Я люблю другого человека

Танечка Панчихина была сама не своя. Каждый раз она приводила домой какого-нибудь мариниста или фотографа, или гармониста и рассказывала мужу какой это замечательный человек.
- Сереженька! - говорила она.- Ты не представляешь, как Альберто играет! Это невероятно!
Сергей Валерьевич смотрел на жену и, видя, как ее глаза светятся радостью, как она счастлива, боялся возразить и этим её расстроить.
Он здоровался с Альберто и приглашал всех к столу, тем более что только что приготовилась отличная утка с черносливом и яблоками.
Танечка смотрела на мужа с обожанием, она доставала шампанское и говорила, что надо обязательно выпить за Альберто, поскольку у него великий дар и так как он еще никто не играл!
Все садились за стол, и Альберто чуть ли не рыдая, говорил о том, что хотел уехать обратно в свой Богучар и устроиться на птицефабрику, но теперь он останется, и будет продолжать игру на рояле.
- Спасибо, - говорил он дрожащим голосом и смотрел то на Танечку, то на Сергея Валерьича. – Спасибо, что вы в меня верите…
В следующий раз Танечка приволокла поэта и сказала, что он великолепно пишет, просто невероятно!
- Прочти нам! – попросила она, усаживаясь на диван. – Прочти!
Поэт выскочил в центр комнаты и, глядя куда-то вдаль, начал заунывно и протяжно:
- Ты сказала мне, прости. Прости!
   Я люблю другого человека.
   Серебром посыпались виски,   
   Будто я прожил уже полвека.
   Будто стали шире и темней
   Глаз моих сливовых очертанья,
   Громко воет белая метель
   Будто бы пришла на опознанье…

- Восхитительно! – радовалась Танечка.– Тебя ждет великое будущее!
Сергей Валерьич звал всех за стол, поскольку ему удалось приготовить ароматную курицу по-венгерски.
Поэт был польщен, он вытирал рот платочком и, заикаясь, говорил, что ему всегда хотелось писать, но над ним все смеялись.
- Они не понимают, - с горечью сказала Танечка. – Сереженька, тебе понравилось?
Сергей Валерьич вообще был в угаре, а он никогда не слышал такого драматизма.
- Конечно! – сказал он, и его руки сами легли на область сердца. – Конечно!
Поэт смотрел на них сквозь слезы и не мог вымолвить  ни слова.
- Валюша переночует у нас, - Танечка потянулась за бокалами.  – Ты же не против? – она посмотрела на Сергея Валерьича.
- Ну что вы, - Валюша смутился. – Я не хочу вас беспокоить!
- Отнюдь,- Сергей Валерьич изобразил полное согласие, на самом же деле ему хотелось крикнуть «еще чего?», но он боялся, что Танечка обидится, что она начнет обвинять его в ограниченности, в узости, в этой презренной обывательщине, в которой жить стыдно, если не сказать, опасно.
Да пусть ночует, подумал Сергей Валерьич, видя, как Валюша обмакивает хлеб в томатный соус и ест бережно, нежно, собирая пальцем крошки со скатерти.
 Сергей Валерьич вдруг понял, что он никогда не будет таким. Что ему не дано так чувствовать, так слышать, так обмакивать… 
Через несколько дней Танечка побежала на репетицию к какому-то актеру, она сложила в сумку контейнер с макаронами и двумя отбивными.
- Положи, пожалуйста, салфетки, - попросила она, надевая плащ. – Ой, ну ты представляешь, он такой голодный, а этим режиссерам разве есть дело до актеров? Да, конечно же, нет!
Сергей Валерьич положил два помидора  и пачку салфеток.
- Мы придем вместе! – крикнула Танечка уже в подъезде. - У него талант!
