Китайские династии. Коротенько

Давно хотел систематизировать отрывочные знания о династиях Китая. Просто голова кругом, когда слышу все эти Минь, Цинь, Хань, Тань, Вань.

Надоел этот чертов ералаш!

Итак, вот вам краткая картина, где каждая династия — не просто период, а уникальная культурно-политическая модель, оставившая неизгладимый след в том, что мы называем «Китаем».

ХАНЬ, ТАНЬ, ВАНЬ

Доимперский период:

Ся (мифическая) — Легендарная «протодинастия», существование которой пока не доказано археологически. Символический исток китайской государственности. В остальном всё, как водится — мамонты, добывание огня, «шесть родов кровожадных сражались за прекрасные губы ее».

Шан (Инь) (около 1600-1046 гг. до н. э.) — Первая, подтверждённая археологией, династия. Династия-оракул: вопросы к богам писали на костях, а ответы «читали» по трещинам от огня. Иероглифы, бронза, жертвоприношения.

Имперский период (классический):

Чжоу (1046-256 гг. до н. э.) — Самая долгая династия. «Век философов»: Конфуций, Лао-цзы (даосизм), Мэн-цзы. Достижения в металлургии, архитектуре и искусстве. Эпоха «Вёсен и Осеней» и «Сражающихся царств» — хаос, породивший гениальные идеи.

Цинь (221-206 гг. до н. э.) —  Молниеносная и жестокая. Династия-молот, династия-вертикаль, сковавшая раздробленный Китай в единую империю. Терракотовая армия — символ власти даже после смерти. Император Цинь Шихуанди стандартизировал письменность, валюту и систему мер, начал строительство Великой Китайской стены. Довёл до абсурда жёсткую правовую систему эпохи Чжоу (легизм), превратив её в предтечу сталинизма: голову могли снести, например, за стертый с таблички иероглиф*. (А за поедание на оной селёдки — вообще четвертовать).

Хань (206 г. до н. э. — 220 г. н. э.) — «Золотой век» и эталон. «Ренессанс», который продлился всего 14 лет, но китайцы до сих пор называют себя «ханьцами». Это был период экономического роста, развития торговли и культурного обмена. Великий Шёлковый путь связал Китай с миром. Конфуцианство стало государственной идеологией. Меньше чем за три пятилетки Китай совершил эпохальные научные и технологические прорывы. В том числе — изобретение бумаги. Благодарить — Лю Бана (императора Гао-цзу).

Тан (618-907 гг.) — Эпоха космополитизма и роскоши. Расцвет живописи, архитектуры, поэзии (Ван Цзи, Мэн Хаожань, Ли Бо, «старик Ду Фу» — любимый поэт великого Басё, творившего тысячелетием позже в Японии). Столица Чанъань — крупнейший город мира. Приём послов со всей Азии. Единственная императрица-женщина в истории Китая — У Цзэтянь.

Сун (960-1279 гг.) — «Китайское Возрождение». Технологический бум: изобретение пороха, компаса, печатного станка (в том числе для бумажных денег — цзяоцзы). Высочайший уровень жизни, но военная слабость. Расцвет неоконфуцианства.

Имперский период (поздний):

Юань (1271-1368) — Монгольская династия Хубилая. Китай в составе Монгольской империи. Марко Поло. Традиционная система сохранилась, но правящая элита — чужеземцы. Довольно грустно!

Мин (1368-1644 гг.) —  Династия-реакция. «Вернём величие Хань и Тан!» Усиление китайского национализма по понятным причинам. Восстановление конфуцианской бюрократии после монгольского «нашествия». Запрет морской торговли после грандиозных плаваний Чжэн Хэ. Строительство Запретного города и большей части современной Великой стены.

