамену по математике.
Тогда мы ездили туда поездом. Папа довёз нас до Казанского вокзала, а дальше мы поехали на электричке. Сейчас же мы совершили нашу поездку на машине. Произошло это в первый весенний день, то есть, первого марта.
Если говорить о дороге, то можно отметить только то, что мы проезжали через Люберцы. Здесь папе неоднократно приходилось бывать по автомобильным делам. Но Удельная находится несколько дальше, чем Люберцы.
И вот мы приехали. Елена Юрьевна встретила нас. Не помню, однако, был ли кто ещё. Помню только, что был хороший обед.
Хотя было тепло (всё-таки первое марта), но никаких прогулок мы не совершали. Во всяком случае, меня оставили в доме. Я сидел на диване. Тут-то в дом проник соседский кот (во всяком случае, Елена Юрьевна никогда не упоминала, что у неё есть кот). Так вот этот кот прямо-таки по-хозяйски расположился на диване и стал кататься вперёд-назад. При этом создавалось впечатление, что, как младенец, он как бы учился этим движениям. Сами движения были не слишком быстрыми, но ритмичными. Когда я в дальнейшем рассказывал об этом папе, он говорил: "И что же, ты испугался?" Нет, я не испугался. Напротив, мне было очень интересно. В то время я и сам не отдавал себе отчёта в том, что мне это было интересно. Я тихо сидел и прислушивался, хотя, в отличие от нашей Баськи, он никаких звуков не производил. Он просто ритмично катался по одной стороне дивана. Удивило меня только то, как это свободно он проникает в дом, садится на диван и занимается своими игровыми действиями. Значит, он отнюдь не редкий гость в доме Елены Юрьевны. И, видимо, не раз он к ней прибегал. И не раз вот так располагался на диване. Видимо, Елена Юрьевна считает, что вреда своими действиями он не приносит. Поэтому, наверно, подобное поведение кота   дело здесь обычное.
Наблюдения за поведением кота было последним событием, связанным с пребыванием у Елены Юрьевны. После этого мы сели в автомобиль и уехали в Москву. Впереди ещё одна интересная встреча, о которой я сейчас и расскажу.
40. Встреча с Алексеем Ивановым
Кто такой Алексей Иванов? Алексей Петрович Иванов   в 30-х-60-х годах солист Большого театра Союза ССР, баритон. Конечно, я слушал его только в записях на радио. Наиболее значимыми его ролями, которые я слышал, была роль Мазепы в одноимённой опере Петра Ильича Чайковского. Эту оперу с его участием я слышал в 1974 году. Здесь его партнёрами были: Вера Давыдова, Григорий Большаков, Ирина Масленникова, дирижёр   Василий Небольсин. Особенно сильно его голос звучал в первом акте.
Ещё я слышал его в опере Эдуарда Направника "Дубровский", где он пел партию Троекурова. В опере Мусоргского "Борис Годунов" он пел партию Рангони-иезуита.
Чем же мы были обязаны визиту столь высокого гостя? Как это нередко бывает, вокалист является одновременно коллекционером пластинок. Это и понятно: ему приходится слушать разные голоса, разные манеры исполнения партий, в которых он сам поёт. Сравнивая и сопоставляя разные исполнения, он привносит в трактовку той или иной роли нечто своё.
Но Иванов не ограничивался лишь своими коллегами по голосу, но собирал записи исполнителей разных школ. Вот и сейчас вместе с редактором радиостанции "Юность" Эмилием Котлярским он пришёл к нам. Он и сейчас, в возрасте 77 лет, обладал весьма большой физической силой. Видно, что вокал   далеко не единственная сфера приложения его сил. Да и голос его даже в разговоре сохранил явно былую мощь.
Папа нашёл редкую пластинку певца Платона Ивановича Цесевича. В Киеве фирма "Экстратон" записала пластинку, на которой были две записи: украинская песня на стихи Тараса Шевченко "Рэвэ та стогнэ Днипр широкой" и ария Ивана Карася из оперы Гулака-Артемовского "Запорожец за Дунаем".
Сам же Алексей Иванов говорил, что слышал Цесевича в театре "La Scala".
Потом прослушивали другие пластинки: Джордано, импровизация Шенье, "Андре Шенье" (Беньямино Джильи); Масканьи, дуэт Сантуццы и Туридду, "Сельская честь (Мария Ерица, Беньямино Джильи); Чайковский, ария Гремина, "Евгений Онегин" (Лев Михайлович Сибиряков) и другие.
Но мы не только слушали музыку. Алексей Петрович был и интересным рассказчиком. Ведь ему довелось слушать Шаляпина, других выдающихся мастеров оперной сцены. Был знаком он с Торнаги, первой женой Шаляпина. Ещё в 1948 году за пропаганду записей её знаменитого мужа она подарила ему ценный подарок. Видное место в его коллекции занимают записи Беньямино Джильи. Как он сказал, был среди них и записанный на пластинку его последний концерт 1955 года.
И для нас это был настоящий музыкальный праздник. Он перемежался интересными рассказами Иванова о прошлом, о его встречах с выдающимися певцами прошлого. Остаётся только сожалеть, что не смогли записать эти его воспоминания на магнитофон   да и лишних кассет не было. Но тем сильнее наша память. Увы, его уже нет в живых. Но для нас он жив до тех пор, пока мы его помним. И так будет всегда.
В апреле была передача радиостанции "Юность" по пластинкам дяди Миши (теперь моего отца). В ней принял участие и Иванов. Он рассказывал о Цесевиче.
41. Студенческая вечеринка
Моя студенческая жизнь   это лекции, семинары, подготовка к семинарам. Ничего иного в ней не было. Но накануне 8 марта, точнее, 6 марта, меня пригласили на студенческую вечеринку. Она проходила на квартире, где жила студентка из параллельной группы Алла Скатерщикова, подруга Тани Молчановой. Жили они в центре Москвы, на Кутузовском проспекте, у Бородинской панорамы. Мама и папа довезли меня туда на автомобиле, но не остались там. Отвели меня в эту квартиру, а сами уехали. Тут собралась фактически вся наша группа. Возможно, не было только девушек с кафедры логики   Тани Кожемякиной и Нади Буровцевой. А остальные были все.
Они готовили праздничный стол. Честно говоря, и мне бы следовало к ним присоединиться. Мне предложили резать хлеб. Но, увы, этого я делать не умею. Можно было ожидать, что начнут читать мораль, но этого не произошло. Меня отвели к Наташе Николаенко. Я впервые свободно поговорил с ней. Но разговоры мои вертелись вокруг учебных и научных проблем. Я уже начинал писать курсовую, а потому нуждался в советах. Мы с Наташей принялись углублённо философствовать. Согласились на том, что деление нашей философии на диалектический материализм и исторический материализм является во многом надуманным. Исторический материализм на деле является частью диалектического материализма. Наташа уверяла, что так ставит вопрос профессор Митрофан Николаевич Алексеев (с ним мы в дальнейшем встретимся). А сама Наташа занимается у Пастушного. Конечно, предметом её научных интересов является биология. Но поразило его отношение к студентам, а в дальнейшем и к аспирантам. Я наблюдал, как они общаются. И сожалел, что пошёл к Лебедеву. Но полагал, что повязан с ним, если не до конца своих студенческих и аспирантских дней, то, по крайней мере, на более продолжительное время, чем на один год. Оказалось, что Наташа Николаенко живёт в городе Бердянске Запорожской области Украины. Приглашала нас к себе. Но нам не довелось воспользоваться её гостеприимством. В то лето вначале я попал в Волоколамск, затем в Мелитополь.
