Гришенька. Рассказ

     Ветер яростно трепал волосы Пелагеи, вырывая их из-под наспех накинутого платка. Но молодая женщина не обращала на них внимания, а спешила навстречу идущему человеку…

     Большой дом Пелагеи стоял на высоком месте на развилке дорог. Из окон горницы хорошо видно идущих или едущих с трёх сторон людей, подводы и редкие машины. Зорко следил дом за приближающимися, видимо тоже ждал вместе с Пелагеей того, кто подлатает провалившееся крыльцо, заделает прохудившуюся крышу, подобьёт массивные петли на тяжёлой входной двери… Да мало ли работы у хозяина… Дом ждал своего хозяина, ушедшего на сборы в мае сорок первого года…

    Лагерь томской 166-й стрелковой дивизии находился недалеко от станции Юрга. Григорий надеялся, что их скоро распустят после учений, и он быстро доберётся домой, успев к сенокосу. Но… солдат в срочном порядке выдернули из обустроенных лагерей, привезли в Томск, выдали форму и оружие. А двадцать шестого июня их эшелон отправился под Смоленск.

   Война шагала… Лавиной скрежетала и громыхала, вздыбливая землю, на которой только-только налились живительной силой травы. Но война – лучший косарь: что травы, что дома, что люди – всё под её косой полегло…

    Так Григорий из простого деревенского мужичка стал стрелком. Пригодился навык, когда короткими зимними днями успевал он проведать молодые заросли сосняка по высокому берегу Кии и подстрелить рябчика или тетерева. Да проверить расставленные по чащобным кустам Абсаклы да Туендатки петли на зайцев.

    Вот и маскировался он теперь более тщательно, чтобы… Мерзко только это. Не по-людски…стрелять в человека. Да быстро насмотрелся Григорий на падающих скошенных автоматной и пулемётной очередью однополчан, и озлобился. Сам стрелять начал. Чётко Метко. Мстил…

    Немцы шли напролом. И уже не один месяц пули пели свои визгливые песни над его русой головой, а вспаханная земля раскрывала рот огромными воронками. Попав в зажатый с трёх сторон Вяземский котёл, выходил Григорий с жалкими остатками своей дивизии израненный, приютив в своём теле немецкую пулю. Недолго побыв в госпитале, он снова натягивал маскировочный костюм и шёл на очередное задание…
   
    Когда в дом к Пелагее пришла похоронка, она молча прочла, свернула казённую бумажку, сунула под потрёпанную клеёнку на столе и спокойно сказала смотрящим во все свои бусины-глаза дочери Маше и сыну Ивану:

 – Не может этого быть. И точка! Жив Гришенька! Вернётся наш папка. Вот война кончится, и он вернётся.

    А ночью… Дом вздыхал половицами, наблюдая, как Пелагея вновь прочла похоронку, убрала её на божницу за икону Николая Чудотворца и тихо приговаривала: «Вернись, Гришенька, вернись, родненький!..»


    Григорий лежал истекая кровью в развалинах бывшего храма села Воробьёво подо Ржевом. Когда-то это была большая каменная, имевшая три престола Сретенская церковь. Весь мощнейший удар наступления достался высокой колокольне, которая с грохотом обрушилась. Смешила, начинающий подтаивать снег, сломанные деревья, камень и пыль от штукатурки и росписей в мутный туман, который позволил группе стрелков пробраться к самому храму, для лучшей позиции.

    Выбитые окна и двери, потрескавшиеся и местами обвалившиеся стены, треснувший купол – всё, что теперь мог рассмотреть Григорий. Перебитая в бедре правая нога, раздробленное левое плечо приковали его в святом месте. Идти он не мог… Оставалось ждать санитаров и надеяться…

    Он вспомнил свою маленькую деревянную однопрестольную церквушку во имя Введения во храм Пресвятой Богородицы, где его крестили и где их с Пелагеей-Полюшкой совсем юными ещё обвенчали… Думал о судьбе. О том, что в родном селе церковь закрыли в тридцатых, а он теперь здесь, на войне, лежит под ликами святых… Григорий всматривался в остатки росписей на стенах, в уцелевшей части купола, и думал о Пелагее, о детях и просил за них, чтобы они выжили…


    Пелагея всю жизнь встречала идущих в село и всегда задавала один и тот же вопрос: «А вы, Гришеньку моего не видели? Григория Ефимовича Русина не встречали?»

    И год, и пять, и двадцать прошло с майского радостного дня, а хрупкая фигура русской женщины стояла на развилке трёх дорог и смотрела вдаль сквозь полынные заросли…

              …А ветер трепал её серебристые волосы…

                22 декабря 2025