Цин (1644-1912 гг.) — Последняя империя. Последняя и, что интересно, маньчжурская династия. Именно под маньчжурами Китай достиг своего «территориального максимума». Консервация общества в ответ на внешнее давление и модернизацию западного образца. «Век унижений» от опиумных войн до падения в 1912 году. Попытка её свержения в середине XIX века — самая кровопролитная война в истории Востока.

Если совсем коротенько:

Ся — «мифическая».
Шан — «первая подтверждённая» и бронза.
Чжоу — философский расцвет.
Цинь — парадокс жестокости и объединения.
Хань — «золотой век».
Тан — космополитизм.
Сун — технологическая революция.
Янь — монгольское владычество.
Мин — изоляция после "нашествия монголов" и великих экспедиций.
Цин — маньчжурское правление и крах.


ВАШ МАНДАТ?

Необходимо добавить также общую мысль о цикличности истории Китая, так сказать, идею «мандата Неба» et cetera.

Династия получает «Мандат Неба», правит справедливо, приходит в упадок из-за коррупции/бедствий, теряет мандат, что оправдывает восстание и приход новой династии.

Важно обратить внимание на чередование «китайских» и «иноземных» династий: Хань (кит.) — Юань (монг.) — Мин (кит.) — Цин (маньчж.). «Иностранные» династии довольно сильно ассимилировались, но и привносили новые элементы.

Три долгих периода раздробленности (после Хань, Тан, Мин/Цин) были временем страданий, но и невероятного культурного и философского разнообразия (например, эпоха Шести династий).

«КЛЕЙ» ИМПЕРИИ. (НЕ НЮХАТЬ!)

Конфуцианство — «клей» империи. После Хань именно конфуцианская бюрократия (система экзаменов кэцзюй) обеспечивала стабильность и преемственность власти, независимо от происхождения правящей династии.

И, разумеется, это не просто древняя философия, а культурный код, который продолжает влиять на социальную и политическую ткань современного Китая, часто объясняя (особенно, нам русским) то самое «китайское чудо».

Вот коротенько об этом феномене.

Общество — это сеть неравных, но взаимных отношений (правитель-подданный, отец-сын, муж-жена, старший-младший, друг-друг). Стабильность важнее абстрактного равенства. Каждый должен знать своё место и исполнять свой долг (ли).

Идеал правления — «благородный муж» (цзюньцзы), который достигает статуса не по рождению, а благодаря нравственному совершенству, образованию и усердию. Отсюда — исторический культ экзаменов и образования как социального лифта.

Интересы семьи, общины, государства ставятся выше личных. Успех — это не личная заслуга, а умение встроиться в систему и принести ей пользу.

Правильное поведение (ли), уважение к традициям и постоянное обучение — путь к порядку. Конфуцианство ценит управленческую компетентность и лояльность системе.

Вот, собственно, чем объясняется столь непостижимая для нас конструктивность и национальная ориентированность китайской элиты, чиновничества.

Коммунистическая партия Китая (КПК) в некотором роде стала наследником имперской экзаменационной системы. Карьерный рост внутри партии требует многолетнего продвижения по уровням, доказательства компетентности и лояльности. Это создаёт относительно эффективную, отобранную и дисциплинированную управленческую элиту.

Конфуцианский идеал «заботливого правления» трансформировался в концепцию «ответственности перед народом». Это оправдывает активную роль государства в экономике и способность реализовывать долгосрочные проекты (инфраструктура, технологический суверенитет), не оглядываясь на краткосрочные электоральные циклы.

Конфуцианская этика усердия, бережливости и важности образования создала идеальную социальную среду для индустриализации: дисциплинированную, ориентированную на достижение целей рабочую силу.

В модели «социалистической рыночной экономики» государство не отстраняется, а задаёт правила, распределяет ресурсы и сохраняет контроль над «командными высотами». Это соответствует конфуцианскому представлению о правителе как об отце и гаранте общего блага. Рынок допускается, но только как инструмент для усиления государства, а не как самоцель или угроза стабильности.

