Теперь это другая юрисдикция

«То, что в одном веке считают мистикой,
в другом становится научным знанием»
Парацельс





- Сколько, по-вашему, всё это продолжалось?
- Что именно?
- Встреча с тем кораблем?
- Часа два я думаю!
- А что было потом?
- После этого через трое суток мы достигли Бостона.
- И вы ничего странного не заметили по прибытии в порт? – спросил высокий мужчина в черном костюме. Сухопарый с резкими чертами лица и острым взглядом, оседлавший стул спинкой вперед посреди комнаты он излучал твердую уверенность получить ответы на все свои вопросы.
- Что особенного можно увидеть в три часа ночи?
Мужчина на стуле ничуть не стушевался и продолжил:
- У вас, мистер Джонс, есть плохая привычка отвечать вопросом на вопрос.
- Я всего лишь пытаюсь уточнить, детектив Тэйлор, что именно вас интересует, - ответил тот, кого звали Джонс. Уставшего вида светловолосый молодой человек в порванном на рукаве штурманском кителе с засохшими следами крови и бинтовой повязкой на голове.
- Ну, хорошо, - глянул исподлобья Тэйлор, - тогда я спрошу по-другому. Не обязательно что-то увидеть глазами, какие-то перемены можно и почувствовать! Хотя бы, например, что окружающий воздух стал намного холоднее.
- Почему я должен был обратить на это внимание в начале мая, когда стабильно теплая погода еще не установилась? В Бостоне меня бы не удивил даже снег.
Джонс машинально поправил ворот форменного кителя и уже не так уверенно, надеясь на понимание, добавил:
- Что особенного мы должны были заметить, кроме того, что нас сняли с судна сразу по прибытии на рейд, посадили в машину и допрашивают уже вторые сутки в помещении, где нет даже окон и дверь заперта. На какие вопросы мы еще должны ответить, чтобы выйти отсюда?
Другой человек в черном костюме, рыжеволосый с лисьим лицом, стоящий возле стены, который уже в течение десяти минут крутил в руках незажженную сигару, прищурился на один глаз и с нескрываемым скептицизмом произнес:
- А то, что на дворе сейчас стоит сентябрь, а не май! По каким интересно океанским просторам моталось ваше судно в течение четырех с половиной месяцев?! Неужели вы думаете, мы действительно поверим в тот бред, что вы изложили в официальном докладе?
- Четыре месяца?! Ничего не понимаю! – с невероятным удивлением воскликнул штурман. Потом потирая виски, непонимающе покачал головой и добавил:
- Вы можете не верить, детектив Свифт, но больше мне заявить нечего.
- Повторюсь, с вашим официальным докладом мы ознакомились и как вы понимаете, он никого не устраивает, Сейчас нас интересует подробный рассказ в личной форме. Можете считать это некоторым интервью, если хотите, По крайней мере, пока.
-  Пока, что?!
- Пока мы не увидим в контексте повествования какого-либо злого умысла в ваших действиях.
- При сильном желании всегда можно принять желаемое за действительное.
- Не думайте так, мы всего лишь хотим разобраться. Например, куда все-таки пропали трое членов вашей команды, кроме тех шестнадцати, чьи трупы вы нам предоставили.
- Их уже исследовали?
- Да и результаты нам передадут….- подняв запястье, он взглянул на часы, -  совсем скоро, я думаю.
- Если вы считаете, что лжет вся команда, тогда в чем смогу убедить вас я один? Да и зачем?
- Чтобы избежать ответственности, например, – аргументировал тот, приблизив сигару к своему лицу, и потягивая носом аромат табачного листа. Вы поймите, перед комиссией по расследованию не стоит задачи, в чем-то обвинить вас или свести ваш рассказ к пьяной фантазии...
- Зачем нам нужно фантазировать? – возмутился Джонс, потирая ноющее от боли плечо.
- Может вы решили таким образом прославиться. Сейчас газетчики любят смаковать подобные бредни. Основной вопрос заключается в другом, - где вы находились столь продолжительное время?
