Недремлющая империя. Ч1. Серебро и кости. Гл. 9

Глава 9. Воздух

Полная событий ночь в доме по улице Гровенор продолжала оставаться таковой: Джеймс, получив распоряжение утром нанять рабочих для ремонта гостиной, занялся уборкой обломков тяжелой мебели и ранее прекрасных предметов интерьера. В это время сам хозяин дома, вопреки обещанию, данному старшей Лейн, намеревался уединиться в кабинете в окружении тел, требующих его пристального внимания. Но это оказалось совершенно непростым делом, так как слуга, преследуемый чувством вины, не хотел отходить от хозяина:
– Клянусь, господин МакНоэлл, я как глянул на них – сразу душа в пятки, а они еще вошли так спокойно, я им говорю: «Входите-с, к господину МакНоэллу много странных людей ходит, я привык…». Простите меня, господин МакНоэлл, это я виноват…
– Вы все сделали правильно, Джеймс, и хорошо, что остались в живых. С ними вы бы справиться не смогли, – спокойно ответил Рип, с трудом скрывая нетерпение и надеясь быстрее выпроводить слугу, чтобы сосредоточиться на исследовании, но тот не унимался:    
– Я едва вышел, так сразу до полицейского участка, дай, думаю, разбужу дежурного, как бы не вышло чего… Уж больно вид у них был странный!
– Я очень благодарен вам, Джеймс, и ваше усердие, конечно, будет вознаграждено, – отвечал Рип, бросая горестный взгляд на останки бесценного фарфора, теперь превратившегося в груду черепков, и, отдав слуге последние распоряжения, наконец, отпер заветную дверь.
 
     Повернув ключ в замке, он поспешил поднять перевернутые столы и стулья, подобрать разлетевшиеся бумаги, а разбитое стекло быстро смести под стол; останки нападавших были мгновенно отсортированы. После тщательной оценки, первый получил право дополнить собой чудом уцелевшую коллекцию в стеклянных банках; второй занял место на холодном столе рядом с возвращенной из-за ширмы Хелен; последний, после непродолжительных раздумий ученого, был уложен на третий стол. Закатав рукава, облачившись в кожаный фартук и вынув неизменный футляр, МакНоэлл развернул свое действо… Он быстро перемещался вокруг объектов изучения, отходил к секретеру, чтобы сделать записи, возвращался к столам, собирал что-то в узкие пробирки и вдумчиво рассматривал это в микроскоп. Глубокая ночь, заставившая, наконец, слугу заснуть на пару коротких часов перед рассветом, застала Рипа возбужденно шагающим по комнате, бросающим быстрые взгляды на два темных пятна образцов в плоских стеклянных чашках. Затем, остановившись около своих безмолвных ассистентов, он посмотрел на них с блеском торжества в глазах.            
– Потрясающе… Невероятно! Я подозревал, но это…! О, вы будете довольны, милая Лейн: ваша сестра не ошиблась, написав мне…
Карманные часы, о которых Рип, наконец, вспомнил, исправно сообщали о трех часах ночи, заменив навеки замолчавших собратьев, ранее украшавших стену гостиной. Что сейчас происходит в поместье?.. Сильвер обещала вернуться как можно быстрее, поэтому МакНоэллу тоже следовало спешить;  он в очередной раз повернулся к лежавшей по его левую руку женщине, и его лицо мгновенно сменило сияние торжества на выражение сосредоточенности.   
