Питомник 56

25
 
Странная штука жизнь, думал Легор, наблюдая за тем, как отлетает от его особняка автомобиль господина Нубарико. Еще вчера отсюда вышел молодой человек, не самого, может быть, могучего ума, но вполне в себе уверенный. Однако, суток не прошло, как уверенность эта трансформировалась в какую-то расчетливую осторожность, благодаря которой Легор так ничего конкретного своему гостю не сказал и даже не пообещал, несмотря на его слезные уговоры. Все, что касалось семьи Нубарико – все, взбаламученное вчерашней новостью о Лоре - все это сегодня все больше и больше успокаивалось, оседало, и, по мере того как рассеивался застилавший глаза гнев, общая картина происшедшего теряла свои устрашающие очертания.
В самом деле, из-за чего устраивать трагедию? Если над Лорой кто-то совершил насилие, о котором она боялась говорить, то в этом случае все решаемо. С ней поработают хирурги и психологи, а злодея легко можно вычеркивать уже из списка живых. Если же она поддалась страсти настолько, что про все на свете забыла – что ж, Легор, в принципе, всегда относился к ней по-дружески и готов посмотреть сквозь пальцы. Даже жениться готов ради общего дела. А потом Лора съездит с матерью в длительное путешествие, из которого вернется, уже ничем не отягощенная. Ребенка можно будет отдать на усыновление отцу, или – если тот не захочет – какой-нибудь служанке, чтобы был всегда на глазах. А то, мало ли, какие инстинкты пробудятся в Лоре после его рождения. В чувствах Легор теперь кое-что понимает. Вдруг у Лоры завелся какой-нибудь свой Суф Гарди? И, хотя это с ней совсем не вяжется, но… чего только ни бывает. Сам-то он давно ли ненавидел дикарей до полного отвращения, однако, появилась Синь, и он…
Он вспомнил разломанный стул, вспомнил почти черный синяк на шее и безумную радость в глазах от того, что у какого-то там придурка все получилось.
… и он, кажется, готов ненавидеть их еще больше!
В комнату неслышно проскользнула служанка. В руках тяжелый поднос с едой.
- Господин Асокет, ваш завтрак.
Видимо, поднос очень тяжелый, из-за этого голос, как у простуженной.
- Хорошо.
Легор отошел от окна и сел за стол, наблюдая за цыплячьими лапками служанки, которыми она расставляла перед ним блюда с подноса.
- Что там с дикаркой,
Лапки чуть зависли. На лице такая растерянность, что сморщилась растянутая до блеска кожа на лбу – видимо, никак не могла вспомнить, отдавали ли ей ночью распоряжение следить за дикаркой, и соображала – не влетит ли за неисполнительность.
- Не знаю, господин… Работник, который относил ей еду, сказал, что, похоже, она совсем не ложилась. Говорит, сидит на своей кровати и пытается починить стул.
Легор зачем-то кивнул.
- А еще он говорит, что нашел у стены запрещенный огнемет и не знает, что с ним делать.
- Пускай стоит, - буркнул Легор. – С этим я сам разберусь. Лучше расскажи, кто и как вчера обнаружил, что дикарка пыталась… себя убить.
- Другой работник, - почему-то радостно сообщила служанка. – Когда дикарка вернулась, я велела ей переодеться, дала вешалку для платья и сказала, что зайду за ним позже, а он как раз сидел возле экранов… Они всегда там садятся, чтобы смотреть, когда дикарка переодевается. Думал, что она сразу снимет одежду, но увидел, как дикарка взяла стул, разбила его о стену, а потом начала бить себя…
Пустой поднос звякнул о металлические зажимы униформы, когда она прижала его к себе и чуть попятилась, увидев белые от бешенства глаза Легора.
- Что значит, «всегда садятся»?! Они за ней подсматривают, что ли?!
- Ну да, - кивнула кукольной головой служанка. – Так всякая прислуга поступает, когда в дом берут дикарей. Это же забавно.