Однако вскоре наши околоучебные и околонаучные разговоры были прерваны. Ира Симонова громко сказала: "Хватит заниматься наукой". К тому же общими усилиями стол был готов. Ели салат, хлеб, пили вино. Словом, было весело. Но я в тот день фактически не пил.
Потом мы разговаривали с Жорой Синченковым. И теперь наши разговоры были вокруг звукозаписывающей аппаратуры. Кстати, у Аллы был магнитофон "Philipps". Чем-то он напоминал тот, что был у Билла. Репертуар соответствующий   западная рок-музыка. Но, в отличие даже от наших школьных рок-записей, здесь всё было пристойно, ничего кричащего. Предполагаю, что были там и записи ансамбля "Boni M, "Abba" или что-то подобное.
Мы же с Жорой рассуждали о современных тенденциях развития звукозаписи. Я вспомнил, что Эдисон, обосновывавший назначение изобретённого им фонографа, ставил на второе место то, что на нём незрячие могли бы прослушивать книги, тогда как музыка, по его классификации, должна занимать четвёртое место. Но, сказал Жора, времена меняются. А ещё он сказал, что знаменитая японская фирма "Sony" обанкротилась. И теперь среди фирм, производящих радиоаппаратуру, лидирует фирма "Akkai". По наивности, я ему верил. Более того, повторял эти слова. Прошли годы, и оказалось, что фирма "Sony" благополучно живёт и здравствует. А Жора женился на Наташе. После завершения обучения в аспирантуре они попали в Омск. Наташа приезжала в Москву, чтобы заполнить бумаги к защите кандидатской диссертации за себя и за него. Мы однажды встретились с Наташей. Она сказала, что у них родился ребёнок. По её словам, хоть ещё и кроха, но такой же рассудительный, как и папа. Во всяком случае, шумливости и непоседливости у него не было.
Между тем, выпитые напитки сказывались на поведении некоторых из наших студентов. Нет, никто не устраивал дебошей, и драк не было. Но Сергей Сюсюкалов, от которого на семинарах порой и слова не добьёшься, здесь стал проявлять чрезмерную активность. Это, в частности, выразилось и в том, что добрался он и до моих слуховых аппаратов. И так случилось, что после того как он до них дотронулся, они полетели на пол. Но, к счастью, с ними ничего не случилось. Но так народ узнал, что я ношу слуховые аппараты.
После этого одна из наших девушек сказала, что если я хочу, можно позвонить моим родителям, и они за мной приедут. Я с этим согласился.
Через некоторое время за мной приехал папа, и мы вернулись домой. Больше мои однокашники меня на свои вечеринки не приглашали. Но мы устроили вечеринку по поводу дня моего рождения, о чём я в дальнейшем скажу.
42. У дяди Саши и Татьяны Михайловны
Утром приехал Анатолий Анатольевич Петров. Давненько не виделись, ещё с позапрошлого лета. Но он строил дачу в районе Синявинских болот, так что ему не до приезда в Горьковское. А сейчас он приехал в Москву.
Во второй половине дня мы поехали к дяде Саше и Татьяне Михайловне. Ехать нужно на Краснокурсантский бульвар. Сначала от станции метро "Проспект Вернадского" надо ехать до станции "Лермонтовская", а оттуда на троллейбусе. Но непросто было найти нужный дом. Но всё-таки нашли.
Пришли в квартиру. Нас встретили дядя Саша и Татьяна Михайловна. Была там также её сестра Ашхена Михайловна (а мне тут же вспомнилась Ашхен Аванесовна Агамян из романа Юрия Германа "Дело, которому ты служишь". Были и другие гости. Разговаривали неторопливо. Еда была по-настоящему праздничная. Да и выпито было изрядно.
К сожалению, это последнее сыграло с отцом злую шутку. Когда надо было уезжать, он уже плохо контролировал своё поведение. А когда мы вошли в квартиру, он заявил, что пойдёт гулять. Пытались ему воспрепятствовать. Но он всё равно пошёл. И, как выяснилось, он сел в автомобиль и поехал к Биллу. И тут они поссорились. Билл даже звонил нам, сказав, что отец у него, и что он ругается. Но по прошествии какого-то времени он вернулся. А Анатолия Анатольевича мы больше не видели.
43. Бабушка уезжает
Вскоре после восьмого марта бабушка уезжала. Ведь приезжала она оказать мне моральную поддержку во время сдачи сессии. И такая поддержка была мне нужна (вспомним, что в самый разгар подготовки к одному из наисложнейших экзаменов умер мой дед, а её участие было весьма важным). Но и потом мы тоже активно с ней общались.
Но вот она сказала, что ей пора возвращаться. Но она обещала приехать ближе к началу летней сессии. Но мы встретимся раньше.
44. Поездка в Малиновку
Наступил апрель. Что бы там ни говорили, а всё-таки это весенний месяц, хотя, как это говорится в детском немецком стихотворении, "April, April, macht immer, was sie will" ("Апрель, апрель, делает, что ему захочется"). Но, к счастью, в начале апреля была хорошая весенняя погода. Именно в такую погоду мама встретилась с Татьяной Михайловной, а затем они поехали к ней на дачу. А через некоторое время мы с папой на автомобиле поехали туда. Дача Татьяны Михайловны находилась в посёлке Малиновка, недалеко от станции Нахабино. Если ехать на электричке, то можно выезжать с Рижского вокзала. Впрочем, можно ехать и от Каланчёвской площади. Но электричка до конца не довозит. На ней доезжают только до Нахабино, а оттуда некоторое расстояние надо идти пешком. Конечно, с грузом это не очень-то удобно. Вот здесь и хорошо бы иметь автомобиль.
Итак, мы выехали с папой. На автомобиле надо вначале попасть на Волоколамское шоссе, проехать Красногорск, Нахабино, а затем свернуть в сторону Павлова-Посада. Всего от нашего дома примерно 30 км.
Папа взял магнитофон, и по дороге включал кассету с записью ансамбля "Abba". А ещё он проводил со мной своеобразную воспитательную работу. Речь шла о том, что можно и чего нельзя пить. Советовал мне водку не пить. Я это соблюдаю.
А путешествие прошло очень быстро. Без каких-либо проблем мы нашли участок, где находилась дача Татьяны Михайловны. Мама и Татьяна Михайловна проводили подготовительную работу к началу огородных работ. А я находился на улице, наслаждался предпосылками будущего лета.
Всё наше пребывание в Малиновке продолжалось часа два. После этого мы все вместе поехали в Москву. Довезли Татьяну Михайловну до дома, а затем поехали к себе, на улицу Обручева. Так прошла эта поездка.