– Ну, несравненная Хелен, откройте же мне секрет: кто вас убил? – ласково проговорил Рип, вновь обнажая белую кожу и без сожаления разрезая превосходно наложенные швы. Он едва успел завершить повторный осмотр тела, когда чуткий слух поведал МакНоэллу о возвращении старшей Лейн, и дом на Гровенор утонул в дурмане последних предрассветных часов…
 
     Раннее утро неслышными шагами стало пробираться по продрогшим городским улицам; комната была объята тишиной; кожа Сильвер словно светилась в предрассветных сумерках. Удивительные мысли, которыми так жаждал поделиться МакНоэлл, постепенно возвращались в его голову, но он не находил слов, чтобы выразить их, не разрушив очарования этих минут. Вдруг вспомнив, как вздрогнула Сильвер, когда он коснулся ее шрамов, Рип пожалел, что его самая поразительная идея касается лишь причин, но не дает способа исправить последствия. И все же, решившись, он тихо произнес:      
– Вы невероятны. Вы даже не представляете, какое ошеломительное открытие мне удалось сделать благодаря вам! Конечно, это все требует более глубоких и точных исследований… Но сейчас я уверен, что прав!
– И какое же? – Сильвер улыбнулась, и вдруг увидев в этой улыбке мягкость, ранее ей несвойственную, Рип ощутил необычайное воодушевление. 
– По моим соображениям, кровь, имея общее основание, отличается как между видами, так и между отдельными особями одного вида. Разумеется, последнее требует доказательств, но вот мое первое наблюдение: наша кровь и кровь наших оппонентов имеют свойство подавлять человеческую; но их непосредственное взаимодействие друг с другом…
МакНоэлл сделал короткую паузу, подбирая слова.
– Если говорить кратко, то предполагаю, что ваше тело подверглось влиянию волчьей крови, которая каким-то образом попала на вашу кожу в момент ранений. Это и вызвало реакцию, помешавшую их полному заживлению.
Внезапно Сильвер резко отстранилась, и ее глаза сверкнули опасным огнем:
– Вы хотите сказать, что я заражена волчьей кровью? – прозвучал ее жесткий голос. – Отвратительно…
– Напротив! – поспешно возразил Рип. – Я уже говорил вам и повторю снова, что нахожу вас самым прекрасным созданием, тайну которого я пока не разгадал, хоть и неустанно стремлюсь! К тому же, это нельзя назвать заражением в полном его понимании.
Однако к Сильвер уже вернулась ее прежняя холодность.
– Но ведь многие из нас питались дикой кровью и не страдали от этого!
– Предположу, что разрушительное свойство проявляется при контакте с повреждениями наших покровов и тканей. Иными словами, капля волчьей крови, попавшая на незажившую царапину, способна значительно замедлить заживление и тем самым привести к появлению шрамов. Если мы спустимся в мой кабинет, я попробую это продемонстрировать.
– Но ведь если у дикой крови действительно есть такое свойство, ее можно использовать как оружие… – голос Сильвер по-прежнему звучал сталью. – Стоит ли ее добавить в нашу гремучую смесь, как полагаете?
Покачав головой, Рип предостерегающе произнес:
– Боюсь, в этом случае последствия могут быть непоправимыми. Поэтому, как бы я ни желал славы, это открытие нам придется сохранить в тайне. Однако сколько у нас появилось общих тайн за такое короткое время! Не находите ли вы это приятным?
Однако все его попытки вернуть нежность, ранее его поразившую, оказались тщетными: Сильвер словно забыла о своей настоящей причине возвращения в этот дом, и не пряная ночь на Гровенор, а пылающая тьма далекой волчьей деревни теперь владела ее мыслями. Лейн села, обняв колени, и каскад темных локонов укрыл ее, точно плащ; Рип ощутил желание вновь коснуться этих притягательных росчерков на сияющей коже, и даже протянул руку...         
– Признайтесь, Рип, – вдруг отчужденно произнесла Лейн, – вам бы хотелось, чтобы я заняла место на полках в вашем кабинете, пополнив соблазнительную коллекцию? Желали бы вы разложить меня таким же тщательным образом по вашим сосудам, как, я уверена, сделали с нашими врагами, и любоваться в уединении..?
Тяжело вздохнув, МакНоэлл с укором произнес:
– Ни в коем случае. Это весьма смелое предложение с вашей стороны, дорогая Сильвер, но вы мне нужнее всего по эту сторону стекла. Что заставляет вас думать, будто я отношусь к вам, как к своим подопытным? Вы, безусловно, вызываете большой интерес, но я бы не хотел видеть вас разобранной на молчаливые фрагменты, даже если они безупречны!