У Легора даже слов не нашлось, чтобы погнать эту дуру прочь! Только рукой махнул – уходи, дескать.
Она засеменила к дверям, где на мгновение задержалась и коротко нырнула в полу поклон, полу реверанс, чтобы поприветствовать дворецкого, который как раз заходил с пультом для просмотра газет. Тот привычно-оценивающе окинул девицу взглядом хозяина, проверяющего пыль на всех поверхностях, закрыл за ней дверь и поклонился Легору.
- Свежие новости, господин Асокет.
Легор хмуро посмотрел на него.
- Почему ваши люди позволяют себе подсматривать за дикаркой, когда она переодевается? Что за пошлости в моем доме? Почему вы им это позволяете? Не хватает чего-то, так пережените их всех, чтобы было чем заняться, но терпеть подобное я у себя не стану!
Тяжелый мясистый гребень, свисающий по лысой голове дворецкого, чуть качнулся и затрепетал.
- Обычная практика, господин Асокет. Я даже немного удивлен, что вы не в курсе. Это у любой обслуги, даже в самых достойных домах, своего рода эротическое развлечение. Вы просто никогда раньше не держали дикарей и могли, конечно, не знать… Но, если вам не нравится…
- Не нравится, - отрезал Легор. – С сегодняшнего дня в моем доме это все под запретом.
- Разумеется.
Дворецкий величаво склонил голову, после чего поинтересовался, будет ли Легор сам просматривать новости, или их ему показать?
- Я почти не спал. Да, что там, совсем не спал! – сказал Легор. – Так что, давайте вы.
Он принялся есть, почти не чувствуя вкуса того, что ел, а перед ним, тем временем, перелистывались в воздухе основные видео файлы всех новостных каналов. На том, что ему казалось интересным, Легор обычно вскидывал палец, файл замирал, укрупнялся, а рядом тут же выскакивали ссылки на все возможные варианты интересующей новости на других каналах. Метод был старый, допотопный, и Бивень, который предпочитал включать новости прямо в своей голове, нередко над кузеном из-за этого подшучивал.
- Какую новость желаете узнать, - поинтересовался дворецкий. – Есть несколько репортажей со вчерашнего мероприятия. С видео и фото.
- Покажите только фото, - сказал Легор.
Перед его глазами тут же замелькали виденные вчера лица. Вот и он, и Лора… Лора гладит кошку, кому-то улыбается…А вот они с дядей стоят с А-Гаресами…
- Здесь задержитесь!
Ну, да – вот и Синь в её сверкающем водяными переливами платье. Такое трудно не заметить! Стоит, глаз не сводит со своего Суфа Гарди…
- С какого канала это фото?
Хотя, мог бы и не спрашивать – значок правительственного канала ни с каким другим не спутаешь. Сюда случайное фото попасть никак не могло и, раз уж попало, значит его нарочно оставили. Для кого? Для него? Привет от дяди? От Хана? Или во всем этом еще кто-то замешан?
- На каких каналах еще есть подобные фото?
Дворецкий запустил поиск, но вскоре развел руками.
- Только тут, господин Асокет.
- Ладно. – Легор побарабанил пальцами по столу. – О бывшем министре Монтере есть что-нибудь?
Около минуты шел поиск, потом обнаружилась небольшая заметка о том, что бывший министр Монтер со всем семейством уехал отдыхать в свое имение. Была даже фотография, довольно дурно сделанная, потому что Монтер был снят со спины, а его семейство лишь угадывалось в самом конце длинной аллеи, по которой он якобы прогуливался.
- Ладно, хватит на сегодня, - сказал Легор, поднимаясь.
Дворецкий тут же выключил пульт, пару раз надавил на запястье, вызывая прислугу для уборки со стола, и спросил:
- Желаете сегодня куда-нибудь поехать? Какой костюм вам приготовить? Машину?
