Поделюсь одним секретом. Разговор без советов

Поделюсь одним секретом. Впрочем, это и не секрет вовсе — просто о нём редко говорят вслух.

Как правило, задача семейного психолога, социального педагога, социального работника — помочь своему подопечному. Уже на этом слове хочется остановиться. «Подопечный» — будто человек под опекой, под колпаком, под присмотром. Мне это слово не нравится. Пусть будет проще и честнее: клиент.

Так вот, помочь клиенту — не значит дать ему готовый ответ. И не значит принять решение за него. Наша настоящая задача — создать такие условия, при которых он сам найдёт свой ответ. Дать не решение, а импульс. Не совет, а поддержку. Не инструкцию, а пространство для собственного выбора.

И это, пожалуй, самая трудная часть профессии.

Потому что для этого сначала нужно разобраться в себе. Понять, где твой опыт, а где — его жизнь. Где твои страхи, а где — его ответственность. А потом научиться говорить не напрямую, не лоб в лоб, а второстепенно, осторожно, иногда почти незаметно. Так, чтобы человек не почувствовал давления, но почувствовал движение.

А клиент почти всегда ждёт другого.

Он ждёт точного совета.
Ждёт готового решения.
Ждёт, что кто-то возьмёт на себя ответственность за его выбор.

И это ожидание — не слабость характера. Это результат долгой социальной инерции. Нас годами учили: есть специалист — он знает лучше. Есть проблема — он скажет, как правильно. Есть трудность — он решит.

Но социальная работа устроена иначе.

Здесь допустима пауза.
Допустима неопределённость.
Допустимо, что человек учится принимать решения сам — медленно, ошибаясь, сомневаясь.

Потому что именно в этом и заключается настоящая помощь.

Я часто вспоминаю одно университетское упражнение.

Для разминки нам предлагали простую на первый взгляд игру. Группа делилась на троих.

Первый — клиент, который выиграл миллион.
Второй — социальный работник, который должен помочь ему решить, куда эффективнее потратить эти деньги.
Третий — судья.

Но были строгие правила.

Социальному работнику запрещалось задавать наводящие вопросы.
Запрещалось давать прямые советы.
Запрещалось подталкивать к конкретному решению.

Любое нарушение — судья нажимал кнопку, и разговор прерывался.

И вот тут начиналось самое интересное.

Ты сидишь напротив человека, у которого миллион и тысяча сомнений. Ты видишь, как он мечется между домом, бизнесом, благотворительностью, страхом всё потерять и желанием всё изменить. И ты не имеешь права сказать: «Сделай так». Не имеешь права спросить: «А ты не думал вот об этом?» Не имеешь права подвести его к «правильному» варианту.

Ты можешь только отражать.
Прояснять.
Замечать противоречия.
Возвращать ему его собственные слова.

И вдруг происходит странная вещь.

Человек начинает слышать себя.

Он сам формулирует то, что раньше было смутным.
Сам замечает, где его страх, а где его желание.
Сам приходит к решению — и это уже не твой совет, а его выбор.

Это упражнение казалось игрой.
На самом деле это была первая серьёзная школа профессионализма.

Там мы учились самому трудному:
не быть умнее клиента,
не быть выше клиента,
не быть вместо клиента.

А быть рядом.

Сегодня, спустя годы, я всё чаще думаю: в социальной работе меньше всего нужны гениальные советы. И больше всего — терпение. Умение выдержать паузу. Умение не спешить спасать. Умение позволить человеку стать автором собственной жизни.

Это и есть наш негромкий, непарадный, но очень важный профессиональный секрет.

Не секрет. Но правда.