Штурман недоуменно взглянул на человека:
- О каком времени вы всё время говорите? Когда это два дня опоздания из-за штормовой болтанки были серьезным проступком?
- По-вашему, какой день сейчас на календаре? – включился в беседу третий мужчина невысокий широкоплечий с тяжелым взглядом и квадратной челюстью.
- Постой, Коллинз, - Тэйлор сделал ему знак рукой подождать, с не меньшим любопытством взглянул на штурмана и задумчиво потеребил острый подбородок:
- Два дня вы говорите? Ну, хорошо, давайте поступим так - вы начнёте всё сначала не пытаясь нас в чем-то убедить, а просто расскажете, словно…словно во время застолья в компании хороших друзей.
- В компании я обычно расслабляюсь и пью ром.
- Я могу распорядиться…
- Не нужно, боюсь, что он не поможет…

После того, как погрузка была закончена, радист спешно поднялся из рубки на капитанский мостик со срочной радиограммой. Нижайшая просьба мэра города:
«Просим отложить отплытие на полчаса и в течение указанного времени принять на борт частного пассажира….»
 Некто Льюис Гриффин, знаменитый коллекционер раритетов в срочном порядке собирался доставить в Бостон часть коллекции старинного оружия, и мэр просил оказать ему посильное содействие. Льюис был нам не знаком, но мэра капитан знал лично и, хотя время погрузки жестко лимитировалось, не мог отказать этому добрейшему, уважаемому человеку. К тому же, дирекция порта, видимо, была предупреждена и не возражала по поводу небольшой задержки у погрузочного причала.
Точно в указанный срок к причалу на всех парах подъехал небольшой грузовик. Едва он успел остановиться, как из кабины торопливо выскочили грузчики и, опоясав веревками деревянный, размером с телефонную будку, ящик, подцепили его к гаку портового крана. Кран уверенно поднял груз и опустил в ненасытное брюхо трюма. Второй ящик размером с футляр от контрабаса, но тоже достаточно тяжелый, грузчики занесли в предоставленную коллекционеру каюту. Только после этого на борт, опираясь на трость, поднялся богато одетый, высокий, в годах, седой мужчина с небольшой бородой и джентельменскими усиками на загорелом лице. Просьба мэра была удовлетворена.
С мостика прозвучал усиленный динамиком голос капитана к отплытию, и, вахтенные матросы дружно стянули с кнехтов толстые швартовочные канаты.
Судно уверенно вышло из акватории Гаваны в открытое море и взяло курс прямиком на Бостон.
Наш боцман Джо Хауард в дань тепло принявшему нас берегу восседал на тюках с табаком и играл веселую мелодию на гавайской гитаре. Боцман был человек контраст. С головой лысой, как бильярдный шар и шкиперской на манер норвежцев бородой без усов. Полчаса он мог бегать трусцой по грузовой палубе, кидать пудовые гири, закаляться холодной водой, а под вечер присесть где-нибудь на бухту каната или ящик, набить трубку, любоваться закатом и тянуть ром. В общении с матросами был мягок, даже ласков, но при необходимости мог рявкнуть так, что отзывался корабельный колокол.
- А что с вашей командой? Есть мнение, что пропавшие были всего-навсего нелегальные мигранты с островов карибского бассейна, под видом матросов, бежавшие за рубеж. Не зря же они оказались, как на подбор одними кубинцами. Возможно, по пути они покинули судно в одном из портов или того хуже на судне произошел кровавый бунт и дабы скрыть инцидент вы намеренно придумали эту историю.
- Никто не ставил передо мной такие вопросы перед написанием официального доклада, но, теперь, я вижу, мой рассказ может пролить свет на многие вещи.
