Возвращение

     Начну с самого начала. А начало это вспомнилось мне уже в очень зрелом возрасте.
     Я, маленькая девочка, года два, два с половиной, стою в холодной луже, правда я холода не чувствую. На мне красненькие кожаные сапожки с замочками. Надо мной деревья с набухшими почками, некоторые уже начали лопаться. Я слышу, что воздух звенит, почки на деревьях и сами деревья звенят. Но самое главное - это небо, такое синее-синее. Оно прямо над деревьями, и оно тоже звенит, а еще оно дышит, оно все шевелится. Дышит громко, но мягко, и, я его слышу. Или не слышу, я его чувствую, я с ним, а оно со мной. Такое огромное счастье. И не пойму, детское это счастье или взрослое, да и какая разница. Наверное, это чувство счастья одинаково у всех, когда внутри тишина, безмятежность, радость, любовь. Любовь, которая во всем и везде, она внутри и снаружи, и у нее нет ни лиц, ни форм, она просто здесь со мной.
     Крик. Рывок. И пустота. Все исчезло. Исчезло на долгие десятилетия.
     Я была болезненным  ребенком, часто болела воспалением легких. Мама увидев, что я забралась в самый центр огромной ледяной лужи, конечно, испугалась, что я промочу ноги и снова заболею. Вот она с криком и выдернула меня из ледяной, талой, весенней воды Мама и предположить не могла, что она  вырвала меня не только из лап очередной пневмонии, а из Мира, настоящего, любящего, светлого и доброго. Ну что поделаешь.
    Так началась обычная (не) настоящая жизнь. Но, если говорить честно, то я не совсем вылетела из того Мира.  Он не отпустил меня до конца. Не знаю хорошо или плохо, но я постоянно слышала звук его дыхания. Это не метафора, не моя фантазия, я реально слышала его звуки везде и во всем, а особенно в тишине. Это очень гармоничное звучание, которое отдаленно можно сравнить со звуками оргАна, но более глубокое, массивное, мягкое и  всеобъемлющее. В его гармонию даже вписывались стук моего сердца, шум крови, которая шуршала, двигаясь по моему телу, звуки транспорта, ветра, дождя, скрипа снега под ногами, лопающиеся пузыри, звяканье посуды,-абсолютно все. 
    Я часто спрашивала папу, про эту музыку, он улыбался, гладил меня по голове и говорил, что я очень музыкальная и очень добрая девочка. И, глядя на него, я точно «знала», что все люди одинаковые, что все такие же, как я, что все слышат и чувствуют так же.

    Мда, как у меня расширялись глаза, и сколько было недоумения, когда очередной маленький, как я человек крутил пальцем у виска и улыбался, глядя на меня. Он не слышал! Не слышал! Разве это возможно?
     Растем, взрослеем. Как-то надо вписываться в социум, в детские коллективы. А никто не слышит! Я что одна такая? Я ненормальная? Все дети, как дети,  а я! Трудно. Но хотелось быть вместе с себе подобными. А он звучит мне: «Затихни и послушай, а потом иди в ту сторону, где звучит вот так…».  Ой как не вовремя, тут же друзья, шум-гам, веселье. И… все.
     Еще много лет это звучание было где-то рядом, не уходило. И, как и раньше, громче всего в тишине. Только я его уже не понимала и не хотела замечать. Оно продолжало потихонечку мне звучать до моих 26 лет.
 Папа был единственным взрослым, кому я рассказывала о своей «музыке». Папы не стало, и моя филармония закрылась. Я даже не сразу заметила. Но больше от того мира не осталось ни-че-го. Мое звучание исчезло. Совсем. Забвение, которое я тоже осознала не сразу. Но зато я целиком и полностью стала обычной, а не белой вороной, какой чувствовала себя с детства. Я забыла все.
    Жизнь пошла, как у многих. Заботы, хлопоты, работа, учеба, дети, семья, а потом и семейные проблемы, тоже, как у всех. Ну, хорошо, не у всех, у многих, все же чудеса есть. Так хочется избежать этих проблем, но, оказалось, что без них никак не получится. Не получиться и избежать их, и не получится без них вернуться к себе самой. А сама я оказалась потеряшкой. Потерялась в чужих жизнях, задачах, интересах... Я думаю, что это и объяснять не стоит. Такое, точно, почти каждый  испытывал, за исключением  чудаковатых или с кем случилось чудо. Если ты это испытывал, значит ты не чудак, можно порадоваться,  и чуда никакого с тобой не произошло, можешь немножко огорчиться, только не сильно, пожалуйста, все ещё может быть.
       Уж не знаю, что сыграло роль. Может то, что я все-таки немного помнила себя прежнюю. Я начала тосковать по тем звукам, которые брались из ниоткуда и попадали прямо мне в кровь, в  волосы, в тело, в душу. А их нет. А тоска есть.
      Нервы, боль, проблемы, страдания страшные, дикие, невыносимые. Без подробностей. У каждого они есть, ты знаешь. Все это мучает, а внутренней опоры нет. Люди, близкие, конечно, хорошо, но внутри ее нет, опоры. Там совсем ничего нет, только пустота. И эта пустота начала свой страшный танец. Она то и дело пыталась разрастись и поглотить меня полностью. Она так ритмично и быстро раздувалась, а я совсем не могла контролировать этот процесс. И стало страшно. Я реально почувствовала присутствие смерти. Долго сопротивлялась, как могла, пока совсем не закончились силы. Это не застало меня врасплох, это настигло, когда сил не осталось совсем. Это нечто раздулось до размеров, которые не может представить человеческий разум. Я молчу, я не могу думать, говорить, шевелиться. И в этот момент я слышу звук. Это голос. Голос, который состоит из тех звуков из детства. И он очень четким, понятным человеческим языком спрашивает: «Ты готова?»  А мне все равно. Я ничего не понимаю, не знаю и не хочу. Только где-то в глубине маленькое разочарование, неужели эта музыка была всего лишь предвестником моего исчезновения.
  Этот вселенский пузырь пустоты лопнул.  Он лопнул со страшным грохотом внутри меня. Множество огромных камней и чего-то горячего разлетелось на миллиарды километров в разные стороны. А потом тишина. Покой. Безмятежность. Любовь. Чувство, что меня держит на руках Бог. То самое чувство, которое было в той самой луже, где я в красненьких мокрых сапожках с замочками стою под весенними деревьями и под дышащим небом.
        Да, это была смерть. Только не та, что мы знаем, и с которой  сталкиваемся в нашей обычной жизни. Эта была смерть той куклы, в которую я когда-то превратилась, забыв о МОЕМ Мире, а потом и отказавшись от остального, чем он меня еще удерживал рядом с собой, от его гармонии, которую я слышала, которой дышала.
        Я вспомнила.
        Я вернулась.
        Я Дома.