Миша и Маша

 Миша и Маша
Жил-был медведь, и всем он был знаком как Миша, которого маленькая девочка Маша обвела не только вокруг пальца, но и вокруг леса. Ох, сколько же было разговоров про тот случай! Обмануть здорового медведя, спрятавшись в корзине, и шептать ему на ухо, поедая при этом пирожки...
Но время шло, Машенька подросла, а худой, но добрый медведь-шатун превратился в матёрого предпринимателя по сбору и продаже мёда. Всё бы ничего, но беда была в том, что он никак не мог найти себе хорошую хозяйку для хозяйства — такую, как Маша. Кто только не пробовал себя в этой роли!
Приходила Мышка-норушка. Хорошая хозяйка, но слишком маленькая для дома медведя. Кроме как подмести одну комнату, на большее ей не хватало времени. Ни ложку с миской помыть, ни бельё постирать, а тем более — приготовить для такого верзилы огромный горшок гречневой каши на ужин. И вот тогда решила она позвать на помощь всю свою родню. И откликнулись все: ближняя родня, средняя, дальняя и даже те, кто жил за границей.
Пришёл Миша поздно домой, усталый и голодный, и глазам своим не верит: весь дом оказался занят сотнями мышей! Бегают кто по полу, кто по столу, кто наводит порядок в шкафу и на кровати, а кто просто сидит у миски и доедает последнюю крошку хлеба. Терпеливо ожидал медведь, когда все мыши покинут его дом и он сможет в спокойной обстановке попить чаю с малиной и сушкой. Но по непонятным ему причинам, ни того, ни другого он найти не мог. Дом был чист, как обглоданная кость, но пуст.
Потом пришли Зайцы. Место шуршания и писка занял громкий хруст поедаемых овощей. Запах овощебазы бил в ноздри бедного, похудевшего не на один килограмм медведя. Он терпеливо ждал у двери своего дома, пока совсем ещё недавно рождённый зайчонок усердно догрызал свою последнюю морковку и, икая, не покинул так называемую берлогу медведя. Дом был грязным, заваленным капустой, горохом, кабачками, салатом и прочими овощами. Рай для любого вегетарианца!
«Нет», — подумал медведь и нанял Лису. Ох, как пожалел он потом о своём поспешном решении! Уже через два дня сидел наш бедный медведь на пороге своего сарая, где вместо большой и мягкой кровати лежала в углу порванная и брошенная кем-то солдатская шинель. Вместо стола и стула — пенёк, а на нём два жёлудя да кружка с дождевой водой. Если бы не знакомый юрист-енот, которому выбили на этом деле пару зубов, он не только сарай потерял бы, но и дом с прилегающей территорией.
«Нет!» — сказал сам себе медведь и нанял старого Волка в надежде, что тот после многих лет мытарств одумается и будет вести тихую и спокойную жизнь. Но напрасно. Напрасно он просил Волка не звать цыганский хор в свой дом и не устраивать из своей берлоги посиделки с бывшими друзьями по стае. В один из поздних вечеров зашёл медведь в свой дом и не узнал его. Столики сдвинуты, на стульях, развалившись в табачном тумане, сидела дюжина волков, а рядом с самодельной сценой музыканты со скрипками и гитарами жалобно выводили уже переделанные на новый лад «Очи серые».
Просить Машеньку? Так она может и схитрить. Первый раз всё произошло как в сказке про нас, когда она залезла в грязной обуви в корзину с пирожками. Но тогда она маленькая ещё была — щупленькая, шустрая, антисанитарная и с сорок вторым размером обуви. Ох, и носилась она на кухне с горшками, когда я сказал ей, что съем её, если через полчаса не сварит мне кашу! Шутил, конечно, хотя и был голоден.
Честно говоря, я раскусил её ещё на опушке и не стал выяснять, зачем она спряталась среди пирожков. А вы знаете, что её крылатая фраза «не садись на пенёк, не ешь пирожок» имеет концовку? Сказать? Слушайте тогда: «Не садись на пенёк, не ешь пирожок, их осталось мало, я их всех сожрала!» — вот концовка, а в сказке её нет. Я-то рассказываю вам от первого лица, а автор что — был тогда с нами? Нет. Я же медведь, загрыз бы его на месте, не моргнув глазом.
Мы когда к её деревне подошли, она уже храпела, сидя в корзине. Ну, люди подбежали, кричат: «Вон, смотрите, к нам в гости цирк приехал!» Окружили, стали расспрашивать, где клоуны. Я им по-человечески говорю: «Хотите, фокус покажу, пока остальные артисты нашей бродячей труппы не подъехали?» «Хотим!» — закричал народ, «Хотим!». Тогда я полотенце на голову завязал и всем говорю: «Мой номер не повторять!».
Вытянул вперёд лапу и показал им детский номер с «исчезающим» пальцем. Что я только не делал: ломал его, откусывал, грыз. А они охают и ахают и никак не могут понять, как это после всего, что я с пальцем делаю, он вновь появляется целым и невредимым. Напоследок уж было решил показать Машу всем, но деревня словно с ума сошла с этим фокусом. Они забыли про меня и, разбившись на мелкие группы, пытались повторить мой номер. Я им кричу, что это просто фокус, не выкручивайте себе пальцы, они вам ещё пригодятся, а они только посмеивались и продолжали заниматься членовредительством.
Тогда я взял корзину со спящей Машей и пошёл к её бабушке и дедушке. Когда они узнали, что их внучка жива и невредима, сильно обрадовались и выбежали встречать. «Ох, внученька ты наша, живая!» — руками машут, а сами искоса на меня смотрят, думают про меня невесть что. Маша тоже обрадовалась, руки вытащила, а дальше не может. Ворочалась и так, и эдак — никак. Застряла! Как набросились на меня старики: Мол, ты что с нашей внучкой сделал, в клетку детку засадил, помучить решил, изверг!
Сама Маша в рёв: «Вытащите меня, не могу больше сидеть в корзине!». А я-то что могу сделать? Посидит немного, поголодает — тогда и вылезет. Сделал ей отверстия для ног, рук и лица. Ходит она по двору как пузатый лунатик да живность домашнюю пугает своим видом. Так прошёл день и наступил вечер, звёзды на небе зажглись, а наша Маша проголодалась так, что стала выть по-волчьи не хуже тех, кто пел про «серые очи». От такого представления люди со страха выбежали на улицу, а увидев меня, так разозлились, что стали травить меня своими собаками. Я же им фокус показывал, а они?..
Эх, думаю, делать нечего, надо возвращаться домой. Взял палку для разгона собак и, не слушая Машу с бабушкой и дедушкой, вышел за калитку.
Не прошло и недели, как пришла Маша ко мне в избу и осталась помогать мне по хозяйству до тех пор, пока в одно прекрасное утро не услышал я её радостный крик. Уставшая, стояла она, прислонившись к дверному косяку с метлой в руках, а рядом на полу лежала пустая корзина. Я улыбнулся и услышал в ответ всего лишь одну фразу:
— Хватит, дядя Миша, всяких экспериментов с корзиной, а если и захочется, то вызову грузоперевозки.
И хитро подмигнула.