45. Сногсшибательное сообщение Тани Шалагиной
Напомню, что с Таней Шалагиной я встречался, когда учился на втором курсе. Она проводила обследование незрячих студентов. С тех пор никаких контактов между нами не было.
И вот как-то раз в середине апреля она позвонила. Мама с ней долго разговаривала. Почему-то я решил, что разговор будет о магнитофоне "Легенда". Ведь она была как бы ответственным за заказы по этой и по похожей части (ай-ай-ай, я такой же потребитель, как и многие. Но я в этом никому не признаюсь, вот только сейчас, через 41 год пишу об этом на ноутбуке).
Но я ошибся. Разговор был совсем не об этом. Таня рассказала, что прошлым летом была в Волоколамске. Рассказала, как там хорошо. Агитировала меня туда поехать. Так был дан старт моей Волоколамской эпопее. Но в тот день я вообще никак на это не реагировал.
Одно я могу сказать: до конца этого учебного года будут, в лучшем случае, только разговоры. Практические действия начнутся только летом 1981 года, о чём речь впереди.
46. День рождения, третья встреча с Гришей, Андреем и Олесей. Встреча с Таней Молчановой и Аллой Скатерщиковой
Сейчас я хотел бы рассказать о дне своего рождения. Так повезло, что он отмечался в субботу.
Папа сказал мне, чтобы, приглашая гостей, я не говорил про свой день рождения, потому что это невежливо. Но они каким-то чудом об этом узнали.
Помимо Гриши, Андрея и Олеси пришли Алла Скатерщикова и Таня Молчанова. Памятуя о том музыкальном сопровождении, которое было у Аллы, мы тоже решили не ударить в грязь лицом. Ну, положим, японской или голландской аппаратуры у нас не было. Но "японскую аппаратуру" можно сделать, если подключить к магнитофону "Весна" стереоусилитель. Получается видимость, будто слушаешь хороший японский магнитофон. Так мы прослушали записи ансамблей "Abba", "Boni M", записи Нат-Кинг Кола. Всё это произвело хорошее впечатление.
А разговоры были из нашей студенческой жизни. Особенно непростое положение было у Гриши. У него на подходе была защита дипломной работы. Но ввиду того, что много времени было упущено из-за тяжбы со Щипановым, он много времени потерял. Но всё-таки мы надеялись на то, что у него всё, в конце концов, будет хорошо.
А Гриша под влиянием слишком большого количества коньяка стал рассуждать про наших профессоров. Тут пришлось его остановить, потому что было подозрение, что один из них   танин отец. Но Таня это опровергла   её отец из военных. Таким образом, возможные последствия были преодолены.
Была отличная еда   мясо, а также "Наполеон".
Ожидалось, что Гриша долго находиться у нас не сможет   ведь надо писать дипломную работу. Но в итоге так развеселился, что как бы обо всём позабыл. До почти позднего вечера продолжался праздник.
А потом пошли провожать гостей, вернее, "ловить" такси. Не без труда это удалось сделать   таксист не хотел их брать. Только после вмешательства отца это удалось уладить.
И в заключение я хотел бы сказать о подарках. Один подарок я получил уже после дня рождения. Это были вельветовые брюки финского производства. За ними маме пришлось выстоять длинную очередь, сопоставимую с очередью на холодильник. А на сам праздник мама купила финские же конфеты   шоколадные с фруктами. Никогда после я таких вкусных не едал. Позже мы имели возможность самим ездить в Финляндию, но ни разу похожих конфет нам не попадалось. Тем дороже воспоминания о них.
Так я отпраздновал свой день рождения.
47. Поездка в Горьковское
Приближались майские праздники. Ну, вообще-то то, что мы называем майскими праздниками, это и День Победы. И будут в нашей жизни такие периоды, когда мы станем приезжать на дачу и на такой продолжительный срок. Но сейчас мы на такое не решились, тем более, что я, как оказалось, сбежал с контрольной работы (к счастью, никто меня за это не шпынял).
И вот утром 30 апреля мы на автомобиле выехали из Москвы. В целом путешествие прошло хорошо. Взяли с собой магнитофон "Весна" и несколько музыкальных кассет. Взяли с собой и некоторые кассеты с лекциями. Кстати говоря, этим заниматься почти не пришлось. Зато придётся заниматься курсовой. Но об этом в своё время.
Сейчас же у нас была остановка примерно на половине пути. Во время этой остановки мы перекусывали, а также совершали небольшую прогулку.
Затем мы сели в автомобиль и поехали дальше. Последующее путешествие прошло без приключений. И вот мы прибыли в Ленинград. Оттуда с Московского шоссе, на Московский проспект, в район Невского проспекта, затем на Петроградскую сторону, а затем на Приморское шоссе. Так мы благополучно доехали до Горьковского.
Здесь нас встретила бабушка. Я ещё успел послушать окончание оперы Верди "Аида"   трансляцию из Большого театра. Так прекрасно начиналось наше пребывание в Горьковском.
48. Первомайские праздники
Рассказ об этом времени начну с происшествия. Когда закончилась трансляция оперы Верди "Аида", я лёг спать. Признаюсь, всё-таки устал с дороги. И, что особенно редко со мной случается, но сейчас я очень быстро заснул. Вдруг папа подходит ко мне и будит. Я ничего не понимаю. А когда он меня разбудил, я, проснувшись, почувствовал головную боль. Оказывается, произошёл угар. Чем-то это напомнило 1969 год. Но тогда я не засыпал. А тут я крепко спал, а потому отцу пришлось меня будить.
На короткое время папа вывел нас на улицу. К счастью, было уже не так холодно. После того как папа ликвидировал последствия угара, мы вернулись в дом и продолжили прерванное сновидение.
Хоть это был праздничный день, но мне было не до праздника. Я захватил с собой все оставшиеся лекции. В результате удалось законспектировать лишь одну. Гораздо больше времени пришлось отдать курсовой. Я и писал текст, и диктовал.
В середине дня приехали Бунины: Евгений Львович, Ирина Петровна, Дима и Настя. Дима даже писал под мою диктовку часть курсовой.
Но всё-таки праздник состоялся. И еда соответствующая была. И напитки. Всё это сопровождалось магнитофонными записями. Однако Дима чуть не погубил одну из фирменных отцовских кассет   записи ансамбля "Boni M". Ведь Дима не слушал последовательно всю запись, а, дойдя до какого-то места, выключал воспроизведение, проматывал кассету дальше направо, затем ещё прослушивал, потом ещё проматывал и т.д. Дело дошло до того, что на кассете образовалась "борода". И вот они с Евгением Львовичем пытаются исправить "бороду". У них не получается. Они совещаются, что предпринять для спасения кассеты. А отец в назидательном тоне говорит им: "Пить надо меньше, тогда не будет "бороды". Вот такой забавный курьёзный случай произошёл.
