Глава IV
Хронологический индекс: нис Протокол (10 – 31 августа 8999 г.) Начало периода: 6.50 утра. Точка отсчета событий: Замок Оградора, Свято-Троицкий кафедральный собор.
Епископ Смарагд поправил клобук, принял из рук иподиакона посох и вышел из алтаря на амвон. Он немного прихрамывал на левую ногу – протез пора было смазывать. Остановившись на амвоне, оперевшись обеими руками на посох он посмотрел на свою паству. Храм был наполнен до отказа, отдельной группой в правом углу стояли крематогены. Их собачьи морды были полны благочестивого умиления. Они одели в храм на службу самые свои праздничные лохмотья, выдержанные в традиционных коричневых цветах. Но некоторые из них приходили иногда в некоторое возбуждение – скалились, на затылке поднималась шерсть загривка. Так они реагировали на заклятых врагов своих антропоморфных микроцерапторов. Ужасно сморщенные лица их, прижатые к макушке остроконечные уши, злобные, круглые глаза - все выражало неистребимую ненависть к крематогенам с которыми, по велению владыки Смарагда, они стояли рядом. Антропоморфы были выше на голову всех, кто присутствовал в храме. Их изогнутые в коленах в обратную сторону ноги, причудливо торчали из-под белых балахонов, прикрывавших худые тела микроцерапторов. Эта публика занимала правую часть храма, нелегко было различить среди них особей мужского или женского пола.
С левой стороны молились синтетики, ГМО-люди, калеки, протезированные и прочий убогий народ. Все те, кто считается вы****ками человечества, потомками жертв генных войн. Всех, кого безжалостно преследовали инспекторы АРЗ, сгоняя их в резервации, чтобы очистить планету. Это его, Смарагда, паства. А он последний епископ на Земле. А может и во всей вселенной. Они с вниманием и надежой ждали его слова и Смарагд начал проповедь.
- Вот, наконец, мы с вами дожили до того дня, когда можем увидеть Бога прямо перед нами, не внутренними очами, а зримо, осязаемо. Об этом тысячелетиями мечтало все человечество. Мы верили. Нам оставалась только вера. Однако теперь у нас есть возможность не просто верить, а знать. Бог стал не только объектом веры, но и чистого, незамутненного знания. И сейчас для нас очевидна одна истина – только наше упование, христианское, нашло свое оправдание. Все остальные религиозные и иные пути, которыми прежде шло человечество оказались тупиковыми дорогами. Ведущими в никуда. Образно говоря, когда-то многие тысячелетия назад большая флотилия кораблей отправилась в плавание, но цели достигли только мы с вами. Кто не с нами был, тот утонул. Человечество всегда искало причину разных своих бед и несчастий вне себя. Плохая экология, техногенные катастрофы, войны, землетрясения и прочее. Все это мы пережили, но ничего из этого не стало концом света. И не могло стать. Мы даже с вами слышали трубы архангелов (епископ усмехнулся) и стали свидетелями того, как от планеты откололся большой кусок и стал вторым спутником Земли. Теперь я могу ответить, в чем причина всех наших бед. Главная угроза нам мы сами. В каждом из нас есть то, что разрушает нас самих и окружающий нас мир. Это что-то всегда жаждет, ищет, требует удовлетворения и не может успокоиться. Это что-то называется – душой. Так говорит нам наше традиционное богословие. Но я скажу вам, последний христианский епископ на планете, дело не в душе. Она есть и у животных, пускай и не бессмертная, но она у них есть. Животные не мучаются, не ждут конца. А человек ждет. Так в чем причина? Что разрушает нас и окружающий нас мир? Наше самосознание! Мы осознаем, что существуем при этом, не ощущая, никогда не ощущая, всей своей цельности. С самого раннего возраста, когда сознание наше пробуждается мы ищем этой цельности, будто стремясь соединиться с чем-то или с кем-то. Кто это – христианство уже ответило. Это Христос! С Ним мы должны соединиться, чтобы обрести свою цельность, покончить с муками самосознания, обрести, наконец, себя. Прежде к этому вел довольно длинный путь личной аскезы, теперь у нас есть оmnes gentes: они обрели путь и могут провести нас по нему.
Закончив проповедь в полном безмолвии, епископ Смарагд сошел с амвона и направился по дорожке к выходу из храма по пути благословляя молящихся. Они тихо расступались перед ним, наклоняли головы, епископ касался их своей благословляющей рукой.
Свято-Троицкий храм располагался в центральной части замка Оградора. Собственно, он был несущей частью его: вытянутое вдоль оси замка здание вокруг, которого располагались мощные крепостные стены и шесть высоких башен. Все они были построены под небольшим углом к центру, так что в верхней части соединялись в пирамидообразный купол. Ни над замком Оградора, ни над остальной частью города защитного купола не существовало. Оградор не был подключен к единой системе энергоснабжения реактором, также находился вне сферы инфополя. Но материал, из которого были сооружены стены и башни замка, бронированный плексиглаз, был практически неуязвим для лучевого и плазменного оружия.
От Собора к замковым вратам вела длинная галерея, которую епископ всегда преодолевал пешком, чуть прихрамывая на правый протез, левый действовал более плавно. Здесь у ворот его ждал стыковочно-посадочный модуль. В Оградоре не использовали гравитационной тяги, модуль летал на биотопливе, которого от прошлых веков в подземных резервуарах осталось на много столетий вперед, учитывая, что использовалось оно в основном только для заправки модулей.
В модуле Смарагд задремал. Опять видел толи сон, толи тонкое видение. Темно, фонари на улице, морозный воздух, даже чувствуется, как раздраженно покалывает ноздри. В ушах приятная музыка из наушников – красивый голос девушки, она поет на каком-то незнакомом языке. Потом какой-то транспорт, люди толкаются, он смотрит в окно на здания, мелькающие перед глазами во время езды. Затем тускло освященные коридоры больницы. Вот он сидит у кабинета, ждет, по ощущениям долго, его, наконец, приглашает, медсестра в полутемное помещение, где внимательный врач, водит по его телу прибором, осматривая сквозь плоть его воспаленные лимфоузлы. Она диктует размеры их медсестре, успакаивает его, ласково объясняя, что все в норме и где-то у него мысль в голове о том, что это всего лишь лимфома во второй стадии, все обойдется.
Смарагд просыпается. «Не обошлось» - подумал он, вспоминая подробности сна. Это скорее обрывки воспоминания того человека, часть мозга которого ему пересадили «врачи». Епископ морщится от неприятных собственных мыслей, смотрит сквозь иллюминатор на проплывающий внизу город. Бесконечной скопление, уходящее за горизонт разрушенных и полуразрушенных домов, осыпавшихся небоскребов, остатков рекламных панелей и над всем висело какое-то синеватое марево, подсвеченное лучами восшедшего над горизонтом солнца. И там, в этих развалинах обитали кремтогены, а также их антиподы микроцерапторы. Под ними в многочисленных подземных ходах, заброшенных тоннелях метро, пустых хранилищах живут отроны.
- Кстати, Пешека, почему отронов сегодня на службе не было?
Вспомнив об этих обитателях подземного города, спросил епископ Смарагд своего неизменного помощника крематогена по имени Пешека, который тихо сидел в кресле для пилота.
- Слепец сказал, они сегодня у себя отслужили, внизу. Сказал, что марево слишком сильное сегодня.
Скрипучий голос Пешеки раздражал епископа уже много лет. Но он мирился с этим, потому что лучше помощника ему было не найти. Он выслушал Пешеку, но ничего не ответил. Перед глазами всплыл образ вождя отронов по прозвищу Бейси. Его рыхлое, толстое тело, маленькие ручки, свинячьи злобные глазки. Бррр. Порождение чудовищных мутаций. Что в них вообще человеческого осталось? Такое ощущение, что их вывели из гусениц. Слепец! Смешное прозвище, учитывая, что все отроны слепы как кроты.
Марево, которое простиралось у самой поверхности города, состояло из тонкой радиоактивной пыли, которую крематогены, антропоморфы научились перерабатывать в своих организмах, а отроны нет. Поэтому они ушли под землю. Оградор единственный мегаполис, располагавшийся на землях астаморинга, здесь нельзя было жить, а за Оградором начинались обширные поля пустых пространств покрытых плотной пылью, содержащей в себе залежи зугритас нури. Да, жизнь – это то, что неистребимо во вселенной, а человек высочайшее порождение ее, который приспособится к любым условиям лишь бы выжить.
Приближалась сфера – место где жил епископ Смарагд. На равных расстояниях от нее было множество других сфер, которые свободно парили над городом пользуясь гравитационной силой. В них жили священники, члены Синода, низшие члены клира, певчие, т. е. все те, кто хотя бы внешне еще сохраняли признаки человеческого рода. Модуль мягко и бесшумно пристыковался к сфере, так что епископ даже не ощутил толчка и только шум открывающегося шлюза вернул его к реальности. «Надо поговорить с Тролом, чтобы он снова протестировал ту часть, которую они мне недавно вставили. Надоели эти фантомные воспоминания». Епископ Смарагд расположился в своем любимом кресле перед большим панорамным окном, отсюда всегда он видел небо и горизонт. Пешека принес стакан свежего морковного сока – любимого напитка владыки.
- Какие новости, Пешека? – Спросил епископ, выпивая сок маленькими глотками.
Крематоген не спешил отвечать, сначала он убрал со стола пустой стакан, положил в мойку, где уже скопилась гора стаканов, кружек и тарелок – Пешека не успевал мыть. И только потом ответил епископу.
- В проливе заметили подводный крейсер. Он пришвартовался в старом порту.
Сообщив эту информацию крематоген умолк, встав, как статуя рядом с креслом владыки. Смарагд раздраженно посмотрел на него снизу-вверх.
- И? – Поторопил он помощника.
- Сложно сказать. Такие лодки состоят на наемной службе у АРЗ, непосредственно приказы им отдает «Внутренняя линия», но так-то нанять ее может кто угодно. Мы отследили ее маршрут, от берегов Антарктиды к островам в пределах Объединенных континентов, потом они проникли в пролив-реку, кого-то забрали в Гамбиге и вот теперь они здесь.
Епископ Смарагд даже не знал, что думать по этому поводу. Получается, лодку болтало по морям по океанам с непонятной целью. Епископ хотел спросить, что там за люди, но Пешека перехватил вопрос.
- Часть экипажа и тех, кого они спасли, уже второй день отдыхают на берегу, ты, владыка, их даже можешь видеть отсюда в бинокль.
Крематоген любезно протянул епископу цифровой бинокль, а сам отправился в аппаратную, расположенную ближе к шлюзовой камере – надо было скорректировать расположение сферы, чтобы порт был лучше виден. Епископ настроил бинокль, включил подсветку: он хорошо выдел берег реки, закованный в стальные нержавеющие плиты. Вдоль береговой линии прохаживались две девушки: одна была одета в голубой комбинезон с шевронами инспектора АРЗ, другая в обычное льняное платье хуторянки, только цвет был нестандартный зеленый в тон расцветки гиплотахических подрясников. Длинные, чёрные волосы ее были заплетены в нетугую косу, подвязанную на самом кончике алой лентой. Инспектор была ниже ростом, довольно невзрачная, с каким-то каменным выражением лица, скорее всего из неэмоционалов, ее рыжеватые волосы коротко подстрижены, как это было принято у офицеров-женщин АРЗ.
Епископу показалось, что хуторянка знакома ему. Он еще больше настроил разрешение бинокля и, наконец, узнал ее – да это же дочь старейшины хуторян Гора Ролдона! Смарагд незамедлительно сообщил об этом Пешеке, только никак не мог вспомнить имя ее.
- Аманда. – Подсказал Пешека.
- Да, да Аманда, только что она тут делает непонятно. Капитан лодки обращался за разрешением пройти за стены Оградора?
- Они уже второй день ждут этого разрешения. Капитан подлодки Кодра Тура просит убежище в Оградоре для своих пассажиров.
Обычно они принимали всех, даже особенно не вдаваясь в подробности причин, по которым требовалось убежище Оградора. Разрешения давал Синод чаще всего, не ставя в известность епископа, кто и зачем пришел в город. Но тут почему-то такая заминка. Пешека объяснил, что пассажиры капитана сбежали от «врачей» и Синод в этом случае не решился без дозволения епископа Смарагда пустить беглецов в город. Дилемму, перед которой встали челны Синода епископ Смарагд понимал: Оградор с «врачами» дружил, так как и члены Синода и другие обитатели сфер, да и сам Смарагд услугами их пользовались. «Однако вот схалтурили, пересадили мне часть мозга больного человека» - с досадой подумал владыка, старались не вникать в их дела, зная, что охота на людей случайно или по каким-то другим причинам попавших в окрестности клиники незаконное, но вполне кулуарное их право. Но право правом, а тут речь идет о дочери старейшины хуторян, которые признают над собой духовную власть епископа и находятся под его покровительством.
- Вот что, Пешека, передай Первенствующему члену Синода, кто там сейчас, отец Александр? – Помощник молча кивнул. – Чтобы пустили беглецов в город. И пригласи их после обеда ко мне на аудиенцию в зал левой башни.
Пешека с почтением поклонился и тут же отправился выполнять поручение владыки Смарагда.
* * *
На борту «Саблера» Аманду разместили в каюте, занимаемой Николь Илэван. У инспектора была самая большая каюта на крейсере, поэтому решение капитана выглядело логичным. Аманда всегда была коммуникабельной и могла найти общий язык с любым человеком или разумной роботизированной органикой. Но с Николь у нее поначалу никак отношения не складывались. Та в основном молчала, на вопросы отвечала односложно, хмурилась. Хотя, хмуриться это тоже проявление эмоций, а у инспектора их не было. Скорее это был рефлекторная реакция мышц лица. Но Аманда не теряла надежды разговорить Николь, бесконечно щебетала, что-то рассказывала, пытаясь нащупать в инспекторе то, что является ее темой, на которой они могли бы, что называется, сойтись. Для Николь назойливость в навязывании дружеских отношений с ней со стороны выловленной в воде хуторянки, вызывало подозрение. Так как такая стратегия поведения больше была характерна для гомоида, чем для человека. Своим профессиональным глазом инспектора АРЗ она все присматривалась к Аманде, но никак не могла определить ее статус.
Времени для обустройства личных отношений двух девушек, живущих на небольшой территории, было достаточно. Подлодка после того, как взяла на борт беглецов, вынуждена была опуститься на самое дно канала, где пережидала активность множества роботов-катеров, отправленных на поиски «Саблера» Селиром Тролом. И дни на борту крейсера в период ожидания потянулись медленно. Для инспектора такая ситуация была стандартна, она просто включила этот период ожидания в свой новый план и терпеливо ждала дальнейшего развития событий. Николь все всегда планировала, и раз заведенный порядок не должен был нарушаться. В противоположность ей, как заметила Николь, Аманда никакого плана не соблюдала. Если инспектор вставала в 6. 00, то Аманда спала до 11. 00, если инспектор завтракала, обедала и ужинала согласно распорядку, которого придерживались на лодке, то Аманда ела, когда хотела ну и так далее во всем. И эта неорганизованность девушки подтверждала ее принадлежность к человеческому роду, но все же у Николь оставались сомнения.
Однажды они коротали в каюте вечер. Николь проверяла настройки резиста. Аманда валялась на своих нарах, заложив руки под голову и разглядывая потолок. Вдруг она спросил:
- Слушай, Николь, а ты маму свою помнишь?
- Нет. Я же в инкубатории родилась. – Моментально ответила Николь.
Николь на мгновение отвлекалась от своей работы. Задумалась. Она знала, что родилась в инкубатории «Профти», расположенном в Лайфтауне. Он принадлежал кому-то из членов парламента мегаполиса и специализировался на выведении специалистов астаморинговых технологий. Формально их нельзя было назвать ГМО продуктом, но фактически так и было. Ее генная структура была изменена так, что она приобрела способность быстро овладеть навыками инспектора АРЗ. Ее неэмоциональность было скорее побочным эффектом, чем целенаправленным действием ученых. Но конечно, учитывая, что в ее зачатии участвовали клетки не искусственного происхождения, не сконструированные в лабораториях, где-то были, и может даже были еще живы, носители этих клеток – биологические мама и папа Николь. Пока инспектор находилась в процессе воспоминаний, Аманда продолжала что-то рассказывать и Николь уловила только окончание последней фразы:
- …конечно Мэги хорошая, добрая, она меня вырастила, но она же не мама.
Девушка умолкла, повернула голову в сторону Николь и с любопытством на нее глядела, понимая, что та не слышала и половины из того, что она сказала. Однако лицо ее было так же сосредоточено и невозмутимо. Аманда спросила:
- А с какого времени ты помнишь себя?
В глазах инспектора Аманда увидела непонимание, поэтому уточнила вопрос:
- Ну что ты самое первое помнишь? Самое первое твое воспоминание?
Николь снова задумалась. Будто какой-то старый механизм прокручивался в ее мозге, и она долго не могла вспомнить, наконец, ответила:
- Траву.
Аманда от удивления даже приподнялась на локте, ее взгляд выражал полное недоумение, и Николь поспешила разъяснить:
- Я подожгла траву во время прогулки, когда жила в коллекторе. У нашего воспитателя была странная привычка – он курил трубку. Где он брал табак, я не знаю, но частенько дымил. Но меня очень привлекала красивая зажигалка, даже не сама по себе, а как из нее вырывается огонь. Я стащила эту зажигалку, а когда на прогулке мы проходили мимо высокой сухой травы, которая росла вдоль каменного забора, отделявшего наш коллектор от остального мира, я подожгла ее.
Аманда снова откинулась на подушку, будто услышала что-то успокаивающее или пыталась как-то упорядочить мысли самой Николь в себе, что это было именно так стало ясно из следующего вопроса:
- Что же в этом больше всего тебя поразило: трубка, зажигалка или горящая трава?
Снова Николь погрузилась в раздумья. Аманду забавляла эта манера инспектора общаться: прежде изречения любой мысли, даже на вид простой, глубоко все обдумать. Наконец, Николь ответила.
- Горящая трава. Это меня поразило больше всего и это стало самым ярким первым воспоминанием. А у тебя, Аманда, какое воспоминание было первым?
Аманда потянулась и села на кровати, опустив ноги в мягкие тапочки. Она внимательно посмотрела на Николь и ответила:
- Я не помню своего первого воспоминания. Может, его еще не было?
- Такого не может быть, что-то ты ведь помнишь.
- Только то, что мне рассказывал Гор Ролдон, мой приемный отец. Он подробно описал, как нашел меня, со временем его рассказ, возможно, вытеснил мои собственные воспоминания.
Николь усмехнулась. Версия довольно неправдоподобная, но, похоже, сама Аманда в нее верила. Инспектор практически полностью настроила свой резист, теперь она усвоила полученные с носителя параметры синхронизации с «Умникой» и резист принялся искать ближайшую точку доступа к ней, чтобы включить трансмутер. На встроенной в руку смотровой панели мелькали ряды цифр и зрительных образов, когда они остановились на цифре 8888 и знаке интеллектуальной системы в виде пляшущего человечка с закрученными ножками и ручками, Аманда как-то вся обмякла и как бревно повалилась на кровать. Николь встала со своей лежанки и подошла ближе к ней, чуть наклонилась, заглянула девушке в лицо. В этот момент Аманда открыла глаза: они были заполненные чернотой, руки ее резко поднялись вперед и схватили голову Николь, как не пыталась она вырваться, все было тщетно – ее голова будто оказалась в стальных тисках, медленно и неотвратимо приближалось ее лицо к лицу Аманды. Николь упиралась руками в матрас, пытаясь сопротивляться, но той силе, которая исходила от рук Аманды, невозможно было противодействовать. Она упала на Аманду и потеряла сознание. Точнее сказать Николь потеряла свое сознание, и переместилось в другое в то, что было в трансмуторе. Она как бы видела себя со стороны. И ей не очень нравилось то, что происходило. Николь висела в пространстве, пронизаным сероватым светом, над водой. Она не могла понять, что это – озеро, пруд или огромный бассейн, так как освящено серым светом было только то пространство, в котором была помещена она сама. Николь нависала над Амандой, плавающей в воде как кукла. Инспектору казалось, что сама она просто ее собственное зеркальное отражение. Первоначально у нее был страх перед местом, в котором она оказалась, перед водой, плавающей в ней Амандой. Что-то ее смущало, а что именно она не могла понять. Вдруг Николь сообразила, что подвешена к чему-то во тьме на невидимых нитях, во всяком случае, так она это чувствовала со стороны. Она опасалась, что нити долго не выдержат веса ее тела и оборвутся. Это тотчас произошло в тот момент, как она подумала об этом. Плюхнувшись всем телом в воду на Аманду, она вышла из трансмутора и возвратилась в себя.
Николь все так же была в своей каюте, она сидела на полу облокотившись на кровать, на которой лежала Аманда. Та глубоко вздохнула, открыла глаза и резко поднявшись, села на кровати, опустив ноги рядом с ней. Оперевшись руками о постель, она смотрела прямо перед собой и часто дышала, будто только что пробежала длинную дистанцию. Николь смотрела на нее внимательно, ждала ее действий, реакции – запустил ли трансмутор новое сознание и главное чье? Внутри «Умники»-Аманды могло быть тысячи пересечений за тысячелетия эволюции, кто сейчас проснется? Ведь точных параметров трансмутера, который оказался у Николь она не знала. Дыхание Аманды успокоилась, ее грудь ровно поднималась и опускалась, кожа лица немного побледнела.
- Я вспомнила свое первое воспоминание. – Сказала она.
- И что это было?
- Я вспомнила, что я Дарни.
- Ты Аманда.
Она взглянула на Николь пристально – нет, это не прежний взор Аманды с легкой искринкой юмора, лукавства, некой дурашливости, которая всегда присутствовала в ней. На Николь смотрел кто-то другой – глаза были исполнены страдания, боли, какой-то затаенной грусти.
- Аманда здесь, рядом. – Сказала Дарни.
Николь кивнула, поднялась на ноги и постаралась сдержать равновесие, чтобы не упасть – лодку немного качнуло, будто от толчка.
- Кажется, мы начали движение. – Решила инспектор.
Дарни-Аманда не обратила внимание на слова Николь, она теперь была чем-то обеспокоена, будто воспоминания нахлынули на нее целым потоком.
- Помнишь, Николь, ты обещала спасти Тимея? – Спросила Дарни, схватив инспектора за рукав, та не стала освобождать его от цепкого её захвата.
- Так вот, не делай этого.
Николь молча вопросительно посмотрела не нее. Дарни, расстегнула часть рукава комбинезона активировав монитор резиста.
- Выведи данные трансмутера на аер. – Приказала она инспектору.
Не дожидаясь ответа, она скользнула пальцем по минитору. Каюта наполнилась фиолетовым туманом, и посреди нее появился 3D-график с множеством цифровых данных, которые постоянно менялись, соответственно и показания графика менялись – кривые просто каждую секунду извивались как живые.
- По-прежнему поступают данные. Видишь? – Дарни показала на несколько кривых. – Это системные ошибки, которые накопились в «Умнике» за это время, т. е. примерно с конца 21 века.
- А ты где была все это время?
- Тимей составил алгоритм «Умники» до конца XXIII века, он полагал, что именно тогда появятся технологии, которые смогут меня извлечь из системы. Но он ошибся. По сути, вся история человечества состоит из ошибок, только благодаря этому мы двигаемся. «Умника» повторила путь человечества, а когда алгоритм прекратил действовать, накопленных данных хватило для того, чтобы выработать собственную стратегию дальнейшего развития. А меня она убрала в свое подсознание, я все видела, но сделать ничего не могла.
Дарни снова коснулась пластины монитора резиста Николь, инспектор только сейчас оообразила, что она свободно манипулирует в ее собственной индивидуальной системе, значить достигнута высшая степень синхронизации. В воздухе появилась разноцветная долевая диаграмма.
- Здесь показаны проценты интеграции «Умники» с разными людьми в процессе эволюции. – Пояснила Дарни. – Как видишь их довольно много, но самые крупные из них вот эти.
Она указала на розовый, оранжевый и черный (на самом большом было обозначено 20 %) сегменты.
- Чёрный сегмент – это Мармей. Он более всего оказал влияния на развитие системы, после Тимея, а теперь вот ты…
Она не договорила, махнула рукой, все воздушные изображения исчезли. Лицо Дарни стало грустным, она взяла руки инспектора в свои руки.
- Николь, я не знаю, что замыслила «Умника». Но смутно подозреваю, что она так и развивалась в той концепции, которую разработал для нее еще мой муж Тимей Скачков.
- Насколько я поняла, эта концепция заключалась в том, чтобы сохранить тебя как цельность до лучших времен, когда тебя можно будет восстановить в полном объеме? – Предположила инспектор.
- Это только изначальная фаза. После того как я перестала контролировать машину, она стала искать способ как избавиться от смерти. Она пришла к выводу, что все способы лечения болезней людей не приведут к основной цели, к той, которая изначально была у Тимея.
Дарни отпустила руки Илэван, та поняла, что это был способ, которым она считывала дополнительную информацию, через тактильные контакты, расположенные в пальцах ладоней Дарни. В ней Аманда продолжала действовать, возможно, принимая решения независимо от нее.
- А какая была цель у Тимея? – Спросила Николь.
- Чтобы я была всегда. – Ответила Дарни
Внимание ее переключилось на загоревшиеся под потолком сигналы оповещения о том, что крейсер всплывает. Надо было идти в капитанскую рубку, выяснить, в чем причина всплытия. Но уже на пороге каюты, Дарни остановила Николь и с болью в голосе, сказала.
- Я не знаю насколько далеко зашел замысел «Умники» от того, что предполагал мой муж. Слишком много наслоений. Но я тысячелетия была заперта сама в себе, в собственных мыслях, желаниях, чувствах и знаю одно – человек должен умереть, раз и навсегда. Он не должен быть бессмертен.
Взгляды их встретились: пустота в глазах Аманды и отчаяние в глазах Дарни. «И кто в ней, кто?» - подумала Николь. Ведь очевидно у Аманды не могло быть своего сознания, только архив ошибок, набор программных инструментов. О каком подсознании говорит Дарни? О своем? Николь вслух ничего не стала говорить, они проследовали в рубку.
* * *
Как только «игла» Нукеса Вуда пересекла линию отделяющую город он регистровой зоны астаморинга, преследование прекратилось. До этого за ними увязалось три военных гравикоптера с легким вооружением. Они уступали «игле» и в скорости, и в огневой мощи – на что надеялись их, пилоты было непонятно. А в астаморинге уровни защиты этих аппаратов совершенно не соответствовали поставленным перед ними целям – догнать стремительно удаляющуюся от них «иглу».
Аби Вуд находился в задней части летающего пикировщика, здесь были узкие смотровые иллюминаторы, которые занимали всю хвостовую часть. Они находились в нескольких сантиметров от пола, поэтому Аби пришлось лечь и смотреть в эту затянутую броневым пластиком щель. Здесь было прохладно, Аби завернулся в плащ, что давало хоть какое-то дополнительное тепло и созерцал бесконечную равнину мусорных полей над которой, снизившись до нескольких сот метров летела «игла». В некоторых местах он видел голубоватое, локальное свечение, будто небольшие скопления светлячков – свидетельство того, что в этом месте находятся концентрации зугритас нури, перенесенные с поверхности равнины ветром.
Усталые гвардейцы сидели за длинным столом, вытянутом вдоль всего салона, вплоть до кабины пилота. Кресла были неудобные: узкие, с неоткидывающимися спинками, так что в таком кресле уж никак нельзя было свободно расслабиться. Почти все солдаты сняли свои шлемы, сложили пульсары в кучу позади кресел и расстегнули верхние тугие застежки комбинезонов, однако приталенных бронежилетов не снимали. Кто-то, положив голову на руки дремал, кто-то задумчиво глядел в потолок, но большинство оживленно, вполголоса беседовали между собой, отчего в салоне стоял легкий шум голосов.
Нукес подошел к брату, присел на пол, прислонившись к борту. Он тронул его за плечо рукой, Аби от неожиданности вздрогнул, приподнялся и тоже уселся на пол, опираясь об борт спиной.
- Ты как? – Спросил Нукес Вуд.
