Расплата

В мире “Под чёрной луной” магия — не дар. Это договор. И если ты нарушаешь условия — Силы приходят за платой. Иногда — даже тогда, когда ты не знал, что задолжал…


Лина Северцева смотрела на фотографию своего мужа, которую держала между большим и указательным пальцами. Огонь камина облизывал воздух перед ней, бросая на её лицо красноватые отблески, превращая глаза в темные провалы. Тени плясали по стенам старого дома, словно невидимые наблюдатели собрались посмотреть на нее.

«Десять лет», — прошептала она. — «Десять долбаных лет».

Ветер за окном усилился, царапая ветками по стеклу, как будто кто-то просился внутрь. Осенняя ночь стояла холодная, но не это заставляло Лину дрожать. Две недели  назад ее мир рухнул.

Это случилось неожиданно. Роман вернулся поздно, от него пахло виски и чужими духами. Ничего необычного — бизнес-встречи затягивались, клиенты требовали внимания. Она давно перестала спрашивать. Но тогда, сидя в гостиной их роскошного дома, она услышала звонок его телефона. Роман вышел на кухню ответить, думая, что она не слышит.

«Да, милая... Конечно, увидимся...Да, очень … Нет, она ничего не подозревает... Обязательно все ей скажу,… потерпи еще немного, ..я  люблю только тебя...»

Что-то оборвалось внутри Лины. Ее подкосила не измена, ее подкосило   предательство, насмешка над всем, что она сделала для него. Когда-то она подобрала Романа Северцева — талантливого, но нищего программиста, у которого не было даже приличной зимней куртки. Помогла ему открыть свое дело, вкладывала деньги, которые зарабатывала в своей юридической фирме, знакомила с нужными людьми.
Она создала его, кропотливо и усердно, как художник картину.. И вот теперь он смеялся над ней с какой-то девкой.

«Месть — это блюдо, которое подают холодным», — сказала себе Лина тогда.

Она не закатила истерику, не выгнала его из дома. Продолжала улыбаться, готовить ужины, спать с ним в одной постели. А сама искала. Собирала информацию. Выяснила, кто его любовница — молодая секретарша из его офиса, Алена. Когда та попала в больницу с непонятным недугом, Лине стало немного легче, но этого было мало. Она хотела, чтобы Роман страдал по-настоящему. Чтобы его жгло изнутри от мук совести, чтобы он умолял о прощении, прежде чем она вышвырнет его из своей жизни.

Именно поэтому Лина сейчас сидела перед камином, держа в руках фотографию мужа и старый пожелтевший листок, который передала ей высохшая старушка из старого дома на Монастырке. Женщина, к которой Лина обратилась в отчаянии, женщина, чьи глаза цвета янтаря, казалось, видели то, что скрыто от обычных людей.

«Непрощенье», — так она его назвала. «Хорошо подумай, детка, прежде чем решишься.  Они всегда  приходят за платой, если возмездие больше чем вина».

Лина не придала значения этим словам. Сейчас, глядя на огонь, она начала читать заклинание. Слова переплетались словно сеть, в которую она поймает предателя.

«…Семь твердынь небесных! Семь грехов смертных! Семь степей пустынных...Да один сухой вяз.. Семь духов лютых… Иже морок грянет…Да раба Романа проклянет…тако юродивым раб Роман сотворится…да от морока сего на веки неотмолится...»

Три недели спустя Роман Северцев сидел в своем кабинете, глядя в окно на серое небо. Он уже час пытался сосредоточиться на отчетах, но слова плыли перед глазами. Сон. Ему нужен был сон. Но каждую ночь, стоило закрыть глаза, как он оказывался там — в бескрайней степи, где стоял сухой искореженный вяз. И голоса. Голоса, которые звали его.

«Эй, босс, ты в порядке?» — в дверь заглянул его заместитель Виктор.

Роман вздрогнул.

«Да, все нормально. Что там с проектом Михальченко?»

«Они отказались от сделки. Сказали, что нашли другого подрядчика».

Это был третий сорвавшийся контракт за месяц. Что-то происходило. Клиенты, которые годами работали с ним, вдруг находили причины отказаться от сотрудничества.

Телефон вяло тренькнул — пришло сообщение от Алены. «Меня выписывают завтра. Увидимся?»

Роман почувствовал, как внутри все сжалось. Мысль о встрече с Аленой больше не вызывала возбуждения. Вместо этого пришло странное чувство тревоги, как перед экзаменом, к которому не готов.

Он посмотрел на другой телефон — личный. Лина не звонила уже несколько дней. Она вообще в последнее время стала какой-то отстраненной. Словно что-то знала. Хотя Рома был уверен, что это невозможно. Она бы устроила скандал, выгнала его. Лина всегда была прямолинейной.

В углу кабинета что-то шевельнулось. Роман резко повернул голову, но там ничего не было. Просто тень от жалюзи, дрогнувших от сквозняка.

«Я схожу с ума», — подумал он, потирая виски.