    И, усмехнувшись, добавил:
– Как бы мне ни льстило сравнение с нашим Кожаным Фартуком, я, прежде всего, ученый, а не маньяк.
– Иногда эти два понятия пересекаются, – неожиданно жестко заметила Сильвер, устремляя на собеседника пытливый взгляд.
– Вы мне не верите, – с грустью ответил МакНоэлл. – Не верите, что мой интерес к вам может быть частью чего-то иного? 
– Ответьте, уважаемый Рип, кто же был так любезен в нашем славном роду, что рассказал вам мельчайшие подробности последствий моего приключения в волчьей деревне? 
– Простите меня, дорогая Сильвер, но в нашей среде, увы, все знают, что с вами случилось. Но будьте уверены, я как никто иной понимаю, что вы чувствуете...
– Понимаете? – вдруг перебила его Сильвер тихим, но четким голосом. – Уверены, что понимаете? Если бы люди на вашем столе сохранили способность к восприятию ваших над ними действий, они бы тоже ощущали, как жадные лезвия безжалостно и бесстыдно кромсают их плоть, и гадали бы, смогут ли пошевелиться после того, как насытится их мучитель! И, наверное, сбежали бы, если бы могли… 
Она сделала паузу. Рип, мысленно проклиная себя за то, что позволил переполнявшему их теплу раствориться в холодном утреннем воздухе, слушал с необычайной серьезностью.
– То, что произошло со мной, для всех – не более чем приключение. Но это – позор для всего нашего рода и лично для меня!
– Но ведь волки заплатили сполна, – вставил МакНоэлл.
– За Ротов и Стейнов – да. Мне же всего этого мало, но отец этого не понимает…
– Напротив, – Рип со спокойной уверенностью наклонился к ней, и Сильвер бросила на него острый взгляд, словно предупреждая возможное  прикосновение, – именно поэтому он с такой поспешностью установил новые законы. Я уже говорил, что восхищаюсь его дальновидностью. Он лишь желает, чтобы вы действовали иначе: прежние кровопролития не идут на пользу даже самым многочисленным семьям. И здесь вам как никогда пригодится одно из наших лучших качеств – умение ждать. Время всегда было нашим лучшим союзником…
Сильвер слушала со своим обыкновенным внешним спокойствием, и лишь тяжелый взгляд, устремленный на собеседника, говорил о несогласии с его мнением.
– Отцу будет приятно узнать, что вы не являетесь исключением из тех, кто поддерживает его нововведения, – заметила она, когда МакНоэлл умолк.
– А вы?
Она вновь взглянула в ответ и едва заметно улыбнулась, чуть прикрыв глаза, но это была не та мягкая улыбка, которую Рип желал увидеть вновь:
– Как вы верно заметили, Глава Мак-Лейн чрезвычайно дальновиден, – уклончиво ответила Сильвер. – Но, раз уж мы говорим об опытах крови, меня интересует ваше мнение еще по одному вопросу. Ваша склонность к необычным вещам разного рода заставляет меня задать его. Итак, если бы я попросила вас избавить меня от этих шрамов манером, подобным тому, как вы поступаете с подвластными вам телами… Пошли бы вы на это, уважаемый Рип? Где-то здесь, в кармане моего платья, есть острый нож.
МакНоэлл, изменившись в лице, подался назад.
– Никогда бы я не решился на такое, и с вашей стороны просить об этом неимоверно жестоко! Только представьте, что сделает Глава, когда узнает! Кроме того, я никогда бы не осмелился причинить вам вред, дорогая Сильвер...
Его реакция вызвала новую улыбку у собеседницы, на этот раз снисходительную и чуть насмешливую.