- Везде враги. А все из-за этого. – Он постучал по левой стороне своего подрясника, где у него в кармане лежали перфокарты.
- Ключ к реактору?
- Это не просто ключ, а основной ключ, который весь Реактор выводит на полную мощность. Вводит в режим синтеза.
- Зачем он Гермесу?
- Есть разные причины, но Гермесу скорее всего это нужно, чтобы осуществить указания Руководства.
Последнее было непонятно Нукесу, он никогда не вникал в подробности учения гиплотахов, но полагал, что братья могли стать хорошей организационной силой для объединения разрозненного человечества.
- Как отец? Ты смог донести до него мою позицию?
Нукес пожал плечами, показывая все неопределенность собственного положения:
- Отец решил строить собственную империю. Пока, как видишь, не особенно успешно. Кстати, и сестренка наша, как оказалась, тоже какие-то свои планы вынашивает. А я в последней нашей встрече с ней совершенно несерьезно отнёсся к ее рассуждениям о праве воспринимать жизнь только как цепь бесконечных наслаждений. Она именно в таком мире хочет жить.
Они не успели договорить, страшный удар с левой стороны потряс «иглу». Гвардейцы вывалились из кресел, падая друг на друга, пикировщик начал вращаться вокруг своей оси, стремительно падая на землю. Аби Вуд ухватился за поручи, а Нукеса отбросило куда-то дальше в хвостовую часть. В узкую прозрачную щель Аби видел вращающуюся землю, реку-разлом в сторону, которой они теперь летели снижаясь. Видимо пилот делал максимум возможного, чтобы выравнять летательный аппарат и почти у самой воды ему это удалось сделать, в тот момент, когда «игла» должна была упасть в воду, она перестала вращаться, выровнялась и как-то боком приземлилась на другой берег реки, проехав сотню метров по мусорным кучам. Все системы пикировщика отключились, замки люка в отсеке выгрузки заклинило, пришлось их открывать ломом.
Крышка люка с грохотом отвалилась и плюхнулась на землю. Гвардейцы мгновенно выскочили из аппарата и заняли периметр, ожидая возможного нападения, хотя вряд-ли их стали бы преследовать на землях астаморинга. В сотни метрах от «иглы» находилось то, что стало причиной катастрофы пикировщика – летающая спасательная капсула, которая дымилась, уткнувшись тупым носом в песок. Задняя часть капсулы, где находились пассажиры, отстрелилась еще за несколько минут до падения капсулы и теперь валялась недалеко от маршевой части. Рядом с пассажирской частью капсулы лежал старик в костюме преподавателя училища Хранителей и девушка в комбинезоне студента этого училища, на груди ее белел ромб с красной монограммой Братства гиплотахов. В сопровождении гвардейцев братья Вуд подошли к лежащим на земле Хранителям. Старик уже пришел в себя и пытался встать, солдаты помогали ему, Аби узнал в нем профессора Созонта?
- Профессор, что вы здесь делаете.
Задал ему вопрос Аби Вуд. Созонт, едва оправившись от такой неудачно посадки, в растерянности рассматривал дымящуюся капсулу.
- Мы сбились с курса, когда летели в Оградор, автопилот почему-то повел капсулу прямо наперерез вашему пикировщику. Не знаю, почему так случилось. – Оправдывался он.
В это время уже очнулась и девушка, она сидела на земле и смотрела на передовые форты Оградора.
- А зачем вам в Оградор? – Поинтересовался Нукес.
- Нас преследовал брат-гиплотах Гермес.
- Гермес просто вездесущ. – Грустно пошутил Аби. – А вас то почему?
Созонт похлопал себя по карманам пиджака и из бокового достал небольшую серую, узкую пластинку.
- Ему нужен релаторум.
Он потряс этой пластинкой в воздухе.
- Здесь все, что мы нашли при раскопках, все шлейфы-релаторумы огромного количества людей.
- Воспоминания? – Спросил Нукес.
Созонт оживился. Идея о том, что релаторум это воспоминание, его забавляла.
- Нет, нет, это слишком упрощенный взгляд на релаторум. В нем все: мысли, чувства, мемории, частички импульсов эмоций.
- Некий эскиз человека. – Предположил Аби Вуд.
- Скорее, намек, на человеческую личность. – Мрачно подытожила Роза.
- Там люди! – Вдруг крикнул один из гвардейцев, который находился в оцеплении.
Все обернулись в ту сторону, куда он указывал пульсаром. От фортов поднялась сизая пыль, сквозь нее были видны очертания людей. Они двигались довольно быстро, преодолевая сотни метров за мгновение. Вскоре фигуры можно было различить.
- Кремотагены! – В ужасе воскликнула Роза.
Даже бесстрашные гвардейцы, услышав это напряглись, и инстинктивно посмотрели по сторонам, как будто искали возможности для побега. Крематогены остановились в своем стремительном движении в нескольких метрах от потерпевших аварию. Были видны даже их завернутые в лохмотья головы и темные глазницы в них. Но вдруг крематогены исчезли, рассеявшись как дым.
- Мираж. – Пояснил профессор и прибавил. – Порождение зугритас нури, что говорит о высокой концентрации в почве этого вещества.
- Почему мы тогда еще живы? – Спросила Роза.
- Зугритас нури имеет свойство собираться в дорожки, они тянутся многие километры, а между ними довольно большие пространства вполне безопасные. Скорее всего, в такой полосе безопасности мы и находимся. Однако ветер их постоянно передвигает, поэтому не стоит задерживаться на месте. – Пояснил профессор.
Подошел пилот, вытирая руки грязные руки тряпкой.
- «Игла» не полетит. Нужен серьезный ремонт. – Сообщил он.
Нукес печально посмотрел на капсулу, как будто думая, что с помощью нее можно продолжить путь, но, конечно, это было невозможно.
- Становись! – Отдал команду Нукес Вуд гвардейцам.
Солдаты неторопливо построились в колонну по двое и двинулись в сторону фортов Оградора. За ними виднелись плексиглазовые башни замка.
* * * *
Максимов целыми днями лежал на кровати у себя в каюте и смотрел в потолок. Иногда робко в каюту заглядывал 13/12, что-то спрашивал, но увидев хмурое лицо командира уходил. Дэвид не мог простить себе потерю Софии, а главное он обнаружил в себе то, что он сентиментален – тосковать по погибшему андроиду! Это ж надо! Подумать только. Он в досаде крякнул и встал, опустив ноги на холодный пол, голые пятки почувствовали его шершавость. Максимов вспомнил как однажды за эти дни дрейфа лодки на дне канала-реки он встретился в кают-компании с Николь. Она рассказала, что внутри Аманды пробудилась жена Тимея Дарни. Николь объяснила ему про трансмутор, про то, как она сама синхронизировалась с «Умникой». Слушая инспектора Максимов подумал: «И чего это инспектор так разочаровалась? С неэмоционалами сложно – никогда не поймешь, что у них на уме».
Майор надел тапочки и пошел в туалет. Он возвращался в каюту, когда прямо по коридору увидел Софию. Ему понадобилось доли секунды, чтобы понять – это цифровая копия, а это значит, искусственный мозг ее со дна канала-реки все еще транслирует какое-то послание ему. Изображение поманило его, Дэвид пошел за ним. Первоначальное впечатление, будто Софию он видит во всей полноте тела, рассеивалось по мере движения. Видимо сигнал слабел, и голографическая проекция таяла на глазах, пока совсем не исчезла рядом с каютой аналитика. Дверь у него была открыта, самого аналитика не было на месте, хотя по инструкции, даже если он отлучался на несколько минут, обязательно каюту закрывал. Дэвид осторожно отодвинул дверь в сторону, заглянул внутрь. На четырех мониторах, расположенных полусферой, выступал длинный ряд цифр, который Максимов сразу узнал – это ковэны поколений. Четыре ряда четырехзначных цифр, следовали друг за другом, Максимов заворожено на них смотрел, как они появляются у основания монитора, будто ниоткуда, и исчезают за верхним краем, в никуда. Он понимал, что эти ряды цифр зачем-то сохранила в памяти Софии, теперь ее затухающий мозг, опять-таки зачем-то транслирует их Максимову. Значит София, проанализировав ковэны, собрав еще какую-то информацию из инфосферы, что-то поняла. Но что? Дэвид нажал на клавиатуре клавишу «пауза». Четыре цифры отделились от общей массы, и ушли в правый верхний угол монитора, образовав там новый ряд чисел: 2070 2071 2072 2073 2074. Из 2073 выделился еще один ряд чисел:
1 02
27 01
13 06
10 07
15 05
21 07
25 02
29 10
17 11
18 02
26 01
Максимов на этом этапе снова нажал кнопку «пауза», ряд ковэнов стал двигаться. Кнопку Дэвид нажимал еще несколько раз, а потом просто сохранил данные на своем резисте. После этого поток данных прекратился, и на мониторах появились какие-то графики. Он поспешил покинуть каюту аналитика, чтобы тот его не застал за незаконным вторжением.
Вернувшись к себе в каюту, Максимов вывел скопированные данные на панель. Снова поплыл ряд цифр, Дэвид сконцентрировался, пытаясь понять смысл всей этой цифири.
- Это мое день рождение.
Услышал голос 13/12 Дэвид и обернулся на него. Солдат стоял, опершись о дверной косяк, и также, как Дэвид изучал числа
- Причем здесь твое день рождение? – Не понял Максимов.
13/12 показал на двойной ряд цифр.
- Ну, смотри, командир, это же очевидно даты: 25. 02 – 25 февраля, 17. 11 – 17 ноября. Мне дали имя по дате сборки. Я был первым на конвейере, поэтому так коротко получилось, а у остальных к 13/12 прибавился еще порядковый номер.
Дэвид согласился с доводами 13/12, так как здесь вряд ли были какие-то иные варианты.
- А откуда они выскочили? Из какого ковэна? – Поинтересовался 13/12.
- Ты знаком с ковэнантной теорией? – Удивился Максимов. – Насколько мне известно, в программу обучения андроидов такого типа как ты подобного рода информация непреднамеренно.
- Я любопытный андроид, сам подключился к инфосфере и узнал нужную мне информацию. – Объяснил 13/12.
Он сел на кровать рядом с майором и начал манипулировать на сенсроной панели.
- Я думаю это конкретный человек из этого ковена. Какие-то самые ключевые события, связанные с его жизнью.
В этот момент двойной ряд чисел наложился на год – 2073. Дэвид наблюдал за манипуляциями своего солдата и думал о том, что зачем-то София передала эти данные ему. Ее теряющий энергию, затухающий искусственный мозг посчитал это важным, коль транслировал эту информацию в последние секунды своего существования. В этот момент они ощутили толчок.
- Лодка сдвинулась с места, кажется, мы всплываем. – Сказал майор.
Они вышли в коридор: там было пусто, под потолком горели сигнальные красные огни. Оба они решили пойти в капитанскую рубку, но на пути туда столкнулись с Амандой, которая выходила из библиотеки. На борту была небольшая комнатка, которую называли библиотекой – всего несколько небольших шкафов, заполненных чип-дисками с разной информацией. Аманда как раз держала такую небольшую, прозрачную пластину, когда выходила из библиотеки. Она заулыбалась, увидев Максимова, а тот успел заметить, что цвет ее глаз из зеленого стал голубым.
- Что ты тут делала? – Спросил Дэвид.
- Да вот решила восполнить свои знания по эпохе до Новых тёмных веков. – Она показала чип-диск. Максимов внимательно смотрел на нее, узнавал и не узнавал одновременно. Что-то в Аманде было неуловимо не так. Он молчал, пытаясь улыбнуться, а Аманда вопросительно смотрела на него.
- Да ладно, почему девушке и не почитать, точнее послушать историю, ты ведь будешь слушать?
Это 13/12 решил вступить в разговор, Аманда засмеялась и слегка постучала чипом по голове
- Нет, внутривенно, тут несколько капсул инфотаба.
- Дарни, я тебе везде ищу, пойдем, капитан зовет.
Это из своей каюты вышла Николь и позвала Аманду. Она вздрогнула, лицо ее стало строже, а цвет глаз поменялся на голубой.
- Не понял, поясни, инспектор? – Спросил Максимов у Николь.
- Теперь в Аманде два сознания одновременно.
На лице Максимова все также оставалось выражение непонимание. Николь вкратце рассказала ему о своих находках, приключениях, связанных с Амандой, Дарни.
- Так это все облегчает: если Аманда, которая в Дарни и наоборот «Умника», то она нам все и разъяснит. – Вступил в разговор 13/12.
- У нее нет ответов на все. Как я понимаю, Аманда не сама «Умника», а один из ее интерфейсов. Причем давно не используемых, устаревших. За тысячелетия, «Умника» постоянно развивалась, синхронизировалась с разными людьми. И теперь конечной цели мы ее не знаем. – Пояснила Дарни.
- А изначальная, какая была? – Уточнил Максимов.
- Мое восстановление, и встреча с мужем.
В отсеке больше оставаться было нельзя, и они всей компанией пошли в комнату отдыха, которая располагалась на нижней палубе. Корпус крейсера слегка вибрировала, он довольно быстро двигался, видно Кодра Тура поставил задачу достичь порта Оградора в короткий срок. Николь не могла припомнить, чтобы прежде лодка так быстро двигалась, даже когда они уходили от конуса.
Комната отдыха располагалась в носовой части крейсера, здесь стояли удобные диваны и журнальные столики. На них были разбросаны каки-то старые журналы. Николь посмотрела на них и чуть заметно улыбнулась. Она недавно узнала об увлечении Кодра Тура – коллекционирование подобных журналов, которые еще можно было найти в некоторых местах прежнего мира. Матрос принес им кислородные коктейли, которые были очень популярны на лодке.
- Аманда, значит, ты не можешь транслировать эти цифры?
Максимов обратился к Дарни, по инерции назвав ее Амандой, но внутреннее переключение сработало, и к нему уже повернула голову именно Аманда.
- Какие цифры?
Дэвид переключил резист на режим показа, и ряды ковенов вновь поползли по панели, расположенной на стене комнаты отдыха. Аманда внимаетельно смотрела на них, потом сказала:
- Мне сложно судить. Как и Дарни, я пробудилась недавно. Все доступные мне линии связи с «Умникой» очень устарели. И в том потоке информации, которые мне доступны, нет никаких объяснений.
- А вот эти числа связаны с моим мужем.
Переход к Дарни был неожиданен, никто не называл ее имени, кроме самой Аманды. Она кивнула головой.
- Мы существуем совместно и можем вызывать друга друга. – Пояснила Дарни.
- Так почему они связаны с Тимеем?
- Это важные даты в его жизни: рождение, брак, некоторые даты, связанные с нашей совместной жизнью. Вообщем, как у любого человека, такая своеобразная цифровая карта. Она выстраивает цепочку событий, с ними связаны определенные чувства, сильные эмоции, переживания. Неважно какие, главное они сильные и ясные, а значит, есть устойчивый сигнал, который может зафиксировать машина.
Дарни замолчала, и все сосредоточено начали пить коктейль. Скорее переваривая информацию, чем ощущая сильную потребность в кислороде.
- Да, это все возможно с момента, когда технологии достигли необходимого для такого рода манипуляций уровня. – Наконец, сказал 13/12, допив свой коктейль.
- Это делали биографы. – Сказала Николь.
- Но не у всякого же человека был свой биограф? – Возразил Максимов.
- Они есть у того, кто кому-то другому интересен. – Уточнила она.
- Подлинный интересен проявляется только тогда, когда люди испытывают друг к другу чувства. – Добавила Дарни.
В этот момент в комнату вошел капитан Кодра Тура, который объявил, что «Саблер» пришвартовался в порту Оградора и можно сойти на берег, прогуляться.
* * * *
- Получается я биограф. Коль все это оказалось в моих руках.
Сделал вывод Созонт, после долгого собственного рассказа об их археологических приключениях, которые привели к обнаружению кладбища воспоминаний. Аби Вуд шел рядом с ним и внимательно слушал его. Иногда свое слово вставляла Роза, что-то уточняя и поправляя. Дорога оказалось долгой: оптические иллюзии и миражи, создаваемые испарениями зугритас нури, делали ее таковой. Солнце уже было в зените. Солнечные лучи нагревали поверхность зугритовых дорожек, и воздух наполнялся миндально-жасминовым запахом. Нукес Вуд шел немного позади всех, прислушивался краем уха, больше поглядывал на своих гвардейцев, некоторые из которых, видимо под действием частичек зугритовой пыли, спотыкались, крутили головами по сторонам, вдруг один солдат кинулся в сторону прямо в зугритовую кучу. В группе произошел переполох, часть солдат шарахнулось в сторону, Нукес кинулся к упавшему, но было уже поздно. В первое мгновение гвардеец лежал ничком, уткнувшись в фиолетово-серебристую пыль. Потом его тело стало подергиваться: руки, ноги – подпрыгивали, изгибались. Под формой происходили какие-то изменения с телом, армированный кевларовый шлем пробили два, выросших из головы солдата, длинных остроконечных уха. Задние ноги подобрались, претворившись в две здоровенные заячьи лапы. Гвардеец вскочил на них, дико озираясь, лицо его приобретало стремительные изменения: губы вытянулись, покрылись твердыми шипами, из рта полезли длинные клыки, как у саблезубого тигра. Остальные изменения наблюдать не пришлось – солдат издал какой-то громкий резкий звук и стремительно убежал.
Нукес велел всем солдатам одеть противогазы и перестроиться в колону по одному. Профессор и Роза отказались от противогазов, как и Аби. На них миндально-жасминовый аромат не производили такого эффекта. Происшествие это ничуть не обеспокоило Созонта, он глубокомысленно изрек:
- Видите, как надо быть более осторожными. Гвардеец, видно, слишком вдохнул в себя воздух, вот и попала пыль ему в организм. Но какую странную модификацию он приобрел. Чего только у этих солдат в голове делается. Надо же – саблезубый заяц.
- Солдаты утомились. Вот и лезет всякая чепуха в голову. – Оправдывался Нукес
- Одного бойца вы потеряли безвозвратно. – Резюмировал происшествие профессор.
Некоторое время шли молча. Песок скрипел под ногами, лучи солнца палили немилосердно.
- Однако просто воспоминаний недостаточно. – Наконец нарушил молчание Аби Вуд, возвращаясь к прежнему разговору.
- Недостаточно для чего? – Не понял Созонт.
- Чтобы написать биографию. Я в свое время составлял жизнеописание своего учителя Адониса. У меня есть некоторый опыт в этом. И задача биографа – восстановить личность описываемого, не только исходя из того, как его воспринимали окружающие, но и как он сам себя воспринимал.
Созонт щурился на солнце, прикрывая лоб ладонью, которую ставил козырьком, пытался разглядеть форты, до которых оставалось несколько километров.
- Что же ты имеешь в виду, Аби? – Спросил профессор
- Здесь еще необходимо множество разных факторов: остатки чувств, ощущений, неуловимых интуиций, т. е. всего того, что делает человека индивидуальностью для самого себя. Потому что человек должен себя ощущать личностью сам независимо от того, как относятся к нему окружающие.
Наконец, они подошли к фортам. Эти циклопические сооружения были возведены из бетона еще в период гиплотахических войн. Когда-то им отводилась роль последних линией обороны для тех, кто защищал Оградор. Несмотря на прошедшие столетия стены фортов все также были местами покрыты сажей, а местами оплавлены и разрушены. Сооружения опоясывали город двумя кольцами на расстоянии с десяток метров друг от друга. Перед стенами фортов дорожки зугритос нури заканчивались, здесь была свободное пространство утрабованного грунта красноватого цвета. Группа гвардейцев столпилась в кучу перед стенами и, задрав головы, рассматривали уходящие в небесную синеву серые стены фортов.
В одном месте в сплошной стене укреплений была довольно большая брешь. Гвардейцы тихо переговаривались друг с другом, гадая чем такой провал мог быть образован, наконец, сошлись во мнении, что это, скорее всего очень мощная авиабомба. Нукес велел двум бойцам разведать проход, нет ли там каких препятствий. Те довольно быстро добрались до него и скрылись внутри. Прошло несколько томительных минут, один из солдат вышел из прохода и помахал рукой – можно было идти.
Что-то в лице солдата насторожило Аби Вуда, он будто был явно напуган. Но опасения развеялись, как только они вошли все в проход. В нем груды выбитого взрывом материала аккуратно были сложены по сторонам, проходящей через форт дороги, а пространство боковых стен тонуло в темноте. Весь отряд вошел внутрь, под ногами ощущался мелкий щебень, которой своими острыми краями чувствовался даже через толстые подошвы обуви.
Первым их заметил Аби Вуд, они будто вывалились из темноты – высокие белокожие люди. Лысые, без ушей и глаз, на месте ушей были воронкообразные отверстия, затянутые кожей. Их неуклюжие тела обладали непропорционально длинными, тонкими руками, достигавшими колен. На лице выделялись чуть розовые губы. Существа сразу же заполнили все пространство внутри форта, и среди них выделялся один особенно крупный – он возвышался над всеми на две головы. Аби не совсем сначала понял, что именно он не просто читает его мысли, а полностью проник к нему в голову, перебирая там его воспоминания.
«Не бойся. Мы не причиним вам вреда. Здесь нас называют отронами. Мы живем в безмолвии, используя для общения биолокацию. Чтобы твои эмоции пришли в постоянство, я назову свое имя – Бейси, зови меня Бейси» - эти мысли Аби услышал у себя в голове. Он слышал об этих мутантах, но сведения эти были смутные, да и в целом о ГМО-созданиях Оградора мало что знали и на Континентах и в Городах. Отрон повернул голову в сторону Созонта. Какую-то мысль послал в его мозг, но тот ответил вслух, не совсем еще понимая, что четко ощущает чужую мысль в голове.
- Да, как ты догадался?
Бейси говорил об устройстве с записанными на нем воспоминаниями, которое у профессора лежало во внутреннем кармане. Созонт почувствовал, как оно нагрелось, даже немного обжигало кожу на груди через материал кармана. Созонт вытащил устройство, которое было похоже на плоский кусок льда. Оно чуть окрасилось в красный цвет в центре и в голубой по краям.
«Не бойся, температурный режим сейчас стабилизируется» - сообщил отрон. Действительно, температура устройства снизилась, теперь оно было чуть теплое и начало голографически транслировать образы, следующие друг за другом. Невозможно было понять, в чем смысл образов, все их видели, но это никак не отражалось содержание в уме окружающих. «Пойдемте, я проведу вас» - снова услышал в голове фразу Созонт.
Профессор ничего не спрашивая пошел следом за отроном, остальные последовали его примеру, и отроны, пропустив всех вперед, следовали позади, бесшумно передвигая свои ноги. Образы также висели в воздухе, выстроившись в цепочку, Бейси взмахнул рукой, они исчезли.
«Куда ты нас ведешь?» - Мысленно спросил Созон
«В укрытие. Вы не должны попасть на глаза епископу. Я вас спрячу»
«Почему? Может он нам поможет. Мы надеемся, что он нам предоставить убежище. Нас преследуют гиплотахи»
«Епископ опаснее. Он захочет владеть тем, что у тебя есть»
Они шли внутри форта, уровень бетонного пола начал понижаться и уходить в подземелье. Опускаясь все ниже и ниже вглубь земли подземный путь достиг, наконец, обычной платформы подземной железной дороги. Когда-то эта сеть дорог связывала все города, но теперь функционировали только части ее. Как понимал теперь Созонт система подземных коммуникаций этих дорог, да и сами дороги в части, где господствовал Оградор, находились в полном пользовании отронов. Они остановились на платформе, ожидая поезда. Гвардейцы были по-прежнему на страже, но теперь не столь напряжены.
- Профессор, похоже, у этих мутантов уровень биолокации настолько высок, что это им заменяет не только зрение, но делает их живыми считывающими устройствами. – Поделилась своими мыслями с Созонтов Роза, видно она размышляла над этим, все то время, пока они видели цепь воспоминаний.
- Думаю, они чувствительны вообще к любым электромагнитным волнам. – Вступил в разговор Нукес.
Подошел поезд: локомотив тащил за собой три открытые платформы, видимо когда-то они перевозили уголь или просто землю, зараженную «зугритас нури». Роза взглянула вопросительно на Бейси и у нее сама собой возникла мысль: «Мы научились обезвреживать зугритас нури». Конечно, эта мысль была так проста, что Роза даже не засомневалась в ней, хотя на протяжении сотен лет этого никому не удавалось сделать. Вопрос: но как? У нее не возник.
Весь отряд разместился на платформах, сев прямо на пол вдоль бортов, крепко держась за них. Но из отронов только Бейси занял место рядом с профессором в первой платформе. Остальные стояли на платформе, провожая медленно отходящий поезд, который набирал скорость, уходя в темную жуть подземелий. Здесь не было освящения, только через каждые сто метров мелькали проблески красных сигнальных огней. Всматриваясь во тьму Созонт, слышал мысли Бейси, обращенные к нему, а возможно и к Розе: «Я подключился к твоему устройству с записями. Это было не сложно, оно довольно примитивно. Там записано множество воспоминаний, но все они перепутаны и переплетены и почти все они внешние. Т. е. есть это шлейфы воспоминаний кого-то о ком-то. А нужна еще мнемоника»
«Кому нужна?» - Не понял профессор.
«Этого я не знаю. Наверное, тебе, если носитель именно в твоем кармане. Там, среди этих битов информации есть частички памяти тех, о ком вспоминают. Мне думается, что у кого-то должна быть схема сборки. Чтобы выстроить биографию».
Созонт обдумывал полученную информацию и начинал понимать, что она попала в руки к нему вовсе неслучайно, именно он, как хранитель, может провести такую работу.
«То, что у вас есть явно недостаточно. Надо больше. Это огромный поток информации. На такое способна только «Умника». Но какова цель всего этого? Загадка». – Снова транслировал свои мысли в мозг Созонта отрон Бейси.
Оба в уме замолчали. Созонт не чувствовал в своей голове никакой чужой мысли. Между собой вели беседу братья, пока Бейси был увлечен беседой с Созонтом и его биорадар был направлен не на них.
- Нам не нужно скрываться от епископа. – Сказал Аби.
- Согласен с тобой, ведь мы и покинули СОГ, чтобы здесь найт убежище у епископа, а вместо это станем прятаться в подземельях отронов. Кстати, а почему ты так уверен, что епископ нам захочет помогать. – Спросил Нукес.
Аби промолчал. Мерный стук колес вагонеток убаюкивал. Мелькали фонари на стенах тоннеля. Немного задремав Аби Вуд вспомнил, как познакомился с епископом Смарагдом. Тот нередко перебирался из Оградора в филиал клиники «врачей», расположенной на окраине нижнего уровня Гамбига, совсем близко к XV СОГу. Это происходило примерно раз в год. Смарагд, как сам говорил, ложился в клинику, чтобы провести профилактику, подлечиться. Но на самом деле он менял то один то другой орган. Епископ жил уже не одну сотню лет и без полного клеточного обновления организм его работал с большими сбоями. Но епископ Смарагд, категорически не хотел обновляться – боялся, что просто не выдержит и навсегда исчезнет. Поэтому решался только на пересадки органов.
Поезд резко затормозил и от толчка вагонов друг о друга Аби проснулся. Начали выгружаться. Поезд остановился прямо перед входом в огромный ангар, здесь было видно, что поезд выехал из подземелья на небольшую поляну перед ангаром.
«Это не ангар» - Бейси транслировал эту мысль всем – «Это наш храм».
Двери входа открылись. В храме были неимоверно высокие стены и потолки. По периметру расставлены шарообразные светильники, но они лишь едва освещали темное помещение, создавая ощущение сырого подземелья. Стены покрыты довольно странным орнаментом – будто где-то на самом верху вылили бурую краску, и она неровными языками-подтеками разлилась по всей поверхности стен. Посреди храма был установлен престол.
Не ожидая никакого подвоха, вся группа вошла в храм, удивленно озираясь и даже не сразу заметила, что отрон незаметно удалился, а массивные двери храма закрылись. Это была ловушка. Один из гвардейцев попытался выстрелить из пульсара в дверь, но Нукес вовремя его остановил – пульсар вряд ли сможет выбить дверь, не хватит мощности, а взрывная волна сметет всех в храме и расплющит о стены. Лейтенант распорядился осмотреть храм. Гвардейцы, включив фонарики на шлемах, разошлись по помещению. Минуты через три один солдат крикнул из темноты:
- Лейтенант, тебе надо это видеть.