КПК, провозглашая «социализм с китайской спецификой», по сути, создаёт синтез, где рыночные механизмы служат целям национального возрождения и социальной стабильности, что важнее идеологической чистоты. Это прагматизм, прикрытый идеологией.

В конфуцианской традиции власть легитимна, если она обеспечивает порядок, процветание и моральное лидерство («Мандат Неба»). Современный китайский режим во многом строит свою легитимность не на демократических выборах, а на прагматических результатах: росте благосостояния, укреплении международного статуса, эффективном управлении кризисами.

Главная ценность для конфуцианца и для современного китайского руководства — сохранение гармонии и недопущение хаоса (луань). Это объясняет жёсткий контроль над инакомыслием и приоритет коллективной безопасности над индивидуальными свободами.

Конечно, это вовсе не значит, что современный Китай — прямое воплощение идей Конфуция. Это современная политическая система, использующая глубоко укоренённые культурные паттерны для своей легитимации и функционирования. Конфуцианские ценности были переработаны и поставлены на службу национальному строительству.

Загадка «китайского чуда» и «капиталистического коммунизма» кроется не в конфуцианстве самом по себе, а в умении правящей элиты адаптировать традиционные культурные коды (коллективизм, иерархия, меритократия, культ стабильности) к задачам модернизации в глобальном мире. Это создаёт уникальную, внутренне логичную (хотя и непростую для внешнего наблюдателя) модель, где экономическая либерализация существует в симбиозе с политическим контролем, а личный успех неотделим от служения общим целям, определяемым партией-государством.

БРЕД ПО ЯСПЕРСУ?

Моя любимая тема — династия Чжоу и «Осевое время». Китайский взгляд, так сказать, в мировом мастабе.

Период Восточного Чжоу (770–256 гг. до н. э.), особенно эпохи «Вёсен и Осеней» и «Сражающихся царств», — это не просто время политического хаоса в Китае. Это сердцевина того, что немецкий философ Карл Ясперс назвал «Осевым временем» (Achsenzeit, примерно 800–200 гг. до н. э.).

К слову, Ясперс также считается одним из отцов психологии. «Признаки бреда по Ясперсу» до сих пор проходя на всех психфаках мира.

В этот период практически одновременно и независимо в разных концах Евразии произошёл качественный скачок в человеческом сознании. Человек начал рефлексировать о самом себе, о своём месте в мире, о природе добра и зла, о космосе и обществе. Зародились духовные основы, на которых человечество живёт до сих пор.

Вот эти параллели.

Китай (Чжоу) — Конфуций (551–479 до н.э.) и Лао-цзы (даосизм), Мо-цзы, Мэн-цзы, Чжуан-цзы, легисты (Шан Ян, Хань Фэй).
НАРОД: Как построить гармоничное общество?
КОНФУЦИЙ: Этика и ритуал!
ЛАО-ЦЗЫ: Следуй естественному пути!
ШАН ЯН: Закон всегда закон!

Индия — Будда (Сиддхартха Гаутама, ок. 563–483 до н.э.) и Махавира (джайнизм), тексты Упанишад.
НАРОД: Как вырваться из колеса страданий (сансары)?
БУДДА: Просветление, отречение, йога.

Греция — Парменид (ок. 515–450 до н.э., современник позднего Конфуция!), Гераклит, Сократ, Платон, Аристотель.
НАРОД. В чём состоит подлинная реальность (бытие) и как познать истину?
ПАРМЕНИД и Ко: Разум, логика, идеи.

Гениев, как известно, рождает кризис. Распад единой власти Чжоу (переход от Западного к Восточному Чжоу) привёл к потере старого миропорядка. Появился «рынок идей»: философы («странствующие учёные») путешествовали между царствами, предлагая правителям свои рецепты спасения. Аналогия с греческими полисами и софистами очевидна.