- Ничего не надо, я устал. Вы пока доведите мое недовольство до своих людей и… - тут он помялся, не зная стоит ли такое говорить, но все же сказал: - и отключите пока камеры слежения в клетке у дикарки… Я вчера бросил там свой огнемет… вещь запрещенная… хочу пойти убрать его на место, но теперь опасаюсь, что кто-то может подсмотреть…
- Зачем же самому! – всполошился дворецкий. – Я могу сделать это за вас!
- Нет, - не слишком уверенно возразил Легор. – Там надо еще… еще кое-что… Короче, отключите камеры на весь день, я не знаю, когда именно туда пойду…

*   *   *
Он на самом деле не знал. Синь сказала – нужно поговорить, и Легор прекрасно понимал, о чем пойдет разговор. Во всяком случае, надеялся, что понимает, и надеялся, что не ошибается. Однако, как бы сильно ни хотелось Легору услышать то, что расскажет Синь, что-то, не менее сильное, чем любопытство, удерживало его от того, чтобы немедленно к ней отправиться. Расчетливая осторожность брала верх. Нужно было хорошо себя подготовить к предстоящей беседе, где могло быть что угодно – от обычного вранья до сведений, которые перевернут окончательно его привычный мир, некогда прочно стоявший, но уже сейчас дающий крен в какую-то неприятную, непонятную яму.
Оттягивая время, Легор пытался заниматься всевозможными пустыми вещами: зачем-то пошел наблюдать, как работает в крошечном садике на заднем дворе привезенный с шахты сантехник. Потом обошел дядиных охранников по периметру, всех солидно благодарил за службу и уверял сам себя, что таким образом учится быть тем, кем вроде бы должен. Чуть позже затеял было обедать, но голода не ощущал, а без аппетита он уже позавтракал и больше такого не хотел. В конце концов, позвонил Бивню. Не из желания рассказать о том, что случилось, а просто так. Но Бивень не ответил, словно намекал, что больше оттягивать разговор с Синь не стоит.
«Ладно, - сказал себе Легор, - надеюсь, она достаточно помучилась ожиданием».

*.  *.  *
Синь он застал полностью одетой и сладко спящей на неразобранной кровати. Стул она так и не починила, однако, судя по всему, ничем не мучилась, а заснула легко и быстро с чувством выполненного долга. Как ни странно, её вид вернул Легору то состояние рассветного умиротворения, которое так грубо было уничтожено сегодня утром при подлете к особняку. Он усмехнулся, спрятал огнемет в потайной шкафчик и бросил короткий взгляд на камеру наблюдения. Какую же всё-таки дурацкую отговорку придумал он для дворецкого: «не хочу, чтобы видели... куда спрячу...», как будто накануне никто не видел откуда всё это доставалось! Нет, определённо, с некоторых пор он поглупел. Или стал придавать больше значения всяким мелочам? А виной всему эти его полузаконные отношения с дикаркой!
- Ой, вы уже пришли…
Как ни был тих голос сонной Синь, а Легора он заставил вздрогнуть.
Молча Легор поднялся, стер с лица недавнюю ухмылку и встал перед решеткой этаким немым воплощением недоверия, укора, и, в то же время, исполненного долга, потому что прийти сюда и что-то узнать в его случае простым любопытством не назовешь.
- Я вас ждала, - почти нежно произнесла Синь.
Он не ответил и теперь. Только слегка скривил губы и сильнее обычного выпятил подбородок, словно говоря: «Как ты меня ждала, я успел заметить».
- Правда ждала, - улыбнулась Синь.- Мне очень много нужно вам рассказать. Вы зайдете… или… как?
Легору показалось, что, не будь на решетке защитного поля, она бы сейчас доверительно прижалась к тонким прутьям, чтобы стать к нему ближе. На короткий миг что-то в нем дрогнуло, но воли чувствам Легор не дал. Отвернулся, подтянул к себе оставшийся по эту сторону решетки стул и сел, сунув руки в карманы своей широкой куртки.
