Знаменитая Катюша и неизвестная Лея

Знаменитая "Катюша" и неизвестная Лея

Полвека спустя

            С юных лет при слове "Катюша" мы невольно вспоминаем песню М. Блантера и М. Исаковского либо прозванную этим именем, боевую машину реактивной артиллерии - самое мощное оружие Великой Отечественной войны. Если авторы песни прожили успешную творческую жизнь и были любимы в стране, то многих создателей ракетного оружия ожидала трудная и даже трагическая судьба. Эту техническую новинку разрабатывал в 30-х годах большой коллектив инженеров и учёных. К сожалению, двое из них (Г.Э. Лангемак и И.Т. Клейменов) были репрессированы в 1938 году, ещё несколько ведущих специалистов - осуждены на длительные сроки. Только спустя долгое время (в 50-е годы) все они были реабилитированы.  Ещё через насколько десятилетий (1991) указом президента СССР Михаила Горбачёва за заслуги в создании реактивного оружия были посмертно присвоены звания Героев Социалистического Труда Николаю Тихомирову, Ивану Клейменову, Георгию Лангемаку, Василию Лужину, Борису Петропавловскому и Борису Слонимеру. Награждения не афишировались, и сегодня мало кто знает и помнит этих выдающихся творцов оружия Победы.
         В том же, 1991 году, отмечалось 50-летие первых залпов легендарной «Катюши», наводившей ужас на врага. Собравшиеся на скромную встречу постаревшие ветераны-ракетчики, как полагалось, решили запечатлеть себя на памятном фото. Среди них была женщина, которая, по их мнению, привнесла огромный вклад в создание этого грозного оружия. Именно ей предложили встать на самое видное место около той пусковой установки, ради которой они собрались. Так и сохранился этот коллективный снимок, где небольшая худощавая женщина, растерянно улыбаясь, стоит выше всей группы мужчин – на платформе боевой машины. Уже при грустном расставании один из ветеранов, полушутя-полусерьёзно, сказал ей:
         - "Катюшу" должны были назвать "Леей".
         В ответ Лея Борисовна Кизнер, как и в молодые годы, скромно улыбнулась и молча пожала руку состарившемуся коллеге тех нелёгких военных лет.

Из местечка в Москву

          Она родилась в 1915 г. в украинском местечке Гайсин, что в Винницкой области, где еврейская община составляла более трети населения. Её семья, в которой Лея была шестым ребёнком, пережила погромы во время Гражданской войны, но, к счастью, уцелела. Девочке, похожей на отца, пророчили счастливую жизнь. В еврейской традиции принято считать, что имя Лея означает "принадлежащая господу". Но всё, чего в жизни добилась талантливая дочь Берка и Зисл Кизнеров, давалось ей не по воле Всевышнего, а огромным трудом, настойчивостью и смелостью, на которые немногие мужчины способны.
              В 1934 г. Лея поступила в знаменитый Химико-технологический институт в Москве, где слушала лекции самых известных учёных-химиков и математиков.     Однажды на лекции профессора И.Н. Хлодовского она узнала, что какой-то интеграл не берётся обычным методом. Ночью, во сне, девушка вступила в полемику с учёным, доказывая возможность решения.  Сестра разбудила её:
         – Ты, что это во сне разговариваешь?
         Лея тут же проснулась, и до рассвета ей удалось взять интеграл и опровергнуть общеизвестное мнение. На следующий день в институте она два часа докладывала полученные результаты. На 4-м курсе девушку перевели на факультет, специализировавшийся по разработке топлива для боеприпасов и это определило её судьбу.
            В 1939 г. Лея была направлена на стажировку в Реактивный научно-исследовательский институт. За полтора года, на основе обширных лабораторных опытов, она подготовила дипломную работу. На её защите студентка-выпускница стояла у доски, едва держась на ногах от постоянного отравления парами нитроглицерина. Это исследование Учёный совет признал соответствующим уровню кандидатской диссертации, предложив автору сдать необходимые экзамены для получения учёной степени. Но она сдала их только после войны, да и диссертацию написала гораздо позже и совсем на другую тему…  А пока что, получив диплом, Лея осталась работать в РНИИ.