Главное событие «осевого времени» — сдвиг от мифа к логосу/дао. Как греки (Парменид: «Бытие есть, небытия нет») перешли от мифов о богах к поиску первоначала (архэ), так и китайцы перешли от шаманизма и культа предков к философским системам. Конфуций, например, не говорил о богах, но о «Небе» (Тянь) он говорил, как о моральном принципе.

Все «осевые» цивилизации искали путь к порядку.

Греция сделала ставку на разум и закон полиса.

Индия — на уход внутрь себя и аскезу.

Китай эпохи Чжоу предложил практические социальные доктрины для построения государства здесь и сейчас. Именно из этого котла идей последующая династия Цинь возьмёт легизм, а Хань синтезирует его с конфуцианством, создав идеологическую основу империи на 2000 лет.

Эпоха Чжоу — это китайская античность. Если Греция подарила Западу философию и демократию (как идею), то Чжоу подарила Китаю и всему восточноазиатскому миру конфуцианскую этику, даосское мировоззрение и легистскую государственную машину. Это был момент выбора фундаментального культурного кода, и Китай выбрал код социальной гармонии и иерархии.

Таким образом, династия Чжоу — не просто одна из многих. Это смысловой центр древнекитайской цивилизации, чьи идеи, рождённые в смуте «Осевого времени», определили уникальный путь Китая на тысячелетия вперёд. Параллель с Грецией и Индией показывает, что это был общечеловеческий прорыв, принявший в Китае специфическую, государственно-ориентированную форму.

ОПИУМ ДЛЯ НАРОДА

Ну и нельзя не сказать пару слов об Опийных войнах и роли в них Англии, поскольку опиумные войны являются ключевым событием в позднем периоде династии Цин, и Англия играла в них первую скрипку.

В XVIII веке Британия в огромных количествах покупала чай, шёлк и фарфор, но почти ничего не могла продать Китаю, что вело к оттоку серебра из британской казны.

Решение проблемы нашла Британская Ост-Индская компания (фактически инструмент британской колониальной политики). Она наладила масштабную контрабанду опиума, выращенного в Бенгалии, в Китай. Это был осознанный и спланированный акт для выравнивания торгового баланса за счёт здоровья и социальной стабильности китайского общества.

Первая опиумная (1839-1842):

Когда китайский императорский комиссар Линь Цзэсюй предпринял решительные меры по конфискации и уничтожению опиумных запасов в Кантоне (Гуанчжоу), британские торговцы и власти расценили это как ущемление своих «прав» и «оскорбление короны».

Под давлением лобби наркоторговцев (таких как Уильям Джардин) британское правительство и парламент, несмотря на возражения некоторых совестливых депутатов, объявили войну Китаю под предлогом защиты «свободы торговли». По сути, это была война за право свободно продавать наркоту.

Британия направила в Китай современный флот и экспедиционный корпус. Благодаря превосходству в вооружениях и тактике, она нанесла поражение цинским войскам и захватила ключевые города, угрожая Нанкину.

Результатом этих военных действий стала Нанкинский договор 1842 года — первый из «неравноправных договоров», по которому Китай уступил Гонконг (о. Сянган) Британии, открыл пять «договорных портов», выплатил огромную контрибуцию, а также предоставил британцам экстерриториальность (неподсудность китайским законам).

Вторая опиумная (1856-1860)

Под новым предлогом (инцидент с судном «Эрроу») Британия, теперь в союзе с Францией, начала новую войну для дальнейшего расширения привилегий.

Кульминацией стал разграбление и сожжение Старого Летнего дворца (Юаньминъюань) англо-французскими войсками в 1860 году — акт культурного вандализма, который в Китае помнят, как символ национального унижения.

По Пекинским договорам Китай был вынужден легализовать торговлю опиумом, открыть новые порты, позволить деятельность миссионеров и уступить часть Коулуна Британии.