Джонс, осторожно придерживая бинтовую повязку, допил остатки крепкого кофе из стоящего перед ним на столе стакана и продолжил:
- По поводу кубинцев есть своя предыстория. Это не просто кубинцы. Это команда боксеров. Ребята сколотили крепкий коллектив, вместе упорно тренировались, неоднократно выступали на различных чемпионатах. Двое из них даже входили в резервный состав олимпийской сборной Кубы. Остальные тоже были титулованными спортсменами. Так вот, эти восемь кубинцев решили открыть собственный боксёрский клуб и нанялись матросами на наш сухогруз, заработать денег. До этого парни пару месяцев успешно морячили на танкере и имели отличные рекомендации. Наш капитан легко принял их в команду.
- Хорошо, рассказывайте дальше, - Тэйлор сделал несколько пометок в служебном блокноте.
День занялся погожий и безветренный. Синяя гладь расстилалась подобно покрывалу и была похожа на бескрайнее зеркало. Еще тогда меня удивило, что за кормой не увязалось ни одной береговой чайки. Я обычно всегда подкармливал их корабельными сухарями, с детства верю, что чайки это души пропавших моряков. А еще по преданиям это сулит благополучное плавание. Через день пути мы вышли в воды Атлантического океана. Внезапно поднялся сильный ветер. Небо нахмурилось и задрожало. В это время произошла вторая странность, которая ни о чем не говорила, она лишь имела место быть только и всего. Лишь, теперь, я могу судить о них, как о звеньях одной цепи.
- То есть вы хотите сказать, что было что-то еще?
Джонс кивнул:
- Два солнца.
- Что?!
- Когда наступило время заката, мы увидели на горизонте в дрожащем воздухе, будто расплавленный, раскаленный диск солнца. Края его были похожи на клокочущую вулканическую лаву. В это же самое время с другой стороны океана забрезжил восход. Лучи рассветного солнца озарили надстройки корабля, тени сначала смешались и вдруг исчезли, словно наступил полдень. Возникло ощущение тяжести, как при низком атмосферном давлении, затем на несколько секунд наступила полная темнота, которая неожиданно вновь посветлела и сменилась густыми вечерними сумерками. Подул крепкий ветер, не предвещая ничего хорошего и, через минуту разразился ужасный шторм.
Согласно карте безбрежный океан окружающий нас со всех сторон не предполагал даже намека на сушу, но перед нами неожиданно возникла гряда песчаных островов густо поросших пальмовыми деревьями. Острова возникли настолько внезапно, что нам пришлось сменить курс, чтобы обойти их.
Выйдя вновь в открытое пространство океана, где шторм несколько поутих, судно внезапно потеряло ход и легло в дрейф. В машине аварийная команда пыталась найти причину полной остановки двигателей и устранить неисправность. Ежи, наш радист доложил, что радиостанция вышла из строя.
- Капитан! – вдруг раздался с мостика голос вахтенного матроса. – Справа по борту, на расстоянии восьми кабельтовых обнаружено парусное судно!
Хотя всего лишь минуту назад океанский простор был пуст, как стакан, что стоит передо мной.
Корабль двигался курсом то по направлению кормы, то в сторону бака нашего судна. Рисунок его хода напоминал елочку. Парусник невообразимо быстро менял галс, срезая углы, словно хищник, отсекая будущей жертве пути к отступлению. Вести корабль в такой шторм? По всему управлял им умелый и опытный капитан.
Я понимаю, во встрече парусника на океанских просторах нет ничего необычного. Сейчас множество элитных яхт-клубов, да и просто увлекающихся богатых людей по всему миру занимаются реконструкцией старой флотилии.
Мы с интересом смотрели на приближающийся корабль, поначалу приняв его за обновленный антикварный экземпляр. Но чем ближе он подходил к нам, тем отчетливее проявлялось в нашем сознании сомнение на этот счет. Ни на массивном корпусе, ни на палубных надстройках, ни даже на мачтах не было ни одного проблескового маячка. Освещение палубы осуществлялось десятком потайных фонарей, да в рулевой рубке тускло мерцали такие же масляные светильники.
Свирепые волны швыряли наше неуправляемое дрейфующее судно. Палубу обдавало пенными водяными валами, взбесившийся ветер шквальными порывами гнул радиомачты и леера бортового ограждения.