Нукес направился в правый дальний угол храма, откуда доносился голос солдата. Вместе с ним подошел также Аби и Созонт. При свете фонарей в углу на земляном полу как будто лежал довольно толстый слой пепла. Что само по себе было странно для христианского храма, но не столь уж и удивительно – здание когда-то могло и гореть. Солдат разворошил пепел прикладом пульсара и к ногам подошедших выкатились полуобгоревшие хрящи, части кожи. Нукес не снимая перчатки, поднял один из хрящиков:
- Кажется человеческий! – Сделал он вывод, внимательно осматривая его и даже понюхав.
- Причем, довольно свежий, совсем не пахнет разложением. – Уточнил Созонт
- Да и пепел еще теплый, будто не так давно появился здесь. – Обратил внимание гвардеец, который сделал эту находку.
- Это готовое блюдо, называется «хрящ, запеченный с кожей под слоем еще не остывшей золы».
Позади всех столпившихся у угла храма со странной находкой раздался голос Розы. Все обернулись в ее сторону, а она читала с монитора своего резиста:
- Энциклопедия Континентов утверждает, что отроны питаются соединительными тканями и слизистой оболочкой высших органических существ, т. е. людей и клонов, а также биологическими композитами и гибридами. – Пояснила она
- Понятно, это их лакомства. Поэтому они с Бейси и загнал нас сюда.
Рассуждал вслух Созонт, а из другого конца храма, от входа донесся голос другого гвардейца, он кричал: «Здесь есть лаз!» Правый от двери угол храма был закрыт какой-то фанеркой, которую гвардейцы к тому моменту, когда подошли все члены группы уже откинули в сторону. При свете фонарей видна была какая-то пленка, закрывающее довольно широкое отверстие, а под ним явно свет с улицы проникал в храм. Два гвардейца, нашедшие этот лаз с нетерпением смотрели на Нукеса, ожидая приказа – тот кивнул головой, и оба полезли в проход. Друг, за другом, к всеобщей радости, потому что это была надежда на спасение. Они исчезли в дыре и когда скрылись в ней подошвы сапог второго гвардейца, стало ясно, что это не свет снаружи проникал в храм, а серебристые крупинки зугритас нури, создавали такое мерцание. Было понятно, что еще двух солдат потеряли. Тягостное молчание было ответом на эти невероятные происшествия, тем утешительнее прозвучал голос Нукеса, попытавшегося как-то подбодрить товарищей по заключению.
- Неприятное происшествие. Но посмотрите, гибель солдат не была напрасна: они отлично прочистили лаз, все вещество впиталось в них, не осталось ни одной пылинки.
Он заглянул в лаз, никто ничего не успел даже понять, как лейтенант сам в него полез и вскоре снаружи все услышали его призыв:
- Скорее лезьте, это безопасно.
Живой голос снаружи вдохновил всех, да и память о людоедском блюде в другом углу храма наводила жуть. Так что весь оставшийся отряд, быстро выбрался из храма. Те два гвардейца, которые вылезли прежде, взяв на себя всю пыль зугритас нури, преобразились в двух монстров, с неимоверно, до земли, длинными руками, худые, темные, местами, обросшими шерстью. Косматые головы их, будто без шеи, смотрелись не на своем месте между острых плеч. Что-то в их круглых с красными зрачками глазах еще теплилось человеческое. Они оба с некой тоской смотрели на своих благополучно покинувших храм товарищей, но, когда кто-то из гвардейцев попытался подойти к ним, тут же убежали прочь, вдоль обратной линии фортов.
Отсюда еще ближе были видны башни Оградора, стеклянная поверхность их блестела в лучах заходящего солнца, казалось, что башни — это огромные сосульки, не желающие таять под действием тепла.
- Смотрите, на правой башне бойницы открылись. – Сказал кто-то из гвардейцев.
Взоры обратились к правой башни, а ее шпили окутались сизой дымкой, потом еще и еще поднимались струйки дыма над ней, вслед за этим в нескольких десятков метров от отроновского храма прогремели взрывы от снарядов, поднимавших комья земли и зугритовской серебристо-фиолетовой пыли. Нукес Вуд отдал приказ своим гвардейцам рассеяться по местности, и искать укрытия. Они забегали за храм, кто-то прятался между кучами зугритас нури, пытаясь защититься от пыли, но во многом это была напрасная надежда – солдаты один за другим, претерпевали метаморфозы мутации, превращаясь в причудливых существ.
Конечно, группу, выбравшуюся из отроновского храма, сразу заметили сторожевые службы Оградора. Офицер группы слежения крематогенов доложил об это Пешеке, тот велел действовать по инструкции, а она обязывала сразу уничтожать любые группы, приближавшиеся к городу. Когда Пешека получил сообщение от сторожевой службы он как раз встречался в зале для аудиенции с Бейси, чтобы высказать ему неудовольствие владыки Смарагда по поводу его отсутствия на утреннем общем богослужения. От Бейси не укрылась те сведения, которые получил Пешека и он был крайне взволнован этим, буквально обрушив на мозг помощника епископа поток плохо понимаемой информации из которой Пешека извлек только то, что это его пленники.
- Лакомства. – Догадался Пешека.
Бейси торопливо замотал головой. Для отронов пищей является вся органика, которую они находят в подземельях. Пищей считается и все то, что еще обитает за границей Оградора в так называемой зоне астоморинга. Все живые существа, которые здесь обнаруживаются, считаются животными. Но из-за высокой концентрации зугритас нури в мышцах они не пригодны в пищу, за исключением слизистой и соединительных тканей. Вот за этим-то лакомством и охотились отроны.
- Что поделаешь, пленники твои все-равно разбежались. – Пожал плечами Пешека.
Отрон опечалился, Пешека почувствовал его эмоциональный фон. Получив полную информацию от Бейси о составе группы чужаков, он выразил недоумение по поводу того на каком основании он посчитал едой существ пришедших из-за границ астаморинга. Но Бейси резонно заметил: они перешли границу, формально это был просто вопрос времени, когда они станут пищей. А значит, и действия отронов были вполне законны. Пешека остановил на время свой поток мыслей, стараясь сделать так, чтобы они были недоступны для биорадаров Бейси, но тот какие-то слабые сигналы все же уловил и сказал:
«А что Вуды? Туда им и дорога – вряд ли они принадлежали к числу наших друзей».
«Вуды? Ты сказал Вуды и там Аби вместе с ними?»
«Ну конечно. Я с ним перекинулся парой слов»
Поток мыслей Бейси остановился. Он что-то обдумывал. Вскоре снова в голове Пешеки появилась оформленная мысль отрона: «В любом случае, если им удалось выжить у них только один путь – в Оградор». Пешека погрузился в состояние недумания, чтобы воспрепятствовать биолокационным атакам Бейси на его мозг. Он не должен был знать о том, почему такой интерес вызвал у него Аби Вуд.
Пока шла беседа Пешеки и Бейси, автоматические пушки прекратили обстрел движущейся к городу группы, так как большая часть солдат разбежалась, некоторые были убиты. Нукес, Аби с Созонтом и Розой укрылись в большой воронке, которая образовалась после падения снаряда. Аби попытался выглянуть из-за края воронки, но Нукес резко потянул его вниз.
- Не высовывайся, Аби, наверняка они еще наблюдают за нами и если заметят, то новый снаряд може попасть в эту воронку второй раз.
Нукес начал осматривать стенки воронки. За пределом фортов наверняка были подземные ходы, ведущие в замок.
- Надо дождаться темноты. – Наконец решил он.
- А что, в темноте нас не увидят? – Возразил Аби
- Внешние наблюдательные устройства будут следить за этим сектором какое-то время, а потом перейдут в спящий режим. Поэтому лучше подождать. Темнота – наша гарантия.
Аби больше не возражал. Остальные приняли решение Нукеса как данность. А он, погрузившись в молчание, был печален. Для него стало потрясением такая неожиданная потеря всего оставшегося отряда. Гвардейцы, которых он сам набирал, готовил, берег, вдруг исчезли, точнее перешли в какое-то иное состояние жизни. Но все же он не терял надежду: может еще можно их разыскать и привести в прежнее состояние
- Что значит Новое тёмное время? Почему оно новое? – Неожиданно спросил Аби. Вопрос явно был обращен к профессору. Он же не сразу ответил, судя по тому, что на лице его отразилась некая тень недовольства, наверное, он понимал, что в данных их условиях этот вопрос неуместен. Но спустя какое-то время он все же ответил:
- Существует мнение, что тёмные времена были в далекой истории человечества. Но мне думается это несколько иначе надо понимать. – Он на мгновение остановился, будто подбирая слова и спустя несколько секунд продолжил. – То, что было под названием Новое, совершенно необычно в истории. Это надо воспринимать, как что-то совершенно иное, как полную смену парадигмы развития, но на какую иную неизвестно. В этом и темнота. Отсутствие знания.
- Неизвестное, как новое. – Задумчиво повторил, как эхо Аби Вуд.
Наступили сумерки. Из воронки было видно быстро темнеющее небо. Разговор Аби и Созонта прервал Нукес:
- Тише! Слышите? Как будто кто-то идет. Шаги.
Действительно слышно было шаркание ног по плотному грунту. Нукес осторожно выглянул за край воронки. В сгущающейся темноте он различил черную человеческую фигуру, которая неторопливо приближалась к месту, где скрывались беглецы. По мере того, как человек приближался, Нукес различал подрясник, как у гиплотаха, но не зеленый, а черный, а капюшон, накинутый на голову, был открыт, без маски, и лейтенант различил черты лица старика с густой, седой бородой.
- Это монах. – Подсказал Созонт, также выглядывавший из воронки и пристроившийся рядом с Нукесом.
- Кто? – Не понял Нукес
- Православный монах. Говорят, они не восприимчивы к зугритас нури.
Монах заметил их и уже целенаправленно шел к ним. Остановившись на краю воронки, так что они видели его пыльные сапоги.
- Вылазьте, чего сидите. – Велел монах, голос его звучал скрипуче-неприятно.
Нукес к старику проникся почему-то сразу же доверием. Лейтенант первый покинул воронку, остальные потянулись за ним.
- Идите за мной. – Сказал монах, но прежде чем идти, он достал из глубокого кармана подрясника горсть каких-то зеленых гранул, рассыпал их как семена вокруг. Попав на пыль зугритас нури, гранулы произвели необычные эффект: сначала пыль зашипела, запузырилась, почернела и преобразовавшись в грязную воду быстро впиталась в землю – и так на многие сотни метров вокруг.
- Это «врачи» нам помогли, разработали средство, которое нейтрализует эту дрянь. – Пояснил монах.
Они отправились в путь, все время придерживаясь восточного направления, т. е. идя в противоположную от Оградора сторону. Периодически монах разбрасывал вокруг гранулы, чтобы пыль исчезала, давая возможность для движения. Роза, которая шла последней иногда оглядывалась, заметила, что как только они проходили по чистой земле за ними вновь образовывались серебристо-фиолетовые холмики зугритас нури. Внезапно поверхность равнины, по которой они шли стала менять свой рельеф и вскоре они оказались в долине небольшой реки, которая текла куда-то в сторону заходящего солнца. Берега реки местами поросли густыми зарослями ивняка, кое-где виднелись небольшие деревца. По берегам, с обеих сторон реки, были разбросаны маленькие деревянные домики, а вдали, там, где река делала крутой поворот, возвышалась причудливая церковь с двенадцатью главками.
- Я знаю это место! – Заявил профессор Созонт. – Деревня Omnes gentes.
Монах, шедший рядом с ними, как-то недобро покосился на Созонта, но ничего не сказал. А тот продолжал объяснять, обращаясь к Розе:
- Это очень старинная легенда. Она сохранилась в нескольких версиях, но все они сводятся к тому, что еще во время генных войн и смешения рас, один, прежде, довольно многочисленный народ, упорно продолжал сопротивляться тем изменениям, которые происходили с человечеством. Припоминается самоназвание этого народа - русские. Так вот, когда начались генные войны, этого народа осталось так мало, что их собрал под своим водительством монах Синезий и увел в какие-то неведомые земли. И говорят, что там все поголовно начали заниматься какой-то особой формой молитвы, все стали чудотворцами им открылось видение смертоносных лучей, которые они подчинили своей воли. С того времени их и стали называть Omnes gentes, что можно перевести как «высокий народ» или «высший народ».
- Высшая раса. – Мрачно заметил Аби Вуд.
- Да ну, брось, брат, в то время вопросы расы уже были совсем неактуальны. Все перемешалось, а потом, после создания Гиплотахической империи и бесконечных экспериментов с генетическим материалом….
Аби не договорил, махнул рукой, в этот момент они шли вдоль реки, мимо монашеских домиков, которые образовали здесь целую улицу. Все это время монах-старец внимательно прислушивался к их разговору, но не вмешивался в него, хотя видно было, что хотел это сделать, но что-то ему мешало. Направление он держал на церковь. Рядом с ней, чуть в стороне, располагался добротный двухэтажный дом, построенный из отборной сосны. На высоком крыльце, с затейливым козырьком их ждал еще более древний монах, в белом подряснике, с игуменским крестом на шее.
- Это игумен Калош, наш настоятель. – Представил его сопровождавший их монах.
Игумен немного отступил в сторону и жестом предложил им войти. Комната, в которую они попали, была очень просто обставлена: большой стол прямоугольной формы, лавки вдоль стены. Вдоль всех стен стояли подсвечники с высокими горящими свечами. Как только они вошли, откуда - то из боковых помещений вышли два молодых послушника в подрясниках, один нес дымящийся самовар, другой поднос с чашками. Пока послушники расставляли чашки, разливали чай, были к столу подвинуты лавки и все уселись за столом. Отцу Калошу, поставили особое деревянное кресло во главе стола. Он, оглядев всех из-под мохнатых бровей и уставившись на Розу начал разговор так:
- Кто из вас механическая кукла?
- Вы ошибаетесь, отец, я совершенная полуорганическая система, а не механическая кукла. – Невозмутимо ответила Роза.
Профессор был шокирован. Не тем, что Роза гомоид, он это давно подозревал, а тем, что она СПС. Он о такой технологии только слышал, что она разработана где-то в секретных лабораториях «Умники». И вот Роза воплощение этой технологии. Но почему именно в нижний уровень и в училище хранителей ее внедрили? Подумать ему над этим вопросом не дал старец, так как он обратился к профессору.
- Значит, это ты Биограф. Что ж, дело хорошее.
Послушники начали разливать чай, поставили сахарницы с колотым сахаром. «Что за архаика кругом?» - подумал Аби Вуд, а вслух сказал:
- Старик, откуда это все знаешь?
- А ты, гиплотах, что же отбился от своего игумена?
- Какого игумена? – Не понял Аби
- Гермеса. Он же у вас теперь главный, а ты от него бегаешь. Он чего велит? Помереть всем. Настоятеля надо слушаться. Послушание «паче поста и молитвы», эта заповедь и у вас почитается, так?
- И вправду, больно ты осведомлен старец. – Пробурчал Нукес Вуд.
Аби Вуд насупился и молчал. Памятуя об отронах, он теперь совершенно не хотел поддаваться на эти фокусы с биолокацией. Но что-то в словах монаха было такое непонятное, которое даже с помощью самой совершенной локации невозможно узнать. Старец подлил еще себе чая, разбавив его водой из самовара. Гости также пили, но не вприкуску с сахаром, а с только что принесенным пирогом с рыбой, который послушники назвали кулебякой. Ее смели тут же, так как не ели уже больше суток. Только Роза лишь пригубила чай, внимательно рассматривавла Калоша и наконец, спросила:
- Какова функция Биографа?
Отец Калош сделал глоток из чашки, отставил ее в сторону.
- Я надеялся, что это вопрос задаст человек. – Сказа он.
- Я – человек. – Настойчиво провозгласила Роза.
- Ты будто сказала: «Я есмь». – Улыбнулся Калош.
- Во мне есть то, что всякое мыслящее существо делает человеком: я ощущаю свою конечность, я не могу понять, зачем существую и у меня есть потребность отражения в других.
- А нравственность? Совесть?
- Они не делают человека человеком. Это заблуждение. У нас тысячи совестливых роботов на планете, от этого они не становятся людьми.
Кажется, старец улыбнулся в бороду, услышав это заявление Розы. Он снова подлил себе чая, как-то недобро оглядел всех.
- У Биографа есть те сведения, о давно живших людях, которые начал собирать еще Тимей Скачков, а продолжила его машина «Умника». Принцип подбора этих сведений, зашифрован в кодах, которые, как я понимаю, находятся сейчас в модулях памяти капитана группы спецназа «Чистая кровь» Дэвида Максимова.
- Но какова цель всего этого? – Спросил Созонт, для него сейчас было не так важно, откуда все это знает старец, придет время и это станет известно. Главное, наконец, понять, что нужно делать с обрывками всех воспоминаний, обладателем которых он стал.
- Цель Тимея – восстановить свою жену такой, какой она была, как личность. Для этого он собрал максимальное количество информации, чтобы она отразилась в других и обрела свое самосознание. С помощью своей ковенантной теории и «Умники» он попытался все просчитать, но, видно, ошибся. Далее машина уже действовала сама в синхроне с избираемыми ей людьми.
Отец Калош поставил пустую чашку на стол, помолился, и больше не сказав ни слова, вышел в боковую дверь, сопровождаемый одним из послушников. Тотчас после его ухода пришел монах, который сопровождал их прежде, предложил им снова следовать за ним, чтобы показать место для ночлега.
Вдоль реки, выстроились в ряд аккуратные монашеские домики, от каждого порога к реке была проложена дорожка выложенная стругаными досками, которая вела прямо к берегу реки, к сходням. Здесь к берегу пришвартована небольшая лодочка, таким образом, любой монах мог переправиться на другую сторону реки. Монах сопроводил беглецов до последнего дома и в нем, в недалеком расстоянии от храма они и поселились. Бревенчатый двухэтажный дом посредине был разделен стеной, так что в нем, таким образом, имелось четыре комнаты. Аби и Нукес Вуды заняли две на первом этаже, а Роза с Созонтом на втором. Розе досталась комната с правой стороны. Обстановка в ней простая: стул, в углу жёсткая кровать с матрасом, набитым соломой (Роза пощупала руками-рецепторами и безошибочно определила материал), стол и два небольших шкафа – книжный и платяной. Все деревянное.
Розу сразу заинтересовали книги. Она раскрыла стеклянные дверцы, достала из плотного строя самый толстый фолиант. Это оказалась Библия на церковно-славянском языке, лингвоанализатор это подтвердил. Роза попыталась прочитать несколько строк, но анализатор почему-то не мог составить из слов осмысленные предложения. Она поставила книгу на место. Остальные книги, как она смогла разобраться, были толкованиями на Библию. Она подвинула стул с гнутой спинкой из прутьев, села около окна. Отсюда открывался великолепный вид: река распадалась на два рукава, образуя остров, покрытый пышной растительностью – ивы, небольшие дубочки, осинки. А там, за островом река вновь смыкалась двумя руслами в единый, мощный поток. Где-то за горизонтом этот поток терялся, там сейчас солнце скрылось почти наполовину, отсветы его окрасили небо в красноватый цвет.
Роза смотрела на закат, улыбалась, вспоминая «прозорливость» старца. Он назвал ее «механической куклой». Это слишком устаревший термин, для нее. Она не только обладает сознанием человека, но и осознанием себя, чувством смертности, своим я. А главное тем, что делает ее выше человека: бессмертием. Она совершенно новый тип разумной жизни. Она будущее.
Наступали сумерки. Роза отошла от окна и прилегла на кровать. Матрас был жёсткий, подушка набита чем-то похожим на опилки, во всяком случае, пахло от нее сосной. Она видела здесь в окрестностях, пока шли, немало сосновых деревьев. Роза погрузилась в сон. Надо было связаться с Мармеем. Она никогда не могла угадать заранее, где может его найти, в каких местах, ландшафтах, декорациях. И это несмотря на то, что ее биопроцессор мог обработать квинтиллионны различных вариантов. На этот раз это была полевая дорога, грунтовка, справа и слева поля подсолнечника. Солнце стояло в зените голубого неба – все было как-то неестественно, будто нарисовано яркими красками. Это так не походило на Мармея – он всегда тщательно продумывал свои миры, а сейчас будто торопился. Роза стояла на дороге озиралась по сторонам, но Мармея не видела. Когда она повернулась на юг, он тронул ее за плечо сзади и она резко повернувшись, увидела Мармея перед собой: он был в черном плаще и капюшон закрывал его лицо. Когда он появился, все вокруг обрело ясность, все стало совершенно реальным, и Роза слышала, как поют жаворонки, где-то высоко в небе.
- Надо всех собрать. – Сказал Мармей, голос его звучал немного глуховато.
- Всех? – Скорее уточнила, чем не поняла Роза.
- Да, важны все и те, кто ничем не обладает. Мы уже близки к осуществлению замысла.
- Но мы не сможем собрать Тимея и Дарни. Я уже думала об этом. Анализировала данные, которые у нас есть, мы владеем только воспоминаниями. Я так понимаю, ты знаешь, где находятся те, кто владеет кодами…
- Не это главное, Роза. – Перебил ее Мармей, в это время они уже миновали поле с подсолнечником и поднялись на холм, откуда открывалось еще одно поле, но теперь пшеничное. Легкий ветерок шевелил колосья.
- Я администратор этой системы уже несколько тысяч лет. И примерно такое же время меня не существует как человека, я лишь вирус, который при жизни создал сам на основе своей собственной личности, понимая, что только так смогу оправдать свою синхронизацию с «Умникой».
- Вирус? Ты? Но что это дало?
В это время они спустились с возвышенности, и пошли сквозь пшеничное поле. Стебли касались ног, но этого прикосновения сквозь плотный материал комбинезона не ощущалось. Роза трогала колосья руками, они приятно щекотали пальцы. Мармей ответил:
- Это привело к сбою системы. Она зависла. Примерно такого эффекта я и ожидал.
- И мир на время оказался вне контроля «Умники». Сколько это продолжалось?
- Сто лет. Это было время, когда рухнула Гиплотахическая империя, начались генные войны, человечество вступило в новую фазу своего развития, которое пошло по другой линии, не той, что была определена Событием ежедневника Тимея в 2073 г. И этого времени хватило, чтобы перезагрузить «Умнику». Обновить все ее программы, в том числе появившиеся в результате накопившихся ошибок, только тогда возникли новые, прорывные решения. И главное из них новый вид человека Homo verus (Человек настоящий), ты и Аманда пока единственные его представители.
Вдруг налетел с юга теплый ветер. Стебли колосьев пригнулись к земле, поле плавно опускалось к озеру, которое вытянулось вдоль небольшой дубовой рощи. Они спустились с холма и остановились на берегу озера.
- Так, может, на этом и остановиться: мы вдвоем с Амандой теперь и есть человечество. – Сказала Роза, она как завороженная смотрела на водную гладь. Мармей стоял рядом, тоже смотрел на воду, заложив руки за спину, казался задумчивым.
- У вас нет души.
- Зачем она нам? Трансмутор вполне заменяет ее.
- Трасмутор не сработает. Он лишь пробудит сознание, но даже в этом случае не сможет его стабилизировать, оно будет мерцающим.
- И что я должна делать?
- Надо собрать всех. Во всяком случае тех, кого определил Тимей. Коды к ним у Максимова, а заготовки личностей вы нашли на кладбище.
В этот момент Мармей исчез, растаял в воздухе. Осталось только, какое-то слабое прикосновение к щеке холодного ветерка. На этот раз выход из сна стал для нее проблемой, она даже ощутила что-то вроде испуга. Мармей исчез, а Роза так и стояла перед озерной гладью, как заколдованная смотрела на воду и не могла пошевелиться. Все будто застыло, как и она сама. Неожиданно Роза ощутила прикосновение к своей руке и услышала голос, будто ветер говорил с ней.
- Так выглядит созерцание. Не бойся, дай мне руку и смотри не на воду, а на вершины деревьев.
Роза сделала усилие над собой, подняла глаза, хотя это было неимоверно сложно сделать: веки совсем отяжелели. Она стала смотреть на вершины деревьев. Как только она это сделал, почувствовала, как кто-то взял ее за руку и проснулась. Рядом на кровати сидел отец Калош.
- Пойдем, надо торопиться, времени осталось совсем мало.
Она молча покорилась и пошла за старцем. Ночь царила над деревней, на горизонте висел обломок сияющего Антипода. Она едва попевала за старцем, совсем неожиданной была в нем такая прыть. Наконец их почти бег закончился, и они остановились на окраине поселка. Здесь паслись кони в ночном, где-то пастухи сидели у костра, слышен был стрекот сверчков. Опершись на одиноко стоящую в поле коновязь, старец замер, напряженно вглядываясь в ночное небо. Это продолжалось несколько минут, но Роза не выдержала этого молчаливого испытания и спросила:
- Что там?
Отец Калош ничего не ответил, губы его шевелились, а глаза были закрыты. «Он молится» - поняла девушка. Отец Калош вдруг очнулся и, указывая рукой на темное небо, сказал:
- Смотри.
Над горизонтом появилась небольшая, но яркая точка света. Она начала расти, с каждой минутой увеличиваясь примерно в полтора раза от своего изначального размера. И вот это уже огромное пылающее солнце, но от которого не исходило никакого тепла. Из самого центра этого светила исшел луч, устремившийся к ним, по пути расширяясь в широкую полосу.
- Лунная дорога! – Промолвила, завороженная этим зрелищем Роза. Калош улыбался в бороду, а ее охватил какой-то невообразимый восторг.
- Что это? – Спросила она, с надеждой глядя на старца.
- Божья благодать даже куклу способна оживить. – Промолвил монах, и объянил природу этого феномена:
- Это Божественный свет. Энергия, природа которой нам неизвестна, но она исходит от самого Бога, и через нее мы можем слиться с Ним, обожиться, воспринять божественное естество. В этом цель любого верующего человека, без этого никак не спастись. Смотри, как это происходит.
Только теперь Роза заметила, что в ночной темноте по реке плывет две лодки, они пристали к берегу и из них начали выбираться крематогены, а также несколько человекообразных существ. Они один за другим шли по берегу прямо к лунной дорожке и как только ступали на границу света и тьмы, тотчас исчезали, будто растворялись в воздухе. Девушка посмотрела с недоумением на старца и тот неторопливо объяснил.
- Не думай, они не исчезают, не погибают. Они просто уходят в иной мир. К Богу, это и есть грядущее и уже пришедшее Царство Небесное.
- Эвакуация. – Объяснила для себя девушка-гомоид.
- Ну, можешь считать и так. - Согласился отец Калош. – И вам пора. Оградор почти пал. Надо спешить.
* * *
Конференц-зал в клинике был спроектирован и построен в виде огромного амфитеатра, по типу древнегреческих. Но, конечно, скамьи были не каменные, а мягкие ряды кресел, которые радиально расходились в разные стороны. В самом низу находилась сцена, как декоративный элемент, а трибуна для выступающих располагалась на высоте, за прозрачной перегородкой. Отсюда весь зал был виден как на ладони. И когда Гермес поднялся на трибуну, он услышал обычный шум голосов, который создавали своими разговорами «врачи» и их помощники, собравшиеся в конференц-зале по приказу Селира Трола. Гермес внимательно осматривал собравшихся слушателей и заметил, что на галерке, на самой верхней части амфитеатра, разместились Магилла Вуд и Гроник Габ. Их присутствие навело Гермеса на мысль о том, как лучше разговаривать с собравшимися. Конечно, смысл Руководства как оно есть на самом деле, он объяснил Селиру Тролу. Тот теперь стоял хмурый, позади него сложив на груди руки, но «врачам» можно изложить и другое толкование Руководства, так им будет более понятно смысл происходящего.