Одним словом, Англия прекрасно справилась с ролью колониальной державы-наркоторговца, которая для решения своих экономических проблем и расширения имперского влияния вела несправедливые захватнические войны, навязывая силой кабальные договоры. Опиумные войны, инициированные Британией, стали поворотной точкой, положившей начало «Веку унижений» Китая, подорвав суверенитет страны и нанеся глубокую травму ее национальному самосознанию.

* Сведения о конкретной «статье» «за стёртый иероглиф» не сохранились, но в рамках правовой системы Цинь такое действие вполне могло трактоваться как «неподчинение императорскому указу» или «порча государственного имущества», что вело к смертной казни. (Как правило это было отсечение головы. Четвертование применялось за более серьезные проступки). Этот пример стал метафорой тотального контроля, который династия Цинь установила не только над территорией и экономикой, но и над мыслями, речью и письменностью людей. Именно эта крайность во многом и привела к быстрому падению династии после смерти её основателя. (См. «Холодное лето 53-го»).

P.S.

Вопрос из зала: "Правда ли, что революции в Китае, в смысле "красного террора", далеко перегнали и Францию, и Россию? Говорят, что, бывало, и до трети населения истреблялось?

В истории Китая действительно происходили масштабные революции и восстания, сопровождавшиеся значительными жертвами и социальными потрясениями. Некоторые из них связаны с сменой династий или радикальными политическими изменениями.

Так культурная революция (1966–1976 гг.) по инициативе Великого Кормчего Мао Цзэдуна была направлена на искоренение «контрреволюционных элементов» и укрепление его власти. В ходе кампании были созданы отряды хунвейбинов («красных охранников»), которые устраивали массовые репрессии, разрушали культурные памятники, громили храмы и библиотеки.

По разным оценкам, в ходе культурной революции погибло от 1,5 до 1,8 миллиона человек. Около 5 миллионов членов Коммунистической партии подверглись репрессиям. По данным главной партийной газеты Китая «Жэньминь жибао» (1979 г.), пострадало около 100 миллионов человек (эта цифра может включать жертв «большого скачка» и голода). Было уничтожено значительное количество культурного наследия: памятники, книги, картины, храмы. В 1981 году ЦК КПК охарактеризовал культурную революцию как «смуту, вызванную сверху по вине руководителя».

Впрочем, точные цифры жертв в истории часто являются предметом дискуссий из-за недостатка достоверных данных и разных методов подсчёта.

Самое же кровопролитное и масштабное событие в мировой истории, после Второй мировой войны, унёсшее, по разным оценкам, от 20 до 30 миллионов жизней (а некоторые современные демографы называют цифры до 50-70 млн с учётом голода и эпидемий) — Восстание тайпинов (1850-1864).

Было ли это революцией? Да, но с критическими оговорками. Тайпины под руководством Хун Сюцюаня стремились не просто к смене династии, а к тотальному переустройству общества. Их программа включала свержение маньчжурской династии Цин как «варварской» и восстановление «китайского» правления и социальную утопию - отмену частной собственности на землю, равное распределение ресурсов, гендерное равенство (были созданы женские воинские части), запрет на курение опиума, бинтование ног, проституцию.

Хун Сюцюань, считавший себя младшим братом Иисуса Христа, насаждал радикальную форму синкретического христианства. Он отверг конфуцианство, даосизм и буддизм как «ересь», что было шоком для традиционного китайского общества. Это была идеологическая революция, направленная против всей культурной основы империи.

Таким образом, революция носила теократический характер. Государство Тайпин Тяньго («Небесное государство великого благоденствия») было жесткой военно-религиозной диктатурой. Свободы были иллюзорными, власть абсолютной.

Со временем тайпинская верхушка, как водится, погрязла в роскоши, междоусобицах и репрессиях. Их экономические реформы так и не были полноценно реализованы на большей части территории. И, конечно, эта грандиозная крестьянская война с революционными устремлениями привела не к созданию нового жизнеспособного строя, а к страшным разрушениям и восстановлению ненавистного старого порядка.