А потом мы пошли на прогулку. Ходили, вроде бы, недалеко. Но время было уже позднее. Я не узнаю дорогу, по которой мы идём. А Евгений Львович, самый трезвый из мужской компании, вёл меня. И сопровождал наше путешествие рассказами о встречах с собаками. Он, например, повествовал, что одна собака держала его лапой, не давая идти. Да уж, нечего сказать, весёленькая история: тут неизвестно, куда мы идём, а он такими воспоминаниями занимается. Но, словно спохватившись, он перешёл на философию. Судя по всему, он неплохо в ней разбирается. А я из этой беседы вынес то, что сумел реально простыми русскими словами сказать о том, что я, собственно, пишу в своей курсовой. Но трудно сказать, насколько это поможет мне завершить работу и представить её Лебедеву.
В конце концов, дорогу мы нашли. Благополучно вернулись домой. Так закончился этот день.
49. Возвращение в Москву
Как я уже говорил, пребывание в Горьковском было лишь короткой передышкой. Да и тут невозможно было забыть об учёбе и работе. Частично я писал текст курсовой работы, частично диктовал её (последнего было больше).
Да и погода в этот период была неустойчивая. Если в самом начале нашего пребывания в Горьковском было более-менее тепло, то ближе к концу значительно похолодало.
4 мая мы проснулись рано. И увидели снег. Не так уж, чтобы его было много, но всё-таки увидеть снег в мае   поневоле волком завоешь   тощища страшная! Впрочем, как оказалось в дальнейшем, снег в начале мая, да и вообще в мае   далеко не редкость. И всё-таки привыкнуть к такому невозможно.
Но, как говорится, рассуждать некогда. Быстро позавтракали. Затем сели в автомобиль. В Ленинграде, по традиции, купили хлеб и слойку. И, как говорится, покатили.
Между прочим, снег сопровождал нас, как оказалось, до населённого пункта Ям Ижора. А когда мы приехали в Любань, выглянуло солнышко. До самой Москвы оно нас сопровождало.
На середине пути у нас была остановка, во время которой мы подкрепились тем, что было у нас с собой, а также немного прогулялись. Кроме того, слушали музыку. Папа периодически включал музыкальные кассеты. Вспоминается, что слушали записи шведского ансамбля "Abba", а также ансамбля "Boni M".
И вот мы подъезжаем к Москве. Папа говорит, что проехали Волоколамское шоссе. Тут-то и вспомнился разговор с Таней Шалагиной. И я понял, что я совсем не хочу в Волоколамск. Сейчас я возвращаюсь в университет. А дальше-то что? Дальше начинается лето. А там перспективы поехать на юг, в Мелитополь. А причём тут Волоколамск? Но не будем торопить события.
Проехали мы Волоколамское шоссе, а затем углубились на МКАД. Так доехали до Ленинского проспекта, а оттуда на улицу Обручева. Так начинается очередной московский этап моей жизни.
50. Вторая поездка в Малиновку
После того как мы вернулись из Ленинграда, погода постепенно стала теплеть. Это означало, что в свободное время при том, что его мне явно не хватало, всё же мы имели возможность находиться на воздухе. Как раз в День Победы, 9 мая, мы поехали в Малиновку. Вначале мама с утра туда поехала, а во второй половине дня мы присоединились к ней. То есть, говоря проще, мама вместе с Татьяной Михайловной поехали на электричке, а мы с папой поехали на автомобиле. Взяли с собой магнитофон "Весна". Слушали записи ансамбля "Abba".
Но путешествие наше продолжалось недолго. Приехали в Малиновку.
Было тепло. Было очевидно, что уже начинается лето. И одним из первых летних показателей была первая гроза. И эта первая гроза уже была с градом. Когда она началась, мы пережидали её в доме. Здесь пили чай.
Затем мы тронулись в обратный путь. Довезли Татьяну Михайловну до дома, а потом поехали к себе.
51. Успеваемость в шестом семестре
После продолжительного перерыва вновь поговорим об успеваемости.
Лекции по ИФНСССР вёл заведующий кафедрой, профессор Иван Яковлевич Щипанов. Его я уже упоминал в связи с тем, что в рамках курса истории философии народов СССР мы читали его книгу о философах-просветителях XVIII века. Кроме того, о нём упоминалось в связи с тем, что у Гриши с ним был серьёзный конфликт, который не вполне хорошо разрешился. И вот теперь Щипанов стал читать у нас лекции. Конечно, он уже был достаточно пожилой человек, но, к счастью, его речь всё-таки можно было разобрать. На магнитофон я его лекции записывал без каких-либо проблем. И конспектировать его лекции тоже больших проблем не составляло.
Если говорить о тематике лекций, то можно отметить, что теперь в качестве философов у нас выступали писатели, естествоиспытатели. Кроме того, в этом качестве выступали общественные деятели. Особенностью нынешнего года было то, что он был объявлен годом Достоевского. В этом году исполнялось 160 лет со дня его рождения и 100 лет со дня смерти. Именно поэтому мы начали именно с Достоевского. Ему были посвящены две лекции.
Затем приступили к изучению того материала, которым, собственно, и должен был начаться семестр. Это философия и социология революционного народничества (Лавров, Бакунин, Ткачёв). Лаврову были посвящены две лекции, Бакунину и Ткачёву   по одной лекции.
Затем перешли к философским воззрениям Л.Н. Толстого. Ему были посвящены две лекции.
К чтению лекций привлекались и другие учёные. Лекцию о К.А. Тимирязеве прочитал профессор Платонов, заведующий кафедрой философии Института повышения квалификации кадров МГУ. Как лектор он обладал хорошей дикцией и умел увлечь аудиторию.
Иначе в этом плане смотрелся профессор Виктор Степанович Тюхтин. Он говорил как-то под нос, довольно тихо и сумбурно. Но даже из его сумбурной речи кое-что удалось выудить о взглядах И.М. Сеченова. А взгляды Менделеева нам пришлось изучать самостоятельно.
После того как все эти лекции были прочитаны, к нам вернулся Щипанов. Он прочитал по одной лекции о философии Соловьёва и Бердяева. Но если к Соловьёву, хотя он исповедовал религиозную философию, всё же относились более-менее положительно, то о Бердяеве высказывались резко отрицательно. К этому я бы присовокупил ещё эпизод, который в 1977 году рассказал мой дедушка. Когда-то, в университете, дедушка нечаянно наступил ему на ногу. Он извинился, а Бердяев обозвал его "молодым советским хамом". Кстати, кто из них хам, ещё очень большой вопрос. Ведь дедушка извинился и, значит, осознал свой поступок. А Бердяев, вместо того чтобы принять извинение, стал браниться, как базарная бабка на одесском Привозе типа мадам Стороженко.
Так закончился лекционный курс.
Семинары в нашей группе по-прежнему вёл профессор Шейдабек Фараджиевич Мамедов. Как и лекционный курс, мы начали с Достоевского. Было два семинара. А затем была конференция по Достоевскому. Здесь я бы отметил довольно обстоятельный доклад студентки Красненковой.
Без особых драматических ситуаций мы изучили философские взгляды Лаврова. Прочих представителей народничества мы не рассматривали.
По Толстому я выступал с докладом на тему "Ленин о Толстом". Здесь все ленинские работы, в которых так или иначе анализировалась жизнь и творчество Толстого, были в сборнике произведений Ленина для учащихся средней школы и средних учебных заведений. Кроме того, мы также воспользовались работой А.В. Луначарского. В целом доклад был оценен положительно. По остальным темам семинары не проводились. И теперь нам предстояло сдавать экзамен.