"Снарядный голод" после первых успехов

        Для эффективного действия ракетных установок «катюша» в первую очередь необходимо применение особого состава пороха в реактивных снарядах. В этот период, после первых с успехов на фронте в 1941 году, появились серьёзные сложности. Главная из них состояла в том, что военные предприятия были срочно эвакуированы на восток. По этой причине на какое-то время производство пороха в стране сократилось настолько, что «катюши» приходилось частично отводить с линии фронта в тыл, поскольку для них не хватало боеприпасов. Начался "снарядный голод". Это грозило ещё большим ухудшением положения советских войск в условиях наступления немцев на Москву и на других направлениях. Об этом писал своих воспоминаниях, относящихся к тому трудному периоду, маршал Г.К. Жуков.
        Государственный Комитет обороны предложил НИИ-3 проработать вопрос о применении в двигателях снарядов шашек из уже существующего пироксилинового пороха, который ранее рекомендовался для морских пушек. Но при использовании такого материала появились случаи самовозгорания снарядов во время транспортировки.
        К началу войны Лея как раз и работала в НИИ-3 в группе, занимавшейся производством небольших партий горючих смесей для экспериментальных ракет. Но когда началась война, для реактивных снарядов потребовалось огромное количество баллиститного пороха (один из типов бездымного), выпускавшегося на заводе в Ворошиловграде (Луганске). Это предприятие эвакуировали в Башкирию, но долго не могли запустить. Какое-то время такого вещества в СССР производили так мало, что возникла угроза полного исчерпания боеприпасов для артиллерии и стрелкового оружия. Избежать катастрофы на фронте удалось только благодаря крупным поставкам такого пороха из США в 1941–43 гг. по программе ленд-лиза. Однако американский материал для зарядов двигателей ракет не подходил — слишком быстро горел. Грозные самоходные установки БМ-13 ("катюши") приходилось отводить с фронта в тыл из-за отсутствия боеприпасов. Госкомитет обороны привлёк для консультации, осуждённого ранее, специалиста Давида Гальперина, который занимался разработкой составов нитроглицеринового холодного пороха в закрытом КБ. В результате этого НИИ-3 было предложено заново проработать вопрос о применении в двигателях шашек из ПТП (пироксилино-тротиловый порох). Такие усилия были крайне необходимы, поскольку испытания выявили то, что и следовало ожидать: заряды горели неравномерно.
         Работая над поставленной задачей, Кизнер нашла интересное решение. Она помнила, что осенью 1937 г. слушала лекции А.С. Бакаева (создатель ракетных порохов для зарядов систем залпового огня "катюша" и артиллерийских снарядов). Тогда ей запала в голову идея о сокращении объёма коллоида с вытеснением летучего растворителя. Вот теперь Кизнер и подумала: нельзя ли прибавить в пороховую смесь спиртовый раствор канифоли, который при технологических операциях будет вытесняться с внутренних слоёв пороховой шашки вместе с растворителями?
        Так, впервые в мировой практике, Лея Кизнер предложила методику создания новой рецептуры пироксилинового пороха с прибавлением к известным его компонентам спиртового раствора канифоли в качестве флегматизатора (вещества, снижающего чувствительность взрывчатых веществ к внешним воздействиям). Это предложение было абсолютно новым в практике изготовления пороховых шашек на летучем растворителе — никто в мире ещё этим не занимался. Лея Борисовна не только предложила заменитель нитроглицерина, которого тогда у страны не было, но полностью разработала удлинённый заряд М-8 для залповой стрельбы в наземных условиях. Это позволило создать новые типы реактивных установок со снарядами М-8 и более крупными М-32. В этом проявилось ещё одно новаторство Леи Кизнер в ту военную пору.