- Послушаю отсюда, - произнес он высокомерно. – Веры тебе все равно больше нет, поэтому…
- Как угодно, - перебила Синь уже совсем не так нежно. – Можем и так поговорить. Но вопрос о вере давайте поднимем после того, как я закончу.
Она уселась прямо на пол и отбросила за спину волосы. На Легора смотрела без улыбки, без смущения и даже без того откровенного превосходства, с которым раньше нередко принималась объяснять ему некоторые места из той единственной книги, которую он дал себе труд прочитать.
- Странно, - заметил Легор, - министр безопасности, который приходится мне дядей, когда вынужден был что-то рассказывать, тоже всегда предлагал всякие выводы оставить на потом и добавлял, что за свое неведение я ему еще и спасибо скажу. Вот только до сих пор никакой благодарности я не испытал, зато с того дня, как посетил Питомник, не перестаю чувствовать себя болваном.
- Вы просто начали, наконец, взрослеть, - после паузы ответила Синь. – По-настоящему взрослеть, Легор. Уж простите, что так вас называю, но я больше года изучала вас и вашу семью, так что прониклась почти родственными чувствами.
- Что значит, изучала больше года? – недоверчиво сощурился Легор. – Ты это сейчас о чем?
Синь снова попыталась доверительно улыбнуться, но выражение его лица заставило ее лишь вздохнуть.
- Не думаю, что сильно вас удивлю, если скажу, что мы с Суфом пришли в ваш мир с определенной целью. Вопреки всему, что вы пишете и говорите об ориях, цель эта не определяется желанием навредить. Скорее, наоборот. Хотя, опять же, не ради только вашего спасения, но и ради спасения нашего мира тоже. В первую очередь, ради нашего мира.
Она слегка тряхнула головой, словно разгоняя сложность произнесенной фразы и, все-таки, улыбнулась.
- Вам сейчас мои слова кажутся странными и, наверняка, лживыми, потому что, с какой стати кому-то из ориев делать что-то хорошее для ариев, но пока придется верить на слово.
Легор вздернул бровь.
- Пока? – переспросил он бесстрастно. – То есть, сегодня мне опять бросят горсть неких зерен, которые я должен буду покорно пережевать и принять за истину?
- Я не это хотела сказать. – Синь неудобно поерзала, подыскивая нужные слова. – Мы сами не настолько до конца во всем разобрались, чтобы утверждать что-то с полной уверенностью. Однако общая для всех нас опасность набрала такие обороты, что предотвратить её стало первейшей необходимостью, как для нашего мира, так и для вашего.
Легор шумно выдохнул, закинул ногу на ногу и, уперев локоть в узкий, неудобный подлокотник, подпер ладонью голову.
- Ладно, давай, рассказывай об этой вашей опасности.
- Она не наша, - поправила Синь. – Мы долгое время думали, что она проистекает от вас,  пока не пришли к выводу, что есть и третья сила, от которой исходит угроза.
Тут в стене над дверью – куда обычно устанавливали следящие камеры, что-то тоненько пискнуло. Синь посмотрела и слегка повела в ту сторону пальцем.
- Нас кто-то записывает сейчас?
- Нет. Я распорядился отключить все камеры. Это пропищал таймер, который как-раз фиксирует их отключение.
- Тогда позвольте я задам вам очень личный вопрос, - спросила Синь, опустив глаза и зачем-то разглаживая складки одежды на коленях.
У Легора все внутри непроизвольно сжалось. До сих пор в разговорах слово «личный» она использовала только когда речь заходила о ее взаимоотношениях с Суфом Гарди, поэтому на мгновение показалось, что и сейчас Синь заговорит о чувствах. Возможно, о его чувствах к Лоре, или – что самое ужасное – спросит, как Легор относится к ней самой! Иначе, чего бы ей так явно смущаться? Но Синь вдруг вскинула глаза и с какой-то отчаянной твердостью добавила:
- Личный вопрос о вашей семье. Можно?