Однако Гермес сначала решил послушать, о чем пойдет речь на конференции. Селир Трол, раз в месяц собирал весь персонал, чтобы каждый поделился достижениями в новых медицинских разработках. Конференция началась. Один выступающий рассказывал о новых модификациях печени, другой о достижениях в области регенерации тканей и прочее в таком же духе. Вдруг Магилла подняла руку, показывая, что хочет задать вопрос. Это было несколько странно, потому что как раз в этот момент доклад был посвящен новым заменителям крови, и докладчик еще не закончил выступление. Селир Трол кивнул головой, давая согласие на то, чтобы Магилла задала свой вопрос. Она поднялась со своего места и спросила:
- Доктор, а что с разработками по поводу наших новых тел? Об этом будет какой-то доклад?
Селир Трол выступил вперед, откашлялся и сказал:
- Магилла, чем тебе не нравятся те кошечки, в которых ты совсем недавно была?
- Это симуляторы. Очень совершенные, но симуляторы. А мы договаривались о новых телах.
- Мы работаем над этим. Собственно, большинство прозвучавших здесь докладов, связаны с главным нашим проектом. Нам осталось еще совсем немного, но для того, чтобы завершить его нужно много энергии. Сейчас мы делаем все возможное и невозможное концентрируем ресурсы…
- Я знаю, как вам помочь, доктор. – Перебил Селира Трола Гермес. - Эта энергия находится в руках одного из братьев-гиплотахов. Его зовут Аби Вуд. Он командор XV СОГа и у него две перфокарты, с помощью которых можно вывести на полную мощность Реактор. Тогда будет необходимая вам энергия.
«Врачи» зашумели, переговариваясь между собой. Магилла с недоверием смотрела на Гермеса.
- Аби Вуд врядли станет с нами сотрудничать. – Сказала она.
- Совершенно верно. – Согласился Гермес. – Но у меня есть сведения, что он сейчас направляется Оградор. Я попытаюсь договориться с епископом Смарагдом, если это не получится, то понадобится ваша помощь.
Селир Трол стоял за его спиной, и Гермес затылком чувствовал, как тот с ненавистью смотрит ему в спину, но гиплотах понимал, что зал он заинтересовал, поэтому обернувшись к капитану, Гермес спросил Селира:
- Если же мои переговоры не приведут к нужному нам результату, «врачи» ведь помогут нам?
Селир развел руками, мол, чем мы можем помочь, хотя, конечно, он лукавил – репутация «врачей» была такова, что за деньги они могли сделать любую операцию и пересадку, а Гермес хорошо знал, что епископ в такого рода услугах весьма нуждался. Его можно было этим шантажировать, чтобы он выдал Аби Вуда.
- Селир, ты должен помочь гиплотаху. – Заявила Магилла.
Капитан «врачей» ничего не ответил на вопль Магиллы Вуд. Вместо этого он объявил о том, что конференция на этом окончена, чтобы все шли по своим рабочим местам, потому что операции сами себя не проведут. Сам он отправился к себе в кабинет, делая вид, что не замечает Гермеса, но тот пошел вслед за ним, и когда в кабинете закрылась дверь, Селир Трол разразился гневной тирадой:
- Чего ты затеял, Гермес! Зачем тебе вовлекать во все это нас! Неужели ты думаешь, что мы будем поддерживать тебя в твоем безумии?
- Но ведь поддержали же. – Невозмутимо возразил Гермес.
- Потому что не знают твоих истинных целей.
Гиплотах снисходительно улыбнулся. Он рассказал откровенно Селиру Тролу о том, чего теперь требует от человечества Хааб, и не совсем понимал, что так возмущало капитана, ведь каждый человек конечен и его ожидает смерть. Однако это касается не только каждого отдельного человека, но и всего человечества в целом. Когда-нибудь должен придти конец. И вот он пришел, Хааб объявил об этом через свое Руководство устами Гермеса.
- Ты же понимаешь, что это все правильно? – Как можно убедительней сказал Гермес.
- Тогда скажи также прямо как мне и им, почему ты их вводишь в заблуждение?
Но и на это у гиплотаха был заготовлен правильный ответ:
- Они как дети, я же не буду ребенку объяснять, например, что, если болеешь надо сделать укол, я просто его сделаю. А ты руководитель, ты должен знать все как есть, и принять это.
Гермес ушел. А Селир Трол еще какое-то время размышлял, но не над сказанным Гермесов, потому что был уверен: гиплотахи сумасшедшие. А над тем как им противостоять. Капитан «врачей» совершенно не разделял религиозных воззрений гиплотахов, но вынужден был считаться с ними, так как несмотря на то, что власть их давно пала, однако под их влиянием до сих пор находились нижние уровни почти всех городов. Клиника не находилась на территории городов, она занимала часть астаморинга, т. е. ту часть планеты которая была частично заражена зугритас нури. Гиплотахи были соседями клиники, а капитан предпочитал с соседями дружить, а не конфликтовать. Однако то, что услышал на конференции от Гермеса по поводу скрижалей, заставило Селира Трола несколько по-иному посмотреть на сложившуюся ситуацию. Разработки по пересадки органов «врачи» довели до совершенства – были созданы тела, которыми можно было заменять старые тела. С представителями знати Гамбига во главе которых стояла Магилла Вуд у клиники уж был заключен хороший договор с солидной оплатой. Но самое досадно заключалось в том, что новые тела не были стабильны и функционировали не более года. А теперь, если удастся добыть перфокарты с кодами, это откроет новые возможности. Так что стоило пока подыграть Гермесу и не открывать его истинные цели «врачам».
* * *
- Мразь! Мразь! Мразь!
Магилла была просто в ярости, когда пришла к себе в номер после конференции. У нее тряслись руки, волосы были всклочены, лицо красное. Она посмотрела на себя в зеркало и немного успокоилась.
- Мало мы этой гиплотахической дряни поубивали. Ну, ничего посмотрим, чья возьмет.
- Кто это тебя привел в такое расстройство, Магилла?
Гроник Габ неожиданно вышел на связь, и его изображение появилось на мониторе видавера. Председатель Спиры пил чай с блюдечка в прикуску с кусочками сахара, за его спиной видна была спина задрапированная голубой материей с золотой монограммой Наместника. Магилла уселась в кресло, укладывать волосы.
- Гермес хочет всех нас погубить, устроить конец света. Нельзя это как-то поменять? Отменить?
- Это Руководство от Наместника. Как его поменяешь, надо делать то, что там написано.
Невозмутимо отхлебывая чай, ответил Гроник Габ.
- Но, согласись, Магилла, все когда-нибудь кончается. В том числе и этот мир, вселенная. Вот настало это время, когда великий Хааб…
- Перестань нести чушь, Гроник! – Оборвала раздраженно Магилла Вуд, резко поднялась с кресла и стала переодеваться.
Гроник с интересом наблюдал. Магилла была красивой женщиной. Она не раз подвергалась различным хирургическим манипуляциям со своим телом, на ней применили, наверное, все технологии, которые были доступны «врачам». И можно было сказать, что тело Магиллы выглядело идеально. Наместник даже подумал о том, что тело настолько совершенно, что не вызывает никаких сексуальных мыслей, наоборот – только возвышенные. Будто любуешься произведением искусств. Хотя Гроник прекрасно знал, какая она отличная любовница: нежная, страстная, трепетная, а, главное, предающаяся этому делу с таким самозабвением будто ничего важнее для нее в жизни нет. Надевая чулки Магилла заметила, что Наместник за ней наблюдает.
- Хватит пялиться, Гроник. Думай лучше, как Гермеса обезвредить. – Проворчала Магилла.
- А ты попробуй своего отца задействовать в этом деле. – Предложил Наместник.
- Ты мне предлагаешь интриговать против отца? – Сказала Магилла Вуд, усаживаясь в кресло и наливая из кувшина холодный лимонад.
- А что ты до сих пор делала? – Усмехнулся Наместник.
- Я открыта была для отца. Всегда. Говорило ему, что мне нравится, чего я
хочу, и не скрывала от него – в любом случае своих целей буду добиваться, несмотря на его мнение.
- В любом случае, то, что сейчас Гермес, получив именно такое Руководство означает, что он может нас всех объединить. Все наши желания: власти, наслаждения, бессмертия, наконец, могут реализоваться.
- Каким образом? Он же хочет взорвать вселенную.
- Я хорошо знаю этого гиплотаха. Он действительно фанатик, но не дурак. Ему нужны скрижали с кодами, а они у Аби Вуда. Кому как не тебе попытаться договориться с братом?
- Он не меньший фанатик. – Безнадежно махнула рукой Магилла. – Но если Гермес хотя бы знает, чего добивается, то мой брат настолько скрытен, что вообще непонятно, чего он хочет и как поступит.
- Ладно, Магилла, идею я тебе дал. Мне надо идти, меня ждут дела.
Монитор погас, и Магилла погрузилась в раздумие, закурив тонкую ментоловую сигаретку. Она вспомнила тот период времени, когда они с Аби были близки как брат и сестра. Очень небольшой период, но важный в ее жизни. Когда Аби вступил в Братство, Магилла много общалась с ним по поводу учения гиплотахов. И хотя женщины не могли стать членами Братства, она увлеклась учением и даже поселилась в СОГе в качестве общинницы. Ей было тогда семнадцать лет. Она жила в СОГе, за стеной, в небольшой избушке. Здесь Аби устроил ей все удобства. В избушке было сухо и тепло, из окошка открывался красивый вид на поляну и лес. Однажды брат пришел к ней рано утром, когда она только встала и умывалась. Аби выглядел несколько возбужденным и был одет не в свою обычную гиплотахическую хламиду (так она называла его подрясник, мантию и плащ), а комбинезон гвардейца Гамбига. За плечами у него был рюкзак.
- Одевайся, сестра, пойдем с тобой в небольшой поход. Мы же с тобой никогда вместе никуда не ходили.
Магилла обрадовалась, любое путешествие всегда ей нравилось, тем более с братом. В детстве она вообще была любительница всяких пеших прогулок и могла прйти не один километр почти не останавливаясь. Пятнадцатый СОГ располагался на возвышенности, на окраине нижнего уровня Гамбига. С вершины башни можно было видеть всю лесостепную часть нижнего уровня. Здесь широкая река Гамбиг, то терялась в густых зарослях лесных массивов, то вновь показываясь на просторах поверхности, покрытой мягкой травой ковыль. Вдоль реки была проложена дорога с хорошим термобетонным покрытием. Она в точности повторяла все изгибы реки, следуя вдоль нее неотступно. Спира Братства гиплотахов поддерживала эту дорогу, так как она связывала вакуумные трассы с остальными мегаполисами.
Аби и Магилла выйдя спозаранку, сначала шли по этой дороге, а потом, переправившись на пароме на другой берег углубились в лес. Здесь он был светлый – березовый, ни одного другого дерева не росло, и в этой березовой рощице было как-то светло и радостно. За ней, когда они вышли на простор полей, Магилла увидела конечную цель их путешествия: это песчаный, неглубокий, давно заброшенный карьер. На дне его небольшой озерцо, берега которого местами поросли камышом, а над самым высоким местом карьера, там, где была выработка песка, росли сосны. Они с братом спустились в карьер по хорошо накатанной дороге и подошли к стене выработки.
- Видишь?
Сказал Аби, указывая на песчаную стену. Магилла не сразу поняла, что он имеет в виду, но присмотревшись, увидела, что стена не так однородна, как показалось на первый взгляд, а состоит из множества разноцветных слоев песка: синие, зеленые, красные, черные. Причем слои не были исключительно горизонтальными, а проходили через стену под разным углом и даже вертикально.
- А вот, посмотри здесь.
Сказал Аби, подойдя почти вплотную к стене и указывая на подножие, где имелась особенно широкая белая полоса песка, перемешанная с крупной галькой. Брат подобрал одну из них, приблизив к лицу, показал на поверхности камня маленькие конические ракушки.
- Эти ракушки стали частью камня, а много сотен тысяч лет назад они были живыми, ползали по дну.
Магилла с интересом рассматривала окаменелых ракушек, а на обратном пути, все думала над тем, может ли ракушка снова ожить. Магилла спросила об этом брата. Он некоторое время думал над этим, потом ответил.
- Думаю, может. Форма ведь сохранилась.
- А кто может это сделать?
- Хааб. У него же есть реактор. А в данном случае вопрос в том, что нужно много энергии. Она есть в реакторе.
- А человека? Человека, можно также оживить?
- Человека сложнее. У него ведь две оболочки: материальная и то, что называется вторым планом материальности: воспоминания, чувства, ощущения и прочее. Это же тоже надо как-то собрать. Но Хааб может и это сделать.
Потом наступили иные времена – Магилла вернулась в верхний город, отец поручил ей распоряжаться делами компании «Сексюси». Она настолько погрузилась в этот мир наслаждений, развлечений и чувственных радостей, что это путешествие с братом и разговор как-то подзабылся. А теперь со всей ясностью всплыл в памяти. Конечно! Теперь брат владеет тем, что ей надо. Вечное тело, то, что обещает Селир Трол. Но она, Могилла понимает, что вряд ли может осуществить, а Аби Вуд с силой, которой он обладает, может.
Накинув куртку, поверх своего роскошного платья (в коридорах клиники всегда был сквозняк и прохлада) Магилла отправилась на поиски Селира. Его она застала в одной из операционных, он осматривал Штольца, который уже пришел в себя и даже улыбался. Магилла не стала начинать с прелюдий, а сразу спросила:
- Капитан, где сейчас Аби Вуд?
Селир Трол не сразу ответил, так как был озабочен тем, что сосредоточено, рассматривал тончайший шов на груди Штольца, сделанный лазерным лучом, только дождавшись, когда он полностью затянется, так что от него не осталось никакого следа, он ответил:
- Откуда же я знаю, Магилла? Сбежал он, вместе со своим братом и друзьями за реку, могу предположить, что он теперь гость епископа Смарагда.
- Он мне нужен прямо сейчас. Я отправляюсь к нему. – Сразу приняла решение Магилла Вуд, даже не стала слушать возражения Селира, хотя тот и не пытался этого делать, и стремительно вышла из операционной.
Капитан посмотрел ей вслед, а обернувшись, обнаружил, что Штольц сидит на кровати и одевает комбинезон «врача», оставшийся от предыдущей смены. Он не стал его отговаривать, хотя, наверное, ему еще и рано было приступать к активной деятельности.
- У тебя есть какой-то план, Ганс? – Спросил Селир.
- Плана нет, но до Аби Вуда надо добраться раньше, чем это сделает Гермес. Куда Магилла пошла?
- На взлетную площадку, там у нее тяговый флопер.
Взлетно-посадочные площадки для тяжелых ракетопланов находилась за пределами самой клинике, так что Штольц едва успел, перехватив по дороге электрокар. Флопер уже набирал тягу: три гигантских кольца, поблескивая накопительными линзами, вращались в разные стороны, набирая скорость, постепенно вокруг них образовывались голубоватая сфера. Начальник «Внутренней линии» успел заскочить в флопер, когда в центре сферы начинал зажигаться фотонный двигатель, который на первых стадиях разогрева походил на огненные крылья серафимов. В этих вращающихся кольцах, где подвижна были только внешняя часть накопителя с линзами, и содержалась вся начинка воздушно-космического корабля: каюты, боевое отделение, пункт управления, радары, вооружение и прочее. Попав внутрь, Штольц прошел через шлюзовую камеру, где повергся дезинфекции, ему выдали новый комбинезон и только здесь он понял, что флопер стремительно набирает скорость, явно не собираясь лететь к Оградору, а уходя в открытый космос. Надо было найти Магиллу, чтобы узнать каковы ее планы, зачем ее флопер предпринимает столь странный маневр с выходом в космос. Штольц пробирался по бесконечным коридорам флопера и обеспокоенный персонал, снующий в разных направлениях, не обращал на него никакого внимания. Магиллу Вуд он нашел в примерочной. К его удивлению, было и такое помещение на флопере. Он зашел в каюту, озираясь по сторонам, так как везде были развешены самые невероятные наряды, куски материала с фантастическими дизайнерскими расцветками. Магилла стояла посреди всего этого великолепия и несколько полуголых девиц-андроидов с помощью булавок подгоняли новое платье под фигуру Магиллы. Увидев бритого, лысого начальника «Внутренней линии» она весело улыбнулась, почему-то начальник «Внутренней линии» всегда вызывал у нее озорное настроение.
- А, Начальник, воскресили тебя. И чего ты за мной увязался?
- Мне нужны эти скрижали. Они должны принадлежать Внутреней линии.
Магилла даже на мгновение онемела от такой наглости Штольца.
- С чего это? – Только и смогла сказать она.
- Владение скрижалями даст преимущество Континентам. Мы, наконец, сможем объединить человечество и подчиним города.
Андроиды закончили примерку. Магилла разоблачилась, оставшись в полупрозрачном боди. Она уселась за столик с зеркалом и начала красить губы.
- Сколько лет тебя знаю, Ганс, а ты все не меняешься. Такой же идеалист, все хочешь спасти человечество. А ведь все гораздо проще: вот тебя Гермес убил, в самое сердце зарезал, а тебе новое вставили. С помощью «врачей» мы все можем сделать. Но их ресурс ограничен, а скрижали нам дают практически неисчерпаемые возможности. Так воспользуйся ими для себя, а не для спасения человечества.
Штольц уселся на диван, пошарил руками по обивке, что доставило ему видимое удовольствие – это отразилось улыбкой на его широком лице.
- О, мушлон. Редкий в наше время материал. Любишь роскошь, Магилла.
Девушка ответила не сразу, докрасила губы, принялась подводить глаза, но все же снизошла до Штольца.
- Это вы, континенталы, привыкли жить в норах и прятаться от любой опасности. А я хочу жить не просто свободно, а ничем не ограничено.
Она бросила тушь на стол, резко повернулась к Начальнику.
- Ты думаешь, я хочу быть бессмертной. Нет, ошибаешься. Ни я, ни Гроник, ни остальные в этом не нуждаются. Бессмертие без наслаждения бессмысленно. Наша цель в том, чтобы эти наслаждения длились всегда.
- Всякое наслаждение притупляется со временем. – Возразил Штольц.
Закончив с макияжем, Магилла повернулась к Штольцу, смотрела на него как на маленького.
- Ганс, тебе ли объяснять, что «врачи» уже давно овладели всеми технологиями, которые дадут нам возможность испытывать наслаждения всегда. Бесконечно. Но чтобы этого достичь, нужны скрижали гиплотахов.
Магилла развела руками в стороны встала и подошла к иллюминатору. Флопер поднялся над атмосферой, темное пространство, усеянное звездами, открывалось со всех сторон. По курсу флопера в этом пространстве висела гигантская платформа верхнего города.
- Далеко забрался. – Не отрываясь от иллюминатора, сказала Магилла Вуд.
- И какой у тебя план. – Спросил обеспокоенный Штольц, он что-то начинал волноваться, выражение лица Магиллы ничего хорошего не предвещало.
- Ты можешь называть это страстью – мое стремление к наслаждению, но, на мой взгляд, это стремление к совершенству, как всякая страсть. Пойми, Штольц, сейчас, наконец, человечество достигло такого уровня, что можно быть и вечно живым и вечно довольным. Вот у тебя, сколько длится оргазм?
Вопрос Штольца смутил, он покраснел. У него уже давно не было оргазма, да и вообще вся эта сфера жизни была для него не столь актуальна, как для Магиллы, поэтому он не мог понять ее, только пробормотал:
- Оргазм не может быть бесконечным, это вредно, я слышал, что от этого даже умереть можно. Совсем умереть, без вариантов.
Магилла села на диван рядом с Начальником, он ощутил через мягкую, тонкую, ткань тепло ее горячего тела, даже сквозь ткань своего комбинезона.
- Я же говорю, никаких побочек. Мы можем менять все в нашем теле, мы можем сделать новое тело. И никогда не будет остановки, только радость, только блаженство. Что кому нравится, то и будет получать.
Пока она говорила, Штольц немного отстранился от нее, встал и подошел к иллюминатору. Там он увидел, как от одной из посадочных надстроек на самой верхней части платформы отделился огромный гексакоптер – внешне он был похож на огромную колесницу, такое сходство ей придавали два огненных круга, которые вращались по обе стороны от веретенообразного корпуса гексокоптера. Он завис над платформой, круги, имевшие, внешне беловатый цвет плазмы, начали вращаться все быстрее и быстрее, постепенно меняя цвет на малиновый.
- А вот и отец тебя встречает. Слушай, пульсары гексакоптера в боевом состоянии, если твой флопер не сделает маневр, нас разнесет на кусочки.
- Не переживай, мои пилоты знают свое дело.
Штольц продолжал стоять около иллюминатора, любуясь этой прекрасной машиной смерти – гексакоптером Гамбига, пульсары которого уже были взведены. Между огненными колесами проскочил ослепительно белый разряд, а затем три изумрудных луча устремились к флоперу, но не достигли его, так как тяговик резко ушел вниз, сделал крутой вираж и завис прямо над платформой города. Чтобы произвести следующий выстрел, который мог бы настигнуть флопер, гексакоптер должен был бы сделать сложный маневр, который он уже и начал выполнять.
- Да, отец неугомонный. – Сказала Магилла, встав с дивана, и вместе с Начальником глядела в иллюминатор, на корпоративный дом верхнего уровня. – У моего отца другая страсть – жажда власти.
Гарри Вуд в тот момент, когда флопер его дочери появился в пределах видимости наблюдательных постов Гамбига, находился в своем кабинете и пребывал в совершенно мрачном настроении. Он сидел за огромным столом, на котором были в беспорядке разбросаны карты таро. Гарри сидел неподвижно, уставившись в одну точку, и в голове у него вертелась только одна мысль – все его предали. Дочь Магилла, устроила заговор, Нукес покинул поле боя, Вэй Фан из Содружества так и не отдал приказ запустить ракеты по континентам. Первая реакция Гарри на сообщение о дочери была спонтанной, продиктованной скорее эмоциями – дать залп из пушки-пульсара по флоперу. Возможно, он рассчитывал, что флопер дочери увернется и у него еще будет возможность спросить у нее о мотивах такого поведения. Он ей доверял! В ее руках такой ответственный бизнес. Когда флопер Магиллы ушел от удара, Гарри немного остыл и решил все же поговорить с дочерью. Ведь не случайно она прилетела. Он вышел на связь, тотчас на всех мониторах появилось самодовольное, красивое лицо дочери, за ее плечами маячил Штольц:
- Этот что там у тебя делает? – Недовольно спросил Гарри.
- Отец, он мне помогает в одном деле.
Она рассказала ему всю историю, связанную с перфокартами. Поведала о замысле Гермеса и о том, что Аби с друзьями укрылся в Оградоре у епископа Смарагда. Гарри внимательно слушал и по мере того, как вникал в рассказ дочери, в нем крепко зрела одна мысль, которая, как ему казалось, снова поможет ему быть «на коне» и в один счет решить то, что он так долго и с таким трудом пытался осуществить. Он не стал прерывать сеанс связи, Магилла пространно говорила, что-то еще пыталась объяснить, но он уже не слушал. Страсть к безграничной власти, давно поглотила его полностью, не оставив в нем ничего человеческого. В нем остались только инстинкты зверя, но умного зверя. Пока дочь говорила, он уже отдал приказание вывести из ангара еще два гексакоптера. Они зашли еще с двух сторон, так чтобы у флопера теперь не было никакого шанса сманеврировать и ответить из своих пушек.
Штольц первый догадался, что как-то все идет не так: он наблюдал за лицом Гарри Вуда, начальник «Внутренней линии» был опытный физиономист и сразу понял – Вуд совершенно не собирается с ними договариваться. Последовал сильный толчок с правой стороны, машину затрясло, и они оба упала на пол. Зазвенела аварийная сирена, флопер потеряв управление, устремился к земле, отсеки наполнились едким дымом.
- Где у тебя спасательные шлюпки? – Крикнул Штольц, откашливаясь, начиная уже задыхаться от проникающего в легкие дыма. Магилла, также откашливалась, указывая рукой на дверь. Они выскочили в коридор, все тряслось, дребезжало, языки пламени уже вырывались из панелей внутренней обшивки. Когда они добрались до спасательного отсека, то увидели, что семь кабин из восьми со шлюпками завалены пылающими и искрящимися балками. Магилла оттолкнула, попытавшегося было проникнуть в еще свободную кабину начальника, и сама заняла место в спасательной шлюпке, крикнув Штольцу: «Скафандр», оставшуюся часть фразы Ганс не расслышал – включился двигатель шлюпки, раскрылся шлюз, и аппарат резко ушел вниз. Штольц заметался по отсеку, языки пламени, казалось, были повсюду, но вентиляция продолжала работать и дым из отсека полностью уходил. Штольц сохранял ясность мысли, он сообразил, что «скафандр» - это часть комплекса системы индивидуальной защиты, специальный костюм с небольшим реактивным движком и парашютом. Этот отсек с костюмами располагался за кабиной пилота и до них огонь еще не добрался, так что начальник быстро облачился в скафандр, дернул ручку катапультирования. Сначала его сильно завертело, он попытался запустить двигатель, тот не сработал, но выскочил парашют, и Штольц повис в воздухе, имея возможность наблюдать как флопер, горящим шаром падает на нижний уровень Гамбига. Огненный шар быстро приближался к земле, от него отваливались куски горящих ферм, рангоуты и прочие части корабля. С высоты Штольцу была прекрасно видна платформа города верхнего уровня, в основной башне его, в нижней части открылось гигантское чрево ангара и оттуда вылетели два гексакоптера и, сделав вираж, стремительно полетели в восточном направлении, к Оградору.
* * * *
Николь и Аманда встретили известие о том, что можно сойти на берег разлома-реки с большим воодушевлением. Хотелось вдохнуть свежего воздуха и ощутить простор. Хотелось верить в то, что, когда они выберутся наружу, все изменится. Что именно им самим были неясно, но Аманда последние сутки ощущала себя как-то совершенно необычно не так как до соединения с трансмутором. И даже дело было не в том, что в ней теперь проснулась другая личность, а скорее в том, что она сама стала смотреть на себя как бы со стороны. Со своей второй личностью Аманда не находилась в противоречии, потому что полностью адаптировалась к ее особенностям, сразу, как только она пробудилась. Кроме того, она осознавала, что сама, отчасти, создавалась «Умникой» по образу Дарни Скачковой.
В разговорах с Николь, ожившей Дарни (по сути, она вела с ней постоянный внутренний монолог), Максимовым и даже с 13/12, она вдруг поняла, что в ней есть еще кто-то третий. Накануне выхода на поверхность Аманда еще раз анализировала цифровые ряды, которые транслировались для Максимова. Во время этих умственных упражнений к ней неожиданно присоединилась Дарни и высказала мысль о то, что возможно это коды к каким-то ячейкам памяти. «Да, но должен быть носитель. Где эти ячейки хранятся. Иначе все это бессмысленно» - возразила Аманда.
На этом возражении она и уснула, вместе с ней угомонилась и Дарни, с непонятным для Аманды посылом: толи она задумалась над этой темой, толи для нее это было не так важно. Аманде снился сон. Сначала она в сети нашла дневник. Он относился к 1995 году. Она четко видела дату: 23 апреля, начала читать и вдруг исчезла. Вместо нее самой появились, в сознании, или наоборот эти образы попали в сознание, кто-то другой, вероятно автор дневника. Аманда просто себя увидела в то далекое время, будто это происходило сейчас вне времени, конкретного места, не касаясь ее самой, Дарни и кого-либо другого. Она, Аманда проживала эту жизнь, на самом деле чью-то, как свою. Проживала то, что было как происходящее здесь и сейчас. Вот что она чувствовала-видела.
«Аромат раннего весеннего воздуха пьянит. На деревьях почки готовы распуститься, но еще это не случилось в воздухе от того прибавляется липкости вдыхаемого запаха деревьев. Ночь опустилась на город. Пасхальная ночь. Молодой человек ждет около трехэтажного дома с массивными балконами, увесистым карнизом и барельефными украшениями на стенах. На третьем этаже в окне горит свет, едва ли не единственный в этот ночной час во всем доме. Из дома вышли молодая девушка и женщина лет пятидесяти. Они поравнялись с молодым мужчиной, назвали его по имени, однако Аманда не разобрала его. Потом они пошли по ночному городу, освященному неяркими фонарями, который становилось все меньше и меньше по мере того, как они достигли маленького кладбищенского храма, где участвовали в Пасхальной утрени, провозглашали «Христос Воскресе!», слушали евангелие, читаемое на разных языках».