Как моряк выбору профессии обязанный произведениям Дефо и Стивенсона, в далекой юности  зачитанным до дыр легендарным книгам о мореплавателях прошлых столетий я без труда определил, что перед нами испанский трехмачтовый корвет семнадцатого века. Корпус его чернел, как смоль, величественные мачты возвышались вековыми секвойями.
Матросы высыпали на палубу посмотреть на это чудо. Однако особого восторга никто не испытал. Короткие реплики сменились гробовым молчанием, а ещё через минуту трепет и ледяной ужас волной прокатились по нашим лицам.
Корабль, слегка накренившись, неожиданно быстро развернулся к нам правым бортом. Но за несколько секунд до его маневра, до нас долетели пронзительные воинственные крики, от которых кровь застыла в жилах. На палубе фрегата, размахивая саблями и боевыми топорами, на нас уставилось около тридцати человек в красных головных повязках. А на главной мачте развевался «Весёлый Роджер» - пиратский флаг с изображением перекрестия костей и черепа.
Глаза пиратов горели зловещим огнем, пронзая насквозь, словно огненные стрелы. Я видел, как поежились, вздрогнули от страха даже самые сильные и бывалые моряки нашей команды. У боцмана желваки превратились в тугие узлы каната. По моей спине струился холодный пот. Чернокожий матрос Джексон, двухметровый детина, борец и силач посерел лицом и тяжело дышал, до хруста пальцев сжимая пудовые кулаки.
Когда до нашего судна пиратам оставалось метров десять не больше, один из них со всей силы размахнулся и швырнул что-то круглое на нашу палубу. Представьте ужас, это была мужская человеческая голова.
 Штормовыми волнами нас в дрейфе бросило назад, а корвет под парусами от порыва ветра потянуло вперед. На мгновение показалось, что нас так и протащит мимо друг друга, но не тут-то было.
Неожиданно из-за пиратского борта взмыли в небо и метнулись в нашу сторону  с десяток верёвочных выбросок. Так у моряков называется верёвка с небольшим, мягким, но увесистым грузом на конце, обычно шариком размером с теннисный мяч, сплетенным  из такой же веревки. Мы сами пользовались этим на сложной швартовке. Перед тем как подать канат, сначала кидали выброску. На обратной стороне швартовки ловили упавший на их палубу шарик с верёвкой и затем уже подтягивали сам канат.
 Здесь же, никто, разумеется, пиратам помогать не собирался, поэтому вместо мягких веревочных грузиков они использовали маленькие, острые металлические якоря, так называемые кошки. С их помощью веревки легко цеплялись за борт другого судна. Однако, чтобы успешно запустить выброску надо иметь недюжинную сноровку, тем более в штормовых условиях. Поэтому из десятка выпущенных в нашу сторону веревок зацепилось только три. Пираты навалились на верёвки, словно это были соревнования по перетягиванию каната. Сил и слаженности им было не занимать. Расстояние между двумя бортами быстро сокращалось. Счет шел на секунды. Еще мгновение и воинствующий отряд броситься на нас.
Первым из оцепенения вышел боцман. Он схватил топор, висевший на одном из пожарных щитов, закричал так, что пираты на секунду застыли от его львиного рыка. Этого хватило боцману. В два прыжка он преодолел расстояние до борта и неистово стал рубить веревки. Лопнула одна, вторая, пиратский корабль стало разворачивать, отдаляя от нас. Боцман приложился к третьей выброске и едва перерубил её, как с корвета грянул мушкетный выстрел.
Пуля попала боцману в грудь. Раненый он вскочил на одну из надстроек на палубе и с неимоверной силищей метнул топор в сторону пиратов, размозжив одному из них голову. Следующий выстрел сразил Хауарда наповал, и он упал в бушующие волны. Море забрало его навсегда. Так мы потеряли нашего первого героя. Если бы не боцман, нас не готовых к обороне, скорее всего, перебили бы в первую атаку, доведись пиратам перескочить на нашу палубу.