В этом году мы приступили к изучению нового предмета   истории марксистско-ленинской философии (ИМЛФ). Лекции в этом семестре читал профессор Виктор Алексеевич Вазюлин. На первой же лекции он сказал, что знание лекционного материала по его предмету тождественно знанию лекций по математике. Поэтому писать их нужно максимально точно. Но именно с первой лекцией у меня случился казус. Дело в том, что мы, по аналогии с другими гуманитариями, решили, что читать он будет с кафедры. И туда и был поставлен микрофон. Но оказалось, что он ходил по аудитории. К кафедре подходил ненадолго. Поэтому, видимо, надо было поставить микрофон на стол. Лишь через усилитель удавалось кое-что извлечь из этой лекции. Но так случилось, что на протяжении трёх дней в одно и то же время почему-то отключали электричество, а потому работать с магнитофоном было совершенно невозможно. Таким образом, эту первую лекцию с перерывами я конспектировал в течение недели. В дальнейшем мы ставили микрофон на стол, так что качество записи стало более чётким.
Основная тематика лекций: формирование метода Маркса (работы: "Размышления юноши о выборе профессии", докторская диссертация "Отличие натурфилософии Демокрита от натурфилософии Эпикура", "Дебаты шестого рейнского ландтага о свободе печати", "К еврейскому вопросу", "К критике гегелевской философии права"; работы Маркса для "Немецко-французского ежегодника": "К критике гегелевской философии права (введение)", "Экономико-философские рукописи 1844 года"); участие Маркса и Энгельса в революционном движении 1848 года; "Капитал" Маркса.
С семинарами нам поначалу не везло. На первых семинарах у нас была преподаватель, которую звали Арина Павловна (фамилию не помню). Всего два семинара она у нас провела. Затем, как говорили, заболела. После этого нас дважды водили в тридцать третью группу, где семинары вела Мария Михайловна Филиппова. Человек более простой. На одном из семинаров услышал доклад, который сделала Юля Шкуринова. Тут от её былой детскости не осталось и следа. Доклад как две капли воды повторил содержание лекции Вазюлина. В конце семинара спросила у меня о теме курсовой (оказывается, она так поступала с каждым студентом. Неясно, однако, для чего ей это было нужно).
А потом к нам пришёл наш хороший знакомый по комитету комсомола   Сергей Николаевич Мощилков (Серёжа). Он особой строгости не проявлял ко мне в связи с тем, что я не сделал доклада.
Но это никак не повлияло на мои зачётные дела. Зачёт, как и все, сдал "автоматически".
С этого семестра у нас началось изучение философских проблем естествознания (ФПЕ). Тут у нас рассматриваются философские проблемы трёх наук: математики, физики и биологии. "Математическую" часть вёл профессор Юрий Александрович Петров. Личность весьма колоритная. Вообще-то он из математиков, но в какой-то момент перебрался в философию. Он был одним из немногих, кто в то время ездил на обучение или стажировку в США. Это наложило отпечаток на его лекции. Как преподаватель он стремился держаться независимо. В нём, однако, причудливо сочетались два взаимоисключающих качества: с одной стороны, приверженность традициям (что, в частности, выразилось в его трактовке некоторых проблем исторического материализма), с другой, высказывал положения, которых по определению не могло быть ни в учебных пособиях, ни в популярной литературе). Это называлось диалектическим взглядом.
Очень скоро я усвоил, что Петрову нужно, чтобы студент просто повторил его взгляды. Часто он прерывал лекцию, задавая вопросы. Я адекватно отвечал на его вопросы. Наконец, он сам записывал свои лекции на магнитофон (причём чувствовалось, что это магнитофон высокого качества, по-видимому, японский или американский). Один раз давал мне свою кассету, и я с неё конспектировал.
Основная тематика лекций: предмет философских проблем естествознания, предмет математики, гносеологическая природа математических абстракций, проблема обоснования математики (Гильберт, Рассел, интуиционизм Гейтинга и конструктивизм Маркова-Шанина).
Было написано в расписании, что семинары также будет вести Петров (говорят, что со следующего года так и поступили). Однако Лебедев повелел мне ходить на семинар в его группу (тридцать первую). Из-за этого он поломал мне всё расписание на четверг) Его семинар был на четвёртой паре. К четвёртой паре я уже выдыхался. Даже если бы я отважился выступить, он не дал бы этого сделать. Он никому не давал выступать. На любую мысль, высказанную студентом, он высказывал своё глубокомысленное суждение, а студенту оставалось только поддакивать. Так прошли практически все семинары. Предстояло сдавать зачёт.
Кроме Разина, лекции по историческому материализму читали и другие преподаватели. Так уже в первый день лекцию прочитал преподаватель Вадим Сергеевич Дряхлов. С ним мы ещё встретимся на учёном совете по защите кандидатской диссертации. Обладатель звучного тенора, он и как лектор вёл дело весьма толково. Его тема была "Способ производства". Этому вопросу были посвящены две лекции.
Основное же содержание составляла тема "Политические категории исторического материализма". Речь шла о государстве, о политическом режиме, о классах и классовой борьбе.
Семинары продолжала вести преподаватель Анна Нестеровна Волкова. Отличительная их особенность заключалась в том, что они были четырёхчасовыми. Это значит, что в один день было две пары. Хорошо, что это было раз в две недели.
Были ещё две лекции по теме "XXVI съезде КПСС. Эти лекции читали Павлов и Манешин. И теперь нам предстояло сдавать экзамен.
В этом семестре мы изучали основы советского права. Первым лектором был Константин Дмитриевич Лубенченко. Обладатель красивого тенора. Является специалистом по зарубежному праву. Именно об этом, собственно, он и читал лекции. Однако появился второй лектор - Рогачёв. Он сосредоточился на уголовном праве. Но, насколько интересным как лектор был Лубенченко, настолько занудным был Рогачёв. Говорили, что и народу на его лекциях было не густо. Теперь предстояло сдавать зачёт.
Лекции по политэкономии вела Ширяева. Теперь основное внимание уделялось Хозрасчёту. Как оказалось, это любимая её тема. Она поняла, что многие не справляются с конспектированием её лекций. В конце семестра на последних лекциях она просто-напросто диктовала то, что надо было записать в конспект. Точно так же, как и с Лебедевым, мне пришлось идти на семинар по политэкономии в тридцать первую группу. Там семинары вёл аспирант. Он тоже не давал особенно выступать. И получалось, что сами семинары превращались в беседу, в ходе которой можно высказать какое-то суждение и задать вопрос.
В апреле состоялась конференция. Подготовить для неё доклад у меня не было никакого времени. А народ выступал хорошо. Теперь предстоит сдавать экзамен.