Этот эпизод из чьей-то далекой жизни, которая давно завершилась, но снова повторялась в сознании Аманды, чрезвычайно смутил ее. Проснувшись, она даже не сразу осознала, что это был сон, а главное – Аманда не ощущала Дарни. Она не успела всю эту новую информацию, как следует обдумать, как к ней в каюту заглянула Николь и позвала Аманду наружу. Инспектор не обратила внимания на состояние Аманды, слишком спешила попасть на берег. В рубке капитан осматривал в бинокль город. Это выглядело несколько странновато, так как прозрачные, чудовищно огромные башни замка буквально нависали над рекой. Но на самом деле Кодра Тура рассматривал сферы, которые медленно двигались вокруг городских башен. Николь выбравшаяся на верхнюю палубу и какое-то время стоявшая рядом с Кодра Тура, насчитала двадцать пять сфер.
- Там живет духовенство города. Оградор, в отличие от всех других городов – абсолютная теократия, во главе которой стоит епископ Смарагд. – Объяснил капитан, не поворачивая головы в сторону инспектора. Николь и Аманда спустились по сходням на бетонный помост. То, что называли портом Оградора, на самом деле было несколькими простейшими бетонными пристанями, к которым удалось пришвартовать крейсер. Пристань была длинной, поэтому несколько десятков метров до берега нужно было пройти по ним, чтобы ощутить настоящую землю под ногами. Пристань была достаточно широкой, чтобы по ней могли перемещаться два-три человека вполне свободно. Николь и Аманда прохаживались по пристани, наблюдая за сферами Оградора. Аманда сосредоточено о чем-то размышляла, а Николь подумала о том, что до сих пор сегодня не разговаривала с Дарни.
- Ты задумчива сегодня, Аманда. – Сказала, наконец, Николь.
Девушка пристально посмотрела на нее, будто проверяя, стоит ли ей все рассказать. А потом все же рассказала о сне, исчезновении Дарни и новых ощущениях. Инспектор покачала головой, изрекла.
- Ясно. Я так и думала – ряды цифр, которые транслируются для Максимова это коды доступа к ячейкам памяти. Нет ничего удивительного, что именно тебе дано это видение, потому что ты интерфейс «Умники», через тебя она будет подключать эти ячейки.
Аманда приняла объяснение, как наиболее приемлемое. Но Николь вдруг осенила другая мысль, которая она тут же и озвучила:
- Но тогда это какой-то фрагмент, чьего-то воспоминания попавший к тебе благодаря тому, что «Умника» обладает обширной базой данных, которую она собирала в течение тысячелетий. В данном случай — это фрагмент дневника – вот к этой ячейки и подошел код.
- А дальше сама машина реконструировала события по фрагменту, используя разные другие данные из этой эпохи и транслируя в твой мозг, Аманда. Это не сложно было сделать, так как ты и сама являешься частью «Умники». - Эта была фраза Максимова, который также выбрался из лодки вместе с 13/12, и теперь уже несколько минут стоял рядом с девушками на пристани, прислушиваясь к их разговору. Все, кажется, прояснила.
- Нас, видимо, рассматривают. – Заявил 13/12, указывая рукой на одну из самых больших сфер, которая как раз была на уровне шпиля башни.
- Почему ты так решил? – Недоумевал Максимов
- Все сферы движутся, а эта зависла на одном месте, так чтобы мы были в прямой видимости.
В подтверждении догадок 13/12 последовал вызов по резисту Николь. Капитан сообщил ей, что епископ Смарагд согласился дать им приют, и хотел бы с ними встретиться. Это было естественное желание, Николь и Аманда были с этим согласны. Тем более им и самим хотелось переговорить с епископом, о котором инспектор знала только то, что написано в энциклопедии АРЗ. Максимов с 13/12 также вполне были согласны с этим мнением, осталось спросить только Дарни.
- Что?
Не поняла Аманда, она беспечно созерцала небо, в тот момент, когда все смотрели в ожидании на нее. Николь взяла обе ее ладони в свои руки, и пристально посмотрела ей в глаза.
- Ее нет. – Ответила не ее вопросительный взгляд Аманда.
- Т. е. как нет? – Не понял Николь
- Я не могу ее вызвать. Потеряла связь с ней.
Инспектор отпустила руки девушки, перестала смотреть ей в глаза. Дарни где-то теперь в системе «Умники».
- Полагаю, что всякая душа может быть самостоятельной единицей, обретя тело. Как этого достичь, вот вопрос. – Высказал предположение Дэвид.
- Ха, тогда нам по адресу, кому как не христианскому епископу разбираться в вопросах о душе. – Пошутил13/12.
Вопрос о месте пребывания Дарни остался неразрешенным, но даже Николь надеялась втайне, что ответы все находятся в Оградоре. С пристани они попали на бетонную площадку, но движение по ней было невозможно. Они в ужасе остановились на месте – повсюду на всем протяжении площади, вплоть до ворот города, гонимые ветром, перемещались небольшие кучки зугритас нури. Здесь пыль была настолько тонкой, что при малейшем волнении воздуха поднималась вверх.
Со стороны города они услышали нарастающий гул, как будто летели сотни стрекоз. Из-за правой башни показался рой геликоптеров, их вытянутые коричневые сегментированные корпуса действительно напоминали тела каких-то насекомых, схожесть добавлял головная кабина с двумя выпуклыми, большими, позолоченными иллюминаторами, крайне похожими на глаза стрекоз. Стрекотный звук издавали семь прозрачных крыльев, расположенных с каждой стороны корпуса, они делали стремительные взмахи, создавая подъемную тягу. Геликоптеры недолетая до движущихся от крейсера людей зависли в сотне метров от них. От роя отделилась одна машина, которая плавно приземлилась недалеко от Аманды и Николь, стоявших несколько впереди всех остальных. Движение крыльев геликоптера подняло невообразимое пылевое облако при его посадке, но оно тут же опустилось, как только крылья замерли на месте. Открылся боковой люк и спустился на землю трап, по которому сошел крематоген высокий и уродливый, в коричневых лохмотьях. Он подошел к Николь и представился:
- Пешека, помощник епископа Смарагда. Пойдемте, владыка вас ждет.
Внутри аппарата тесновато: можно было только сидеть на небольших креслах вдоль обеих бортов, перемещаться по салону можно было пригнувшись. Зато очень просторно в салоне пилота, там слепой отрон управлял геликоптером. Машина взмыла ввысь и устремилась к городу, за ней полетели все остальные геликоптеры. Аманда смотрела в маленький иллюминатор на проплывающие внизу бесконечные поля серебристой пыли, на красноватую поверхность земли, которая уже никогда ничего не родит. Здесь, внутри геликоптера, шум крыльев ощущался как мерный спокойный гул, под который Аманда и заснула, погрузившись в мнемоническое пространство, в котором очень четко представился прежде, уже виденный ей мир. Теперь это был теплый, сентябрьский вечер. Шумная улица, по обочинам растут липы с круглыми кронами, мчатся автомобили. Листья у деревьев уже сентябрьские – снизу красные, сверху темно-зеленые. На автобусной остановке стоял он, тот самый человек, который провожал тогда на Пасхальную службу девушку с ее матерью. Звали молодого человека Тимей, в руке он держал букет алых роз. Тимей сегодня хотел сделать предложение Наташе, той девушки, с которой он был в храме. Решение он это принял несколько дней назад, но не был уверен, что она согласиться. Сегодня был хороший повод – у Наташи был день Ангела, и он всегда ее поздравлял в этот день, вот уже второй год.
Он поглядывал по сторонам, щурился на солнце, смотрел на часы, Наташа немного опаздывала. Наконец, она появилась на другой стороне улицы. На ней был ее любимый джинсовый сарафан и коричневый легкий плащ. Она остановилась на светофоре, озабочено посмотрела на другую сторону улицы, искала глазами Тимея, лицо ее было сосредоточенно и как будто обеспокоено. Увидев Тимея, Наташа улыбнулась, замахала рукой. Загорелся зеленый свет, она побежала через переход. И вот девушка уже рядом. Ее широкое, чуть смугловатое лицо сияло от радости, волнистые черные волосы колыхались на ветру, подкрашенные круглые глаза Наташи искрились лаской.
- Привет! – Сказала она.
- Это тебе. Поздравляю с днем ангела. – Андрей протянул ей букет.
- Ой, как здорово!
Она прижала розы к груди, на мгновение прикоснулась к бутонам щекой. Рядом с дорогой был сквер, и они медленно пошли по аллеи, все дальше удаляясь от шумной улицы. Наташа все время что-то рассказывала, а Тимей влюбленно смотрел на нее сбоку, соображая, как ей сказать о главном. Наконец, они сели на скамейку под развесистой липой и Тимей решился сказать:
- Наташ, будь моей женой.
Наташа замолчала, серьезно посмотрела на него. В ее больших глазах, которые от удивления еще больше округлились, он увидел нерешительность. Даже растерянность.
- Я не знаю, пока, Тимуша. Мне надо подумать.
Она положила ему руку на плечо, попыталась заглянуть в глаза, но Тимей не хотел этого и отвернулся.
- Ты подождешь?
С надеждой спросила она, Тимей молча кивнул головой.
Усилившийся гул крыльев вывел Аманду из забытья. Геликоптер шел на посадку. Девушка думала о том, что сейчас видела и знала, что Наташа за Тимея Скачкова замуж так и не выйдет. Геликоптер приземлился на специальную площадку у самого входа в город. Здесь они все вышли и направились к открытым воротам. Вблизи оказалось, что бронебойный плексиглаз, из которого были сделаны и стены, и башни, имеет зеленоватый оттенок. Они оказались в крепости, внутреннее ее пространство было густо застроено – дома разной величины и формы располагались почти впритык. Пешека повел их к самому крупному зданию. При ближайшем рассмотрении оно оказалось деревянным, довольно искусно выстроенным. Они вошли в небольшой коридор. Из него попали в довольно просторную гостиную. Здесь у стены стоял большой диван, обшитый черной кожей, с правой стороны было два высоких окна, через них солнечный свет хорошо освещал всю гостиную и бликовал на поверхности натертого до блеска паркета. На противоположной стене висела большая картина с какой-то непонятной абстракцией. Пешека незаметно удалился, оставив гостей одних. Максимов и 13/12 начали осматривать гостиную, заглядывая в каждую щель, а Николь с Амандой сели на диван. Инспектор обратила внимание на какую-то странную рассеянность Аманды, она спросила ее об этом. Та вкратце пересказала сон.
- Это детализация воспоминаний. – Сказал Максимов, который хотя и был увлечен осмотром гостиной, но все хорошо слышал.
- Детализация? – Не поняла Николь.
- Так происходит, когда производят настройки системы: надо уточнить максимально все подробности, выстроить их в определенную структуру исходя из логики тех событий, которые заложены в воспоминаниях.
- Но тогда надо говорить и о аксиологической мнемонизации. В том смысле, что должен быть отбор воспоминаний по их ценности для конкретного человека
Это сказал епископ. Никто не услышал, как он вошел в гостиную. Владыка внимательно разглядывал гостей своим единственным глазом, на месте второго зияла пустота. Из-за спины епископа выглядывал Пешека.
- Я многое о тебе знаю, Аманда. – Сказал он, обращаясь к девушке.
- Откуда?
- Калош постоянно рассказывает о тебе последние несколько месяцев. Он называет тебя не иначе как «Вавилонская блудница».
- А Калош – это кто? – Уточнил Максимов.
- Это наш старец-исихаст. Но, несмотря на это он бывает довольно болтлив.
Епископ повернулся к ним боком и жестом пригласил идти вперед. Сам он, вместе с Пешекой, следовал позади как охранник. Они оказались в комнате круглой формы, здесь были по всей окружности расставлены удобные кресла. Комната была освещена желтоватым светом, который лился с потолка. Все разместились в креслах, епископ сел напротив Аманды. Пешека принес вина, разлил в высокие бокалы, которые пришлось держать в руках.
- Это кагор. Мы сами выращиваем виноград. Для этого очистили полностью небольшой клочок земли. – Пояснил владыка.
Все отхлебнули по глотку. Вино было кислое, с небольшой примесью терпкости.
- Я почти все про тебя знаю, Аманда. И о твоих снах.
- Это все старец? – Спросил Максимов.
- Не только. Когда «Саблер» пришвартовался в порту, отроны полностью считали ваши внутренние монологи и диалоги.
Так он прикровенно выразился, желая показать, что полностью контролирует ситуацию. Воцарилась тишина, епископ смотрел то на одного, то на другого из членов команды Аманды своим единственным глазом. Почти все выпили вино из бокалов и теперь каждый не знал, куда их деть. Максимов сказал:
- Цитадель Оградора из стекла и пластика. Это очень предусмотрительно.
- Да. – Согласился владыка Смарагд. - Это защищает нас от лучей пульсаров, в худшем случае, они просто оплавляют часть стен. Снаряды, также не страшны бронепластику. А заметили, что стекло и пластик у нас в разных цветах гаммах: под сапфир, рубин и прочие драгоценные камни?
Епископ как-то торжествующе посмотрел на всех, ожидая какой-то реакции. Николь через резист подключилась к сети, ввела запрос, чтобы понять на какую символику намекает епископ.
- Это про небесный Иерусалим? – Догадалась она, получив необходимую информацию.
- Верно, инспектор. Вот и живем с этим. К нам редко прибывают гости, но система безопасности города устроена так, что мы все про всех почти сразу знаем. Вам нужно убежище? Я и отцы Синода решили вам его предоставить. Пока вы находитесь в Оградоре, вам ничего не угрожает.
- А что насчет моих снов? – Задала вопрос Аманда, будто ее совершенно не интерсовала возможность укрыться в Оградоре от опасности.
Епископ ответил не сразу. Допив вино, он передал бокал Пешеке, который принял его на серебряный поднос, а потом собрал пустые бокалы у всех остальных.
- Вот так и люди – пустые бокалы. – Задумчиво сказал владыка Смарагд и ответил на вопрос Аманды:
- Это не твои сны, это чужие воспоминания. Они выстроены в структуру, на основе тех дневниковых записей, которые открылись в результате введения кода вашего друга Максимова.
- Но на основе только дневниковых записей не выстроишь такую яркую картину. – Искренне удивилась Аманда.
- Конечно, не выстроишь. «Умника» просто моделирует недостающее, используя всю ту информацию, которая у нее скопилась за многие тысячелетия.
- Аманде приснилось кино? – Подключилась к разговору Николь.
Епископ Смарагд внимательно посмотрел на Николь Илэван, буто пытаясь что-то вспомнить. Его лицо осенилось подобием улыбки.
- Инспектор, а ты у нас давно не была. Ведь Оградор находится в пределах регистровой зоны.
- Инспектировать особо нечего. Я думаю, здесь врядли есть те, кого нужно спасать.
- Ну конечно. А вот законсервированные зоны наведать у тебя всегда время находится. – Епископ снова попытался улыбнуться.
Николь показалась подозрительной такая подробная осведомленность епископа. Она, конечно, знала, что люди владыки есть во всех секретных службах, а христиане-хуторяне, как самые верные и преданные, были глазами и ушами епископа везде, где была хоть какая-то разумная жизнь. А пока она об этом думала, епископ еще больше удивил своими знаниями.
- Зря ты синхронизировалась с «Умникой». Ох уж это человеческое любопытство! Когда-то, очень и очень давно, Тимей Скачков хотел спасти свою жену. Задал алгоритм машине, по сути, отправил ее с заданием в будущее. А там ничего не произошло. Точнее мы не знаем, что там произошло, так как расчетное время совпало с эпохой, которую сейчас принято называть Новое тёмное время.
Он на время умолк, будто вспоминая что-то или тщательно обдумывая. Епископ Оградора по своему положению стоял вне всяких союзов и группировок, но считал свою власть обязательной для всех, даже для гиплотахов.
- Но задание-то осталось. – Продолжал он свой рассказ. – И «Умника» начала искать решение, а для этого синхронизироваться с живыми участниками исторического процесса жизни человечества.
- Постойте, владыка, но ведь изначально, судя по ежедневнику, Тимей синхронизировал свою жену. – Возразила Николь.
- О да. Но к этому времени она уже умерла. Тимей, ошибочно полагал, что создание цифровой копии Дарни и загрузка ее в машину будет достаточным для того, чтобы затем, по сути, воскресить ее. Однако это не так, требовалось большее, чтобы восстановить личность. Чтобы она снова стала человеком.
- А трансмутор? – Не сдавалась Николь
- Трансмутор пробуждает сознание. Он не может восстановить личность. Просто собирает все доступные воспоминания, впечатления, ощущения. И вся эта смесь, порой, дает необычные комбинации, но совершенно не те, которые предполагались. Прежняя личность не возвращается. Это просто точная копия ее.
Владыка остановился около окна, опять что-то обдумывал. В этот момент к нему подошел Пешека и что-то шепнул ему на ухо. Епископ обернулся к гостям хлопнул в ладоши, а затем, потирая их друг о друга сообщил всем:
- Что ж, Пешека покажет вам новое жилье. Пока поживете здесь, в замке, а потом подумаем, как нам разрешить эту ситуацию.
Проводив взглядом удалившихся неожиданных гостей, епископ вспомнил, что недавно на связь с ним выходил гиплотах Гермес. Что нужно этому пройдохе? Гиплотах уверен, что имеет какое-то влияние на него, епископа Смарагда, владыку Оградора, последнего Христова архиерея на планете. Впрочем, Пешека сообщал, чо Гермес вроде как получил Руководство, а значит он сейчас главная фигура в Братстве. Пешека, проводив гостей, вернулся в гостинную. Епископ мрачно посмотрел на него и спросил:
- Что ты о них скажешь?
- Аманда не та, за кого себя выдает, остальные пешки.
- Почему ты так решил?
- Они слишком похожи на случайно собранных людей для того, чтобы отвлечь внимание от главной цели.
Владыка перебрал несколько костяшек чёток, шепча молитву, и велел приготовить переговорную комнату, на связь минут через десять должен был выйти Гермес. Переговорной называлась небольшая комната, расположенная на первом этаже замка. Это даже скорее не комната была, а отгороженный специальными ширмами уголок, где стояло удобное вращающееся кресло перед большой панелью монитора вмонтированного в стену. Епископ Смарагд удобно устроился в кресле. Свет погас вообще во всем зале, а монитор засиял голубыми разводами, напомнив владыке его далекое детство. Он не мог точно вспомнить, в каком именно году это было, так часто продлевалась «врачами» жизнь его бренной плоти. В детстве он любил вечерами валятся на полу, застеленном ковром перед телевизором и смотреть все подряд. Рядом в мягком кресле сидел отец и читал газету при свете лампы в абажуре, а в другом кресле дремала мама. «Стоп! – Подумал епископ. – У меня не было таких воспоминаний. Откуда они? Неужели при последней прошивке опять что-то вставили лишнее?» Но все же эти образы были до боли знакомы, а главное навевали приятные чувства. Однако подумать над всем этим, у него не было времени: монитор, наконец, освободился от голубых разводов и владыка увидел гиплотаха в капюшоне на фоне каких-то колб и реторт. «Это он у «врачей» находится. И вот чего он передо мной в этом колпаке!» - Возмущался про себя епископ, гиплотахи вызывали у него стойкое отвращение. Но переговоры вести с ними надо было.
- Приветствую вас, владыка! – Голос Гермеса прозвучал неприятно резко.
- Что вам угодно? – Епископ употребил в своем ответе какое-то стародавнее слово «угодно», чтобы подчеркнуть все презрение, которое он испытывает к Гермесу.
- Владыка, у меня к вам предложение. Оно исходит из схожести наших религий.
- И какая же там у нас схожесть? – Возмутился епископ.
- Смерть.
- Что ты имеешь в виду?
- Братство получило Руководство и в нем сказано, что эта вселенная должна закончить свое существование. Братство, в мое лице, уполномочено совершить акт уничтожения мира. Христиане мечтают о том же уже не одну тысячу лет.
Худшие опасения епископа насчет гиплотахов оправдались – они сумасшедшие. Но Гермес всегда производил впечатление прожженного прагматика. Чего ему на самом деле надо? Владыка спросил:
- А мы-то тут причем?
Гиплотах игнорировал враждебную интонацию епископа и принялся объяснять ему смысл Руководства.
- Реактор это система синтеза вещества, которое в нужное время запустит цепную реакцию, и это будет новый большой взрыв. Им закончится существование нашего мира и будет дано начало формированию нового мира. В Руководстве сказано, что это время наступило.
- Что здесь ты нашел объединяющего нас?
- Вы также ждете конца света. Нам известно о Omnes gentes и смертельных лучах. Наши цели совпадают.
Смертельными лучами гиплотахи называли нетварный свет, который исходил от Бога по молитвам старцев из Omnes gentes. Но такое восприятие божественной энергии было неправильным, однако сейчас надо было выяснить чего хочет Гермес.
- Итак, чего ты хочешь, Гермес?
Гиплотах вкратце рассказал всю историю, связанную с Аби Вудом, картами кодов, которыми он владел и о том, что без них невозможно активизировать Реактор на процесс синтеза. Упомянул Аманду. Рассказ совершенно не заинтересовал епископа, но упоминание Аманды выбивалось из всей этой истории:
- А девушка-то тебе зачем? Она как-то не вписывается в твою историю.
Гермес некоторое время молчал, невозможно было понять, что он думает – лицо полностью закрыто маской, сквозь прорези едва видны белки глаз.
- Я думаю, она как-то связана с эти всем. Без нее ничего не получится. – Наконец выговорил он.
- Аманда у меня. Ей и ее друзьям мы дали убежище. А вот Аби Вуда не видел, к нам он не попадал.
Епископ поднялся с кресла, давая понять, что разговор окончен. Монитор погас. Постояв некоторое время на месте, епископ Смарагд отодвинул шторку, вышел в зал, где его ждал Пешека. Он почтительно молчал, ожидая, что скажет владыка. Епископ Смарагд тянул четки, отсчитывая положенное количество молитв.
- Плохи дела, Пешека. – Наконец сказал он, помощник владыки продолжал молчать, ожидая, что владыка продолжит свою мысль, и он не ошибся.
- Гермес так просто от нас не отстанет, я наводил о нем справки – он привык добиваться своих целей.
- Это так, владыка. Разведка обнаружила, что на правом берегу концентрируются отряды армагеддонов.
- Готовят силовую акцию. Слушай, Пешека, что-то он говорил про еще одну группу, которая от них сбежала. В ее составе братья Вуд.
- Бейси хотел их съесть.
- Кто ему разрешил! – Возмутился епископ.
- По закону в астаморинге любая живая плоть — это пища, вы же знаете это, владыка. А для отронов они лакомство. Но Вудам удалось сбежать, вместе с теми, кто с ними был, только отряд солдат старшего Вуда мутировал и разбежался.
Епископ Смарагд удовлетворенно наклонил голову и отправился к себе в кабинет, Пешека, как тень последовал за ним.
* * * *
После того как владыка прервал сеанс связи, а он ее именно прервал, Селир Трол, который все время разговора стоял позади Гермеса, иронично выразил свое мнение.
- Не получилось у вас договориться.
- Пока не получилось. Я приказал армагеддонам готовиться к переправе на берег Оградора, думаю, этот факт сделает епископа более сговорчивым.
Он молча прошел мимо капитана и направился по коридору мимо операционных отделенных от коридора лишь бронебойным прозрачным пластиком к посадочной площадке, Селир сопровождал гиплотаха. Гермес снял на ходу капюшон, оставшись в подшлемнике. В каждой операционки гомоиды, под руководством хирурга-человека проводили какие-то операции, связанные с трансплантацией органов. У кого-то что-то вырезали, кому-то что-то вставляли. Гермес вошел в одну из операционных, немного постоял, наблюдая за действиями хирургов. Затем молча вышел из операционной и направился на посадочную платформу, где его ждал гравикоптер.
Гиплотах, устроившись в салоне машины, настроил автопилот на маршрут до Пятнадцатого СОГа. Старый гравикоптер, трясясь на ходу, набирая, опять теряя высоту, летел над дымящимися после боев домами нижнего уровня на предельно малой высоте, едва не задевая антенн. Гиплотах ощущал, что после того как принял Руководство, стал другим. Ему казалось, что теперь общие правила Братства на него не распространяются, но только в том случае, если он будет выполнять указания Руководства, так же фанатично, как он исповедовал свою веру в Хааб. Для достижения основной цели любые средства хороши. Поэтому надо собрать как можно больше сил, чтобы заставить этого строптивого епископа выдать ему Аби Вуда.
Коптера уже через десять минут завис над посадочной площадкой столпа. Гермес выпрыгнул из гравикоптера, как только он опустился на расстоянии примерно метра над площадкой. Поправил свой плащ, капюшон, успел увидеть, что поверхность площадки безлюдна, никто его не встречал, лишь у одного из зубцов застыл снайпер Ордена Армагеддона.
Гермес спустился через один из двух люков в комнату командора. Здесь его ждал магистр Ордена Ансельм Ран в обществе двух офицеров-армагедднов праздунующих победу над гвардией Гамбига. Все были пьяные в «дым». Широкий стол был заставлен разными спиртными напитками: коньяками, виски, вином, водкой, от такого разнообразия у Гермеса даже зарябило в глазах. Стол ломился от груды закуски, здесь даже был такой экзотический продукт, как маринованные грибочки. Как раз один из них, пьяный рыцарь с эполетами стапира, пытался, подцепив вилкой из небольшой деревянной кадушки, засунуть в свой рот, но всякий раз не доносил до цели и грибочек падал на ткань белоснежного мундира, заваливаясь под стол.
- Пьете? Не рано?
Сказал Гермес, сняв капюшон, подшлемник и перчатки, которые он бросил на стол. Лицо его приобрело брезгливое выражение, он сел на свободный стул и начал есть креветки. Магистр держал в руке рюмку, наполненную водкой, он обвел этой рукой стол и объяснил:
- Это отроны подогнали. Они вышли на связь, вот, с Санталом. - Ансельм ткнул пальцем в сторону рыцаря, который пытался снова подцепить и отправить в рот грибочек. – И сказали ему, что, когда будут есть наши хрящи, хотели бы почувствовать вкус алкоголя и морепродуктов. И мы решили себе ни в чем не отказывать. И ты, Гермес, ешь, пей, все равно умирать.
Магистр налил себе еще одну рюмочку, вторую поставил перед гиплотахом, хотел и ему налить, но тот закрыл ладонью рюмку. Ансельм хотел было подлить второму стапиру, однако он уже мирно спал, положив голову в салатницу.
- Как обстоят дела со штурмом? – Спросил Гермес
- А никак.
Ответил своим плохо слушающимся пьяным ртом Ансельм Ран, и неловко двинув правой рукой, опрокинул на пол чашку с черной икрой.
- Почему?
- Мы довольно благополучно, быстро переправились через реку, кремотагены даже не сопротивлялись, только с постов наблюдали за нами, а как только мы высадились на другом берегу, они все, как по команде ушли.
Он замолчал, занятый тем, что допивал водку и закусывал грибочками, Гермес теряя терпение, поторопил магистра:
- И дальше что?
- А дальше, нас встретили отроны. Они же мысли читаю, биоэхолокаторы у них мощные. Нападают внезапно, разят смертельно, я там пол ксилы бойцов потерял, пришлось отступить. Гермес, нам нужны тяжёлые аппараты, которые есть у городов, чтобы разнести это пластмассовый замок.
Внезапно какая-то другая мысль пришла в голову магистра, он изменился в лице, сделался насколько это возможно в пьяном виде сосредоточенным:
- Слушай, Гермес, а зачем мы за этим Аби Вудом гоняемся? Нам не нужны его перфокарты, вот мои парни. – Он показал на двух пьяных стапиров. – Они математики, вычислили они эти коды. И вообще у меня в лаборатории, мои спецы давно все параметры Реактора просчитали и могут им управлять без ваших дурацких ритуалов и перфокарт.
Пьяная болтовня Ансельма нисколько не заинтересовала Гермеса – он уже давно подозревал, что магистр Ордена пытается овладеть управлением Реактора, понять, как он работает, разобраться в его устройстве. Он знал, что магистр Ордена Армагеддонов не верил в Хааб. Однако сомневаться в силе Господина всего недопустимо, поэтому надо проучить магистра.