– Но ведь, при должном питании, новая кожа очень скоро отрастет, не так ли? Я могла бы попросить об этом кого-то другого, но подумала, что ваши превосходные умения позволят совершить это с самыми незначительными потерями. Довольно, не делайте такое лицо. Вижу, даже ваша любознательность не позволяет вам решиться на этот эксперимент.
– Не перестаю удивляться вашей непредсказуемости в некоторых вопросах, дорогая Сильвер… Прошу прощения за то, что разочаровал вас, но я не могу дать уверенного согласия.
Несколько минут прошли в напряженном молчании, и МакНоэлл очень сожалел о том, что разговор, призванный впечатлить, вышел таким поспешным и необдуманным. Наконец, Сильвер тихо произнесла:
– Мне нужно вернуться на Белгрейв, проверить, как сестра и Кэтлин.
– Буду очень рад, если вы втроем составите мне компанию в небольшой прогулке: для гостиной необходимы новые обои и мебель, а в одиночку делать покупки довольно скучно… – мгновенно нашелся Рип. – Но скажу вам честно, дорогая Сильвер: меня чрезвычайно огорчит факт разлуки с вами, пусть даже на столь непродолжительное время.
– Извините меня за резкость, – вдруг отозвалась та, протягивая руку и неожиданно расцветая той самой нежностью, которую Рип уже отчаялся увидеть. – И все же мне чрезвычайно любопытно увидеть эксперимент с волчьей кровью, который вы упоминали. К тому же, расследование еще не завершено, а оно требует обоюдных усилий…   

     Когда спустя долгих полчаса оба все же снизошли до кабинета, Сильвер быстрым взглядом оценила пополнение коллекции экспонатов и презрительно поджала губы, проходя мимо препарированных останков нападавших.
– Их тела, в отличие от наших, подвержены разложению, – заметил Рип. – Прекрасная Хелен, как вы можете видеть, нисколько не изменилась. Я, признаться, не устоял от эксперимента с небольшим порезом, но удержался от введения себе волчьей крови – только представьте, что может измениться в получившем ее организме!..
С этими словами, моментально закатав рукав черной рубашки, он  протянул руку к лежащему в сосуде со льдом шприцу с темно-красным содержимым, но железная ладонь Сильвер остановила его.
– При всем уважении, вы, исследователи, порой безрассудны, – холодно проговорила Лейн, сосредоточенно рассматривая короткий тонкий шрам на локтевом сгибе МакНоэлла. – Вы ведь понятия не имели, что могло бы произойти с вами, решись вы на этот шаг в неизвестность! И, помимо того, что вы пренебрегли собственной безопасностью, оставшись в доме, вы, к тому же, едва не лишили нас всех заманчивых перспектив, что так красочно живописали… А теперь продолжаете упорствовать!
– Именно поэтому я нашел в себе силы удержаться от такого эксперимента: будет лучше, если в это время рядом будет кто-нибудь находиться. Признаюсь, я надеялся на ваше возвращение. Но воздействие будет ничтожно малым, и я ничем не рискую…
Но Сильвер и не думала разжимать руки.   
– Будет лучше, если роль подопытного возьмет на себя кто-нибудь другой. Оливер все еще должен находиться взаперти, если желаете… К тому же, у вас уже остался шрам! Вопросов будет не избежать, и одна из тайн, которую мы намереваемся тщательно охранять, окажется под угрозой. И прошу вас отбросить всякую мысль о введении себе дикой крови! И если вы желаете еще раз продемонстрировать упомянутое невиданное воздействие, то разумнее подобрать место, где еще одна плохо зажившая полоса будет не так заметна.
С этими словами Сильвер, отпустив его, вдруг повернулась спиной и протянула руку к шнуровке. МакНоэлл в замешательстве отступил.
– Что медлите? Не так давно вы не были настолько робким!
– Простите, Сильвер, это слишком даже для меня.