Одни проблемы решаются, но появляются другие

          Относясь с большой ответственностью к своему предложению, Лея Борисовна решила согласовать его со специалистами-пороховщиками и обратилась в НИИ-6 за получением санкции на внедрение своих разработок в производство. Там её встретили недружелюбно. По мнению ведущего химика Бориса Жукова и его приближенных, вряд ли можно было осуществить флегматизацию больших «шашек» таким путём. Этот специалист заявил:
        - Разве вы не знаете, что мы умеем флегматизировать (снижать чувствительность взрывчатых веществ к внешним воздействиям путём добавления специальных веществ-разбавителей) только пороховые зерна, а вы требуете осуществить это для больших «шашек»? Добавление флегматизатора ничего не даст. Все это фантазия!
        Но Кизнер не сдалась. Нужен был совет Бакаева или другого специалиста такого уровня, но все они находились в то время под арестом и работали в закрытом техническом бюро. Уверенная в своей правоте, Лея Борисовна добилась посещения этого объекта, которое находилось в Казани. Кизнер не побоялась обратиться в НКВД за разрешением на встречу с опальными учёными. В это время немцы наступали на всех фронтах и обеспокоенное советское руководство хваталось за любую соломинку. Кизнер разрешили поездку в Казань, где находилась закрытое ОТБ-40. Там она объяснила заключённым учёным свою идею и очень обрадовалась, когда те дружно поддержали её и даже подсказали возможности усовершенствования состава пороховой массы. Ведущий специалист завода № 40 Николай Путимцев предложил добавлять, помимо канифоли, определённый процент калийной селитры. При этом канифоль останется в наружном слое шашки, так как она не является летучим веществом. В результате перераспределения компонентов (автофлегматизации) получился порох с одинаковым рассеиванием этих веществ по толщине свода шашек, который в дальнейшем именовался "ПС" (пироксилин-селитренный).
         Тогда, в октябре 1941 года, на территории завода появился, уже знакомый Лее, сотрудник НИИ-6 Борис Жуков. Этот нечестный человек, вместо извинений и признания своих заблуждений, приписал себе авторство на рецептуру "ПС" – мол, кто будет в военное время заниматься оформлением авторских свидетельств. Плагиатор Жуков не мог тогда предвидеть, что правда о нем станет известной. К сожалению, это случилось лишь под конец его жизни, в 1995 г., когда Кизнер опубликовала книгу своих воспоминаний «Одни только факты». В СССР деятели типа Жукова встречались нередко. За любое мало-мальски стоящее изобретение они цеплялись мёртвой хваткой, используя своё служебное положение.
           В это время Лее приходилось работать ночами, спорить, доказывать. Даже в мороз маленькая худенькая женщина шла пешком по бездорожью больше десяти километров к испытательному полигону. Затем, при пуске ракет, она рисковала жизнью, поскольку подобные снаряды на этом этапе нередко взрывались. Многие мужчины предпочитали уходить в укрытие, а она выбирала удобное место для наблюдения и ничего не боялась.

====Сегодня вполне очевидно, что если бы не предложенный Леей Борисовной новый вид пороха, то «катюши» остались бы без снарядов.====

Почти трагический случай

         В 1942 г. Лея стала руководить лабораторией внутренней баллистики. Там она обнаружила тридцать головок с тротилом, накрытых брезентом. Один из инженеров положил в нагревательный шкаф пороховые шашки, они загорелись и стали летать, ударяясь в дверь, за которой находились люди. Лея приказала виновнику выбраться наружу через форточку, а сама схватила тяжёлый разводной ключ. Она попыталась этим предметом разбить стёкла, но, ничего не видя в дыму, промахнулась и не добросила его до окна. Задыхаясь, Лея всё же дотянулась до него, расколотила двойные стёкла, поранив руку, и, теряя сознание, выбросилась наружу. Её уже считали погибшей, но она выжила и спасла лабораторию.