- А давай, Ансельм, продемострируй мне как это у вас получится. – Предложил Гермес.
- Легко.
Заявил Ансельм и начал расталкивать своих притомившихся подчиненных. Оба стапира с трудом разлепили глаза, встали из-за стола, пытаясь вытянуться по стойке «смирно».
- Настало время применить свои знания – надо перевести Реактор в режим синтеза. Все как вы мне рассказывали в теории, только теперь надо применить на практике.
Оба рыцаря отправились в аппаратную. Гермесу вся эта история не особо нравилась, и он решил покинуть СОГ, пока армагеддоны, что-то там делают в аппаратной. Он потянул за собой слабо сопротивлявшегося Ансельма Рана, почти потащил на себе, ноги магистра заплетались, он с трудом передвигался. Они успели отойти от башни метров на двадцать, как раздался мощнейший взрыв. Взрывной волной их обоих отбросил к стене. Гермес на несколько минут потерял сознание, когда пришел в себя, приподнялся, то увидел, что столп общины полностью разрушен, из земли торчал только ослепительно белый стержень, который являлся какой-то частью реактора. Гермес с трудом встал, в голове гудело, все звуки казались какими-то приглушёнными, будто он накрылся двумя ватными одеялами. Пошатываясь, он дошел до лежащего у стены магистра, ткнул его в бок носком сапога, Ансельм застонал. Гермес опустился на колени, осторожно перевернул магистра. У него была с правой стороны разбита голова, из большой ссадины текла кровь на подбородок. Кажется, уже весь хмель из магистра выветрился, глаза его были полны ярости. Он подтянулся на руках и уперся спиной в стену.
- Отличные специалисты были. – Наконец выдавил он из себя. – Видно ошиблись в расчетах.
- Вставай, Ансельм, придется тебе все же Оградор штурмом взять. А гексакоптеры я тебе обеспечу. С Гарри Вудом договорюсь.
Вуд как будто услышал гиплотаха: они услышали все более нарастающий гул с севера, вскоре над СОГом, очень низко над землей со страшным гулом пролетела тройка гексакоптеров.
- А вот и Гарри подключился к нашему общему делу. Так что нам остается лишь посмотреть, как они справятся со своей задачей.
Невесело сказал Гермес, помогая магистру встать. Опираясь на его плечо, они побрели к геликоптеру. Уже поднявшись в воздух и набрав высоту, Гермес увидел в лобовой бронированное стекло геликоптера густой, черный дым, поднимавшийся из-за горизонта.
- Гексакоптеры делают свое дело. – Сказал Ансельм, ворочаясь на узкой лавочке в пассажирском отсеке и пытаясь удобнее устроиться на ней.
- Слушай, Гермес, все же мне хотелось знать больше, относительно того, что ты прочитал в Руководстве. Ведь то, что ты рассказал братству это только для верующих фанатиков, а на самом деле?
Гермес в это время продолжал наблюдать за дымом, который становился все гуще. Он уже слышал приглушенный звук от разрывов ракет. Вопрос Ансельма ему был понятен, рыцари Ордена Армагеддона не обязаны были верить в Хааб, но как тогда объяснить человеку, полагавшемуся только на разум вопрос, который исключительно принадлежность веры. Надо говорить на понятном магистру языке. Геликоптер резко повернул вправо, чтобы избежать столкновения с патрульным дроном. Они вошли в пространство, которое теперь контролировали гексакоптеры Гарри Вуда. Коптер Гермеса опустился на самую низкую высоту, почти задевая крыши домов. Гиплотах подбирал слова для Ансельма, мгновение. Обдумав что сказать смог ответить.
- Хорошо, ты не веришь в Хааб. Но у тебя есть знания о Реакторе, твои ученые даже самостоятельно попытались запустить процесс синтеза. Значит, ты знаешь о цикличности работы его.
- Допустим. – Согласился магистр.
- Есть теория, что источником, из которого черпает энергию Реактор, является ядро земли, так вод представь, что это не так, а Реактор работает, концентрируя энергию всей вселенной. А значит неизбежно нужно периодическое обновление всей системы. Вот мы сейчас и подошли к этому моменту и именно нам предстоит осуществить это, как в предыдущие циклы. Новый большой взрыв даст начало новой вселенной. И запустить его может только человек, и нам выпала эта честь.
- А как же мы? – Обеспокоился Ансельм Ран
- Кто, мы? – Не понял Гермес
- Люди. Мы же погибнем.
- О, нет, Ансельм, что ты. Мы же бессмертны. Мы существовали, существуем и будем существовать. Ты забыл про инфопотоки. Особый вид энергии, который состоит из мельчайших частиц, рожденных нашей мыслью, умственной деятельностью. Вселенные сменяются, мы остаемся. Каждый из нас это такой бесконечный инфопоток.
- Это как у Платона айдосы? – Догадался магистр.
- Что-то похожее, но каждый раз, чтобы породить новые идеи нужно обновление, сочетание старого и нового даст иное.
Коптер вдруг резко взмыл ввысь, прижав Гермеса к спинке кресла, а магистра к полу, так как от такой тряски он свалился со скамейки.
- В чем дело? – Недоумевал Гермес. – Мы же договорились с Гарри о встрече и переговорах, почему они нас атакуют.
В следующее мгновение с гексакоптера запустили разрывной снаряд, и, хотя коптер смог снова уклониться, но осколки видимо задели какие-то механизмы, повредив гравитационные подушки, сила тяги начала уменьшаться и коптер мягко плюхнулся на окраине нижнего уровня Гамбига у догоравшего пятиэтажного дома. Они выбрались из наклонившегося на правый борт коптера, хвостовая часть его вяло дымилась. Перед ними простирался выгоревший луг, с торчащими по краям сухими ветлами. На луг опускался гигантский гексакоптер, его огненные гиростаты с шумом вращались, но, когда корабль мягко приземлился на протекторы, они тут же остановились, сделались невидимыми, только инверсионный след еще какое-то время был зрительно ощущаем в воздухе. Нижняя часть гексакоптера открылась, и из чрева его вышел Гарри Вуд в мундире гвардейца Гамбига, но без знаков различия, его высокое положение обозначали только золотистые выпуклые ромбы на петлицах прямого воротника, да кобура с антикварным пистолетом, которые выдавались лишь представителям высшей власти мегаполиса. Гарри сопровождали два гвардейца в защитном снаряжении, вооруженные короткоствольными пульсарами.
- Что ты хотел от меня, гиплотах? – Обратился повелительно он к Гермесу.
- Перфокарты с кодами запуска синтеза у твоего сына, ты же знаешь об этом?
- Что с того?
- Я могу помочь тебе захватить город, а ты мне отдашь перфокарты.
Гарри расхохотался в ответ на это предложение, такая наивность (как ему казалось наивность) Гермеса его забавляла.
- С какой стати мне вообще с тобой о чем-либо говорить, когда я сам могу взять все что мне нужно.
- Но ты не сможешь…
Хотел было сказать Гермес, но не успел этого сделать, так как Гарри Вуд выхватил пистолет и выстрелил гиплотаху в голову. Гермес рухнул на землю. Затем Гарри направил пистолет на невозмутимого магистра и велел ему.
- Пойдешь со мной, твои рыцари помогут мне захватить Оградор.
Магистр не возражал и последовал за Гарри. Снова заработали гиростаты гексакоптера, он взлетел и быстро растворился в небе. Но если Гарри Вуд посчитал, что убил Гермеса, он глубоко заблуждался. Подшлемник, изготовленный из криометаллического пластика, выдержал удар пули, да и сама она прошла по касательной, так что гиплотах только потерял сознание и получил большую шику на голове. После того как гексакоптер удалился в небо, Гермес лежал минут пять распростертый на земле, потом очнулся и почесывая лоб встал и гляда вслед удаляющемуся гексокоптеру прошептал:
- Чудак ты, Гарри, без девушки эти перфокарты бесполезны. Без нее данные с карт ввести невозможно.
Гермес встал на ноги, отряхнул плащ от прилипших к нему хворостинок, мусора, пыли и побрел по улицы нижнего уровня Гамбига в сторону полуразрушенного Пятнадцатого СОГа, мимо дымящихся домов, обгоревших машин и трупов людей, бормоча себе под нос:
- Вот тупой ублюдок Гарри Вуд. Дальше своего носа не видит. Лишь больше власти в своих руках собрать. А зачем тебе она? Что ты будешь делать с ней? Ради чего вообще все?
Гермес остановился посреди дороги. Болела голова. Он посмотрел в небо и крикнул:
- Руководство неуклонно будет исполнено! Несмотря ни на что!
* * *
Ансельм Ран осматривал в бинокль позиции крематогенов. Замок Оградора за несколько дней обстрелов из тяжелых орудий гексакоптеров был практически полностью разрушен, но и защитникам его удалось сбить один гексакоптер, который еще догорал почти у самых ворот Оградора.
Отрядам рыцарей удалось практически без потерь перебраться через реку-разлом, высадиться на берег. Но дальше нескольких сотен метров по берегу, пройти не удавалось: крематогены, засевшие в фортах, открыли шквальный огонь из всего, что у них было. И ни мощные накаты гексокоптеров, ни ракетные обстрелы не могли подавить сопротивление защитников фортов.
- Эх, убегут мои сыночки, пока мы тут медлим. – В сердцах воскликнул, стоявший рядом с магистром, Гарри Вуд.
- Слушай, магистр, если твои рыцари возьмут крепость и добудут мне перфокарты, для вас откроются совершенно нове возможности в моей империи, вы станете моей гвардией. – Заверил Гарри
Магистр посмотрел на Вуда и продолжал наблюдать за позициями крематогенов. «Империя — это прекрасно» - подумал он. После бомбардировки армагеддоны вновь пошли в атаку, но снова крематогены ответили дружным огнем.
- Чтоб их, они какие-то неубиваемые. – Проворчал раздосадованный Ансельм Ран и отдал приказ отступать. Гарри Вуд, наблюдая за всем этим, только ухмыльнулся – он знал, что рыцари, так или иначе, возьмут форты, но скорее всего, упустят Аби. Он отдал распоряжение своим помощникам выслать несколько дронов-манипуляторов. Они найдут Аби, сбросят на него липкую наносеть, которая спеленает его как ребенка, а дроны в целости доставят его ему в руки.
Пока кремотагены стояли на пути армагеддонов, в Оградоре полным ходом шла эвакуация. Епископ Смарагд стоял у врат собора, оперевшись на посох и с грустью провожал вереницу идущих друг за другом крематогенов и священников. Они проходили мимо епископа, минуя крепостные ворота, чтобы там занять свое место в заранее приготовленных грузовиках. Затем они уезжали в монашескую деревню, чтобы совершить свой путь по лунной дорожке Божественного света. Замыкали эту колону, гости епископа Аманда, Николь, Максимов, 12/13 и Немой.
- Я бы их все же со всеми направил. Так спокойнее было бы. – Сказал подошедший к епископу Пешека.
- Мы не можем этого сделать, Калош, считает, что так будет лучше. Где отроны? – Будто не разделяя мнения Пешеки, спросил владыка.
- Ушли в подземные убежища. В первой стычке с Орденом они понесли слишком большие потери. – Ответил Пешека.
- Проследи, чтобы все обитатели Оградора были эвакуированы, чтобы все прошло хорошо.
Пешека поклонился и отправился исполнять поручение владыки. Епископ с некоторой грустью смотрел на отъезжающих. Он не мог с ними отправиться, Калош советовал ему остаться. Смарагд всегда слушал своего духовного отца. Тот никогда не ошибался. Но старец ничего не сказал ему, что делать дальше.
Канонада приближалась, снаряды со свистом перелетали через остатки крепости, некоторые вспарывали землю в сотнях метров от них. Епископ укрылся под капониром, здесь ждал возвращения Пешеки. Смотрел в небо, на горящие сферы. Они пылали и медленно опускались на землю, гравиподушки работали, даже при поврежденных силовых установках. Сферы были похожи теперь на большие шарообразные цветы, которые кто-то целой горстью сбросил с неба. Они падали, дымный фиолетовый шлейф дыма тянулся за ними, горящие шары скрывались за горизонтом.
Между воронками, кусками арматуры и крупными кусками бетонных стен пробирался к капониру Пешека. Епископ в задумчивости сидел на обломки плексиглазовой стены. Помощник уселся рядом прямо на землю.
- Всех отправили, владыка. Что теперь?
Епископ выглянул наружу, печально оглядел горизонт, заходящее солнце. Небо уже темнело, целая вереница боевых гравикоптеров летела на запад, в сторону, куда ушли машина с беглецами.
- Мы Гарри Вуду не нужны, Пешека.
Кремотаген понял, о чем думает епископ Смарагд, о чем беспокоится.
- Он не сможет их достать. Овруч нелегко найти, и он хорошо защищен. А потом они сделают все, что предназначено и начнется история нового человечества, с которым Гарри Вуду и всем остальным тягаться будет непросто. – Сказал Пешека.
Владыка ничего не ответил. Опираясь на посох, он побрел по песчаной пустыни в сторону заходящего солнца. Пешека молча шел за владыкой, не задавая теперь вопросов, он привык полностью доверять епископу Смарагду во всех его решениях. Наступила ночь, но песчаная равнина освещалась серебристым светом двух лун. Повсюду были видны следы остатки прежних жилищ, полузасыпанных песком. Владыка остановился около одного такого дома:
- Здесь у нас будет привал.
Решил он и уселся прямо на землю. Крематоген зашел в полуразрушенный дом, внутри метался ветер от стены к стене. Пешека оторвал несколько досок от стены, вернулся к епископу, который все также неподвижно сидел, обнявши свой посох. Пешека разложил дрова для костра, простер обе руки над досками, синее пламя на мгновение появилось между ними, доски охватил яркий огонь, будто их залили бензином. Это свойство кремотагенов генерировать огонь, результат генетических изменений, короткой эволюции сделавшей их более приспособленными к выживанию в мире, изуродованном зугритас нури. Нередко этот внутренний огонь они не могли контролировать и тогда происходило самовозгорание, настолько сильное по температурным параметрам, что человек становился в одно мгновение кучкой пепла. Отсюда и названия этого вида людей – крематогены.
Пешека прихватил в разрушенном доме два одеяла. Возможно, дом был складом, в нем еще находились какие-то ящики, что там Пешека смотреть не стал. Он накинул одно из одеял на плечи владыки, второе положил около костра и сел на него. Крематоген достал из рюкзака сублимированный хлеб в вакуумной упаковке, флягу с водой, протянул владыке, тот отрицательно замотал головой.
- Надо поужинать, владыка. Силы нам нужны.
Епископ принял хлеб и флягу, но положил рядом с собой, отхлебнув только немного воды.
- Почему мы их отпустили? – Спросил Пешека.
- А ты считаешь, что их надо было выдать Гермесу или Гарри Вуду? Старец ясно сказал, что они дадут начало новому человечеству.
- Но вам не обязательно слушать старца, вы епископ. – Возразил Пешека.
- В данном случае я с ним согласен. Человечеству надо дать шанс.
- А конец света? Разве его не будет?
- Он уже наступил.
- А как же написано: «солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются», где это все?
- Ну а где солнце? И луны нет, их две, теперь. И звезд не видно и разве реактор не может поколебать всю вселенную, уступи мы Гермесу? – Возразил Смарагд.
Наступило молчание. Пешека подбросил досок в костер. Огонь на мгновение притух, но доски были сухие и быстро занялись – языки пламени охватили их со всех сторон.
- Пешека, исполнение всех времен теперь наступило, в этом нет сомнения. Божественный свет обильно пролился на нас, Господь призывает верных. Мы никогда не поймем тайного смысла Откровения и тех мест из Священного Писания о конце человечества и мира, однако, поверь мне, мы сейчас переживаем именно этот момент. Наше время закончилось, наступило время Человека настоящего.
- А чего же старец не взял нас в Царство Небесное?
Епископ Смарагд пошевелил своим посохом распадающиеся от огненного жара доски, вверх взвилось облако золотых искр.
- Чтобы придать им солености. Мы же соль мира. Здесь еще остались не только люди будущего, но и прошлого: Содружество, Города, Континенты, гиплотахи, наконец. Всем им понадобится наше слово. Все они должны услышать благую весть.
Пешека, слушая епископа, одобрительно в такт его словам покачал головой. Дослушав, он лег на одеяло и, завернувшись в плащ заснул. На следующий день утренняя прохлада сначала разбудила епископа Смарагда. Он скинул с плеч одеяло, но не спешил вставать. Сидя на своем месте, владыка смотрел на стелющийся сизый туман, на солнце, которое, поднималось над горизонтом. Свет его едва пробивался сквозь этот туман. Веяло холодом, сыростью от реки – разлома. Епископ вспомнил подробности вчерашних событий, разговор с Пешекой. Да, они находятся в том времени, о котором принято говорить, как о конце света, но все не так это себе представляли богословы Средневековья. Владыка считал, что все это следствие неправильного толкования Откровения, которое очень прикровенно, тайно и даже темно, местами. Епископ Смарагд был уверен, что видения Иоанна Богослова настолько пропущены через призму его собственного восприятия, что сложно разобраться, что к чему. Старец Калош говорил ему, что его время еще не пришло, и он должен поработать еще Христу, а для этого перенести свою резиденцию в один из СОГов. По сути, в стан врага. Процесс конца света длительный. И быть может они, и вправду найдут точки соприкосновения с Гермесом.
Пешека зашевелился под своим одеялом, он был похож на большую кучу мусора, наконец, эта куча, сбросив, одеяло, стала на ноги. Встряхнувшись, как собака, Пешека, взяв благословение у владыки, приложившись своими шершавыми губами к его руке, снова отправился в разрушенный дом. Вскоре он вышел оттуда, в руках он нес железный чайник и бутылку воды. Пешека раздул еще не погасшие угли, подбросил досок, поставил два кирпича ребром и на них чайник с водой. Вскоре вода закипела. Пешека заварил суфлированное мясо с кашей и брикет фруктового чая.
Когда они закончили завтракать, туман совершенно рассеялся. Перед ними простиралась плоская как стол равнина, золотистый крупный песок тяжело лежал на ней. Полдня они шли друг за дружкой, глубоко натянув куколи, защищая от зноя свои лица. Иногда делали привал, по глотку пили воду, ели сухой инжир. Наконец к исходу второго часа дня епископ и его помощник, усталые, запыленные вышли к берегу реки. Здесь располагалась заброшенная пристань, находящаяся километрах в двадцати от Оградора. К ней была пришвартована огромная подводная лодка. Матросы бегали по палубе, и со стороны казалось, что эта какая-то бессмысленная беготня, но два путника, епископ и его помощник, заметили еще издалека на берегу капитана, который отдавал команды своим матросам. Это был капитан подводного крейсера «Саблер» Кодра Тура. После того как начался штурм замка, лодка получила несколько повреждений обшивки и едва смогла уйти от обстрела. Теперь, пришвартовавшись у этой заброшенной пристани, повреждения пытались устранить.
- Как там Николь со своими друзьями? – Поинтересовался капитан.
- Они эвакуированы. Надеюсь, смогут добраться до места эвакуации. А вы, капитан, сможете нам организовать нашу эвакуацию. – Спросил владыка.
- Да запросто. Сейчас вот, только подлатаем лодку и в путь. А куда вас доставить, владыка?
- В порт Гамбига.
Кодра Тура посмотрел на дымящийся город, летающие над ним гравикоптеры. В городе местами еще шли бои, слышны были раскаты взрывов. Капитан лишних вопросов не задавал и, пожав плечами сказал:
- Хорошо. Доставим. Грузитесь.
Внутри лодки владыку встретил Сосфен. Он сопроводил беглецов в пустующие каюты, сообщил, что через полчаса подлодка начнет погружение и возьмет курс на порт Гамбига. Пешека бросился было помочь епископу снять мантию, но тот попросил его оставить одного и Пешека удалился к себе в каюту, располагавшуюся, напротив. Оставшись один, епископ Смарагд расстегнул ряд круглых пуговиц на мантии, которая за время путешествия по пустыни настолько растрепалась, покрылась пылью, что стала похожа на лохмотья наподобие тех, что носили крематогены.
Он снял панагию, приложился к образу и положил ее на тумбочку. Потом сел на кровать и только теперь ощутил, насколько он устал, и хочет спать. Но мысли не давали покоя – почему старец дал такое распоряжение относительно Аманды и ее друзей? Он видел в них начало нового вида людей, способных начать жизнь совершенно на иных основаниях, построить принципиально другую цивилизацию. Впервые в душу его закрались сомнения в правоте старца, но сон смежил ему веки. Голова опустилась на подушку, епископ почувствовал, как подлодка дернулась. Началось погружение. Но владыка уже грезил.
Из аналитической статьи доктора Анджея Ставинского «Учение гиплотахов» в мартовском номере нет-журнала «Ортодоксия»
…Я мысленно возвращаюсь в XX век. Об этом времени, пожалуй, мы знаем немало. Меня интересует тот эпизод в истории большой страны, который занимал не так много места во временной шкале, но оказал огромное влияние на все последующие века. Этот эпизод касается Христианской Церкви. В тот момент часть человечества провозгласило неверие в Бога ведующей идеологией, ключевой мыслью человечества. Это был вызов всему традиционному, не только Церкви, а всему прежнему идейному укладу человека. На мой взгляд, Церковь тогда выбрала неверную стратегию, она пошла по пути мученичества. Но такое свидетельство могло убедить тех, кто не отрицал Бога в принципе, а на отвергающих Его не влияло. Они воспринимали христиан фанатиками, упрямцами, опасными сумасшедшими, подлежащими изоляции. Вот я спрашиваю себе – может это свидетельство было бесполезным? Может надо было просто смириться и принять все как есть?
* * * *
Армагеддоны не сразу сообразили, куда ушла тентованныя машина с беглецами. А когда им удалось установить маршрут, она выбралась за реку и укрылась за грядой холмов. Майор все время выглядывал из-под тента, с тревогой смотрел в небо, ожидая худшего – дронова-разведчиков. В тайне надеясь, что обойдется, и они их не обнаружат. Но чуда не произошло – когда колоны выбиралась из-за гряды, он услышал приближающийся гул дронов-гравикоптеров. Быстро достигнув грузовика, они уже неотрывно сопровождали его. И хотя сопровождающие охранники-крематогены почти сразу из пульсаров уничтожили летающие аппараты, было понятно, что они передали координаты и теперь надо скоро ждать прибытия более тяжелой техники.
Максимов связался по рации с водителем, и приказал съехать к берегу. Аманда и Николь с бойцами вместе с Максимовым выбрались из кузова, и пошли вдоль берега. Пешека говорил, что здесь их где-то будет ждать лодка, на тот случай, если не удастся оторваться от преследователей на грузовике. Вдоль берега, росли ветлы, они могли укрыть группу от разведчиков, если таковые уже появились. Над ними пронеслись с сильным шумом две «иглы», они изменили курс и полетели на запад – видимо не заметили беглецов. Максимов высматривая лодку, которую обещал в этих местах Пешека, подумал о том, что врядли Гарри Вуд мог распорядиться послать за ними такие тяжелые аппараты, чтобы их уничтожить, они нужны были ему живые.
Дэвид увидел в сгущающихся сумерках лодку, она была привязана к коряге на берегу. Они быстро погрузились в нее. Немой и 13/12 сели на весла, уже почти в темноте лодка пристала к противоположному берегу. Пройдя по укатанной грунтовой дороге с километр, они различили вдали огни деревни монахов. Ориентируясь по этим огням Максимов и, его группа направились к деревне. Вскоре их встретил келейник старца Калоша. Домики монахов были освящены такими же фонарями, как и келейника, их приглушенный свет едва выхватывал из темноты фасад домиков. Улица поворачивала направо, и им открылось великолепие лунной дорожки, идущих по ней в небо согбенных монахов, крематогенов, даже отронов. Дойдя до середины, они растворялись в воздухе. Келейник объяснил значение нетварного света, и то, что теперь небо открыто, чтобы достигнуть Царства Небесного. Здесь, в деревни на удивление было тихо. Спокойная ночь, только плеск волн в реке нарушал тишину, казалось события, происходящие вокруг Оградора это где-то очень далеко.
Их провели в дом, гед жили братья Вуды со своими товарищами по бегству. Здесь в столовой, ярко освященной электрическими огнями (энергия Реактора питала всех), они соединились, как пазлы большой картины. Приветствовали друг друга, заключали в объятия и обменивались мнениями, а в особенности некая радость встречи промелькнула между Амандой и Нукесом. Старец Калош наблюдал за ними из своего кресла у окна. Здесь теперь находились все, кто может дать начало новой популяции, нового типа людей. И они, благодаря своим предшественникам и тому инструменту, который создал Тимей, т. е. «Умники», способны осуществить великую идею. Здесь ключ и лицо «Умники» Аманда, ее помощница и надежный канал связи с системным администратором Мармеем. Роза, профессор Созонт, чей ум и опыт позволят разобраться в хитросплетениях шифров и смыслов, боец Максимов через него транслируются данные и наконец Аби Вуд, у него в руках скрижали, через них поток энергии всему этому даст жизнь.
Все это монах Калиш знал из своих видений, порой удивлялся находчивости, образному мышлению Тимея, созданной им машине, хотя бы в том, как символично они «упаковали» данные о личностях на биополимерных носителях упаковав их в гробы на кладбище, которое раскопали археологи! Калиш наблюдал за всеми: и пришедшими и теми, кто, уже жил здесь, почти больше двух суток. Они обменивались мнениями, оживленно беседовали. Старцу было как умиротворенно, хорошо и не хотелось ничего менять. Но времени совсем не оставалось.
- Пора.
Громко сказал он. Все притихли и смотрели на него в ожидании.
- За поселком ангар, там экраноплан, на нем вы доберетесь до Овруча – это город под землей, центральный пункт управления «Умники». Я думаю на месте вы разберетесь, сделаете так, как вам предназначено.
Два послушника вошли сразу после слов старца, тот отвернулся после того как сказал свою фразу. Ни о чем больше он говорить не хотел. Послушники торопили Аманду и ее группу. У порога ждал тот же грузовик. Максимов придирчиво осмотрел выделенных для их сопровождения двух сопровождающих из крематогенов. Что-то ему показалось в них не так. Но времени разбираться не оставалось: они заскочили в машину, устроились на деревянных скамейках. Крематогены заняли места ближе к выходу, так, чтобы можно было наблюдать за местностью и за теми, кто внутри кузова. Нещадно подпрыгивая на кочках грузовик медленно продвигался в сторону большого холма, видневшегося на горизонте.
Поверхность холма серебрилась под лунными лучами, и только когда машина подъехала совсем близко к нему майор сообразил, что это вовсе не холм, а огромный ангар для укрытия самолетов. Мощные бетонные плиты были заложены сверху в стародавние времена большими кусками дерна и теперь густо заросли травой, даже виднелись небольшие деревца. Дэвид не упускал из поля зрения двух подозрительных крематогенов, а они вели себя довольно странно: выпрыгнув из грузовика, они как-то растеряно озирались по сторонам, будто были здесь в первый раз.
Тем временем группа двинулась к входу в ангар. Внутри огромного пространства ангара расположился невероятных размеров сегментированный экраноплан. Такие машины производили в период Гиплотахических войн для перевозки грузов в глубокий тыл врага, чтобы снабжать диверсионные группы, которые в течение долгих лет выполняли различные задания. У таких экранопланов была одна особенность: они состояли из изолированных друг от друга секций, соединенных посредством стальных ферм на шарнирах. В случае попадания снаряда или, когда начинался пожар, поврежденная секция отстегивалась и, если была не сильно повреждена, приземлялась, а экраноплан продолжал свой путь.