В этом семестре к нам вернулась Инна Алексеевна Архипова. Изучение немецкого языка вступило в завершающую стадию. И здесь внимание уделялось чтению и переводу не столько учебной, сколько научной, а также общественно-политической литературы - статьи из газеты "Neues Deutschland", "Deutsche Zeitschrift fur Philosophie" ("Немецкий философский журнал"). На занятиях мы читали статью из этого журнала "Determination des Begriffs Die Wissenschaft" ("Определение понятия "Наука"), "Dialektische Gedanken von Klausewitz ;ber den Krieg" ("Диалектпические мысли Клаузевица о войне").
Читали много газетных статей. Однако если раньше мы ограничивались переводами, то теперь надо было пересказывать эти статьи. Причём пересказ происходил весьма своеобразно: "Статья называется так-то. Речь идёт о том-то. А в завершении два-три предложения, иллюстрирующие основную мысль. Из всего этого многообразия особенно запомнился большой материал, посвящённый XVI съезду КПСС. После того как весь этот материал был переведён, было организовано совместное занятие всех немецких групп. На этом занятии каждый выступал с докладом о съезде КПСС на немецком языке. Мне достался завершающий пункт   XVI съезд КПСС в оценке прессы ГДР. И с этим вопросом я справился.
Но был более важный этап подготовки   домашнее чтение ("Hauslekkture"). Тут надо было подготовить перевод статьи, желательно, на тему курсовой. Ну, непосредственно на тему курсовой найти материал не удалось. В университетской библиотеке, просмотрев журналы период 60-х-80-х годов, мы нашли две статьи, в какой-то мере близких к моей теме. Одна из них "Methoden Probleme marxistisch-leninistischen ErkenntnisTeorie" ("Проблемы метода марксистско-ленинской теории познания"), а вторая называлась "Das historische Matherialismus als Methologie der sozialen Erkenntnis" ("Исторический материализм как методология социального познания").
И тут я хотел бы выразить особую благодарность родителям: они писали мне по Брайлю немецкие тексты. Ведь до сих пор я писал их под диктовку. Это довольно медленный процесс. А поскольку в данном случае предстояло переводить достаточно большой материал, постольку родители помогали мне, написав по Брайлю в виде нескольких тетрадей эти материалы. Всего у нас состоялось две встречи по поводу домашнего чтения. В результате Инна Алексеевна признала мои переводы и отметила мою готовность к экзамену.
В этом семестре по заданию Лебедева я слушал спецкурс "Диалектический материализм и постпозитивизм". Этот спецкурс читался для вечерников, так что мне приходилось на эти занятия ехать вечером. Занятия происходили в течение четырёх часов через неделю. На этом спецкурсе рассмотрели воззрения Карла Поппера, Имре Лакатоша и Пола Фейерабенда. И теперь предстояло сдавать зачёт.
Такова картина моей успеваемости в шестом семестре.
Летняя сессия
А. Зачёты
52. Первый зачёт   основы советского права
В середине мая началась зачётная сессия. Первым был зачёт по советскому праву. Собственно, моя подготовка заключалась в том, что я конспектировал лекции. Если лекции Лубенченко конспектировать было легко, то лекции Рогачёва ещё легче ввиду того, что они давали мало информации. Но поскольку зачёт принимал именно он, постольку это надо было принять во внимание.
И вот настал день зачёта. Мы вошли в аудиторию. Необычность заключалась в том, что сдавал весь поток одновременно. Самый первый вопрос   что такое право (определение понятия "Право", данное Марксом и Энгельсом в "Манифесте коммунистической партии"). Возможно, сейчас его уже никто не цитирует. Но оно не потеряло своей силы. Они писали: "Ваше право   это возведённая в закон воля господствующего класса". Вот я ответил это. Больше у него вопросов ко мне не было. Так я сдал этот зачёт.
53. Второй зачёт   ФПЕ
Это наиболее трудный зачёт. И трудность заключалась в том, что к этому зачёту реально нельзя было подготовиться. Могли задать любой вопрос, и для того чтобы сдать зачёт, ответ должен быть абсолютно правильным, без каких-либо околичностей. Но наши студенты с этим явно не справлялись. Поэтому ни в одной группе никто не сдавал этот зачёт с первой попытки. Причём оказывалось, что зверства исходили даже не от Петрова, как можно было бы ожидать, а от Ильина. В его группах (а их было несколько) всё время разыгрывались драмы со слезами   так неумолим и беспощаден был Ильин.
А я находился чуть ли не в исключительном положении. Во время лекций я отвечал на все вопросы Петрова. На самом деле, это было совсем несложно. Но надо было внимательно их слушать и одновременно держать в памяти, о чём он говорил в прошлый раз. И дело шло к тому, что они могли поставить мне "зачёт" "автоматически". Но этого не произошло. Дело в том, что этому сопротивлялся Лебедев. В тот последний день он устроил семинар, на котором обсуждались текущие вопросы. Но в паузах и при всяком удобном случае он задавал один вопрос: "Как Энгельс определял соотношение математики и действительности?" Оказалось, что это самый любимый вопрос Лебедева. Мало, кто из студентов отвечал на него правильно, потому что в исполинском труде Ф.Энгельса "Анти-Дюринг" невозможно было найти это определение. Да оно лишь внешне походило на определение, тогда как в действительности оно таковым не было. Но надо было самим научиться находить ответы на трудные вопросы. Я тогда, в ту пору, ещё с этим не соприкоснулся. Поэтому мог так же "погореть", как и все остальные. Но, видимо, то, что Лебедев этого не сделал, так это потому, что сейчас у нас было иначе. И вот очередь дошла до меня. Лебедев задаёт тот же вопрос. Я споткнулся и стоял точно воды в рот набрал. Но маленькую подсказку он сделал. Так был сдан этот трудный зачёт.
54. Третий зачёт   ДМППМ
Среди предметов, по которым нужно сдавать зачёт, был и спецкурс. В моём случае это был спецкурс "ДМППМ". О времени сдачи договаривались с Паниным.
И вот день настал. Насколько это было возможно, я подготовился. Но отвечать по лекциям не пришлось. Панин задавал вопросы. Вот как примерно выглядела наша беседа:
Панин: Что вы знаете о книге Куна?
Я: Ничего.
Панин: Это плохо. А что такое постпозитивизм?
Я: Это философское направление, основными представителями которого были Карл Поппер, Имре Лакатош, Пол Фейерабенд.
Панин: В чём основные положения доктрины Карла Поппера?
Я: Он считал, что научная теория должна сама себя опровергать. Возможно лишь условное поддержание теории. Фактически же всё наше знание является ошибочным.
Панин: Достаточно. "Зачёт".
Так я сдал этот зачёт. Почти через два года мне доведётся снова прослушать этот курс уже в нашей группе и сдать экзамен. Но об этом речь впереди.
55. Курсовая
А теперь я хотел бы рассказать о самой интересной части своей деятельности, о написании курсовой работы.
Как я уже говорил, первоначально Лебедев назначил мне в качестве области исследования "Наука и искусство эпохи Возрождения". И едва я вышел тогда из аудитории, как в голове стало складываться нечто, похожее на план будущей работы. Во всяком случае, подумалось о том, какого рода литературу надо читать, кого из философов этой эпохи следует изучить более углублённо. Увы, все эти мысли так и остались в голове. Ничто из этого не было реализовано.