Работа на износ

         Когда Красная Армия перешла в наступление, обнаружилось, что ракетные снаряды, размещаемые в пусковых установках «катюш», неожиданно начали взрываться ещё при запуске. При испытаниях на заводе двигатели рвались один за другим. Собрались не только инженеры, но и сотрудники НКВД. Разработчиков обвинили во вредительстве. В те годы для специалистов это означало мучительную смерть в лагере и преследование членов их семей.
        Будучи руководителем испытаний, Лея нашла причину преждевременных разрывов снарядов – для новых зарядов требовалось изменить конструкцию одной из деталей двигателя. Трудно было убедить в этом военпреда и сотрудников НКВД, но она взяла всю ответственность на себя. Новые детали изготовили, испытания продолжились. Лея доставала из порохового погреба заряды, воспламенители и электрозапалы, а затем сама снаряжала снаряды. Так без сна она отработала двадцать восемь часов. Все сто снарядов были отстреляны, испытания дали положительный результат. Репутация института и жизни коллег были спасены, а Лея уснула, упав головой на стол, не реагируя на попытки её разбудить, чтобы уточнить формулировки в отчёте об испытаниях.
          Спустя некоторое время сотрудники Артиллерийского Арсенала заинтересовались теоретической работой Леи по внутренней баллистике мин и попросили откомандировать её к ним для консультации. На встречу видного специалиста Кизнер послали подполковника, по лицу которого, при встрече, можно было прочесть: крупного же учёного нам прислали – какая-то невзрачная девчонка.
       Как только Лея появилась в зале, все собравшиеся рассмеялись, а кто-то воскликнул:
        - Вот так солидный учёный!   
         Оглядев присутствующих, Лея спокойно сказала:
       - Ну что? Будем смеяться или начнём работать?
       Все притихли, посыпались вопросы. Кизнер давала чёткие ответы, сопровождая их формулами и уравнениями, которые писала на доске. Общение продолжалось около двух часов. На прощание генерал извинился за встречу, которую ей устроили.
            В трудный период отсутствия нужных объёмов баллиститного пороха Сталин решил обратиться за помощью к США. В то время американцы серьёзно отставали в этой сфере, пришлось передать им документацию, чертежи оборудования и рецептуру.  Заокеанские производители за просьбу ускорить производство запросили большую цену. Все полученные образцы советского пороха, уникального по своим характеристикам, американцы впоследствии тщательно исследовали. За хорошие деньги они и выполнили свой союзнический долг, и использовали полученные знания в дальнейшем при создании собственных твердотопливных ракет.
            В августе 1943 года на вооружение в Красной Армии была принята унифицированная пусковая установка БМ-13Н на шасси Studebaker US6, поставляемая Советскому Союзу по ленд-лизу.
       Между тем в СССР не все шло гладко. Когда в 1943 г. заработал завод в Перми, и для реактивных снарядов «катюш» снова стал применяться прежний порох, началось нечто неожиданное: снаряды стали взрываться уже непосредственно на пусковых устройствах. Над главным технологом завода и его помощниками нависла реальная угроза ареста В это время Кизнер работала в филиале НИИ-3 в Свердловске. Опять ей, а не Борису Жукову, поручили разобраться с непонятными явлениями.
          Прибывший военпред привёз в Свердловск сотню двигателей от снарядов М-31. Разобрав несколько из них, Кизнер быстро отыскала причину неполадок: на ракеты по-прежнему ставился двигатель, рассчитанный на низкокалорийный порох. Лея Борисовна применила баллиститный вариант этого вещества, калорийность которого выше, подготовила нужные чертежи и диаграммы, по которым некоторые детали были тут же изготовлены и испытаны. Через 48 часов (!) исправленные снаряды М-31 пошли потоком.
         В 1943 году группой сотрудников ЦАГИ (Центра;льный аэрогидродинами;ческий институт) в составе профессоров Ф. Р. Гантмахера и Л. М. Левина, а также инженер-майора Я. Б. Шора были созданы новые, вращающиеся в полёте, реактивные снаряды улучшенной кучности М-13-УК и М-31-УК. Благодаря этому новшеству их рассеивание существенно уменьшалось, причём настолько, что плотность огня в залпе увеличилась для М-13 в три раза, а для М-31 - в 6,5 раз. Огневые возможности реактивной артиллерии значительно выросли. За эту разработку её авторы стали лауреатами Сталинской премии.
           Но лауреатом не стала ведущий инженер Лея Кизнер - основной разработчик нового состава пороха.

Победа близка, но работа продолжается

         В 1945 г. директор института обратился к Кизнер:
         – Лея Борисовна, я решил передать вам на испытание 15 новых тонкостенных двигателей для стартовых ракет. Мне докладывали, что они разорвутся, так как не могут гореть нормально.
       Лея рассвирепела:
        – Если порох не будет гореть, то поместите меня в камеру и сожгите вместо него!
 После этого директор сказал:
       – Могу ли я отказать такому, уверенному в своей правоте, инженеру?
         Но недобросовестные коллеги решили "подставить" Лею и отвлекли её внимание, позвав к телефону (на самом деле ей никто не звонил). В это время они закрыли испытательный стенд и собирались произвести контрольный выстрел. К счастью, она в эту минуту вернулась и, резко ударив по ручке рубильника, не дала включить ток. Лея сама открыла тяжёлую металлическую дверь камеры и обнаружила, что крышка-сопло была завёрнута только на две резьбовые нитки - явно для того, чтобы камера слетела со стенда и разорвалась.
      – Почему не довернули? – строго спросила она.
       Не дожидаясь ответа, Лея из последних сил сама довернула тяжёлую крышку-сопло, отогнала всех от стенда, соединила провода и включила их в электросеть. Испытание прошло хорошо, и стартовый двигатель поступил на вооружение. Американские учёные пришли к выводу о возможности создании подобных ракет только через десять лет, в 1955 г.