- В какой момент вы приняли командование кораблем на себя?
- В тот самый, когда пуля из мушкета смертельно ранила нашего капитана.
- Как это произошло?
- Корвет развернуло ветром и стало относить в сторону. Однако пираты и не думали отступать. Стрелок, засевший на грот мачте в корзине наблюдателя называемой "Воронье гнездо», выстрелил еще два раза. В момент, когда никто этого не ожидал. Первая пуля пробила стекло капитанской рубки и попала капитану прямо в сердце. Вторая ранила вахтенного штурмана.
Пираты, видимо, решили сразу обезглавить наш корабль и прицельно били по значимым фигурам. Метко стрелять злодеи умели, это точно!
Теперь, даже самый последний человек с нашего судна, какой бы диковинной не представлялась ему ситуация осознал степень опасности, которая нам угрожала.
- И что же предприняли вы?
- Было очевидно что они не оставят попыток захватить нас, по тому, как корабль резко переложил руля влево, меняя галс, и ушёл на второй круг, разворачиваясь для новой атаки. До неё, по моим расчетам, оставалось минут десять, пятнадцать.
 Я немедленно нажал кнопку общесудовой тревоги, хотя, признаться, в этом не было необходимости. Практически вся команда за исключением вахтенных собралась на палубе и, прячась за надстройками, с ужасом наблюдала происходящее. Я выкрикнул в громкоговоритель всем подняться на мостик. В капитанской рубке оказалось около двадцати человек. 
Перво-наперво я осведомился об их волеизъявлении, потому как здесь приказывать им я не имел никакого морального права, ибо на кону стояло самое ценное, что есть у каждого - Жизнь.
Определенно могу сказать, что наш погибший на боевом посту капитан сэр Мэнвилл имел талант в подборе экипажа, никто из матросов не дал своего отказа.
Теперь моей главной задачей было правильно и как можно скорее организовать оборону.
Мирное судно, оружия на борту мы не имели. В нашем распоряжении были только инструменты с пожарного щита  - топоры, багры, лопаты и большие ножи с кухни. Кок тут же принёс их, сложив в пустую кастрюлю.
Никаких особых познаний в ратном деле я не имел, кроме тех, что почерпнул из исторических книг, поэтому мы решали сообща, как противостоять пиратам.
Один из матросов боксер-кубинец Пакито, будучи самым старшим, предложил недурную тактику, чтобы максимально использовать мастерство своих бойцов в рукопашной схватке.
Чуть позже я расскажу, как мы действовали, опираясь не его план, а пока не могу не упомянуть ещё об одном событии.
- О каком же? – мистер Тэйлор склонился вперед внимательно слушая, задавая, как и все остальные все меньше и меньше вопросов,
- У нас на борту кроме сэра Льюиса был ещё один частный пассажир или точнее пассажирка. Девочка десяти лет по имени Мигуэла Гарсия.  Красивая кубинка со смуглой кожей, глазами темными, как агаты, локонами черными, как крыло Ворона.
Она поднялась в рубку вместе со своим дядей Алонсо, одним из боксеров кубинцев, которому капитан ещё в Гаване позволил взять девочку с собой в Бостон и обратно.
Я привычно ожидал от ребенка испуга и потока слез, мне казалось это естественной реакцией, на тот ужас, что происходил вокруг. Как же глубоко я ошибался. Эта хрупкая девочка не проронила и слезинки. Когда пиратский корабль развернулся и вновь стал приближаться к нам, она ушла в самый дальний угол капитанской рубки, достала из кармана курточки большой серебряный крест и, преклонив колени, стала шепотом читать молитву.
Мы же, оставив за штурвалом вахтенного матроса, выдвинулись на палубу. Все за исключением пассажира сэра Льюиса. Он даже не вышел из каюты. Я все понимал и на этот счет был не вправе упрекать  довольно пожилого человека. Но, как и в случае с Мигуэлой, как же глубоко я ошибался. Однако, об этом позже.