Группа разбрелась по ангару, звуки шагов гулким эхом разносились по необъятному помещению. Максимов задрав голову рассматривал матовую поверхность кабины: она была пуста, экраноплан управлялся автопилотом. К Максимову подошел Немой, по выражению его лица майор понял, что он хочет о чем-то сообщить. Максимов кивнул коловой в знак того, что готов его понять. Немой кивнул на двух кремотагенов, застывших у входа в ангар, дальше они почему-то не шли. И тут Дэвида осенило: кремотогены используют визуальные блокаторы, благодаря им внешний наблюдатель видит не то, что есть на самом деле. Но система защиты в ангаре, скорее всего, нейтрализует блокаторы, поэтом лжекрематогены и не входят внутрь. Но кто они? Вопрос быстро разрешил 13/12, который всегда тенью сопровождал Немого, чтобы в случае чего дать пояснения того, что он хочет сказать, так как он понимал его лучше всех. Поняв в чем дело и находясь ближе всего к одному из крематогенов, он внезапно сделал несколько шагов в его сторону, схватил крематогена за руки и втащил в пространство ангара. Сработала защита ангара и электромагнитное поле создававшее визуальный эффект исчезло, открыв, что под видом крематогена скрывался армагеддон. Его товарищ сбежал, не раздумывая ни минуты. А попавшего в плен рыцаря нельзя было отпускать, так как очевидно они с товарищем обязаны были, как разведчики, проникнуть вместе со всем на экраноплан и выяснить, где он приземлиться, где находится Овруч и входы в него. Потом дать сигнал своим. 13/12 не оставил армагеддону не малейшего шанса, поразив его широким армейским ножом в самое сердце, провернул клинок для верности.
Теперь надо было торопиться. Максимов приказал забираться в сегменты экраноплана. Сам Дэвид занял место в головном сегменте, и как только все пассажиры были закреплены в креслах экраноплан начал движение, выкатился из ангара, на несколько секунд остановился, а потом взмыл вверх, набирая быстро высоту, чтобы достигнут тех пределов атмосферы, где будет недоступен для поражения с земли.
Второй разведчик-армагеддон, которого догнать не удалось, да и никто этого не пытался делать, так как надо было торопиться улететь, сообщил магистру, что на экраноплан им проникнуть не удалось. Ансельм Ран, когда поступило сообщение о бегстве Аманды с товарищами, недолго раздумывал: от Гарри Вуда у него было строгое указание взять всех живыми, но зачем так все усложнят – подумал Ансельм и отдал команду пилоту «иглы», летающей вокруг разрушенного Оградора в поисках жертвы, нагнать и уничтожить экраноплан. «Так будет лучше, сразу решим все проблемы» - подумал Ансельм Ран передавая пилоту координаты цели.
Приближающуюся «иглу» первым заметил Максимов в напольный иллюминатор. Истребитель набирал высоту, очевидно с правой стороны пытаясь зайти на разворот, чтобы поразить экраноплан. Но не только майор заметил «иглу», но и камеры слежения экраноплана. Машина сразу начала забираться все выше, стремясь уйти в околокосмическое пространство. На этой высоте истребитель не смог бы настигнуть его. Пилот истребителя не стал догонять тяжелую, но слишком быструю машину, а просто выпустил две ракеты. Одна из них прошла мимо, вслед за тепловыми ловушками, а другая попала в хвостовую часть: два сегмента отвалились, но сам экраноплан только еще больше ускорился, став недосягаемым для «иглы», которая прекратила его преследование.
Дэвид только проводил взглядом отвалившиеся сегменты, экраноплан разогнался и стремительно уходил в космическое пространство. Кто был в сегментах, Максимов не знал, грузились в спешке, кто какой отсек занял было неизвестно. Связь между отсеками нарушена. Максимов беспомощно смотрел на облака, удаляющуюся в дымке землю.
Каждый сегмент-отсек, в аварийной ситуации, разворачивался в спасательную шлюпку, внешне похожую на кленовый лист и также как лист медленно планировал в небе. Оба сегмента попали в воздушные потоки. Их несло и несло в сторону океана, пока шлюпки плавно не опустились на побережье в недалеком расстоянии друг от друга. Здесь береговая линия тянулась почти до бесконечности, и на сотни километров не было, да и не могло быть ни одного поселения. Шлюпки приземлились в сотни метров друг от друга, автоматически отстрелилась верхняя крышка у первой капсулы. В ней находилась Аманда. Она осторожно выглянула из-за бортика сегмента, осмотрелась, ожидая, увидеть множество врагов, но ничего подобного не было – только океан, шум волн и великолепный закат. Она увидела другую капсулу, та почему-то не открылась. Аманда выбралась из сегмента, и едва успела подойти к другой, как и там крышка с шумом отстрелилась, она едва успела присесть – крышка пролетела со свистом над головой. Внутри лежал Нукес Вуд. Он был без сознания, но стоило ей лишь наклониться к нему, как Нукес открыл глаза. Он сел в капсуле озираясь.
Аманда подала ему руку, он выбрался, и они вместе побрели по берегу в сторону заходящего солнца. Впереди маячило скопление валунов, Аманда неожиданно остановилась и села на песок, охватив руками колени. Ласковые волны бились об ее красные берцы. Нукес присел рядом, какое-то время молчал, но смотрел не на море, на нее. Теперь он знал, кто она, но в мире, где разница между человеком и разного вида его суррогатами была невелика, такое знание не стало для него откровением.
- Что ты смотришь? Я человек. Даже более совершенный, чем ты.
Она как будто сама себя убеждала в этом. Нукес улыбался. Хотя сама идея ему нравилась.
- Посмотрим. – Сказал он.
- Сегодня заночуем здесь, вон у тех камней. Завтра попытаемся найти дорогу. Пока мне не удается связаться с навигатором, здесь почему-то инфосфера не работает. – Объяснила Аманда.
- Разве такое возможно. Она же везде. – Усомнился Вуд.
- Все бывает.
Аманда встала и побрела к камням. Происхождение этой кучи больших кусков скалистых пород, обточенных морскими волнами, до состояния гладкой гигантской гальки было сложно понять. Кто и зачем их здесь сложил? Но между ними нашлось укромное местечко, почти как пещера, прикрывавшая тех, кто в ней будет искать спасения. Совсем стемнело, когда они залезли в эту импровизированную пещеру, которая вместила их двоих, но так, что они лежали вплотную друг к другу. Лежа на спине Аманда и Нукес уснули. Система обогрева комбинезонов была повреждена и ночью оба почувствовав, что мерзнут, повернулись друг другу, прижались, их губы соединились в долгом поцелуе.
- Сладко. – Прошептала Аманда.
Утром они проснулись все от пронизывающего холода. Выбрались наружу. Было пасмурно, над горизонтом стояли серые, хмурые тучи, штормило. Волны набегали на берег, на их укрытие, с шумом разбивались о камни, в разные стороны летели брызги. Резисты у обоих по-прежнему показывали отсутствие сигнала, и сориентироваться на месте было никак невозможно: справа был океан, слева бесконечная песчаная пустыня. Остро встал вопрос с питанием и водой. Ночью прошел дождь и в выбоинах валунов образовались лужи, этой водой пополнили свои фляжки. В капсулах-сегментах обнаружили по рюкзаку с запасом сухпайков на три дня. Теперь надо было определиться с маршрутом и оба единогласно признали, что остается идти по побережью, иного варианта не было. Погода постепенно развеялась, из-за туч выглянуло солнце. Ветер теперь не задувал так свирепо, а превратился в легкий, теплый ветерок, который приятно ласкал лицо. Когда небо полностью освободилось от туч, солнце начало припекать немилосердно. Нукес выпил всю воду из своей флажки и ели шел за Амандой, которая по – прежнему выглядела бодрой, казалось, могла идти безостановочно еще сотни километров. Нукес начал отставать, наконец Аманда объявила привал. Они уселись на песок. Девушка дала Нукесу хлебнуть из своей фляжки, распаковали концентрат мяса, чтобы чуть утолить голод.
- Ты, прямо железная. – Сказал Нукес и прилег на песок, вытянув ноги.
- «Умника» учла все недостатки прежнего человечества.
Она посмотрела на изможденное лицо Вуда и решила.
- На сегодня ходьбы хватит. Ночевать будем здесь.
Аманда растянулась рядом с Нукесом, с наслаждением потянулась. Размяла спину, плотно прижав ее к поверхности. Наступал вечер, солнце медленно скрывалось за горизонтом, кроваво-красный диск его пылал над океаном. Береговая линия была пуста – ни скалы, ни камня, просто песчаная пустыня. Поэтому прошлось отойти от берега, чтобы устроиться за песчаным барханом, здесь не задувал ветер. В сгущающейся темноте Аманда увидела, как побледнел и ослабел Нукес. Она вынула из рюкзака остатки продуктов, надо было увеличить паек Нукесу, поддержать его сила. После ужина они опять тесно прижались друг к другу, чтобы согреться. Обнимая девушку, Нукес спросил:
- А что в Овруче будет?
- Будем собирать новое человечество. – Уверенно ответила она.
В эту ночь они крепко спали, тепло от комбинезонов и собственных тел согревало. Да и ночь была теплей, чем предыдущая. Утром Аманда к своему собственному удивлению проснулась позже Нукеса. Он стоял почти у кромки воды и бросал в воду камушки. Аманда приподнялась на локтях, прищурилась на солнце. Нукес будто почувствовал, что она проснулась – оглянулся на нее. Видно ему за ночь стало лучше, усиленное питание придало ему силы. Он подошел к ней, присел на песок рядом.
- Ты зачем мне свой поек отдала?
- Мне хватит того, что осталось. Я ведь совершенная, устроена так, что на внутренних резервах смогу продержаться долго.
- Кем ты себя ощущаешь?
- Человеком.
Вопрос этот не понравился Аманде, она нахмурилась, но посмотрев на Вуда не увидела на его лице никакой враждебности или брезгливости. Только любопытство, ему действительно было интересно, кем она себя ощущает.
- Физически я отличаюсь от тебя только тем, что моя плоть композитный биопластик, способный каждые 80 лет обновляться. Это удлиняет нашу жизнь во много раз, но я не бессмертна. У меня больше нейронных связей, мой мозг работает в тысячи раз быстрее твоего или даже самого гениального человека, когда-либо родившегося на Земле.
- А душа?
- Ты имеешь в виду трансмутор? В каждом из нас он есть. Он пробуждает наше самосознание.
- Самосознание есть и у гомоидов, это не делает их людьми. – Повторил прописную истину Нукес.
Аманда не ответила. Поднялась с песка, потянулась, поставила лицо под лучи солнца и крепко зажмурила глаза.
- Пойдем, попробуем, какой-то пищи поискать.
Предложила она и побежала в воду. «Чего это она там найдет» - подумал Нукес, наблюдая за тем, как Аманда наклонилась низко над водой, убирая свесившиеся волосы за уши. Она еще побродила по воде, вернулась на берег и снова улеглась на песок.
- И что ты там хотела найти? В океане нет никакой жизни.
- Открою тебе секрет. – Аманда перевернулась на живот, посматривая на Нукеса. – У гомоидов нет самосознания, они не ощущают себя и свою смертность. Как бы совершенны не были их процессоры, как бы не стремились инженеры их совершенствовать во все времена, с тех пор как появились интеллектуальные системы, им не удалось этого добиться.
Она долго, задумчиво на него смотрела, а Нукес спокойно выдерживал ее взгляд, даже не глядя на нее. Наконец, Аманде надоело лежать, она вскочила, отряхнула ноги от песка и подвела итог:
- Человек только тогда человек, когда он смертен. Надо идти дальше.
И они снова шли весь день, а потом и следующий и еще. Наконец, они уже начали терять счет дням, но прибрежная линия, этот путь вдоль океана не кончался. Вставало и заходило солнце, выглядывала из-за туч луна – ничего не менялось: все таже песчаная пустыня с левой стороны и океан с правой. Барханная гряда, слева иногда становилась настолько высокой, что Аманда взбиралась на нее в надежде что-то увидеть, но напрасно, везде только песок.
Силы Нукеса таяли, и Аманда чувствовала, что и сама продержится еще не так долго. Воды по утрам им еще удавалось собирать в плоских камнях, которые изредко попадались на их пути, а вот с пищей было сложно: океан действительно был почти пуст, только один раз они смогли выловить несколько креветок, а в другой раз камбалу. Мир земли теперь был настолько неизведан, что в нем появились обширные лакуны, где не было инфосферы, и куда не проникал никакой сигнал именно в таком месте и оказались Аманда с Нукесом. В какой-то момент они увидели вдалеке скалу, ее вершина была совершенно плоской, будто ее срезали лазерным лучом. Аманда забралась на вершину скалы, оставив обессиленного Нукеса внизу. Она хотела оттуда еще раз осмотреть окрестности, возможно сверху лучше будет видно и понятней, наконец, куда идти. И здесь на плоской базальтовой скале, заработал снова резист, уловив на мгновение сигнал, и дав четкую проекцию всей ближайшей местности. Тут же навигатор выстроил маршрут, до Овруча, который находился в 300 км. северо-восточнее того места, где были они. Совсем небольшое расстояние, можно сказать, они почти дошли, но преодолеть его по пустыни теперь, в их состоянии, было практически невозможно. Она в отчаянии раскинула руки навстречу дующему в лицо ветру и на спине, прорезав кожу, раскрылись два крыла. «Умника» в образе Аманды создавала совершенный гибрид, способный выжить в разных атмосферных средах и условиях. Человек-гибрид, которому его «мать», древнейшая на земле интеллектуальная система, постигая своим сверхумом опыт жизни сотен и сотен поколений человечества, постаралась предусмотреть все, чтобы ее первое «дитя» выжило. Аманда расправила крылья, их тень покрыла плоскую поверхность скалы, даже накрыла Нукеса, который нашел в себе силы посмотреть вверх и слабо крикнуть:
- Что там?
Аманад спланировала вниз, со скалы, подхватила изумленного гвардейца, на руки и смогла еще взлететь, подняться на скалу, но сил хватало только на это. Положив Нукеса на камень, она, прикрывшись крыльями от солнца, встала на колени и тяжело дышала, набираясь энергии, однако понимала, что со скалы им не улететь, нужно было где-то взять эту энергию для полета.
- Экая «Умника» затейница. – Улыбнулся Нукес. – Даже крылья тебе сделала.
- Это только мне. – Отмахнулась Аманда. – У Розы таких нет. Просто я особо-ценная, все же интерфейс, поэтому «Умника» максимально повысила мою выживаемость.
- Вас всего двое?
Аманда чувствовала, как мало осталось у нее сил, а у Нукеса их уже совсем не было, он просто лежал на скале, устремив взор в небо. Она закрыла глаза навстречу лучам солнца, ответила:
- А больше и не нужно. В начале человеческой цивилизации, людей также было двое.
- Но они были разного пола.
- Мы восстановим прежних людей.
Нукес посмотрел на нее, у него пересохли губы, облизнув их, он прошептал:
- Бред какой-то. Зачем восстанавливать людей?
Аманда ничего не ответила, в ее неомозге просчитывались варианты, за вариантами спасения, он пытался подключиться к инфосфере, отыскать сигнал снова и снова. Все напрасно. Теперь они лежали рядом, касались головами, Нукес спросил:
- Что тебе нужно, чтобы взлететь?
- Кровь. В том смысле, что мне нужно питание. В нашем случае я другого выхода не вижу. Мне нужно не больше литра. Это восстановит мои силы.
- Но сократит мои.
Закончил ее мысль Нукес Вуд. Он чувствовал себя слабо, мысли путались, но понять, что Аманда сейчас действует, как машина было несложно.
- Я все рассчитала, Нукес: расстояние, параметры полета, необходимое мне количество крови и твои силы. Все будет в порядке Нукес, доверься мне.
Она припала зубами к вене на шее Нукеса. Два острых, верхних клыка на челюсти Аманды впились в его плоть, высасывая кровь. Тоненькая струйка ее стекала по шее Нукеса на поверхность камня. По мере того, как Аманда насыщалась кровью, ее крылья наполнялись силой, мощью, кожа между костяными пластинами натягивалась, приобретала розоватый оттенок. Она перестала пить кровь Нукеса, обхватила его руками, несколько раз взмахнула своими огромными крыльями и резко взмыла вверх, прижимая Нукеса крепко к себе. Она набирала высоту, крылья делали широкие махи, и с каждым из них увеличивалась ее скорость.
Достигнув нужной высоты, Аманда перестала махать крыльями, свободно предавшись воздушному потоку. Она планировала над песчаной пустыней в точности по маршруту, проложенному навигатором, но не видела ничего, что напоминало бы город. Только сплошной покров песчаной пустыни. Здесь, на высоте, заработали все системы СИЗ, подключился резист. Но и они стали уязвимы, вполне легкой добычей для врагов. Вычислить их местоположение, было теперь только делом времени. Наконец на резисте появился сигнал о том, что они добрались до конечной точки маршрута. Аманда делала большие круги, пытаясь держаться в потоке, и не тратить силы, пока не обнаружит город. Но долго так продолжаться не могло, надо было снижаться. Она аккуратно приземлилась, положила на землю Нукеса, он от прикосновения к горячему песку пришел в себя и застонал. Обнаружить город можно было только одним путем – найти вентиляционные шахты, но сверху она их так и не увидела, а снова подниматься в воздух сил у нее уже не было. Девушка посмотрела на полумертвого Нукеса. Подумала о том, что еще одной порции крови из него врядли высосешь. Но он вдруг на мгновение очнулся, посмотрел на Аманду и сказал:
- Когда летели, я заметил слева от нас два нестандартных камня.
Аманда посмотрел в сторону, куда указывал Нукес, действительно там виднелись два вертикальных валуна.
- И что? Чего в них не так?
Нукес из последних сил приподнял голову над землей, пытаясь увидеть эти валуны.
- Это могут быть замаскированные вентиляционные шахты.
Аманад задумалась на мгновение, но потом решила проверить версию Вуда. Сил еще хватало на то, чтобы, махнув крыльями подняться метра на три и долететь до камней. Действительно камни были каналами вентиляции. Аманда прислонила ладони к серой поверхности. Действовала она, повинуясь внутреннему протоколу – ладони, войдя в контакт с поверхностью вентиляционных шахт, привели в действие механизм, который открывал шлюз. Образовался в земле прямоугольной формы проход, за ним виднелся широкий туннель, освященный беловатым светом. Крылья Аманды потеряли свою упругость, обмякли, сложились на спине, под комбинезоном. Она опустилась на песок, оперевшись спиной о камень. Отсюда видела вдали Нукеса, который лежал на небольшом бархане, не шевелясь. Аманда знала, что он жив, она точно все рассчитала и его ресурсов должно было хватить, ровно до того времени, как придет помощь и отвезет его в капсулу восстановления, где в течение нескольких дней он будет возвращен к прежнему уровню жизнедеятельности. Из туннеля послышались шаги кованых сапог по металлическим плитам пола, и вскоре из чрев подземелья на поверхность вышла Роза в сопровождении вооруженных пульсарами 13/12 и Немого.
- Давно ждали тебя. Я была уверена, что вы выберетесь. – Поприветствовала она Аманду.
Аманда кивнула головой в сторону Нукеса, солдаты поняли сразу, что нужно делать и отправились за гвардейцем. Пока они возились с ним, Аманда объяснила Розе:
- С Нукесом я познакомилась еще в общине и сразу поняла, что он мне когда-нибудь пригодится. Благодаря его крови мы выжили.
Роза внимательно слушала, но ей невдомек было, как кровь могла спасти Аманду, она так и так выжила бы, а вот Вуд, без ее помощи вряд ли. Спецназовцы пронесли мимо них обессилевшего Нукеса, Аманда с Розой пошли следом, люк туннеля закрылся. Ветер вскоре над этим местом навеял песок.
Хронологический индекс: рутупуа Точка отсчета (15 декабря 8999 г.). Место: подземный город Овруч.
Всю первую половину декабря Дэвид Максимов провел в лаборатории, покидая ее только, чтобы посетить столовую пообедать или поужинать. Завтракал он у себя в отсеке, причем никогда не торопился, даже успевал послушать Ринкля. Иногда ему воображалось, что они находятся на космическом корабле и держат путь к далекой, далекой звезде. Овруч был идеальным местом для работы и отдыха.
Ковены по-прежнему бесконечными рядами выстраивались на мониторах, примерно каждые две минуты из этих рядов выделялся какой-то один год, совершенно из разных эпох, и тут же в мозге Максимова вспыхивал другой ряд цифр с обозначением цифровой судьбы того или иного человека. Максимов аккуратно записывал эти цифры, а потом сообщал профессору и он обязательно находил по этим числам ту или иную личность из обширного архива, обнаруженного хранителями в Гамбиге.
Первым кого они восстановили, был шумерский жрец, который разочаровался в ритуале, богах, понял, что он сам их кормит, а значит он их господин, а не наоборот. Роза сказала, что видела его в своих снах. Почему-то «Умника» захотела, чтобы сбор восстановленных людей начался именно с него. Пока и сам принцип подбора из множества людей для восстановления был непонятен. Почему именно эти? Ведь их отделяет друг от друга многие тысячелетия. Сейчас уже восстановлено три сотни личностей, но среди них не было ни Дарни ни Тимея.
Максимов почувствовал утомление. Поток цифр, который проходил через его мозг, был сравним с долговременными занятиями по решению математических задач. Дэвид решил пойти перекусить. В коридоре было прохладно, яркий солнечный свет проникал сквозь узкие горизонтальные окошки внутрь. Весь Овруч был расположен в разветвленной системе бетонных сооружений с накатами перекрытий в два слоя и большим слоем песка над ним. Внешне он был практически не виден – лишь бесконечная пустыня, перемещающиеся под действием ветра барханы, перекати-поле. Но если присмотреться, то можно было заметить круглые капониры, решетки вентиляции и антенны, замаскированные под саксаул. Максимов некоторое время постоял в коридоре, щурясь на солнечный свет просачивающийся из окошек, ощущая его теплоту на своем лице.
В столовой было шумно, работники разных отделений и лабораторий Овруча сновали с подносами от раздачи, к стальным столам, потом к кухне – несли грязную посуду на подносах. Максимов взял чай и две булочки, а также суп и застыл с подносом в руках, в поисках свободного стола. Заметил, что от дальнего стола ему машет рукой Созонт. Дэвид начал пробираться к нему.
За столом, кроме профессора, сидел 13/12 и Немой – оба они теперь были помощниками и телохранителями Созонта. Профессор работал отдельно от всех. Его лаборатория находилась в самой дальней части Овруча, Максимов там даже ни разу не был – всей информацией обменивались по сети. Дэвид поздоровался с Созонтом, кивнул головой своим бойцам, которые сопровождали профессора.
- Знаешь, Дэвид, мне Роза рассказала на днях о коммуникативном сне, который она видела еще в Оградоре о девушке Наташе, она никак не могла понять, чего этот сон влез в ее трансляцию, какое отношение она имела к Тимею, а теперь мне удалось установить эту связь – она была любовницей Скачкова.
Максимов от удивления даже перестал есть суп, ведь Тимей Скачков в сложившейся о нем мифологии был образцовый однолюб.
- Т. е. Наташа была его первой любовью, - продолжал рассказывать Созонт. - Но замуж за него выйти отказалась, а потом, спустя, много лет, когда Тимей уже создал «Умнику» и был озабочен спасением своей жены, он случайно встретил свою прежнюю любовь и у них как-то все сложилось. Вообщем они стали любовниками. Какое время это продолжалось мы не знаем, но самое главное – Дарни об этом знала. Но, видимо, это не стало основанием для того, чтобы разрушить их отношения.
Максимов посмотрел на своих бойцов: 13/12 с большим аппетитом ел бутерброд с сыром, а Немой смотрел в одну точку, видно занимался любимым своим увлечением последнего времени - прокручивал разные варианты шахматных партий. И Дэвида вдруг осенило:
- Слушай, профессор, я, кажется, понял, как все эти биографии связаны между собой.
Созонт перестал жевать, по его тонким губам промелькнула едва заметная улыбка.
- И, что за идея у тебя, майор, появилась?
- Они родственники все. Это один род. Я не думаю, что сам Тимей ставил такую задачу перед собой – восстановить поколение за поколением своих предков, это, скорее, уже дело «Умники», она зачем-то всю линию Скачкова от времен шумеров и далее вперед по времени восстановила.
- Я тоже думал об этом. Понимаешь, майор, что это значит?
Вопрос несколько озадачил Максимова, он не думал об этом. Здесь за столом его осенила эта простая мысль о восстановление всего рода Тимея, но к чему это нужно было, оне не думал.
- И какие у тебя мысли, профессор, по этому поводу? – Поинтересовался Дэвид.
- Элементарно. Машина не смогла восстановить идентичную личность ни Тимея, ни Дарни. Это просто невозможно. Человек после смерти рассыпается, в том смысле, что без того, что называется душой, он превращается в комплекс воспоминаний, ощущений, чьих-то воспоминаний о нем, но главное даже не это.
Он сделал паузу, дедая макароны и, наблюдая за нетерпением Максимова, даже оба бойца напряглись.
- Каждая личность неповторима. То, что прожито, не вернешь, но и не создашь ничего нового. Понимаете?
- Ты хочешь сказать, что умершего человека невозможно восстановить? В любом случае это будет дурная копия.
- Именно, поэтому «Умника» просто по имеющейся у нее информации, восстановить максимально точно всех предков своего создателя, чтобы создать наиболее точную модель Тимея и Дарни.
- Т. е. ты хочешь сказать. – Перебил профессора 13/12 – Что в любом случае восстановленный нами Тимей и его жена, будут не теми Тимеем и Дарни?
- Именно. Это будут совершенно новые личности, но максимально приближенные к первоисточнику.
- А если «Умника» и не стремилась восстанавливать первоисточник?
Вопрос этот, а скорее утверждение, принадлежал Николь, которая только что вошла в столовую и слышала часть разговора Созонта и Максимова.
- Мы думаем, что все это следствие системных ошибок машины, - продолжила она свою мысль, присаживаясь за стол, рядом с профессором. – А на самом деле это не ошибки, а просто очередные скачки на пути эволюции искусственного интеллекта. «Умника» собирая материалы обо всех предках Тимея, пыталась вывести идеальную модель человека.
- Совершенно верная догадка.
В столовую вошла Аманда, за ней Роза, они сели за стол, вместе со всеми и Аманда продолжила свою мысль.
- Итак, друзья мои, наш проект подходит к концу. Каждый из вас выполнил свое предназначение. Об остальном нам расскажет системный администратор, пройдемте в конференц-зал, послушаем его.
Все это было сказано так буднично, просто, что Максимов даже засомневался в реальности происходящего. Подумать времени не было, все направились в один из многочисленных конференц-залов, который в подземном городе было бессчётное количество. Наверное, специально для того, чтобы запутать врагов, если они проникнут в Овруч. Но этот зал располагался рядом с производственными цехами. Таких цехов по сборке самых разнообразных механизмов у «Умники», где только не было. Порой люди и гомоиды собирали продукцию, даже не зная, что работают на искусственную интеллектуальную систему. Все это Максимов знал и ничему не удивлялся.
Дэвид наблюдал, как складываются новые связи в этом новом коллективе, как он уже практически не чувствует оставшихся членов своей группы, так как их рецепторы не так быстро, но все же уже полностью переориентировались на Аманду. Выстраивалась новая иерархия соподчинения, центр которой являлась теперь именно она. И в этой цепи соподчинения его не было. Это нисколько его не смущало. Но он чувствовал, что в новой системе отношений он найдет свое место. Они заняли свои места в небольшом зале, совершенно рассредоточились по залу. Слева от Максимова Нукес (два кресла от него вниз), еще ниже Нукеса профессор Созонт, неизменно с ним рядом Роза. Николь в гордом одиночестве на первом ряду, ни слева, ни справа от нее никого – так характерно для инспектора, всегда в гордом одиночестве. 13/12 и Немой – у входа как надежная охрана. Дэвид сосредоточился на огромном мониторе во всю стену. Никак не мог привыкнуть, что в Овруче технологии из разных эпох вполне мирно сосуществовали, но иногда это напрягало, особенно сейчас, когда произошло какое-то наложение одних технологий на другие. Стена с монитором будто растворилась. Дэвид увидел поле, какого-то разнотравья, ароматного, Максимову даже показалось, что он чувствует этот аромат. Это не могла быть иллюзия, он никогда раньше таких запахов не ощущал, им неоткуда было просто взяться. Поле было какое-то бесконечное, уходило за горизонт, над которым пылал диск солнца. Ниоткуда на горизонте появилась фигура человека, она медленно приближалась, и вскоре Максимов уже ясно различал молодого, лет тридцать, мужчину в парадном мундире гвардии Лайфтауна – желтый китель, бриджи, зеркально начищенные черные сапоги и пилотка с синими кантами. Гвардейца этого города вживую Максимов видел в первый раз, до этого только в учебных фильмах. Гвардеец подошел вплотную к Дэвиду и представился:
- Мармей, всем здесь управляю.