Покой только снится

       По решению Государственного комитета обороны (ГКО) в 1943 г. было организовано конструкторское бюро, трудившееся над созданием противотанковых реактивных пушек с кумулятивным эффектом. Здесь Лея Кизнер также разработала реактивный двигатель для противотанкового снаряда (совместно с инженером Г. Т. Гордеевым). Кроме того, в 1943 г. по заданию ГКО Лея Борисовна вместе с Г. Я. Диллоном и В. П. Голиковым занималась разработкой стартовой ракеты, предназначенной для запуска с самолёта, которая была принята на вооружение уже в мирное время.
        В годы Великой Отечественной войны реактивные снаряды использовались в сухопутных войсках, в авиации и на флоте. С июля 1941 г. по декабрь 1944-го советская промышленность смогла выпустить для фронта более 10 тыс. пусковых установок залпового огня и более 12,5 млн реактивных снарядов всех калибров.
         Апофеозом боевого применения «катюши» стал штурм Берлина. В ходе этой грандиозной операции было задействовано 1510 установок и 1795 пусковых рам. Группами реактивной артиллерии в столице Рейха были разбиты 120 крупных вражеских очагов сопротивления, подавлены десятки огневых точек, уничтожено свыше тысячи солдат и офицеров противника. Знаменитая «катюша» стала "оружием Победы" в полном смысле этого слова.
          Однажды Лее поручили отвезти на пороховой завод секретную матрицу для изготовления пороховых шашек. Двое рабочих загрузили в вагон эту тяжёлую деталь. 
        - Не пугайтесь, вас встретят, – заверили они. – Только смотрите в оба – не приведи Господь, если матрица пропадёт… Головой все заплатим!               
         Ехать пришлось двое суток, и всю дорогу Лея дрожала: а вдруг какой-нибудь "враг народа" утащит её вместе с матрицей? На станции, где она должна была сходить, один из попутчиков любезно согласился помочь вытащить громоздкий багаж из вагона на перрон. Поезд ушёл; она оглянулась - кругом ни души. Вдруг Лея увидела сидевшего в санях деда с длинной бородой, покрытой сосульками; он, как и она, кого-то высматривал.
           – Дедушка, пожалуйста, довезите меня до заводоуправления.
          – Никак не могу. Я встречаю какого-то крупного инженера из Москвы. Вот обратись к нему, девочка, и, если он разрешит, я возражать не стану.
        – Дедушка, да ведь ваш инженер не приехал, поезд уже ушёл.      
         – И то верно. Так и быть, неси свои вещи.
         – У меня там деталь, тяжеленная штуковина. Не поможете? 
          – Ещё чего, тащи сама.
          Кое-как Лея донесла тяжёлый груз до саней. Дед её пожалел, помог втащить матрицу, даже предложил тулуп. Они разговорились, и дед показал ей телеграмму: "Прошу организовать встречу инженера Кизнер с деталью".
          Лею разобрал смех:
          – Это меня вы должны были встречать!
          – Тебя?! Врёшь! Зачем смеёшься над стариком? Какой ты инженер, тебе лет-то сколько – шестнадцать? Давай, слезай! А замёрзнешь, так мне не жаль! Тогда научишься правду говорить старшим, – и поднял над головой кнут, намереваясь огреть её.
          Узнав после приезда на завод, что вёз важного инженера, дед долго извинялся:
         – Ты не выдашь меня, дочка? Ради Бога! 