Но едва мы начали заниматься, как всё резко переменилось: Лебедев сказал, что это слишком сложная для меня тема. К тому же, по мнению специалистов, наиболее крупные достижения в эпоху Возрождения связываются с живописью. Философские выводы должны быть построены на основе собственного, лишённого напрочь какого-либо влияния извне, прочтения картины. Но в условиях отсутствия у человека зрения это исключено. Поэтому он предложил мне другую область исследования   методологические проблемы исторического знания. Именно по этой причине он меня направил на спецкурс четвёртого курса кафедры исторического материализма. Я уже говорил, какое впечатление на меня произвёл этот спецкурс. Но, как оказалось, это не имело ничего общего с философской наукой. На меня же впечатление произвёл запах духов преподавателя и её эмоциональность. Но, конечно, известное знание я при этом приобретал.
Однако любое научное исследование, во всяком случае, это относится к философскому исследованию, должно опираться на различные источники. Проще говоря, надо читать различную литературу (чем больше, тем лучше), которая освещает тему с самых разных сторон. Некоторые из них Лебедев мне назвал: Гулыга, "Эстетика истории"; Есипчук, "Историческая реальность как предмет познания"; Лаоне, "Историческое объяснение"; Порк, "Проблема исторического объяснения"; М. Блок, "Апология истории"; Виппер, "Очерки по теории исторического развития"; сборник статей по методологии исторического познания (зарубежные авторы).
И сразу же возник вопрос, когда же это всё читать? Достать в библиотеке многие из этих книг было практически невозможно. Кое-что Лебедев дал мне сам. И вот проблема, когда их читать?
Открыв книгу М. Блока (французский историк), я задал себе вопрос, а научный ли это труд? Прямо на первой странице было написано примерно следующее (за точность цитирования, однако, не ручаюсь): "Сын спросил отца: "Папа, зачем нужна история?" Может ли научный труд начинаться с таких слов? Да и научный ли это труд, а, может быть, цикл популярных бесед об истории? Во всяком случае, ответить для себя на эти вопросы я не мог, а потому эта книга была отброшена (может быть, и зря).
А что такое "Эстетика истории", о которой пишет Гулыга, советский философ? И что, например, означает "История как предмет искусства"?
А что сказать о книге Есипчука "Историческая реальность как предмет познания"? Эту книгу мы начали читать на каникулах. Прочитали её целиком. Но сказать, что она произвела на меня неизгладимое впечатление, означало бы слукавить. Ничего более скучного и занудного я не читал. Впрочем, выходит, я ещё не привык к тому, что философский труд   это не художественная литература, а нечто более сложное. Собственной позиции Есипчука я не понимал. До меня дошло лишь то, что проблема исторической реальности мало разработана (следовательно, студенту третьего курса Маркову предстоит над этим работать).
А дальше идут разрозненные пассажи, каждый из которых, наверно, имел своё оправдание. Наиболее информативной здесь является вторая глава "Историческая реальность как предмет познания" (историко-философский аспект). Для меня это было продолжением курса истории зарубежной философии. Именно из этой книги я узнал об Огюсте Конте и Герберте Спенсере (позже я узнаю, что эти философы были представителями позитивистской школы   так называемый первый позитивизм).
Узнал я также про Пола Ранке (философ XVIII века, на русский язык не переводился, его труд "Weltgeschichte"   "Всемирная история").
Запомнился итальянец Бенедетто Кроче, но не своими трудами, многие из которых в то время тоже не переводились, а, скорее, именем.
Третья глава   это собственная позиция автора. Её, видимо, надо учесть.
Потом мы взяли книгу Гулыги "Эстетика истории". Постепенно до меня стало доходить, что означает такое странное, на первый взгляд, словосочетание. Автор пишет об изображении истории средствами художественной литературы (теория исторического романа). Последнюю, однако, мы дочитать не успели. Тем не менее, примерно за день до конца каникул я написал некоторые черновые наброски плана своей работы, надеясь вскоре обсудить их с Лебедевым. Но при первой же встрече Лебедев меня огорошил: он будет со мной разговаривать, когда увидит написанной мою работу. Значит, надо её писать.
Это произошло 23 февраля. В этот день открылся XXVI съезд КПСС. И вот, будучи вдохновлённым этим событием, я приступил к написанию работы. Для себя я решил, что буду опираться на материалы спецкурса, который я прослушал в предыдущем семестре. Мною он воспринимался как открытие Америки, а преподаватель   это Колумб. Все остальные не в достаточной мере авторитетны. Их нужно упоминать (ведь не один же исследователь разрабатывал эту проблему), но опираться на основополагающие выводы спецкурса. В таком состоянии эйфории я пребывал до конца февраля и в самом начале марта. Случайная встреча с Лебедевым на улице испортила всё. Лебедев отнюдь не разделял моего восторженного состояния. Он рационалист, логик, для которого точное следование устоявшейся терминологии имеет гораздо большее значение, нежели восторженное состояние студента-курсовика. Он высказал на ходу ряд замечаний, но, как мне показалось, они не оставляли камня на камне от моей работы. Внутренне я с Лебедевым не согласился. Несколько дней я ещё продолжал писать в духе своей восторженной работы. Но мало-помалу материал у меня иссякал. К тому же учебный год продолжался. И я надолго замолчал.
Однако стало ясно, что уже к 1 июня надо сдать работу. Значит, писать её нужно быстрыми темпами. Этим я фактически занимался во время пребывания в Горьковском в начале мая. Мне показалось, что я знаю, куда мне "пристроить" сведения из других книг. В частности, мне приглянулся Лаоне. Но это опять-таки был историко-философский аспект. Здесь разбирались взгляды Коллингвуда и Мандельбаума. Для меня это вообще были совсем новые имена. Мне показалось, что я вполне к месту упомянул этих мыслителей.
Наконец, третья глава. Опять-таки я возвращаюсь к Есипчуку. Говорю о проблеме преемственности.
Примерно к 9 мая работа была написана. Параллельно с написанием работы происходила диктовка. Примерно 13 мая была написана и сдана Лебедеву.
21 мая состоялась встреча с Лебедевым. Был произведён критический разбор моей работы. Его суждение я воспринял как приговор: он оценил её, как "плохое школьное изложение содержания спецкурса". Ничего большего, во всяком случае, понятного, он мне не сказал. В итоге я получил "Отлично", но в душе остался горький осадок, который, увы, углублялся по мере моего дальнейшего погружения в тему.
Б. Экзамены
56. Приезд бабушки
И вот я сдал свою зачётную сессию. Теперь предстояла сдача экзаменов. Именно в этот момент приехала бабушка. Как и раньше, она оказывала мне моральную поддержку. Она читала мне литературу. Это помогало при подготовке.
Теперь мы будем вместе до самого конца. Вместе мы вернёмся в Горьковское.
57. Первый экзамен   немецкий язык
Собственно, этот экзамен проходил ещё до официального начала сессии. У меня особой подготовки не было.
И вот наступил день экзамена. Мы прошли в аудиторию 736. Но на этот раз мы уже не пользовались лингафонным кабинетом.
