Формула П

Был тёплый осенний день. Бабье лето полностью вступило в свои права.
На автобусной остановке было много народу. Никто не волновался, что автобус
опаздывает. Люди наслаждались последним теплом уходящего лета и с
удовольствием грелись на солнышке.

Среди ожидающих автобус была женщина сомнительного вида. На вид ей было
хороших пятьдесят плюс, но движения и одежда говорили, что она ещё достаточно
молода.

Одета она была ярко: всклокоченные разноцветные волосы, красная мини-юбка,
зелёные колготки и такая же нелепая кофта. С ней было двое слегка подвыпивших
мужчин. В какой-то момент мужчины утомились от ожидания и стали что-то требовать
от женщины, пытаясь отобрать у неё сумку.
— Я сказала — дома!.. — громко возмутилась она и огрела своей сумкой одного из
них. Завязалась потасовка.

Около остановки стояла другая женщина. Звали её Ангелина Викторовна. Ей было
тридцать пять. Одета строго и дорого. Работала она топ-менеджером в крупной
консалтинговой компании. У неё был муж и два пацана. В семье царили любовь и
порядок.

Сегодня, как назло, у неё сломалась машина, а она ещё на прошлой неделе
договорилась встретиться со своей подружкой Ленкой, с которой дружила ещё с того
момента, когда в первом классе их посадили за одну парту.
Ленка несколько лет назад выскочила замуж за сына крупного бизнесмена и теперь
помогала своему мужу «прожигать» папины деньги.
В самый разгар конфликта к остановке подкатил большой блестящий чёрный
автомобиль. Из машины выпорхнула шикарная Ленка и закричала:
— Гелька! Ангелина Викторовна! Привет, дорогая, как я соскучилась!
Женщины начали радостно обниматься, наперебой делясь новостями и восхищаясь
друг другом.

Всё внимание ожидающих на остановке переключилось на двух счастливых и
ухоженных женщин. Потеряв внимание зрителей, потасовка тут же закончилась сама
собой.
— Баааа, какие люди! Ленка, Гелька, вы откуда? Ско-ка лет, ско-ка зим! Что так
удивились, не признали? Это ж я — Вера Пална Пилонова! — закричала женщина,
которая только что разбиралась со своими приятелями.

Женщины отвлеклись от своей беседы и посмотрели на неё.
— Верка! — хором сказали они. — Как ты изменилась — не узнать!
Верка приняла это удивление за комплимент и сказала:
— Девки! У меня сегодня день рождения. Давайте отметим. Тут у меня бутылка
«Беленькой» есть, сырок. И не тушуйтесь — у меня всё по-людски: стаканчик тоже
есть. Пока эти охламоны не приговорили её. Еле отбилась.
Лена и Геля замерли на месте. Первой пришла в себя Лена:
— Вера, мы с Гелей давно решили встретиться. Поехали с нами в одно уютное кафе,
там и отметим твой день рождения.
— Только, чур, я на первом сидении. Никогда не каталась на таком «лимузине», —
заявила Верка и прыгнула на переднее сиденье.
Всю дорогу она восхищалась автомобилем, одновременно пытаясь заигрывать с
водителем.

Войдя в зал кафе, Верка сначала вся сжалась, но сразу расправила плечи и
почувствовала себя человеком высшего общества.
— Елена Ивановна! Вам как всегда? — учтиво спросил официант.
— Нет, — сказала Лена, — мы сегодня отмечаем день рождения моей школьной
подруги. Так что, Мишенька, принеси нам бутылочку шампанского, кофе и все виды
ваших вкуснейших десертов.

Верка была на седьмом небе от счастья. В школе она училась плохо, но зато была
самой красивой. В шестнадцать лет она бросила школу и нашла себя в другом —
сделала карьеру «ночной бабочкой» на трассе. Век бабочек недолог, и уже к двадцати
восьми годам она вышла в тираж. Затем пыталась работать на рынке, но, не умея
даже нормально считать, быстро оттуда вылетела. Так и перебивалась —
то здесь, то там, постепенно спиваясь.