- Почему пираты не били из многочисленных орудий, которые по вашему описанию наличествовали у них на корабле?
- Пушек и впрямь было не меньше пятнадцати по каждому борту. Не знаю, может, в такой шторм это не имело смысла, порох сразу намокал. А может у них не осталось ядер или опять же пороха после нападения на какой-нибудь корабль, кровавый шлейф от стычки с которым, ещё не успел развеяться за кормой. Скорее, да, с порохом у них был дефицит, даже для ружей и пистолей. С «вороньего гнезда» больше не торчало дуло мушкета, да и пираты  абордажной команды были вооружены только холодным оружием.
Если можно так выразиться, это обстоятельство несколько уравняло наши силы. Будь у них возможность палить из пушек, мы бы сейчас с вами не разговаривали. А так у нас появился хоть какой-то шанс противостоять нападению.
Видимо, моё предположение о недостатке пороха  имело основания. Судя по всему, на их пути мы оказались совершенно случайной добычей, к которой они не были готовы.
Корвет неуклонно приближался. Я обратил внимание, что во время второй попытки, заходя  на сближение, он уже гораздо теснее прижимается к нашему борту.  Далеко не профан, а опытный судоход управлял кораблем. Но мы уже были готовы.
Веером взметнулись вверх кошки.
Три из них плотно зацепились за леера.
Вначале остерегаясь выстрелов, мы затаились за надстройками.
Около двадцати пиратов перепрыгнули к нам на палубу вооруженные абордажными саблями, пиками и топорами. В ответ развернулся наш первый маленький отряд из десяти матросов. Завязалась жестокая рукопашная схватка. Двое из пиратов сразу упали под ударами топоров. Третьего насадил на пику наш силач Джексон. Виртуозно работая саблями, пираты закололи двух наших моряков. Палуба стала багровой от крови. Наши встали плечом к плечу, и размахивая оружием не давали пиратам вклинится в импровизированный строй. Силы были практически равны, с двух сторон уже появились раненые. Кто-то кричал, атакуя, кто-то стонал от боли ран.
- А где же ваша тактика предложенная Пакито, что-то о ней вы больше совсем не говорите?
- Да, да, мистер Тэйлор, вы спросили об этом в самый походящий момент.
Один из наших матросов в пылу схватки успел перерезать две веревки и пиратский корабль, как и в первый раз, стало медленно разворачивать, отдаляя от нашего судна, Но пираты знали толк в своём черном деле. В месте крепления третьей веревки на наш борт ринулось еще около двадцати человек.  Только успел последний из них перепрыгнуть ограждение, как веревка лопнула от нагрузки и, корвет резко отбросило от нас порывом ветра.
Вся эта орда ринулась на наш первый отряд, вот тогда и наступило время маневра Пакито. Он со своими бойцами притаившийся сбоку за ящиками с грузом внезапно бросился на пиратов. Только вместо боксерских перчаток у них в руках были ножи.
 Я лицезрел невероятную картину! Как бы ужасно она не выглядела со стороны, но такое сражение мне довелось видеть впервые.  Когда в рукопашном бою бокс противостоял хаотической агрессии сабельного боя. Академия боевого искусства против каверзных пиратских приемов. Финт, удар, разрыв дистанции и снова молниеносный удар. Брызги крови, крики, всё смешалось. Но коварные пиратские сабли не щадили никого и трое боксеров уже лежали истекая кровью.
- А вы, мистер Джонс, что, вы, делали в этот момент?
- Вы не поверите в такое совпадение! Давно, еще в юности я занимался спортивным фехтованием на саблях.
- Вот как! – от удивления взъерошил волосы на голове Тэйлор. – Продолжайте!
- От точного удара ножом в руке Алонсо, один из пиратов схватился за окровавленное лицо и выронил оружие. Это была короткая испанская абордажная сабля. Отличный экземпляр!
Хотя, команда, боясь потерять нового капитана, просила меня до боя не ввязываться в него ни при каких обстоятельствах, я не мог остаться в стороне и лишить их поддержки, которой так не хватало. Пираты дрались, как звери. Истинные морские волки, опыта сражаться и резать людей, им было не занимать.