Долгожданное мирное время

        В 1950 г. Лее поручили провести расчёт траектории движения капли, выходящий из форсунки двигателя вертолёта. Пришлось составить и решить без ЭВМ сложнейшие дифференциальные уравнения 4-й степени. Расчёты Лея выполнила за месяц, о результатах доложила на научном совете. Это позволило решить одну из проблем двигателя вертолёта. Но вместо хорошей оценки нелёгкого труда Лею по рапорту секретаря парторганизации уволили за то, что она после работы не оставалась на политучёбе. Конечно, это был лишь повод – начались "чистки" и массовые увольнения евреев.
          По результатам многолетнего участия в разработке различных ракет, которые были поставлены на вооружение в годы Великой Отечественной войны, инженер Кизнер подготовила кандидатскую диссертацию. В этой работе она решила и впервые математически описала процессы горения пороха в реактивном двигателе, что помогло созданию его конструкции и для знаменитой «катюши», и для других ракет. Кроме того, ею были решены задачи внутренней баллистики динамо-реактивной пушки и других реактивных систем.
           Однако рецензент в своём отзыве обвинил Лею… в космополитизме, отметив: "Везде и всюду ссылки только на иностранных учёных: Вьеля, Шарбонье, Зельдовича и Шапиро. Лишь одном месте приводится ссылка на академика Семёнова". Таким образом, Лея оказалась космополитом за то, что "недооценила" академика Семёнова и не указала, что проф. Зельдович и проф. Шапиро – отечественные учёные.  На защите учёный совет "прокатил" Лею без объяснения причин, и только через полгода она смогла защитить диссертацию, но уже на другом учёном совете.
                Следующей серьёзной работой Леи было участие в создании межконтинентальной твёрдотопливной ракеты с атомной боеголовкой. На основании её расчётов удалось подобрать необходимые параметры важнейшего элемента ракеты – сопла. Организованные Леей лётные испытания модели этой ракеты на подмосковном полигоне прошли успешно.
            После завершения запусков Лея от перенапряжения попала в больницу, но и там она, прячась от врача, продолжала вычислять нагрузки на модель при старте. Вычисления вела на логарифмической линейке, которую вместе листами бумаги прятала под подушкой. Увлечение работой было настолько велико, что она забывала обо всём остальном и одна выполняла работы, которые по объёму могли быть осуществлены только целым коллективом сотрудников.

Работа с С.П. Королёвым

          Конструкторскому бюро Королёва было поручено создание межконтинентальной ракеты на твёрдом топливе с дальностью 2500 км. Перейдя туда на работу, Лея приняла участие в разработке такой ракеты. На новом месте она рассчитала внутреннюю баллистику этой модели и организовала стартовые лётные испытания. Одновременно Кизнер вела теоретические исследования и направила ряд статей для публикаций в научные журналы.
         В книге военного историка Марка Штейнберга «Еврейский щит СССР» в приложении «Конструкторы вооружений» помещено фото Леи Борисовны Кизнер и указано, что в годы войны её заслуги отмечались государственными наградами. Длительное время Лее довелось работать под началом С. П. Королева, о котором она очень тепло вспоминала: " Это были мои лучшие научные и творческие годы совместного труда с таким выдающимся инженером и учёным."
                Накопив большой опыт разработок и расчётов, Л. Б. Кизнер в 1969 г. представила к защите докторскую диссертацию. Академик М. В. Мельников, заместитель Главного конструктора, отметил, что в диссертации содержится ряд серьёзных научных разработок, а теория нестационарного периода работы двигателя ракеты вообще разработана впервые. Там также приведены данные, которые подтверждают авторство соискателя в создании ракеты РТ-2 с атомной боеголовкой.
          Председатель Учёного совета, преемник безвременно ушедшего Королёва, академик В.П. Мишин сказал:
        – Я вам предоставляю для доклада только 15 минут.
        – Даже при защите дипломной работы студентам дают 20 минут. Дайте, пожалуйста, хотя бы 25–30 минут – робко возразила Лея.
– Будете торговаться, доведу ваше сообщение до 10 минут.            
         Лее пришлось на ходу перестраивать подготовленный доклад о такой сложной и обширной работе.   
         Во время выступления Мишин продолжал её перебивать. Неизвестно, что двигало академиком – антисемитизм или неприятие женщин в науке. После того, как Лее удалось доложить хоть кое-какие выводы по первой части работы, он опять грубо заявил:
         – Что вы у нас время отнимаете? Пора заканчивать!
         Ответы Леи Борисовны на вопросы членов совета академик также резко обрывал. Можно представить, сколько выдержки ей потребовалось, чтобы всё это вынести. Но честные учёные, не настроенные антисемитски, поддержали Лею.
         На заседании Всесоюзной аттестационной комиссии, утверждавшей присуждение ей докторской степени, Л. Б. Кизнер подытожила свою научную деятельность: "Я стала основным автором аэродинамической модели, созданной впервые в СССР; участником создания стартового сооружения для пороховой ракеты; была в числе создателей и одним из авторов пироксилин-селитренного пороха. Участвуя в создании "катюш", ликвидировала причины преждевременных разрывов снарядов; благодаря моим расчётам удалось увеличить бронепробиваемость противотанковых реактивных пушек; мои методы расчётов применялись при создании беззвучной беспламенной мины, при испытании бронеплит для атомной станции. Таким образом, за тридцать с лишним лет работы в этой области я заслужила право на получение докторской степени. Горжусь своей докторской диссертацией, которую, как говорили военные, члены ВАК, я защитила "с боем". Она подтверждает моё авторство в появлении ракеты РТ-2 с атомной боеголовкой. Всё это результат моих исследований, начавшихся ещё в 1940 году".
           Вскоре после достижения пенсионного возраста Лею Борисовну отправили на заслуженный отдых. Однако свои научные теоретические изыскания она продолжала дома, но они оказались не востребованы.

