Лавовый лес

Они вышли к морю ближе к вечеру.

Эта часть острова была ими ещё не исследована, поэтому задуманная прогулка превратилась в некое преодоление.

Пришлось преодолевать буквально всё: аномальную жару, короткий световой день, собственные страхи. Которые, маскируясь под обычное опасение заблудиться, раздувались подобно пузырям.

Лес был незнаком, и Суа несколько раз ощущала, как грудь сжимает паническая атака. Это случалось тогда, когда Ариан, скрываясь за деревьями, исчезал из виду. В подобные моменты девушке казалось, что всё-больше она его никогда не увидит. Эта дикая мысль поднимала со дна некий фантом, что причинял однако ей реальную боль.

Но ловя себя на иллюзии, она каждый раз останавливалась и закрывала глаза. Девушка разговаривала с собственной душой, возвращая разбросанные мысли в тело. Тогда сама Земля, откликаясь на её зов, позволяла Суа снова ощутить внутри движение энергии.

И когда девушка открывала глаза, Ариан каждый раз стоял рядом. Девушка считывала в его взгляде идентичное переживание, осознавая, что его душа тоже помнит эту потерю. Потому и он порой чувствует и видит то, чего нет в реальности. То, что просто является следом многих предыдущих опытов. Оба боялись обмануться, потерять и потеряться. Оказаться преданными.

Лес, похожий на современные джунгли, проверял их на смелость и выдержку, на ясность мышления.

- Это место мне не нравится…Хотя, наверное, глупо винить зеркало. Природа иногда так точно отражает все наши шрамы…

Ариан повернулся к ней, и девушка почувствовала, что вот-вот и он откроется. Но минуло мгновение, и Суа опять считала в нем перемену. Мужчина внутренне подобравшись, с напускным равнодушием ответил:

- Не переживай, маленькая. Мы не сможем тут заблудиться. Мы же на тропинке, а ещё есть карта и компас…так что непременно выйдем до ночи.

Девушка прижалась к нему и ощутила облегчение. Тело никогда не обманет. Оно точно также, как и душа, не подвержено иллюзиям. Потому что всё помнит, знает правду.

Суа снова постаралась настроиться на этот безотказный компас. Ещё находясь в его объятиях, она стремилась ощутить и вулканическую почву под ногами.

Через пару мгновений молодые люди продолжили путь, и миражи отступили.

Покой возвращался в их сердца по мере приближения к морю.

Лавовый лес Готчаваль теперь сам отгонял от возлюбленных призраков, чтобы прошлое не помешало им оказаться на его краю.

Солнце к этому мгновению уже стекало за горизонт, искрясь на уходящей отвесно вниз базальтовой лаве. Лес закончился, открыв взору каменное плато и беспредельную водную гладь.

Ещё какое-то время они потратили, чтобы найти более-менее пологий спуск, преодолевая теперь джунгли каменные.

Солнце почти зашло,  когда Суа и Ариан ступили на влажный крупнозернистый песок.

Дикий берег был плотно усеян застывшей лавой, но они довольно быстро нашли подходящий пятачок для палатки.

- Смотри!

Ариан указал девушке на наполовину скрытый кромкой воды солнечный шар. Вокруг стояла оглушительная тишина, но чем больше Суа к ней прислушивалась, тем шире приоткрывалась занавесь прошлого. Суа никогда не знала, когда граница между мирами в очередной раз растворится, позволяя ей заглянуть “За”.

Она лишь прижалась напоследок теснее к Ариану, позволяя этому потоку унести их. Возможно, у неё в этот раз получится взять и его с собой.

***

И всё-таки промежутки между путешествиями, как и световой островной день, становились уж чересчур короткими.

Природа играла с ней, аккуратно растушёвывая тени на лице и выбеливая загорелые руки. При этом тающем, как мороженое, свете девушка и всё то, что сейчас её окружало, размывалось, становясь едва различимым.

Рита вынырнула из сна, и взгляд её сразу же уперся в выбеленный небесный потолок. Чуть поодаль, за пределами видимости растекался блин солнца, жар которого достигал уже головы.

Она отползла чуть дальше, чтобы отыскать новую тень, но сквозь дыру в скальном уступе поймала лишь прямую солнечную стрелу.

Дальше отступать было никуда, знойный день растворял и это убежище. А внизу начинался прилив. До слуха девушки доносилось шуршание волн на каменистой россыпи.

Рита потянулась и вздохнула. Прошло опять слишком мало времени, потому воспоминания вызывали в ней усталость. И всё-таки это было намного лучше того перегорания, которые оба иногда испытывали без причины.

Просто каждый раз, когда запускался механизм спящего сердца, вместе с ним раскрывалась и вся их чувствительность. Вскрывались старые шрамы.

Потому так легко становилось в этот период раниться о неосторожное слово, действие или даже стихийное, независящее от воли человека событие.

Порой Рита ощущала себя настоящей губкой, что впитывала не только природные краски, но и горький опыт всего человечества.

Супругам требовалось уединение. Здесь на острове они с Джи Ну восстанавливались после зимнего городского шторма, наплыва пациентов и собственных внутренних преобразований.

В тишине Рита особо ясно ощущала свои многочисленные слои. И пусть воспоминания порой и утомляли её, но зато проявляясь при дневном ярком свете, уже так не тревожили. Находясь в тени, они влияли на неё куда больше, дезориентируя и истощая.

Сейчас уже ими управляла именно она, а не наоборот.

А каким приятным сюрпризом оказался их внеплановый отпуск для дочери и говорить то было нечего.

Супруги поселились в своём старом доме и стали наполнять его грядущими радостными воспоминаниями. Простой быт, детский смех, восходы и закаты; всё это составляло сейчас палитру их существования.

Каждый миг вмещал в себя целую жизнь, что раньше так часто откладывалась на потом.

Тени растворялись, и солнце заполоняло своими знойными всходами участок за участком. Близилось время жатвы, словно ускорив все остальные стадии, солнце жаждало одарить островной мир теплом.

Заслышав вдалеке голоса, Рита приподнялась.

Джи Ну и маленькая Суа спускались с другой стороны холма к воде.

Девушка, сопроводив их ласковым взглядом, потянулась:

Всё, пора купаться!