И Рип молниеносным росчерком провел новый разрез рядом с уже имевшимся, а затем быстро покрыл порез темным веществом из шприца; обернувшаяся Сильвер лишь укоризненно покачала головой. Рип ответил несколько мгновений позже, внимательно прислушиваясь к ощущениям:
– Право, я вас не понимаю, дорогая Сильвер. Вы ненавидите эти шрамы, но сами просите оставить вам еще один… Однако, посмотрите, до заживления еще далеко!
– Если даже вы отказались избавить меня от них, следует извлечь из них пользу, вы не находите? – отозвалась та со спокойствием, которого нельзя было ожидать после той нетерпимости, что Сильвер проявила в прошлой беседе. – Действительно, должна признать, вы были правы…
– Рана чистая, но затягиваться не спешит, потрясающе… – стерев кровь, радостно начал Рип, но, осекшись, бросил быстрый взгляд на собеседницу: и хотя Сильвер сосредоточенно наблюдала за ходом эксперимента, МакНоэлл увидел тьму в ее глазах. Лейн тут же отошла к телу Хелен и сменила тему разговора, поинтересовавшись дальнейшей судьбой расследования.

– Я провел повторное вскрытие и снова осмотрел места ранений… Каковы ваши планы на сегодняшнюю ночь, дорогая Сильвер? Примете ли вы мое предложение посетить один из очаровательных уголков Уайтчепела, тот самый, что стал местом двух чудовищных преступлений? Наблюдение полиции уже снято – по их мнению, это ослабит общественное напряжение, – так что нам никто не помешает.
– С удовольствием! Это будет интригующим завершением дня, полного мелких забот, – мягко ответила Сильвер, неотрывно глядя на бледное милое личико на холодном столе: казалось, глаза Хелен вот-вот распахнутся, и ее нежные губы растянутся в жестокой усмешке. И Сильвер была уверена в том, что узнай Хелен о судьбе Оливера, не было бы предела ее злорадству.         

Крохотная комната в доме под номером тринадцать в тупике Миллерс-Корт словно ждала их. Терпкая темнота, сочащаяся из-под старого пальто на разбитом окне, заставляла людей по-прежнему обходить это ужасное место стороной, и даже незапертая дверь не могла соблазнить желающих забраться за чужим добром. Комнатка, в которую просочились две тени, была настолько тесна, что вмещала лишь убогую кровать, ставшую местом кровавого действа, да плохо сколоченный стул. 
– Они даже не потрудились все отмыть, – с осуждением заметила Сильвер, кривя губы.
– Замечу, что работы чрезвычайно много, к тому же, следы крови сложно полностью уничтожить, – ответил МакНоэлл, бросая внимательный взгляд на невзрачное подобие картины на стене.
– Вот что бывает, когда мы неаккуратны на своей охоте.
– К ее чести, наша Хелен ни разу не дала себя поймать… – пробормотал Рип, быстро изучая кровавые декорации. – Что ж, как мы и предполагали, здесь в изобилии лишь кровь жертвы, следов крови Хелен почти нет, зато много грязи и следов обуви. 
– Если бы она была замечена, разговор Главы с ней был бы короток. Но что вы думали здесь найти, уважаемый Рип? Сомневаюсь, что убийца был так добр оставить нам свое имя в виде капли крови или хотя бы оторвавшейся пуговицы... 

     Уже закончив осмотр маленькой комнаты, Рип обернулся и, наклонив голову, внимательно посмотрел на свою спутницу.
– Позвольте предложить вам одну любопытную сцену. А именно: разыграть  момент убийства несчастной Хелен. Возможно, это приоткроет нам завесу тайны, окутавшей нашего убийцу.
– Какая ирония… – тихо заметила Сильвер, – Хелен, убивавшая женщин низшей социальной ступени, сама жила подобным образом, а затем разделила судьбу своих жертв… Что ж, мне нравится ваша мысль, не будем медлить.
Без колебаний развернувшись к изуродованной постели, Сильвер сняла с пояса нож и занесла руку, словно для удара.