Вечером, подъезжая к дому, Роман заметил, что его новенькая BMW издает странный звук. Он припарковался и осмотрел машину, но ничего не обнаружил. Однако на следующий день, когда он повернул ключ зажигания, двигатель издал такой скрежет, что Роман вздрогнул. Сервис констатировал полный выход из строя коробки передач. Ремонт обойдется в сумму, равную трети стоимости автомобиля.

«Странно, она же новая», — сказал механик, почесывая затылок. «Такое ощущение, что кто-то специально сыпанул что-то в масло».

Но Роман точно знал — никто не имел доступа к его машине.

Той ночью сон был особенно ярким. Он снова стоял в пустой бескрайней степи перед сухим вязом. Но теперь он видел темные жуткие тени, которые стояли рядов с сухим искореженным деревом,  сидели на его ветвях. Они шептали его имя.

«Раб Роман», — шептали они. «…морочен… изурочен….».

Он проснулся с криком. Лина лежала рядом, не шевелясь, ее дыхание было ровным. Он мог поклясться, что она не спит, но глаза ее были закрыты.

На следующий день начались головные боли. Вспышки мигрени такой силы, что Роман не мог встать с постели.  Таблетки, назначенные  врачом, не помогали, не было даже временного облегчения.

А потом начались звонки.

Телефон зазвонил в три часа ночи. Роман нащупал трубку в темноте, стараясь не разбудить Лину.

«Алло?»

Тишина. Затем едва различимый шепот.

«…юроден,  да неотводен..»

«Кто это?»

Звонок оборвался. Роман уставился на экран телефона. Номер не определился.

Такие звонки повторялись каждую ночь, всегда в три часа. Иногда в трубке только шептали, иногда слышался звук ветра и скрипа, как будто кто-то звонил из места, где деревья трутся друг о друга на ветру.

Днем Роман был вялым, изможденным. Дела шли все хуже. Еще два крупных клиента расторгли контракты без объяснения причин. От его некогда процветающего бизнеса оставались крохи.

Алена стала звонить все реже. Последний раз, когда они встретились, она смотрела на него странным взглядом.

«С тобой что-то происходит», — сказала она. «Ты... меняешься».

Он не стал ей рассказывать про степь во снах, про сухой вяз и шепчущие голоса. Про то, как однажды он проснулся на полу спальни, пытаясь нарисовать на деревянной доске паркета очертания дерева.

Лина продолжала жить своей жизнью. Она была спокойна и холодна, как будто между ними ничего не происходило.

В то утро  Роман, впервые за много лет,  остался дома, на работе обойдутся и без него, все равно работы почти нет. Он бесцельно, как лунатик, прошелся по комнатам и вышел в прихожую. Под обувной

полкой что то белело. Нагнувшись, он достал завалившийся под полку пожелтевший,  ветхий листок.

Буквы на листке прыгали перед глазами, и складывались в странные слова:

« Непрощенье.  Коль обида пущена, да не отпускает, коль паскудным врага сделать потребно, то твори тогда, то пагубится враг.Иже люто сие. То жалости неиметь. То отделать не сможет ни ведун ни молитвенник. коль три ночи то сделаешь, да коль вина  врага несоразмерна, то  опосля  сам диву дашься, яко твое  житие черно поделается.»

Сердце Романа пропустило удар. Она знала. Все это время она знала о его измене. И что-то сделала. Что-то страшное.

В ту ночь он снова оказался в степи. Но на этот раз силуэты спустились с ветвей сухого вяза и окружили его. У них не было лиц — только темные провалы вместо глаз и ртов.

«Проси за службу верную, за хамство беспросветное», — шептали они хором.

И Роман, к своему ужасу, опустился на колени и начал просить. Слова сами слетали с его губ, словно кто-то говорил за него.

«Дайте мне, рабу Роману, награду заслуженную: горе горькое, да лихо одноглазое. Чтоб я, раб Роман, не жил, а выл, не спал, а под себя с...л».

Он проснулся в поту, с криком на губах. Лины рядом не было.

По дому разносился запах дыма и паленых волос.

Роман спустился вниз, держась за перила трясущимися руками. В гостиной горел камин. Лина сидела перед ним, глядя на огонь. Ее силуэт был странно неподвижен.

«Это ты?.. Это ты сделала?.. Что ты сделала?» — спросил он хрипло.

Она медленно повернула голову. В свете камина ее глаза казались черными провалами, как у тех существ из его сна.

«То, что нужно было сделать давно», — сказала она спокойно.

«Ты... ты.. так это твоих рук дело? Эти сны, эти видения...»

«Я просто дала тебе то, что ты заслужил, Ром. Все эти годы я создавала тебя, любила тебя, а ты... ты предал меня» — в ее голосе не было гнева, только холодное презрение.

«Прости меня», — слова вырвались сами собой. Он упал на колени перед ней, как перед теми существами во сне. «Пожалуйста, останови это. Я сделаю все, что ты хочешь».

Лина улыбнулась. Эта улыбка не коснулась ее глаз.