Не желая, чтобы голос выдал его смятение, Легор лишь качнул свободной ладонью – задавай, дескать. И еле удержал на лице спокойное выражение, когда услышал:
- Вы знаете, как умерли ваши родители?
Ничего себе вопрос! Отец умер еще до его рождения, а матери не дали подержать ребенка на руках и пяти минут, откуда ж ему знать?!
- Вам ведь про это должны были рассказывать, - со странным нажимом произнесла Синь. – Наверное, причиной называли что-то вроде чрезмерного увлечения идентификациями, так?
- Тогда многие увлекались, - пробормотал Легор.
И вдруг подумал, что о смерти родителей, действительно, не знал почти ничего. То, что отец утонул в аквариуме, желая стать настоящей рыбой, всегда казалось настолько стыдным, что расспрашивать об этом не хотелось, а мать… в те редкие моменты, когда он зачем-то о ней думал, представлялась обычно полупрозрачной бледной тенью, тихо скользящей вдоль стен клиники, куда её поместили.
- Почему ты спрашиваешь? – сурово спросил Легор. – Это разве имеет какое-то отношение к делу?
- Имеет, - твердо заявила Синь. – Ваши родители были в числе тех первых, кто начал догадываться о существовании третьей силы, поэтому мужа убили на глазах его беременной жены, что вызвало преждевременные роды, помрачение рассудка, а потом и смерть.
- Чушь, - фыркнул Легор. – В нашем мире никто бы не осмелился!
- Тем не менее…
- Хватит!
Легор вдруг почувствовал легкую панику. Мир вокруг продолжал разрушаться, а он, как ни старался поддержать нерушимые, как казалось до сих пор, устои, ничего не мог с этим поделать. Вот и сейчас дикарка из Мира-О пыталась ему внушить, что знает много больше о смерти его родителей, причем родителей не просто там каких-то, а принадлежащих касте избранных! То есть, к небольшому числу тех семей, о честной жизни которых даже в Мире-А могли знать только избранные! Но она, эта Синь, сейчас говорит так, будто на самом деле знает, не то что о частной жизни его семьи, но о таких её тайнах, про которые и внутри семьи не все знают! Если позволить ей сейчас говорить… Нет, не так! Если позволить себе снова обмануться и, хоть на крошечный миг, допустить, что она говорит правду, из-под обломков того, что обрушится, он может уже не выбраться никогда.
Легор поднял на Синь тяжелый взгляд и произнес медленно и тяжело, словно прицеливался и бросал слова в её лицо:
- О смерти родителей я знаю все. Это не твое дело. Рассказывай о своих делах с этим Суфом Гарди, а потом я подумаю, как с тобой поступать дальше.
Синь отвела глаза. Без особого разочарования, посмотрела куда-то в сторону, словно вспоминала что-то этакое, совсем с Легором не связанное, потом легко согласилась.
- Да, пожалуй, вы правы, о родителях пускай вам рассказывают более сведущие, а я…, - тут она слегка запнулась, быстро глянула на него и совсем уж кротко спросила: - Ничего, если я начну издалека? Иначе многое может показаться непонятным, и все равно придется к этому возвращаться.
Легор нетерпеливо махнул ладонью, дескать, давай уже, начни, хоть как-нибудь, и она заговорила в манере, совершенно ей несвойственной - торопливо и почти радостно.
- Хорошо, я постараюсь в двух словах…
И начала рассказывать о том, как несколько лет назад в учреждении, где она работала появились довольно странные материалы о некоем перебежчике из Мира-А. Как аналитик, Синь должна была изучить все данные, сделать выводы и предоставить отчет, но, к великому сожалению, выводы, которые напрашивались сами собой, были настолько абсурдными, что делать по ним отчет, а тем более, отправлять его по инстанциям, представлялось почти невозможным! Дело было в том, что перебежчик не являлся в полной мере человеком. То есть, внешне и по всем повадкам это был именно человек, но в остальном ничего похожего!