– Хелен здесь, и она занята своей кровавой работой…
– Как вдруг ее прерывает появление второго участника драмы… – начал Рип, делая к ней два спокойных шага.
– Она оборачивается. И, скорее всего, приятно удивлена… – продолжила Сильвер, встречая уверенный взгляд Рипа и расслабленно опуская нож.
– Настолько приятно, что между ними происходит что-то, заставляющее Хелен забыть об осторожности и выпустить свое лезвие… – легкое дыхание замерло в дюйме от лица Сильвер, затем многообещающе коснулось ее шеи, а скользнувшая вниз рука быстро завладела оружием и в следующее мгновение рукоять ножа прижалась к корсажу. – И сердце Хелен теряет способность биться. Итак, что мы имеем, драгоценная Сильвер?
Оценив ситуацию, та внимательно посмотрела в глаза, сияющие совсем близко за стеклами круглых очков, и предположила:
– Убийца хорошо владеет обеими руками. Или привык пользоваться левой.
– Это ценное наблюдение, но, увы, этого недостаточно...
– Подождите, – вдруг возразила Сильвер, пронзенная внезапной догадкой. – Скажите, вы хорошо знали Хелен, уважаемый Рип? Понимаете ли вы, в каком случае она, мгновения назад поглощенная своим кровавым делом, могла  беззаботно выпустить любимый нож? 
– Если подошедший к ней человек действительно ей нравился, и она ему доверяла… Проблема в том, что тех, кто стал объектом ее внимания, по вашим словам, было немало.
– Напротив! Если я верно истолковала намеки Роуз, то ненасытная натура Хелен, стремившаяся во всем искать новизну, не была бы настолько впечатлена, если бы в тот момент появился кто-то, уже имевший с ней связь.
Сильвер сделала многозначительную паузу, и МакНоэлл понял.
– Она так увлеклась, что забыла о малейшей осторожности...
– Значит, мы должны искать того, кто ей отказал.
Отступив на шаг, Рип спокойно ответил:
– Тогда, полагаю, первым подозреваемым становлюсь я. Покойная Хелен – право, это слово кажется мне странным и неуместным рядом с именем любого из нас! – вела чрезвычайно свободный образ жизни, что совершенно ее не заботило. И в период нашего первого пребывания здесь она часто приходила ко мне, но все ее попытки были тщетны…
– И как только, после демонстрации такой удивительной стойкости, вы и ваша коллекция фарфора остались целы? – с усмешкой спросила Сильвер.   
Рассмеявшись, но внезапно оборвав смех, Рип, сощурившись, посмотрел в ответ:
– И каков же мой мотив?
– Получить тело сородича для исследований, конечно. Согласитесь, не каждый день выпадает такой счастливый случай.
– Действительно, легко было бы завлечь ее ложной симпатией, а затем быстро нанести четкие смертельные удары. Согласен, весьма удобный способ. Но, увы, моя рука коснулась тела Хелен лишь после того, как ее жизнь забрал кто-то другой. Вы вправе мне не верить, но даю вам слово.
– Недурно, – вновь усмехнулась Лейн.
– А что скажете вы? И в поместье, и на Белгрейв вы жили с ней в одном доме, возможно, вам известно гораздо больше моего, или же… Простите мне мое дерзкое предположение, уважаемая Сильвер, но не было ли все несколько иначе и не вы ли стояли перед Хелен здесь, в этих нищих стенах? Смею заметить, вы не спешили опровергать слова бедняги Оливера, когда он обвинил вас в убийстве своей подруги…
Вопреки его ожиданиям, Сильвер лишь наклонила голову и с интересом взглянула в ответ:
– Перед таким, как он, мне незачем было оправдываться. Но каков, по-вашему, мой мотив?
Рип развел руками.
– Бедняжка Хелен вам не чета, поэтому вряд ли у вас было что делить. Возможно, вы не хотели, чтобы Хелен раскрыла какую-нибудь вашу тщательно оберегаемую тайну…
– Отвечу вам так: мое мнение о Хелен не прибавит ей положительных черт. Но вы правы: ее склонность к интригам не могла привести ни к чему хорошему, особенно, если в этом участвует Дзин Лейн.