Я бросился в гущу схватки и поднял саблю. Дальше все было, как в тумане. Я помню только, что рубил направо и налево, защищался от ударов. Я заколол троих пиратов, ещё двоих ранил. Их, прикрывая меня со спины, добил Джексон, насадив на пику. Я вступил в жестокую рубку с одним головорезом, который превышал меня и по силе и по мастерству фехтования.
Мы дрались, наверное, целую вечность, пока его сабля не перерубила мою. Зло оскалившись, в предвкушении победы, он размахнулся для решающего удара, но я успел броситься к нему и вонзить обломок клинка ему в сердце, до того, как его сабля рукояткой обрушилась мне на голову.
Когда я пришел в себя, наш радист Ежи бинтовал мою рану, а верзила Джексон ходил среди трупов и собирал оружие. Победа была на нашей стороне!
Я появился на капитанском мостике, когда вахтенный  матрос сказал Мигуэле.
- Ну, что ты молишься, дочка, вставай, всё уже позади!
Но девочка, словно не слышала его, все так же стоя на коленях, продолжала шептать молитву.
- Оставь её! - услышал я голос Пакито. - Мы выиграли бой, но не войну!
Раненый в грудь и лицо окровавленной рукой он показал в сторону горизонта.
Корвет, меняя галс, снова разворачивался в нашу сторону.
Для третьей попытки пираты использовали другой маневр, который занимал больше времени, но был более точен для достижения цели.
Корабль описывал огромный круг, двигаясь к нашему судну как бы параллельно, но достигая тем самым более плотного соприкосновения бортами. На этот раз атакующие вполне могли обойтись без веревок с кошками, притеревшись вплотную к нашему борту.
По моим расчётам в нашем распоряжении было минут двадцать. 
- Они возвращаются, - добавил Пакито, нас теперь слишком мало, чтобы им противостоять, это будет последний бой для всех нас!
Я собирался разубедить его и напомнить, что у пиратов, скорее всего тоже не осталось людей, но он подал мне в руки бинокль.
Когда я поднес окуляры к глазам, меня пробило ледяным потом. Я даже слышал, как от страха стучат мои зубы. Насколько бегло я смог прикинуть, в этот раз на борту было больше сотни разъяренных головорезов. Заблестели сабли, пики, топоры и ножи, озаряемые вспышками двух солнц на небосводе.
Я до сих пор помню этот момент, мои губы уже шептали прощальную молитву, когда на капитанском мостике появился достопочтенный Льюис Гриффин.
- Мистер Джонс, - обратился он ко мне с хрипотцой в голосе, - я, пожалуй, смогу вам помочь.
- Берегите себя, сэр! - ответил я, с почтением относясь к его неожиданной смелости, равно как и к его солидному возрасту, - не нужно лишних жертв.
 - Дайте мне двоих человек, и вы увидите  невероятный трюк! – настаивал он.
Я снова взглянул в бинокль.
Флотоводец на корвете был гораздо искуснее, чем можно было себе представить. Он, таким образом, развернул корабль по ветру, что… не буду описывать всех тонкостей судоходства, скажу только одно, что время его сближения с нами сократилось вдвое.
- Мне не до шуток, сэр! - как можно мягче сказал я, Льюису, хотя внутри уже закипало.
- А я и не шучу!
 Передо мной, опираясь на трость, стоял практически старик, но решимость в его глазах подкупила меня.
- Оливер! Йозеф! – крикнул я вахтенным матросам.
- На койке в моей каюте лежит большой тяжелый сверток из одеяла, велите принести его на мостик! – сказал Льюис.
Я немедленно дал команду.
Через несколько минут ребята уже вносили огромный тюк в рубку.
Мистер Льюис, только сказал:
- Я бы сделал это раньше, будь всё в собранном виде. Пришлось повозиться, чтобы соединить механизмы.