Он обвел рукой поля, горизонт, небо и солнце. Максимов не так себе представлял системного администратора, но вдруг понял, что для него тоже, как и для Розы открылся канал сонной связи.
- Да, дорогой майор, вам теперь также доступна эта коммутация. Прогуляемся.
Предложил Мармей, и они отправились в поле. Максимова даже не удивило, что он просто встал со своего кресла и сразу окунулся в иную реальность. Некоторое время шли молча, потом Мармей обратил внимание на прекрасный закат и изумрудное небо. Максимов понимал, что это все какие-то отвлекающие его темы, но зачем? Вдруг Мармей неожиданно сразу перешел к главному:
- Я хочу предложить тебе, майор, новую работу, связанную с твоей предыдущей работой.
- Снова возглавить группу спецназа? Кого на этот раз выкрасть? Убить?
- Нет, твоя последняя работа не была связана с войной, ты разве не заметил, что последнее время занимаешься трансляцией поколенческих ковенов.
- Но разве этого не может делать кто-то другой?
Мармей остановился, щурясь, смотрел на окрасившийся красным закатом горизонт, хмурил лоб, пытаясь сформулировать мысль чётче.
- Видишь ли, «Умника» рассчитывает все свои действия на много шагов вперед, даже учитывая случайности, но релаторум вне теории вероятности, он сам выбирает, через кого направить поток инфосмыслов, на этот раз этим транслятором стал ты. Так сложилось. Это и будет твоя новая работа. Так как предстоит еще много трансляций
Внезапно коммутация прервалась, и Максимов снова обрел себя в кресле перед огромным монитором во всю стену, с которого на него смотрел Мармей. Но это ему так показалось. На самом деле, Мармей просто смотрел в зал, ни на кого конкретно, продолжая говорить то, что он сообщал Максимова во сне.
- Предстоит еще много трансляций, чтобы восстановить все поколения. которые связаны с Тимеем и Дарни. Протопласт даст возможность создать на основе восстановленных релаторумом инфошлейфов прежних людей.
- Зачем восстанавливать поколения людей, которые не будут самостоятельными? – Спросил Аби Вуд.
Он этот вопрос уже давно обдумывал, время на это было, но постигнуть до конца замысел древней интеллектуальной системы с ее многочисленными синхронизациями он не мог. До того, как Аби задал вопрос, изображение Мармея на экране выглядело как одномерный рисунок, плоский с вытянутым подбородком и закрытыми глазами. Он будто читал по бумажке свои слова, смотрел вниз, поэтому глаза казались закрытыми. Но услышав вопрос командора, Мармей оживился, в том смысле, что обрело его лицо трехмерность, глаза раскрылись, обнаружив в себе абсолютную голубую бездну, так что не видно было ни зрачков, ни белков. Он повернул голову на экране в сторону Аманды, которая стояла с левого края от монитора, лицом к залу.
- Все вы знаете Аманду. – Сказал администратор. – Она интерфейс «Умники», одновременно полностью человеческое воплощение, вся из плоти и духа. Собственно это сама «Умника», то, как она хочет быть в земном мире. И о последующем она вам расскажет сама.
Монитор погас, стена приобрела прежний свой розоватый цвет, на его фоне резко выделялась фигура Аманды в черном комбинезоне с эмблемой «Умники» (пляшущий человечек) на груди. Нукес, сидевший на последнем ряду и до сих пор равнодушно наблюдавший за всем происходившим, почти не прислушивающимся ко всему, что говорил Мармей, встрепенулся, весь обратившись в слух, внимая Аманде, как и все остальные, и она говорила:
- При всей многотысячелетней эволюции интеллектуальной системы, которую мы все знаем под именем «Умника», в ней остался изначальный алгоритм, заложенный в нее создателем – Тимеем Скачковым. Алгоритм со временем превратился в основную идею и цель машины, ради достижения которой она все больше и больше входила в синхронизации, создавала дополнительные ошибки и линии развития, но шла вперед, чтобы достичь главного – воскресить Тимея и Дарни.
Вперед выступила Роза, они будто согласовывали свои действия с Амандой, поступали как одно целое, Максимову, даже показалось, что они одинаковые движения делают и чем больше проводят время вместе, тем больше кажется, что они одно целое. Дэвид вдруг подумал: «И это новое человечество?», не исключено, что Роза услышала мысли майора, когда сказала:
- Релоторумы восстановленных людей нужны для того, чтобы Тимей и Дарни не почувствовали себя одинокими. Мы всех восстановим, кого начал собирать Тимей, а потом продолжила «Умника».
- Но это не настоящие люди? – Перебил ее Аби Вуд.
Роза пристально посмотрела на гиплотаха, будто хотела проникнуть в тайну его мыслей:
- Да, это реконструкции. Точные копии.
- Стоило ли ради этого столько тысяч лет совершенствоваться. Такая задача технически была по силам обычной нейросети в XXI веке. – Заметил Созонт.
- Но они не узнавали друг друга. - Это взяла слово Аманда. – Мы не смогли пока создать то, что называют вайме . Трансмутор, видимо, какая-то промежуточная ступень, пробуждающее сознание, однако сознание — это какой-то важный элемент вайме, но теперь, думаю, мы сможем обрести и ее.
- У нас есть хорошие подвижки. Нам может рассказать об этом профессор, который работал все это время с воспоминаниями, найденными на кладбище, и обнаружил в них очень интересный факт. Расскажите, профессор?
Роза с надеждой смотрела на Созонта, а тот сидел весь в себе, что-то обдумывая, поглаживая бородку. Он, видимо, не сразу понял, о чем говорила Роза, на лице Созонта изобразилась какая-то мучительная маска постижения непостижимого.
- Про баги. – Напомнила ему Роза
Маска постижения тотчас исчезла с лица Созонта, лик осенился облегчением, будто профессор только что обрел ощущение чувства исполненного долга и он, вскочив, начал объяснять, попросив Аманду снова включить монитор. На экране снова заструился бесконечный поток цифр, сначала в один ряд, потом в два, три и так до десяти рядов. Профессор выбрался из-за кресел и подошел близко к стене-монитору.
- Баги, вот они.
Близоруко щурясь, он указал на проплывающие вверх единицы, выделенные в общем ряду других единиц зеленоватым цветом.
- Видите, я обнаружил в релаторумах, почти каждого восстановленного нами человека, вот такие несоответствия общему потоку шлейфа, будто ошибки, баги. Мы вычленили их из общего потока меморий, чтобы было понятней, я вот что сделаю.
Созонт приложил палец к поверхности монитора, будто пытаясь удержать одну из единиц, стремящихся вверх. Поток цифр остановился, единица преобразилось в маленькое окошко, потом от него ответвилось еще сотни таких же окошек. В каждом из них происходили какие-то действия, как в кино.
- Это мемории, собранные через релаторум и расшифрованные нами.
Профессор вновь прикоснулся к поверхности монитора, картинки исчезли, опять появился ряд цифр, на этот раз Созонт прикоснулся к цифре, окрашенной в зеленый цвет. На экране расцвел большой квадрат, наполненный серой рябью.
- Видите, здесь как будто ничего нет. Пусто. – Обращаясь ко всем, как-то радостно сообщил профессор, тут же поглядел на Аманду, она кивнула головой в знак одобрения или включая какой-то канал связи. Созонт щелкнул пальцами, а Максимов схватился за голову. Это продолжалось несколько мгновений, нельзя сказать, что в это время лицо майора исказилось страданием, нечто другое, непонятное читалось на нем.
- Что? Почувствовали?
Обращаясь к нему, азартно спросил профессор. Аманда улыбалась – то, что познал Дэвид только сейчас, было доступно и ей.
- Это невероятное ощущение присутствия, не своего, а кого-то другого, но как твоего. – Пояснил Максимов
- Это и есть баги. Неуловимое-личное, то, что конкретизирует именно этого человека. Таких багов в личности человека за всю жизнь может быть не больше десятка или двух, а может вообще не быть, тогда реконструкция так и останется реконструкцией.
- Это так, но если есть вайме… - Возразил было Аби Вуд, но Аманда перебила его:
- Нет. Вайме здесь не поможет. Без багов человек не будет тем человеком, которым был прежде, в лучшем случае получится синхрон. Понимаете? несмотря на то, что вайме – это душа, но без багов, даже душа не может восстановить человека как личности целостность.
Аманд на мгновение закрыла глаза – монитор отключился, и снова обращаясь к Аби Вуду сказала:
- Протопласт мы получили полностью для изготовления перво партии восстановленных людей вместе с Тимеем и Дарни. Думаю, что завтра в девять утра приступим к воплощению. Надо, чтобы Основание было к этому времени готов.
Аби кивнул головой. Он был почему-то мрачен. А конференция тем временем окончилась, все разошлись, задержался в дверях только Максимов, заметив, что Аби Вуд так и сидит в своем кресле, в зале, подошел к нему и сел рядом. Последние пару недель Дэвид часто беседовал с Аби Вудом. Он не раз встречал гиплотаха, прогуливающимся по бесконечным коридорам подземного города. Аби единственный из всей группы, кто не был пока особо ничем занят, и у него оставалось много времени, чтобы думать. И Максимов знал о сомнениях Аби Вуда.
- Что решил, Аби? – Спросил майор.
- Разве у меня есть выбор? – Гиплотах улыбнулся, развернулся к Максимову – Ты же понимаешь, я никогда не смогу принять доктрину Руководства об уничтожении вселенной.
- Ну а что тогда?
- Меня смущает Аманда. Я ей с самого начала не доверял, инстинктивно. А теперь зная, что она и есть воплощение «Умники», еще больше не доверяю. А что если восстановление Тимея и Дарни это лишь еще одна ступень к какой-то цели, которой мы не знаем?
- Ну, так, что? Все же она лучше, чем полное уничтожение.
- Решающим здесь для меня стало то, что человек это не только его вайме, но баги. Без ошибок, поражений, сомнений, неуловимых переживаний, полноценного человека мы не восстановим.
Максимов дружески похлопал Аби по плечу. Майор за время пребывания в Овруче, успел привязаться к гиплотаху, чему сам в себе удивился, он был уверен, что не способен на такие эмоции. Выйдя из конференц-зала в коридор, они расстались. Максимов отправился к себе в комнату, а Аби в зал силовой установки. Надо было снова продолжить поиски входа в реактор. Как, оказалось, недостаточно было иметь скрижали, нужно было найти место в реакторе, куда их поместить. Аби казалось, что ему, наконец, удалось это место найти, но всякий раз, когда он приходил к такому убеждению, ничего не выходило.
Чтобы попасть в зал СУ, нужно было спуститься на лифте еще на два этажа вниз. Но когда Аби подходил к кабине лифта заметил с правой стороны проход, на мгновение остановился, подумал: «Не было здесь прохода» и направился туда. Пространство растворилось перед ним, и он оказался на солнечной улице, затененной широкими листьями платана. Аби осознавал, что не был в этом месте никогда. Он догадался, что попал в чей-то релаторум. Однако думать об этом не было времени. Аби почему-то знал, что у него мало времени. Прямо перед собой гиплотах видел одноэтажный дом с высоким крытым крыльцом. Он поднялся по ступенькам и оказался в простой поселковой библиотеке. «Опять библиотека» - без всякой эмоции подумал Аби, осматривая довольно простую обстановку: ряд полок, от одного окна до другого, и еще два окна в противоположной от полок стене. Все правильно, в библиотеке должно быть много окон, так светлее даже в самый серый день. А сейчас было солнечно, лучи солнца обильно проникали внутрь, книжная пыль перламутровыми потоками витала в воздухе. В библиотеке было несколько посетителей, они перелистывали книги, создавая таинственный, лёгкий шум. В дальнем углу, за столом с ящиками для карточек сидела молодая, рыжеволосая библиотекарша. Она что-то записывала в тетрадь, Аби успел заметить, что это стихи, когда девушка подняла голову, посмотрела на него. Девушка близоруко щурилась, рассматривая гиплотаха:
- Здравствуйте, вам что-то подсказать? Какая тематика интересует?
- Я посмотрю, пока сам. Можно?
Робко спросил Аби, девушка едва заметно улыбнулась и кивнула головой. Гиплотах прошел между полками с книгами. Удивительно старые экземпляры, некоторые прямо разваливались, многие были старательно подклеены. Аби взял первую попавшуюся книгу с верхней полки. Это была Джейн Остин «Гордость и предубеждение». Аби поставил ее на место, он не особенно любил подобную литературу.
- Никак не можете выбрать?
Девушка-библиотекарь встала со своего места и стояла, сложив руки на груди, опираясь плечом на полку. Она смотрела с интересом, но без любопытства, будто все знала о нем. Достала с самой верхней полки довольно толстый том и протянула Аби. Он прочитал название: «М. Горький. Жизнь Клима Самгина».
- Вот эту.
Затем она перешла к другой полке, рядом, провела пальцами по корешкам, ловко вынула очередную книгу Анатоль Франс «Остров пингвинов», протянула ее Аби, тут же выбрала еще одну Гете «Фауст». Гиплотах держал стопку толстых книг и смотрел на библиотекаршу. Она сказала:
- Эти книги вам помогут.
- В чем?
- Включить Реактор. Дать начало новому миру.
Аби начинал понимать, что попал в чей-то баг, который через релаторум включил и мемории персонажа и его сонные видения. Подключение к сонарной коммутации ошарашили сначала Аби Вуда, но он быстро привык. Аби просто держал на руках, согнутых в локтях книги, слушал девушку, наслаждался ее прелестным голосом. Ему все больше и больше казалось, что где-то он все это уже видел и чувствовал. Между тем библиотекарша продолжала обволакивать его сознание своим чарующим голосом:
- Ты станешь сотворцом, откроется возможность быть во всём всем. Эти ощущения перехода, знакомого чувства, переживания чужого бага как своего будут бесконечно. Вся огромная база релаторумов прежнего человечества предстанет для каждого. Эти книги надо вложить по размеру ячеек крышки реактора, в оставшуюся щель вставить скрижаль и все заработает.
Она мило улыбнулась, отошла к своему месту за библиотечным столиком и снова погрузилась в работу, которую делала до того как Аби появился в библиотеке. А гиплотах, прижимая книги к груди, вышел на улицу. Он отошел от здания несколько шагов и снова оказался в широком коридоре перед лифтом. Конечно, никаких книг в руках у него не было, но в голове явилось четкое понимание, как именно расположить скрижали на крышке реактора.
Внутри лифта было только две кнопки: вниз и вверх. Других не нужно было, промежуточных этажей внизу не существовало, шахта лифта прямиком вела к платформе реактора. Лифт мчался минуты три вниз, наконец, с гулким стуком остановился. В огромном зале, освященном ослепительно ярко панельными светодиодами, расположенными и на потолке и на стенах, находилась Аманда. Она одна стояла посреди зала в задумчивости. Пол залы и был крышкой реактора. Поверхность ее разбита на множество прямоугольных ячеек, в них находились панели, какие-то немного выступали наружу, другие были утоплены полностью в ячейке. Увидев Аби Вуда Аманда спросила:
- Ну как, Аби, нашел решение нашей задачи.
Аби Вуд ничего не ответил, внимательно рассматривая ячейки в поисках нужных ему для включения реактора.
- Я заметила в тебе тень сомнения, Аби.
Аманда сказала это, не глядя на него, делая широкие шаги от одной ячейки к другой. Она будто играла в классики или зачем-то измеряла расстояние между ними.
- Почему ты так решила? – Наконец ответил он.
Она остановилась, наверное, посчитав, что дело свое завершила.
- Что ж, возможно, мне показалось.
Подмигнула озорно Аби. Аманда оставалась порой все той же хуторской девчонкой. Аби не мог понять – это проявление эмоций в ней человеческое или запрограммированное хитроумным умом «Умники». Точнее было бы сказать скопированное человеческое чувство.
- Ты поймал чей-то баг?
Спросила она, положив ему руки на плечи, глядя в глаза, в них сверкали искорки хулиганства. Разве это можно скопировать?
- Помнишь, Гете в воспоминаниях писал, как они провели с Гретхен в ее доме ночь при свете масляной лампы, в которой плавал горящий фитиль. И я была в этом баге и ощущала все также, как и они, будто была в том времени, в той ситуации. О, это была прекрасная ночь! А ты что испытал?
Аби несколько растерялся – он действительно испытал что-то похожее на то, что пережила Аманда, там в библиотеке. Он вкратце рассказал об этом.
- Интересный опыт. – Подытожила Аманда.
- Но мне все больше кажется, что это все произошло когда-то в моей жизни.
- Вот видишь, как хорошо будет, когда мы все сделаем. Это свойства появится у всех. Так мы положим окончание цивилизации каинитов.
- Кого?
- Человечество — это вечно повторяющаяся история Каина и Авеля. Печать проклятия на старом мире, на прежних людях. А мы станем зарей новой цивилизации. На совершенно новых началах.
Аманде казалось, что Аби Вуд все еще не верит ей, сам сомневается в правильности своего поступка, она решила применить свой последний аргумент.
- Профессор Созонт сказал мне, что случилось с человечеством в период Нового тёмного времени? Вернее, высказал предположение на основании тех находок, которые они нашли на стадионе.
- И что же он предположил? – Аби сделал вид, что заинтересовался.
- Человечество уничтожила себя каким-то неизвестным видом оружия, превращающую органику в мельчайшую пыль. Этим объясняется большое количество обуви на стадионе. Там в момент применения этого оружия находилось много людей, от них остались кеды и кроссовки. Теперь ты понимаешь, в чем значение «Умники»?
- И в чем, по-твоему? – Аби попытался вложить в эту фразу как можно более скепсиса.
- Нет такого вида оружия, которое может уничтожить человечество полностью. Жизнь вечна, потому что это форма существования вселенной. Даже после тёмных времен кто-то остался. «Умника» как хранительница всей доступной ей памяти человечества, восстановила популяцию, дала начало новой цивилизации.
- И этот алгоритм заложил в нее Тимей, но имея в виду лишь свою жену, однако синхронизации позволили «Умнике» расширить свои компетенции, она поняла, что не сохранив все человечество она не восстановит и Дарни. – Просто вслух размышлял Аби Вуд. – Чистая прагматика, как у машины, которая должна обязательно выполнить задачу, поставленную ее создателем.
Аманда нахмурилась, подозревая в размышлениях гиплотаха какой-то подвох.
- В любом случае восстановленная новая цивилизация пошла по пути, намеченному ни Тимеем и уж тем более ни «Умников». Тебя это беспокоит? Что ты, как человек, действуешь по предначертанию машины?
Она высказала эту мысль, полагая, что полностью угадала мысли гиплотаха, однако того совсем другое заботила, а это на поверку и стало фактом, убедившем Аби.
- И новое человечество пошло, как запрограммированное, по пути старого мира. Создала как обычно империю, начало войну между ее сторонниками и противниками, разработало еще более разрушительное оружие. Разрушительное в том смысле, что оно не уничтожало человека, а полностью искажала его суть.
Аби Вуд будто сказал это самому себе, шёпотом не заботясь о том, услышит его Аманда или нет. А та продолжала убеждать его в правоте избранного пути, к которому он обязан присоединиться. Аби Вуд слушал ее и делал свое дело. Баг ли в который он попал, речь ли Аманды внушили ему твердую уверенность, что все он делает правильно, путь выбрал верный. Теперь просто искал среди ячеек те, куда по своему размеру могли быть вставлены перфокарты. Подойдет или нет, он понимал, как только приближался к нужной ячейки и в уме тут же всплывал образ книги, взятой в библиотеке. «Ага, это Клим Самгин, а это, что у нас? А, «Фауст» Гете» - бормотал он про себя. Как только последняя скрижаль коснулась дна ячейки, по всему Овручу пробежала страшная, сотрясшая его конвульсия, похожая на сильный толчок от землетрясения. По граням ячеек, от одного края комнаты до другого прошла тонкая светящаяся линия и тотчас все ячейки замерцали зелено-синим мягким светом. Аби Вуд торжественно сообщил:
- Реактор полностью включен!
- Тогда приступим к восстановлению. Протопласт залит в матрицы. Все системы трансляции релаторумов и трансмуторов подготовлены.
Подвела итог всему, что свершилось Аманда и они оба вышли из пространства помещения реактора в зал, где помещался протопласт.
* * * *
Овруч построен внутри огромной кимберлитовой трубки, оставшейся после разработки алмазов в древности. Ее нижняя часть простиралась на огромную глубину, а вся верхняя часть многоуровневая застройка города, соединенная тоннелями, переходами, перемычками. В самой нижней части, на дне воронки, располагался большой бассейн с запасами воды на случай осады. Бассейн лучше всего подходил для процедуры восстановления. Воду из него слили в запасные резервуары, а дно бассейна наполнили полутораметровым слоем протопласта – вещества из которого изготовлялась внешняя, органическая оболочка андроидов и гомоидов. На этот раз раствор протопласта был усовершенствован «врачами». Капитан Селир Трол отдал распоряжение провести необходимые эксперименты, чтобы вывести наиболее оптимальную формулу протопласта. Он был усовершенствован с помощью наркотического вещества, делающего человека эротиком. Капитаном «врачей» двигало чисто научное любопытство, а для «врачей» эта вторая, после денег, движущая сила деятельности. Вещество уже застыло и внешне напоминало холодец или скорее по плотности желе серого цвета.
Метрах в ста от поверхности бассейна были расположены смотровые галереи, бронебойное стекло ограждало их от внешней среды. Галереи составляли часть самого нижнего уровня Овруча. В два часа дня все участники проекта собрались на галереях, чтобы наблюдать процесс восстановления. Аби Вуд выйдя на галерею сразу заметил профессора Созонта, он о чем-то оживленно беседовал с Максимовым. Аби подошел к ним.
- О, приветствую тебя, Аби, сегодня великий день, мы присутствуем при рождении нового мира. Этот поистине событие библейского масштаба.
Созонт был очень вдохновлен всем, что происходило, но, наверное, прежде всего тем, что проект, наконец, подходит к своему завершению. Максимов то улыбался, то был задумчив. Какие-то мысли бродили в его голове, но Аби сейчас не это интересовало. Он спросил у Созонта:
- Мне Аманда сказала, что загадка Нового тёмного времени разрешена?
Созонт был удивлен таким заявлением и по своей профессорской привычке пустился в объяснения.
- Она тебе рассказала о загадочном лучевом оружии? Да это верно, но было бы опрометчиво выдвигать в качестве единственной причины неизвестного происхождения излучение. Там целый комплекс проблем существовал, который привел к закату цивилизации: странная болезнь, нежелание людей иметь детей и жить, как муж и жена только с однополыми партнерами. Но вот что, интересно: когда мы обследовали стадион, где обнаружили так много обуви, то установили, что она относится к разным эпохам. Однако выглядит так, будто всех носителей этой обуви из разных эпох собрали в одно время и в одном месте, но зачем? Так что нам нужно…
Но профессор не успел договорить, голос Аманды, усиленный во много раз, как трубный звук ангелов при втором пришествии, объявил:
- Внимание, начинается отсчет времени включения всех блоков реактора на полную мощность.
Заработал метроном, да так, что казалось, кто-то огромным молотом бьет в стальные ворота. Бассейн изнутри осветился ярким красноватым светом, затем наступила полная тьма и постепенно появился зеленоватый свет, образовавшийся где-то на дне, разгоравшийся как огонь в газовой горелке
- Вот возьми бинокль, я запасной прихватил в лаборатории.
Созонт протянул Аби бинокль, он включил режим тепловизора как раз вовремя. В этот момент в самом центре бассейна, образовался небольшой бугорок, размером с человеческую голову. Он начал расти вверх, все больше приобретая контуры человеческого тела. Мимо Созонта, Максимова и Аби пробежала Аманда в сопровождение 13/12 и Немого, она только успела крикнуть:
- Всем вниз, встречать Тимея и Дарни!
Аби продолжал смотреть в бинокль, даже когда галереи опустели – все спустились вниз, к бассейну. Когда опустевший лифт снова поднялся вверх, видимо Аманда заметила отсутствие Аби Вуда, озаботилась тем, чтобы лифт поднялся вверх за ним. И вот его двери раскрыты, серебристая внутренность лифта маняще зовет навстречу новому миру.
Аби Вуд спустился вниз к тому моменту, когда посреди бассейна стоял голый, атлетически сложенный человек лет тридцати на вид. У него были коротко подстриженные седоватые волосы на голове, при этом все тело являло собой абсолютно гладкую поверхность, даже на лобке не было волос. Высокий лоб, но при этом узкое, как бы сплюснутое лицо, выпуклые, на выкате глаза дополняли картину какого-то недоделанного лица, но впечатление тотчас изменилось, как только на нем появились эмоции. А оно было очень подвижно, под действием разных проявление чувств. Когда вся группа во главе с Амандой, приблизилась к нему, то на лице изобразилось удивление, человек сказал:
- Сестра, что случилось? Кто все эти люди?
Аманда подняла руку, давая знак остановиться всем. В полумраке группа встала за ней как вкопанная, выстроившись в ряд. Вряд ли восстановленный видел кого-то ясно, так как слабый, рассеивающий свет продолжал струиться из глубин протопласта, но освящал разве только тех, кто из него появлялся.
- Тимей умер в больнице, поэтому это последнее что он помнит – медсестра.
Пояснила Аманда, скорее себе, чем другим. Потом обратилась к своему создателю, которого теперь сама воссоздала:
- Меня зовут Аманда. Я интерфейс, созданной тобой «Умники».
Снова мимика Тимея изменилась мгновенно, от удивления, до недоумения, он будто начинал осознавать свое положение, он спросил:
- А где Дарни? С ней все получилось?
- Я здесь, Тимей.
Сосредоточившись на Скачкове не все заметили восстановленную Дарни, которая также, как и ее муж, обнаженная, стояла за спиной Тимея. Он обернулся, узнал ее, и они обнялись.
- Дарни, мы снова дома.
Эта фраза явно выявляла, что в сознании Тимея включилось сразу несколько багов: он не только вспомнил, последнее, что видел в момент смерти, но на него нахлынула волна чувств, перенесшая его в то время, когда они мирно и счастливо жили со своей женой в маленьком доме, еще до ее болезни. Аби Вуд, наблюдавший за процессом восстановления творцов «Умники», терялся в догадках: это истинный Тимей с Дарни, или же их искусная имитация? Будто предугадывая его сомнения, Аманда, обернувшись, сказала ему:
- Но он же узнал ее, а она его.
«Узнавание, как основной аргумент. Но что это доказывает?» - подумал Аби, но Созонт перебил его внутренний начинавшийся монолог, крикнув:
- Смотрите!
Трубный звук усилился, протопласт на дне бассейна осветился яркой вспышкой. Вся масса протопласта резко вскипела, выбрасывая высоко вверх целые струи брызг, трубы звучали теперь совершенно на разрыв перепонок, молот метронома так мощно бил в невидимые врата, что казалось, разнесет их в щепки. И вдруг все стихло, затем послышался еле слышный шум, по поверхности протопласта прошла волна, и из нутра его начали расти вполне сформировавшиеся человеческие кости, которые сближаясь и соединялись друг с другом образовывали человеческие скелеты, быстро обраставшие плотью и покрывшиеся кожей. Скоро уже все пространство бассейна заполнили обнаженные люди, стоявшие за Тимеем и Дарни и смотревшие на своих восстановителей.
- А духа не было в них.
В полной тишине прозвучала фраза из книги пророка Иезекииля, которую промолвил профессор Созонт. Аманда посмотрела на Аби Вуда, державшего в руках последнюю из скрижалей на котором было начертано кодовое слово, заканчивающее процесс работы Реактора.
- Аби Вуд – скажи это слово. – Обратилась к нему «Умника» через Аманду
И гиплотах произнес имя.
Согдиада. Гл. IV
© Copyright: Олег Лёвин, 2026
Свидетельство о публикации №226012301725
Свидетельство о публикации №226012301725
Рецензии