- В чем остальном?
Оказалось, что в поле зрения спецслужб перебежчик попал после несчастного случая, который случился с ним на стройке, где он работал. В бессознательном состоянии его привезли в больницу, там провели полное обследование, взяли анализы – все, какие только возможны – и выяснили, что пациент…
- Понимаете, в любом другом случае, не имея объект перед глазами, все бы решили, что имеют дело с крупным грызуном. Что-то вроде бобра, понимаете?
- Нет. Я не знаю, что из себя представляют бобры.
- Ну, как вам объяснить? Это не было идентификацией, скорей, наоборот, животное каким-то образом смогло идентифицироваться с человеком, но как такое могло получиться, объяснить не представлялось возможным!
Кое-как Синь тогда удалось составить для начальства докладную, однако, уже на следующий день от руководства поступил приказ немедленно все засекретить и ни в коем случае не разглашать.
Тут-то в её жизни и появился Суф Гарди. Сначала представился простым ученым, вызванным для изучения странной аномалии, но впоследствии оказалось, что совсем он непростой, хотя и ученый, и вызвать его никто не мог, потому что во всем, что касалось этого дела, Суф сам вызывал тех, кто был ему нужен.
Почти полгода Синь не посвящали ни в какие подробности, но чутко прислушивались ко всему, что она говорила, а потом Суф предложил войти в состав его группы, и вот тут масштаб изучаемой проблемы оказался сравнимым с глубокой пропастью, дна которой не достигало даже эхо.
- Мне рассказали, что странный перебежчик вовсе не один такой! – говорила Синь. – Что их много, что их изучают очень тайно и уже давно. Года три, четыре назад уже было нечто подобное, но тогда несчастный случай унес жизни очень многих людей, и среди них почти половина была с точно такими же аномалиями, как и у нынешнего перебежчика. Это вызвало, конечно, очень много вопросов, но тогда почему-то решили списать все на экологию и дурное питание вашего мира, ведь все люди со странными отклонениями числились перебежчиками из Мира-А. Лишь когда их аномальные тела чудесным способом из морга исчезли, и все файлы, связанные с ними, оказались уничтоженными, к делу подключилась служба безопасности. Точнее, её тайный отдел, где и служил Суф Гарди. Все было немедленно засекречено, утерянные сведения частично восстановлены по рассказам сотрудников, занимавшихся исследованиями, и был разработан целый список отличительных черт, позволяющий вычислять «симбиозников», как их прозвали. Метод, конечно, так себе, но кое-кого выявить позволил – тоже оказались вашими - и за ними было установлено тайное наблюдение. А чтобы и эти не исчезли так же внезапно, как и первые, Суф до минимума свел количество лиц, посвященных в проблему, и новых принимал только при особой необходимости. Меня позвали потому, что мой анализ аномалий обнаруженных у погибшего перебежчика, как ни странно, вскрыл кое-какие новые детали, которые позволили Суфу усовершенствовать свой метод обнаружения «симбиозников»
В ходе своего рассказа Синь совершенно преобразилась, зарумянилась, засияла глазами, заново переживая события тех дней, и Легор внезапно поймал себя на том, что это похорошевшее её лицо кажется ему прекрасным и отвратительным в равной степени.
- Понимаете, у нас ведь тоже есть свой Питомник, - говорила она тем временем. - Не совсем такой, как ваш, скорее, что-то вроде фильтрационного пункта, но он есть. Те, кто попадает из вашего мира в наш, проходят там строгую проверку и, по мере возможности, избавляются ото всех следов идентификации, которую им у вас навязывали. Как правило, анализы там сдают самые поверхностные, в основном на всякие вирусы, а потом прибывших распределяют по рабочим предприятиям, в большинстве случаев по тем, где не требуется особо высокая квалификация, потому что – уж простите – но средний уровень образования в Мире-А настолько низок, что доверить перебежчикам что-то серьезное у нас не решаются.