Восстание длилось 14 лет и охватило самые богатые и густонаселенные провинции Китая (бассейн Янцзы). Боевые действия велись за каждый крупный город. Это была гражданская война на уничтожение без общепринятых правил. С обеих сторон не брали пленных. Захваченных в плен командиров и солдат массово казнили, часто садистскими способами (медленное удушение с последующей расчленёнкой). Против мирного населения, заподозренного в симпатиях к противнику, проводились массовые репрессии. Цинские войска (особенно «Хунаньская армия» Цзэн Гофаня) проводили политику выжженной земли.

Длительная война разрушила сельское хозяйство и инфраструктуру в «житнице Китая». Массовый голод стал главным убийцей. В разрушенных городах свирепствовали холера, тиф, чума.

Изначально западные державы сохраняли нейтралитет, видя в тайпинах «христианских братьев», однако тайпины угрожали их экономическим интересам в Шанхае. Их фанатичная религия была неприемлема для миссионеров. Их нежелание признавать «неравноправные договоры» делало их ненадёжными партнёрами. В итоге Англия, Франция и США стали на сторону династии Цин, создав из иностранных наёмников «Всегда побеждающую армию» под командованием Чарльза Гордона. Применение современного европейского оружия (нарезные ружья, артиллерия, пароходы) против преимущественно крестьянских войск тайпинов резко увеличило количество жертв.

Армии насчитывали сотни тысяч, а иногда и более миллиона человек с каждой стороны. Столкновения таких масс при отсутствии быстрой эвакуации раненых и современной медицины гарантировали чудовищные потери.

Восстание тайпинов — это трагедия лже-мессианской революции. Оно обнажило все язвы цинского Китая: социальное неравенство, этнические противоречия, давление Запада. Его кровавость стала результатом фанатизма, тотальной войны в сердцевине нации и переплетения внутреннего кризиса с колониальной агрессией. Оно не принесло обновления, но окончательно подорвало силы династии Цин, приблизив её крах.

***

Ну, и чтобы не заканчивать на столь грустной ноте...

В знаменитом мультфильме Disney «Мулан» (1998) действие формально происходит во времена империи Северная Вэй (386–535 гг. н. э.), которая являлась государством кочевого народа тоба (табгачей) сяньбийского происхождения. Однако мультфильм слишком вольно обходится с историческими деталями и представляет собой художественную интерпретацию.

Легенда о Хуа Мулань впервые была записана в народной балладе «Песнь о Мулань» времён династии Северная Вэй. Это была эпоха, когда кочевые народы, правившие северным Китаем, часто воевали с кочевниками жужанами (прототип народа «хунну» в мультфильме).

В мультфильме император — пожилой мудрый правитель, напоминающий стереотипного китайского императора без явного исторического прототипа. Если говорить о
Северной Вэй, диснеевский император напоминает Сяовэнь-ди (471–499 гг.), проводившего политику китаизации. Однако прямого соответствия нет, так как в балладе император называется «Кэхань» (титул правителя у кочевников), что указывает на смешанную культуру.

В мультфильме антагонисты Мулан и всего Китая названы «гуннами» (хунну), но исторически противниками Северной Вэй были жужани. Disney использовал обобщённый образ кочевников для западной аудитории.

Мультфильм сознательно не стремится к точности: архитектура, одежда, символы (драконы, иероглифы) относятся к разным эпохам (в основном к династиям Мин и Цин). Например, Великая Китайская стена в мультфильме выглядит как постройка эпохи Мин (XIV–XVII вв.), что на 1000 лет позже событий легенды.

Таким образом, действие «Мулан» от Disney условно относится к эпохе Северной Вэй (IV–VI вв.), но образ императора — собирательный, созданный для сюжета о патриотизме и героизме. Реальная Мулан, если она существовала, вероятно, жила в V–VI веках в сяньбийско-китайском пограничном обществе, где женщины могли иметь более высокий социальный статус, чем в конфуцианском Китае.