Правда о былом

         Тем не менее время настоятельно требовало, чтобы правдивую историю «катюши», её роли в вооружении бывшего СССР написал непосредственный участник событий. В 1995 г. академик Б. В.  Раушенбах обратился к Л. Б. Кизнер с предложением:   
        - Послушай, Лея Борисовна, в публикациях о создании "катюши“ есть много искажений и неточностей и даже фальсификации. Ты была в гуще событий, и твой авторский вклад в такую сложную часть ракетостроения, как внутренняя баллистика реактивных двигателей, даёт тебе моральное право на выступление в нашу защиту. Напиши об этом.      
        Предложение было лестное, требовало серьёзной работы, но не испугало Лею Кизнер. В итоге, при поддержке оставшихся ветеранов и с использованием подлинных документов, родилась книга «Одни только факты», имевшая большой общественный резонанс. Дискуссия на тему создания "катюши", которая и поныне вызывает большой интерес, длилась несколько лет.  В 2007 г. вышла в свет 600-страничная книга 92-летней Кизнер "Ракета к старту готова", о становлении советского ракетостроения, которую она писала много лет. Там есть такие слова: "Я очень довольна, что жизнь удалась, хотя счастье это оказалось трудным. Рада, что дети с внуками устроены, что я с ними. И ещё я безмерно счастлива тем, что в победе над фашизмом есть толика и моего труда".
        Не следует забывать, что при такой неимоверно напряжённой работе Лея Кизнер оставалась женой и матерью двоих маленьких детей. К счастью, её мужем был достойный человек – еврейский поэт Давид Семёнович Бромберг, фронтовик, который всегда поддерживал жену и понимал её фанатичную преданность делу. Не имея никаких сведений о судьбе своей семьи, Лея Борисовна сразу после войны приехала в украинское местечко Гайсин, где узнала о трагической гибели родителей и всех родных, которых в 1944 г. фашисты зверски убили и бросили в колодец.
          В 1998 г., после смерти мужа, она эмигрировала в Канаду, где уже жили двое их сыновей.
           Лея Борисовна Кизнер ушла из жизни в 2014 г. в Торонто, немного не дожив до 99 лет. Удивительно, какая большая жизненная сила воодушевляла эту маленькую, худенькую, но очень независимую и талантливую женщину с такой яркой и необычной биографией.
          Надо сказать, что в условиях негласного государственного антисемитизма, царившего в послевоенные годы в СССР, когда дорога в науку нередко была закрыта для многих талантливых учёных, Лее Борисовне, к удивлению многих коллег, удавалось выходить победителем из разных сложных ситуаций. Конечно, она была молода, но, главное, что ей был свойственен безудержный порыв энергичного учёного, беззаветно верящего в своё правое дело.

     Источники:    
1/ Гаузнер Михаил.  "Катюшу" должны были назвать "Леей" ФБ 13/06/25
2/ Гаузнер Михаил. Альманах "Чайка", 28/01/2022
3/ Дерткин Л. «Трудное счастье Леи Кизнер», литпортал «litkonkurs.ru
4/ Еврейская панорама №7(85) 07/2021
5/ Тарас Анатоль "Огненные стрелы" войны (1929-1945)" Рига, ИБИК, 2023
6/ Vc.ru/tech   16/01/2022 "Дамы-изобретатели"