- Зато от вас бегут очень умелые особи, - процедил Легор.
Синь усмехнулась, но комментировать не стала. Вместо этого продолжила рассказывать о том, как шаг за шагом вникала в проблему и, как ей вскоре стало совершенно ясно, что в Мире-А выводят некую новую расу – непонятно как, непонятно для чего, но самое плохое во всем этом то, что, во-первых, это получается, а во-вторых, точно неизвестно, какое количество удачно преображенных уже переброшено, и, даже если хотя бы нескольким удалось выполнить то, ради чего их создали и перебросили, то узнать насколько это навредило Миру-О, или навредит впоследствии, никак не получалось.
- Мы очень надеялись хоть что-то узнать, когда придет в себя тот последний «симбиозник», что пострадал от несчастного случая, потому что наблюдение за другими выявленными почти ничего не давало. Они словно чувствовали что-то – то вели себя с показной открытостью, то, наоборот, ловко исчезали на какое-то время, а потом появлялись, да еще с таким видом, словно кричали: «Эй, потеряли меня? А я вот он, весь тут. Смотрите, сколько хотите, но только на то и тогда, что и когда я сам покажу». Суфа это страшно злило, но нельзя было не признать очевидное – потенциальные диверсанты в скрытности толк знали. И не только в этом. Едва наш пострадавший начал подавать признаки жизни, как в ту же ночь исчез, несмотря на усиленную охрану и на собственное состояние, которое не позволяло ему даже просто встать на ноги! Хорошо, что к этому времени Суф изобрел аппарат, позволявший считывать ауру «симбиозников», и мы хотя бы не терялись в догадках и сразу смогли определить, что их было двое, то есть, что нашего похитил его же собрат, что лишний раз подтвердило версию Суфа о целой организации. Она явно состояла из людей умелых, очень хорошо сплоченных, непонятно пока, с какой целью к нам заброшенных, но явно не с добром. Суф тогда высказал несколько очень оригинальных версий, и каждая, вроде, находила себе подтверждение, но каждая же и опровергала саму себя…
- Ладно, я понял, - нетерпеливо проговорил Легор, чувствуя, что может потерять нить повествования из-за того, что еле сдерживает раздражение, глядя на этот ее румянец. – Дальше что?
- А дальше случилось совсем уж странное! – с еще большим пылом продолжила Синь. – Пока мы ломали головы над всеми этими загадками, на нашу территорию тайно перебрался из Мира-А человек, который, если и прятался, то только ради того, чтобы никто лишний не узнал, что пришел он именно к Суфу Гарди, и что прислали его… простите, Легор, но прислала его одна из ваших Семей Доступа. Одна из пяти высших.
Синь замолчала, наблюдая за тем, какое впечатление произвели ее слова, но Легор лишь опустил руку, которой подпирал подбородок, и криво усмехнулся.
- Чушь… Обычное твое вранье! Из наших никто бы на такое не пошел! Связываться с вами?! Да у нас даже с нижнего городского яруса такое никто бы делать не стал…
- А-Гаресы, - коротко перебила Синь. – Они связались с нами и попросили помощи.
И снова замолчала, давая Легору возможность осмыслить. Но он и тут не сдался.
- О, да! Кто же еще! Теперь я верю хотя бы в то, что ты аналитик. Очень точно рассчитала, что мы с А-Гаресами давно не в ладах, а значит, я поверю в любую чушь про них. Но, видишь ли, в любую – да, но только не в эту! При всем неуважении, А-Гаресы так низко не падут!
- Тогда почему Суф Гарди находится у них в положении очень далеком от того, которое обычно определяет статус домашнего питомца? – спросила Синь. – Вы же сами видели на приеме - он носит не клеймо, а герб семьи А-Гаресов, как доверенное лицо, и относятся к нему так же, с доверием.