Выпив бокал шампанского залпом, она вылила остатки из бутылки себе в бокал,
вольяжно уселась, гордо закурила свои дешёвые сигареты и сказала:
— Девки, ну вы даёте! Принцессы! Рассказывайте всё.
Ленка подправила помаду на своих накачанных губах, счастливо вздохнула и начала
рассказывать:
— Девочки, живу как богиня, муж с меня пылинки сдувает. Всё лето провели за
границей. Сначала отдыхали в Монако — рестораны, казино. Народу там, скажу я вам,
много. Потом полетели на частном самолёте в Ниццу, на виллу родителей мужа. Всё
великолепно, но однообразие надоедает. Поэтому спустя месяц мы улетели на Бали.
Там мы провели вторую половину лета. Какой там песок на пляже…

Она томно оголила свое плечо чтобы показать загар и продолжила:
— Мой Арсений говорит, что он живёт на букву «П»: проснулся, поулыбался панораме,
пальмы покачиваются, прибой переливается. Пространство — персональное. Природа
приветствует Принца. Поплавал, позавтракал: прошутто, папайя, пепино, помела,
попил просекко. Поразмышлял о планах, покупках, перелётах, проектах. Пообедал.
Поспал. Поужинал… Ну и я также.
Верка заворожённо слушала Ленку.
— Класс. Я хоть и не знаю, где находятся ваши Бали, но поняла, что мне там никогда и
не побывать. Кстати, Ленка, а что у тебя с губами — осиное гнездо, что ли, целовала?
Я тебе сейчас дам бадьян — он быстро снимет синяки и отёки.
Порывшись в сумке, она махнула рукой:
— Всё, закончился. Ты дай мне денег, я куплю и тебе, и себе.
Затем повернулась к Ангелине:
— Гель, а ты что молчишь? А какое «П» у тебя?

Ангелина улыбнулась:
— У меня Бали пока не получается. Слишком далеко, а отпуск короткий. Ну, если
сформулировать на «П», будет приблизительно так: проснулась — пять, проспала.
Приготовила, подняла пацанов, причесала, покормила, подготовила, позавтракать
забыла, пробки, планёрки, переговоры… Не буду продолжать. В конце дня — плечи
пульсируют, память плывёт… И так каждый день.
— Да, не позавидуешь тебе, — с сочувствием сказала Верка. — А я живу в своё
удовольствие, спиногрызов у меня нет. Мужик мой, Серёга, очень хороший, строгий,  но справедливый — даже когда пьян.
Подтверждением справедливости Серёги были не медаль, а тёмно-фиолетовый орден
под глазом.

Скинув пепел с сигареты в кофейную чашку, она, смеясь и пересыпая речь
ненормативной лексикой, сказала, что её Серёга тоже живёт по правилу «П».
 Если бы была звуковая дорожка, слышалось бы только: пи-пи-пи-пи…
В переводе на нормальный язык это было приблизительно так: пробудился,
похмелился — пиво, портвейн, попёрся по подворотням, подцепил подозрительных
приятелей, пили, плевались, потом потасовка, получил по печени, под вечер приполз и пал без памяти.

Встреча заканчивалась. Счастливая Верка нахваливала шампанское и десерты.
Лена и Геля ещё раз поздравили Верку с днём рождения. Официант вынес большую
красивую коробку с пирожными.

— Ну домой-то вы меня отвезёте? У меня ж праздник, да и коробку мне не дотащить.
— Конечно, — сказала Лена.
Они сели в машину. Верка на переднем сиденье всю дорогу весело болтала.
У подъезда водитель Валера, в строгом костюме с галстуком, галантно помог Верке
выбраться из машины и подал коробку.
— Валерочка! Завтра в восемь, не опаздывай, я этого не люблю! — игриво и громко
сказала она.
Проходя мимо скамейки, где сидели завсегдатаи двора, Верка гордо бросила:
— Видали, какой у меня теперь мужик? Смотрите мне! А Серёгу я сегодня выгоню!
Бабушки лишь покачали головами.

Когда подруги отъехали от дома Верки, Лена, смеясь, спросила Валеру:
— Ну так завтра ты за ней поедешь или за мной?
— Ну это как прикажете, Елена Ивановна. Только Серёгу побаиваюсь — парень он
справедливый, — и все дружно рассмеялись.
Они ещё долго вспоминали ту случайную встречу и удивительную букву «П», которой
можно описать всё — от помпезного пафоса до полного П…