Было два вопроса. Первый   перевод текста, а второй вопрос   пересказ газетной статьи. Но, как всегда, проблема была в том, чтобы написать тексты. Мама мне их продиктовала. Я довольно легко справился и с переводом. А пересказ газетной статьи и вовсе особой проблемы не составлял.
Так закончилось изучение обязательного курса немецкого языка. Для меня он будет практической сферой. Но об этом в своё время мы будем говорить.
58. Второй экзамен   политэкономия
Прежде всего, начнём с происшествия. Именно в эти дни фактически погиб магнитофон "Спутник". А именно лопнул рычаг   главный переключатель. Поэтому оставшиеся лекции я конспектировал на магнитофоне "Весна". Это было тяжеловато ввиду несовместимости головок. Но другого выхода не было.
У меня впервые появилась возможность досрочной сдачи экзамена. Как это ни странно, именно политэкономия был самым лёгким экзаменом. Фактически готовился по лекциям. Никакой дополнительной литературы читать не пришлось. Скорее всего, на консультации я не был.
Экзамен сдавал вместе с 34-й группой. Судя по тому, как они сдавали, группа оказалась слабовата. Даже готовясь к своему ответу, я слышал (слуховой аппарат это позволял), как они отвечают. Ширяева принимала одна. Она предупреждала о том, что хозрасчёт   её любимая тема. А они именно на её вопросы о хозрасчёте не отвечали. Я же в своё время хорошо слушал и конспектировал именно эти лекции, а потому, невольно слушая их ответы, я в своём ответе постарался учесть их недочёты.
Но мне и самому пришлось изрядно "попотеть". У меня было два вопроса: работа Ленина "Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата"; основные принципы хозрасчёта социалистических предприятий.
Именно по ленинской работе она меня "гоняла". Было некоторое напряжение, но в итоге всё прошло хорошо. Про свой любимый хозрасчёт она меня не особенно так уж много спрашивала. Я только перечислил принципы хозрасчёта, как она их давала, как она сказала "Достаточно". Так экзамен по полиэкономии я сдал на "Отлично".
59. Третий экзамен   ИФНСССР
А для чего мне нужно было досрочно сдать политэкономию? Для того чтобы лучше подготовиться по ИФНСССР. Это по-прежнему был наиболее сложный экзамен. Здесь много отдельных трудов выносилось в качестве самостоятельных вопросов. Правда, на сей раз их было меньше, чем в прошлом семестре, но, тем не менее, количество вопросов было достаточно, чтобы сказать о сложности экзамена.
Посередине этой подготовки ходили на консультацию. Мамедов дал некоторые ответы.
И вот наступил день экзамена   18 июня. Мы пришли в университет. Вошли в аудиторию. Вскоре пришёл Мамедов и принёс билеты. Я взял билет. Он оказался не слишком сложным. Я стал писать ответ. А когда закончил, подошёл в сторону, откуда я услышал голос Мамедова. А Мамедов сказал: "Давай к Ивану Яковлевичу Щипанову". И вот я пришёл к нему отвечать.
Опять-таки первый вопрос особых проблем не вызвал. Вторым вопросом была работа Лаврова "Социальная революция и задачи нравственности". Как раз в последний день мы прочитали эту работу. Я довольно легко изложил содержание. Тогда Щипанов задал дополнительный вопрос: "Были ли у народников другие взгляды относительно роли государства?". Я ответил, что, в отличие от Бакунина, Лавров всё-таки признавал роль государства. Далее Щипанов задал дополнительный вопрос: "В какой работе Лавров изложил эти взгляды?". Однако название работы я забыл. Щипанов подсказал: "Государственный элемент в будущем обществе".
После этого Щипанов собрался поставить мне "Отлично". Он сказал: "Ну, на лекции он ходил". А среди экзаменаторов была также преподаватель Белова, которая подтвердила предложение Щипанова. И вот после того как это всё произошло, она сказала: "Поздравляю с отличной оценкой". Так я сдал экзамен по ИФНСССР.
63. Четвёртый экзамен   истмат
Наконец, надо было готовиться к экзамену по истмату. Это был самый объёмный экзамен. Всего было вынесено 90 вопросов. Но, в отличие от остальных предметов, они были рассредоточены по 30 билетам. Следовательно, в каждом билете по три вопроса.
Помимо лекционного материала, надо было читать и некоторые монографии. В частности, знаменитую книгу Ю.К. Плетникова "О природе социальной формы движения материи" ("Взаимодействие общества и природы"). Книгу Дёмина "Марксистско-ленинская теория личности" (и хотя более подробно мы будем изучать её на следующий год, но уже сейчас некоторые вопросы мы также рассматривали).
Была консультация, во время которой Анна Нестеровна ответила на некоторые наши вопросы.
И вот наступил день экзамена. Как всегда, мы пришли заранее. Получил билет и принялся писать ответ. На этот раз с трудом хватило целой толстой двадцатилистовой тетради. За исключением одного момента, все вопросы я ответил нормально. Была внесена только маленькая поправка. Разин к нам не приходил (боялись, что придёт). Зато пришёл профессор Анисимов, как оказалось, наш будущий лектор. Экзамен я сдал на "Отлично". Так закончился мой третий курс.
В заключение об одном эпизоде, не связанном с экзаменом по истмату. Мы продолжали общаться со Светой Сидоровой. Так случилось, что по каким-то причинам она не посещала лекции по ИФНСССР. При этом философские взгляды Лаврова параллельно разрабатывали Щипанов и Богатов. При этом они в данном случае соперники. На экзамене она ответила по Богатову. Не знаю, какую оценку поставил ей Щипанов. Но повелел принести конспекты всех его лекций. И хорошо ещё, что половина лекций у меня осталась на кассетах. И вот я дал ей на время магнитофон и эти кассеты, так что она могла их обработать. А после нашего истмата она пришла к нам домой, и я продиктовал вторую половину курса со своих конспектов. Так я фактически закончил учёбу на третьем курсе.
65. Мемуары в период летней сессии
Я по-прежнему писал мемуары. Мы остановились на разделе "Приезд отца". Далее следовало: У Сергея Ананьевича и Ирины Валентиновны, Поездка на дачу, День победы, Возвращение, Май-месяц, Приезд мамы, Поездка на дачу, Приезд отца, Приезд тёти Ксени и Лены, Приезд родителей, Неделя вместе, Встреча с Колей, Поездка в Зеленогорск, Приезды отца, Олимпиада, Встреча с Людмилой Николаевной, Отпуск у отца, Поездка в Будогощь, Приезд Тамары, 25-летие свадьбы родителей, Последние дни, Отъезд мамы и отца в Москву, Мемуары (Завершено описание лета 1978 года, первого курса, лета 1979 года, начато описание второго курса), Первый фонографический период истории мемуаров (записан материал от самого начала до одиннадцатого класса), Погода. На этом заканчивается написание мемуаров в период обучения.
Мы завершили описание третьего курса. С этого момента мы начинаем новую главу. Как оказалось, именно с этого момента начинается новая эпоха моей жизни. Значение этой новой эпохи ощущается и в настоящее время.
(Продолжение следует)