- Никакого доверия я не заметил! Его просто заказали в Питомнике, как хорошо обученную домашнюю зверушку, ничего больше!
Легор выкрикнул это, как человек, желающий яростным отрицанием избавить себя от правды, которая вдруг пошатнула еще один незыблемый устой его жизни. Эта правда была неудобна, неумолима и очевидна, потому что, как ни крути, правдой все же являлась. Но поверить в нее значило перечеркнуть начисто все то базовое представление об окружающем мире, на котором он вырос, где люди, составляющие избранную касту – избранную даже среди избранных – могли быть кем угодно, могли делать что угодно, вплоть до собственноручного убийства, но только не связываться с дикарями! Домашний питомец – вот единственная милость, которую представитель Семьи Доступа мог оказать выходцу из Мира-О, да и то не каждому! И не каждый! Легор вспомнил, как совсем недавно сам он брезговал даже ходить на приемы, устроенные специально для хвастовства этими животными. Он вырос с врожденным презрением к ним, а ведь А-Гаресы, по сути, такие же небожители, как и Асокеты – их не могли воспитывать иначе!
Легор подскочил, чтобы сделать хоть что-то. Сунул руки в карманы, потом отпихнул стул.
- Я не поверю… - язык казался липким, с трудом проворачивался. – Слышишь! Я никогда не поверю, что кто-то из наших мог просить вас о помощи! Что угодно, только не это!
На Синь он старался не смотреть, но её взгляд, откровенно сочувствующий, был, кажется, повсюду, и от этого очевидная правдивость её слов делалась еще неумолимее. Дикарка… Она, несомненно, снова врет, хочет его запутать. Вдруг там, на приеме, это был какой-то их дикарский трюк – в его сознание нарочно запустили образы, не соответствующие действительности! Этого Гарди притащили на цепи, как обычную тварь, но она, которой он дал столько воли, все переиначила! Вдруг все время, пока он позволял Синь гулять по своему поместью, она только тем и занималась, что напускала морок?!
- Я могу продолжить?
Не слушать, нет! Не давать ей воздействовать на себя!
- Продолжай.
Легор даже не сразу понял, что произнес это. Резко обернулся, чтобы исправиться, сказать ей прямо в лицо то, что и следовало: «Не смей открывать рот! Заткнись! Завтра же отправлю тебя в Питомник!», но, вместо этого, лишь поджал губы, демонстрируя максимальное недоверие, и не сел – пусть понимает, что он может уйти в любую минуту.
- Понимаю, что вы чувствуете, - почти прошептала Синь. – Но беда в том, что А-Гаресы столкнулись с такой же загадкой, что и мы, и разгадывая её, вышли на наш мир, после чего поняли, что, во-первых, проблема куда масштабнее, чем представлялась вначале, а еще то, что ради её решения стоит объединиться.
Легор туго сглотнул. Его сознание уж раздвоилось настолько, что одна сторона смогла, наконец, увидеть другую отстраненно, и это, как ни странно, оказало успокоительное действие. Более того, внезапно само собой пришло спасительное решение - настолько очевидное и простое, что Легор, явно вопреки ожиданию Синь, вдруг рассмеялся с очевидным облегчением.
- Что ж, давай сойдемся на том, что я поверил. Можешь опустить рассказ о вашем объединении, скажи только: вы нашли решение?
- Нет.
- Тогда, по поводу всего остального, я потребую разъяснений у А-Гареса. Не возражаешь? А про то, зачем ты чуть себя не убила, у твоего дружка. Согласна?
Синь молчала довольно долго, потом опустила голову.
- Как пожелаете, господин Асокет, какие тут могут быть возражения.
- Вот и славно! А то я что-то совсем забылся... Ты же... Ты посидишь пока в этой клетке. Как и положено...