Рип нахмурился, подавляя неприятное воспоминание.
– Вы полагаете, убийство Хелен – дело рук этого… господина?
– Однако с ним Хелен не вела бы себя столь легкомысленно, – задумчиво продолжила Сильвер, и вдруг в ее памяти всплыл пустой бокал, который Ланг Рот ловко поймал левой рукой... «Уверяю, Хелен не представляла для меня интереса…». – Скажите, Рип, на одежде убийцы должна была остаться кровь?
– Конечно, и премного: беспорядочные ранения, нанесенные уже после рокового удара, и дальнейшее взаимодействие с телом для его последующего захоронения… Но от одежды легко избавиться.

– Например, вернувшись в одну из лондонских гостиниц, или по пути в поместье, куда убийца спешил, чтобы его отсутствие не было замечено… – пробормотала Сильвер, тщетно оглядываясь в поисках малейшей зацепки. – Послушайте, Рип: вам следует быть осторожнее, и я говорю это серьезно. Дзин злопамятен и, кроме того, я убеждена, что Оливер был лишь пешкой. Уверена, что проблема возможного переворота еще не исчерпана, и убийство Хелен имеет к этому непосредственное отношение. Соглашусь с вашей версией: Хелен могла слишком много знать, а с ее склонностью к интригам легко пойти на шантаж. Но что же нам дало посещение этой нищенской комнаты?

– Ваша забота греет мое сердце, дорогая Сильвер, – мягко ответил Рип. – А что касается этих стен… Я удовлетворен даже отсутствием улик! Ведь это является свидетельством того, что наш убийца знал, на что идет, и что он – ни в коем случае! – не должен оставить следов. Крови Хелен здесь ничтожно мало, похоже, убийца был так любезен, что убрал за собой – развитие науки, к счастью, пока не дает людям возможности распознать нашу кровь, но осторожность соблюдать следует! Однако круг подозреваемых остается обширным, а наши сородичи отлично умеют скрывать правду, поэтому лучшим вариантом для нас стал бы не допрос, а… снятие отпечатков губ.
Его собеседница нахмурилась.
– Отпечатков губ?
– Именно! Сегодняшний день был плодотворен! Нам может помочь отличающий нас «поцелуй» на шее Хелен, – склонив голову, Рип указал пальцем. – Я убежден, что рисунок губ, как и пальцев, неповторим. И если нам удастся выяснить, кто к ней прикасался, убийца будет пойман.

   Глаза Сильвер загорелись интересом.
– Вы не перестаете меня удивлять, уважаемый Рип! Но скажите, отпечаток должен быть именно такой формы и именно на этом месте?      
– Конечно! Ряд наблюдений в моей лаборатории привели меня к выводу, что линии закрытых и открытых губ совершенно разные. Было бы великолепно снять точно такой же отпечаток, но как это осуществить…
– Оставьте это мне, – без раздумий ответила Сильвер.
– У вас появился подозреваемый? – быстро спросил Рип. – Кто? И как вы собираетесь… О, нет. Я не могу вам позволить рисковать своей репутацией, дорогая Сильвер!
Подойдя почти вплотную, Лейн встретила его умоляющий взгляд и твердо сказала:
– Но ведь иным образом такого отпечатка не достать. Или у вас есть другое соображение, как это сделать?    
МакНоэлл на мгновение задумался, словно желая что-то сказать, но, с досадой вспомнив о том, что ювелир закончит его заказ лишь через два дня(даже получив огромное вознаграждение за срочность), вынужденно произнес совершенно иное: 
– Нужно все обдумать, особенно это касается последствий того, что мы намерены предпринять. Пусть даже это займет несколько дней.
– Я надеюсь, что эти несколько дней у нас есть, – тихо ответила Сильвер.