«Уже слишком поздно. Я их призвала, и они пришли. Они не уйдут, пока не получат то, за чем пришли».

«Что им нужно?»

«Твоя душа, Роман. Они будут терзать тебя, пока не останется ничего, кроме пустой оболочки. А потом я выброшу тебя, как ты хотел выбросить меня».

В углу комнаты что-то шевельнулось. Роман повернул голову и замер. Там, в тени, стояла одна из тех фигур из его сна. Высокая, с пустыми глазницами, она тянула к нему руки.

«Ты их видишь?» — прошептал он, указывая дрожащим пальцем.

Лина посмотрела в угол и пожала плечами.

«Нет. Они пришли только за тобой».

Роман почувствовал, как его сердце колотится в груди. Фигура в углу сделала шаг вперед. За ней показались другие — семь высоких силуэтов и множество мелких, шепчущих его имя.

«Лина, пожалуйста», — он схватил ее за руки. «Я люблю тебя. Я всегда любил только тебя. Алена ничего не значит...»

«Теперь это не имеет значения», — отрезала Лина, высвобождая руки. «Ты сам выбрал свой путь. Теперь иди по нему до конца».

Она встала и направилась к выходу из комнаты. На пороге обернулась, и в свете камина ее лицо выглядело чужим, словно маска.

«А знаешь, что самое смешное? Алена тоже приходила ко мне. Рассказывала о вашей безумной любви, просила не мешать, отпустить. Ты знаешь,  я ей помогла, и отправила ее к тому же вязу, что и тебя». Хриплый смешок, сорвавшийся с губ Лины,  прозвучал зловеще. - «Вы обязательно там встретитесь».

Дверь за Линой закрылась, оставив Романа в полумраке гостиной. Фигуры приближались, шепча его имя. Он попятился, наткнулся на кресло и упал в него, закрывая лицо руками.

«Не надо, пожалуйста, не надо...»

Но они продолжали приближаться. Семь призрачных фигур . Они пришли забрать то, что им причиталось. И на этот раз они не исчезнут с пробуждением.

Год спустя Лина Северцева сидела в кафе, просматривая документы о разводе. Все было кончено. Роман потерял всё — бизнес, друзей, здоровье. Последние месяцы он провел в психиатрической клинике, бормоча о голосах и существах, которые приходят по ночам.

Врачи диагностировали тяжелое психическое расстройство. Никакие препараты не помогали. Он похудел, осунулся, в тридцать семь стал похож на старика.

Алены больше не было. Она исчезла через месяц после того визита к Лине. Просто не пришла на работу, и никто больше не видел ее.

Лина думала, что будет чувствовать удовлетворение. Но внутри была только пустота. Месть оказалась горьким лекарством.

Телефон завибрировал. Сообщение от директора клиники.

«Северцев Р.И. скончался сегодня утром. Предварительная причина — сердечная недостаточность. Примите соболезнования».

Лина отложила телефон. Никаких эмоций. Словно сообщили о смерти незнакомца.

Вечером она сидела дома перед камином. Огонь трещал, бросая тени на стены. Отблески пламени танцевали в бокале красного вина.

За окном поднялся ветер. Ветки царапали стекло, как чьи-то пальцы, просящие впустить их.

Лина вдруг почувствовала странный запах — сухой травы и пыли, как будто кто-то принес в дом горсть степной земли.

В углу комнаты что-то шевельнулось. Она повернула голову и замерла. Там, в тени, стояла высокая фигура. Без лица, с провалами вместо глаз.

«Этого не может быть», — прошептала Лина. «Они пришли за ним, не за мной».

Но фигура сделала шаг вперед. За ней показались другие — семь высоких силуэтов и множество мелких, шепчущих ее имя.

«Все закончено.», — прошелестел голос, похожий на звук ветра в сухой траве. «Твое желание исполнено. Заплати..».

Лина вскочила, расплескивая вино. «Нет..Нет! Нет! Вы должны были взять с него! Он обидчик! Он виноват!»

«Он заплатил..», — повторил голос. «Теперь платишь ты..».

Лина бросилась к двери, но ноги словно приросли к полу. В ушах зашумел ветер, хотя все окна были закрыты.

«…Семь твердынь небесных! Семь грехов смертных! Семь степей пустынных...Да один сухой вяз.. Семь духов лютых…», — зашептали голоса хором. «Иже морок грянет… да от морока сего на веки неотмолится...»

Последнее, что видела Лина, была степь — бескрайняя, под серым небом. Посреди нее стоял сухой вяз, искореженный временем. А на нем сидели темные фигуры, которые поворачивали к ней свои безликие головы, шепча ее имя.

Они пришли за платой. И без нее не уйдут.

Иногда месть — это дорога, ведущая в никуда. И тот, кто ступает на нее, должен быть готов заплатить цену, которая может оказаться выше, чем кажется на первый взгляд. Потому что они, однажды призванные, никогда не уходят с пустыми руками.

Copyright © Ира Тилль (Ирина Павлова) Все права защищены