 Сергей Валерьич хотел сказать, что Танечке пора бы остановиться, но он снова испугался, что она обидится, что она будет рыдать и говорить, какая же он эгоистичная мещанская сволочь, далекая  от искусства…
Вечером Танечка пришла с Эдуардо, она смеялась и говорила о том, что театр это место, где всё переплетается, соединяется и становится одним целым. 
- А как ты сыграл эту сцену с цветочницей? – изумилась она. – Покажи!
Эдуардо выскочил в центр комнаты и начал как-то интересно поджимать левую ножку и, раскачиваясь, делать большие глаза и вытягивать шею, будто бы хотел стать выше ростом.
- Невероятно! – восклицала Танечка. – Ты так хорошо чувствуешь своего Тихоходова. Просто невероятно!
Сергей Валерьич как обычно пригласил всех к столу, а он приготовил ароматное жаркое по-французски. Танечка звенела бокалами и говорила, что Эдуардо великолепный актер и его ждет великое будущее.
Эдуардо сидел за столом и благодарил Сергея Валерьича за радушный прием, поскольку он уже отчаялся и хотел уехать домой в свой Багальдуй, но сегодня понял, что надо продолжать, надо искать…
На следующий день Танечка взяла деньги у Сергея Валерьича и побежала в магазин, поскольку впереди холода, а у Альберто нет даже перчаток.
Потом выяснилось, что у Эдуардо нет зимних ботинок, а Валюше надо платить за съемную комнату.
- Они такие талантливые! - восхищалась Танечка. – Я верю, что у них всё-всё получится!
Она смотрела на Сергея Валерьича, ожидая, что он тоже верит в их одаренность, что он также как она желает им достичь апогея, и он кивал головой, боясь показаться недалеким, мелочным, душным, более того, предающим эту искру, которая может погаснуть и погаснуть из-за него.
В один из вечеров Танечка убежала в театр, и, позвонив поздней ночью, сообщила что она всё-то на репетиции.
- Сережа! - радостно сказала она. - Ты слышишь?
Она подняла трубку вверх, и Сергей Валерьич услышал, как кто-то играет на трубах.
- Двадцать пятого премьера! – воскликнула Танечка.- Ложись спать, еще четыре акта!
Сергей Валерьич не мог поверить. Он сидел в кресле и ждал, что вот-вот Танечка повернет ключ в дверях, но она не пришла.
На следующий день она позвонила и сказала, что снова задержится, поскольку нужна ее помощь.
- Ковальский невероятно талантлив! – говорила она, задыхаясь от восторга. - Я нужна ему, Сережа!
Сергей Валерьич хотел сказать, что она ему тоже нужна, что он не спит из-за неё  вторые сутки, что это возмутительно, но он промолчал.
 Танечка пришла под утро и, волнуясь, стала рассказывать о декорациях, о том, что Ковальский заболел, и ей нужно срочно ехать к нему.
- Танечка, - Сергей Валерьич опустился перед ней на колени.- Танюша, родная моя.…  Ложись спать, милая…
Но Танечка не хотела его слушать. Она складывала свои вещи и говорила о том, что ее место рядом с Ковальским, что она чувствует его талант, что такой человек как он обязательно прославится.
Сергей Валерьич смотрел на ее бледное осунувшееся лицо, на ее дрожащие руки и не мог поверить, что она куда-то уходит.
- Родная моя, - уговаривал он. – Тебе надо отдохнуть.… Давай я приготовлю тебе ванну…
- Ты не понимаешь! – Танечка на ходу жевала кусок жареной курицы. – Я полюбила другого человека! Он талантливый режиссер, а у нас есть брусника?
Сергей Валерьич достал из холодильника пакет клюквы и банку малинового варенья.
- Он такой невероятный! – восторгалась Танечка.  – Боже мой! Как же я счастлива!
Она выбежала из дома, и Сергей Валерьич подойдя к окну, увидел как она садится в машину.
Ты сказала мне, прости. Прости!
Я люблю другого человека.
Серебром посыпались виски,
Будто я уже прожил полвека….