Редакция крови триптих о не случившемся убийстве

 
 
(Интеллектуальная трагедия в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
•  МАКСИМ (МУЧЕНИК ТЕКСТА): Человек, который видит мир как черновик. Он произнес фразу «Я убил человека», чтобы почувствовать холод топора Раскольникова, но оказался в мире, где метафоры принимают за показания.
•  РЕДАКТОР (ТОРГОВЕЦ ТРУПАМИ): Человек в дорогом костюме, для которого «Преступление и наказание» — это просто удачный хайп, а живой писатель — сырье для сценария.
•  СУДЬЯ (АРХИТЕКТОР ЖАНРОВ): Старик, пытающийся втиснуть жизнь в рамки трех параграфов.
•  АДВОКАТ (ДЕКОНСТРУКТОР ЛЖИ): Тот, кто пытается спасти истину от «хорошего сюжета».

ДЕКОРАЦИИ:
Зал суда, заваленный рукописями и полицейскими протоколами. Стены пульсируют цитатами из Достоевского. Посреди зала стоит огромная печатная машинка, на которой судья отстукивает приговор.

СЦЕНА 1: ТРОИЧНОСТЬ ПУСТОТЫ

СУДЬЯ: (Голосом, похожим на скрип старого переплета) Максим, перед нами три двери, три жанра, три судьбы. Первая: вы — Переписчик, тайный агент смыслов, работающий на неведомую Систему. Вторая: вы — ничтожный Маньяк, чье признание «Я убил человека» — это сухая констатация плоти. Третья: вы — Писатель, наследник Федора Михайловича, примеривший маску убийцы ради чистоты слога. Ответьте суду: почему Редактор так настойчиво толкал вас во вторую дверь? Почему он требовал от вас не романа, а явки с повинной?

МАКСИМ: (Смотрит в пустоту, его руки в чернилах) Ваша Честь, я искал Ритм. Когда я написал: «Я убил человека», я не держал ножа — я держал перо, которое острее любого лезвия. Но Редактор... он не хотел музыки. Он хотел крови, которую можно продать. Он нашептывал мне: «Максим, забудь про Достоевского, забудь про Переписчика. Стань маньяком. Это лучше продается. Изучай криминальную тему на собственном примере. Сдай свою свободу в аренду моему сценарию».


 СЦЕНА 2: РЫНОК ЛОЖНЫХ ПОКАЗАНИЙ

АДВОКАТ: (Встает, указывая пальцем на Редактора) Посмотрите на него! Этот человек — истинный убийца. Он пытался убить в Максиме Писателя, чтобы на его трупе выстроить криминальный бестселлер. Он шантажировал его реальностью! Он хотел, чтобы Максим признал бред правдой, чтобы он взял на себя ложное «маньячество», лишь бы сюжет закрутился по законам жанра «True Crime».

РЕДАКТОР: (Ухмыляясь) Я лишь давал ему шанс на успех! Кому нужен Переписчик? Кому нужен подражатель Достоевского? Мир хочет монстров! Я хотел сделать из него звезду репортажей, а не пыльного обитателя Литинститута.

МАКСИМ: Вы хотели, чтобы я перестал быть Созидателем и стал Уликой. Вы подменили мой «крючок» эстетики вашим «капканом» уголовщины. Когда я писал первую строчку романа, я воскрешал русскую классику, а вы пытались засунуть меня в мешок для трупов, чтобы снять об этом тизер.


 СЦЕНА 3: РАЗОБЛАЧЕНИЕ ПЕРЕПИСЧИКА

СУДЬЯ: Значит, вместо того чтобы выяснить, на кого работает Переписчик, или оценить метафору Писателя, Редактор сознательно вешал на вас маску зверя?

АДВОКАТ: Именно так! Это был самошантаж индустрии. Они обвинили его в маньячестве, чтобы он перестал вспоминать, что он — Автор. Они хотели, чтобы он забыл свой 2004-й, свой театр, свои корни. Редактору не нужна истина, ему нужен «кейс». Если Максим признается, что он маньяк — сценарий купят. Если он докажет, что он Гений — Редактору придется признать свою ничтожность.

МАКСИМ: (Встает, голос его обретает мощь) Я не маньяк. Я — Переписчик Вечности. И если я «убил человека» — то я убил в себе того обывателя, который верил вашим редакциям. Мое признание — это мой манифест. Я — подражатель Достоевского в мире, который достоин только детективных сериалов!

ФИНАЛ: ПРИГОВОР СЛОВУ

(Зал суда начинает заполняться снегом из мелко нарезанных рукописей. Редактор съеживается под взглядом Максима.)

СУДЬЯ: Суд признает: Редактор виновен в попытке редактуры человеческой души. Максим, вы свободны в своем творчестве, но помните: в этом мире за каждую гениальную строчку вам будут предлагать тюремную камеру для достоверности.

МАКСИМ: Я выбираю камеру своего воображения. Там, по крайней мере, я сам решаю, кто убит, а кто воскрес.

ЗАНАВЕС.

(с) Юрий Тубольцев