Нужды смотреть в бинокль теперь не было, смертоносный корвет стремительно приближался. Можно было без труда различить пуговицы на камзолах пиратов, бусинки пота на разъярённых лицах и хлопья морской пены, взлетающие над бушпритом корабля.
Мы понимали, ещё несколько минут и будет кровавая битва, в которой в живых из нас никто не останется.
 Снова зашевелилось «Воронье гнездо» на грот мачте. На этот раз раздалось несколько выстрелов из мушкетов, похоже они наскребли где-то немного пороха. Однако заряды в этот раз оказались не пулевые, а картечные, враги можно сказать максимально использовали имеющийся ресурс. Картечь разлетелась по всей палубе, готовая сделать решето из каждого кто оказался бы на ее пути. К счастью матросы успели попрятаться за надстройками и грузом.
Пираты, увидев, что нет никакого сопротивления, загикали, закричали, в предвкушении быстрой и легкой расправы. Корвет впритирку, с треском сдирая краску с обоих кораблей, с глухим ударом буквально приклеился к нашему борту.
На этот раз вышли даже вахтенные матросы. Все понимали, это наш последний час! Девочка непрестанно молилась, вселяя и в нас веру в лучшую долю, если не на этом, так хоть на том свете.
 Ещё секунды и сотенная, разъярённая, вооруженная до зубов орда бросится на нас. Вряд ли в этом поединке мы могли им что-то противопоставить, разве только с честью умереть в бою.
Но тут произошло нечто!
Мистер Льюис был настоящим знатоком своего дела. Я впервые в жизни увидел, как может меняться человек. Спокойный и где-то даже медлительный он вдруг преобразился. В его глазах загорелся лихой огонёк, а внутри, как будто включился невидимый драйв. Старик мгновенно ожил, в руках появилась сила и скорость, которой мог позавидовать лучший ковбой с Дикого Запада.  Одеяло со свертка полетело на пол.
- Трехлинейный автоматический пулемёт системы Максима фабрики DWM на треноге образца 1904 года, - со знанием дела, скороговоркой выпалил он и нажал на гашетку этого раритетного нечто.
В этот миг казалось, мир перевернулся с ног на голову. Вода стала насыщенно желтой, а небо загорелось яркой лазурью, словно поменялось с морем местами. Второй диск солнца исчез, как и пиратский корабль. Ещё минуту мы стояли в оцепенении, а потом, понемногу стали приходить в себя и считать наших товарищей….
Только теперь Мигуэла поднялась и повернула голову. Мы увидели, что лицо ее мокро от слез. Серебряный крест в руках стал темным, почти черным, а прекрасные глаза сияют лучистым светлым огнём…
Через два дня мистер Джонс проснулся в лучшем отеле Бостона. Потянувшись, он встал с кровати и проследовал в ванную. Приняв душ, надел свежую рубашку и брюки.
На столе уже стоял, накрытый белоснежной салфеткой, завтрак, манящий ароматом кофе и свежей выпечкой.
Сделав глоток из чашки, Джонс намазал булку сливочным маслом.
В это время в дверь постучали.
- Доброе утро мистер, Джонс, как спалось? – замаячила в проеме высокая фигура в черном костюме.
- Доброе утро, детектив Тэйлор! Мне снилось тихое, безмятежное море!
- Это добрый сон, парень! – по-отечески произнес мужчина и протянул Джонсу руку.- Комиссия не увидела ни одного противоречия в вашем рассказе  и показаниях оставшихся в живых, включая самого сэра Льюиса и девочку кубинку. Более того, исследования тех немногочисленных вещественных доказательств, которые попали вам в руки, плюс исследования трупов, только подтверждают эту историю. И крюк, и куски пеньковой веревки, пули с остатками пороха, извлеченные из ран погибших, всё это подтверждено экспертами, как предметы старины.
- Мистер Тэйлор, что же вы будете теперь со всем этим делать?
- Запишем в загадки! Да и судя по всему, дело перейдет в комитет по расследованию паранормальных явлений. Теперь это другая юрисдикция…