Последний Клык. Глава 5

Глава 5.Огонь и Лед.

Сумерки легли на долину, как мокрый мех. Свет ушёл за скалы, оставив снег мертвенно-серым, а тени - глубокими, как свежие раны. В Сердце Стаи ещё тлели маленькие костры дозорных - почти невидимые, почти бесполезные. Никто не говорил громко. Никто не пел. Только дыхание вырывалось паром, да иногда потрескивало сухое дерево.

Запах чужого уже не прятался. Он сочился везде - сладковатый, металлический, с привкусом гниющих ягод и раскалённого железа. Дозорные чувствовали его на языке, в горле, в груди. Но назвать источник не могли. Он был одновременно отовсюду и ниоткуда.

Сайрис Тенеклинок двигался в тенях. Шестеро за ним - лица скрыты, плащи без блеска, клинки смазаны ядом, который глушил крик ещё до того, как он родится. Первый пост - у расщелины. Молодой Волк по имени Эйрик стоял спиной к ветру. Руна на его запястье шевельнулась - один короткий шаг лапы. Он повернул голову. Теневой клинок вошёл под рёбра - мягко, почти ласково. Эйрик выдохнул - без звука. Руна замерла на полушаге. Тело осело в снег. Сайрис придержал его, опустил, вытер лезвие. Ни капли крови на белом.

Второй пост -;у кривой ели. Двое. Один грелся у крошечного огонька, второй смотрел в темноту. Тени сгустились. Метательная игла вошла в глаз первому - мгновенно. Второй успел схватиться за нож - клинок Сайриса уже был в горле. Кровь ушла внутрь. Руна на руке второго сделала полшага и остановилась. «Три», - отметил Сайрис мысленно. Отряд двинулся дальше. Снег заметёт.

Талир Чёрный Корень стоял у скрытого входа в подземные ходы -.узкая щель, заросшая старыми корнями. Разрезал мешочек. Семена - чёрные, живые - посыпались в трещину. Талир шепнул руну - низко, с горечью. Ростки вырвались почти сразу: тонкие нити, потом верёвки, потом толстые чёрные корни. Они поползли внутрь, оплели камень, проникли глубже. Талир чувствовал их - как собственные вены. «Ждите», — сказал он тихо. Корни послушались. Они ждали тепла.

Йора, женщина из нижнего патруля, вышла проверить лаз. Увидела Талира. Замерла. «Ты…» Корень ударил из-под земли - обвил лодыжку, дёрнул. Она упала, попыталась вырваться. Второй корень схватил запястье. Её пальцы дёрнулись к костяной бусине в косе - и замерли. Руна на руке сделала шаг — застыла. Йора закричала - коротко. Талир шагнул вперёд. Нож вошёл в горло. Крик оборвался. Тело ушло под землю. «Прости», - сказал Талир пустоте. Корни продолжали расти.

Фрейра Ледяная Кольчуга стояла на северном перевале. Подняла ладонь. Руна вспыхнула голубым. Холод родился внутри - из воспоминаний о чистоте, о крови, которая не должна смешиваться. Иней пополз по камням. Потом корка. Потом стены - прозрачные, острые, как стеклянные клинки. Перевал оказался заперт - ни пройти, ни уйти.

Бьярн, следопыт с луком, вышел на перевал. Увидел ледяную стену. Руна на руке шевельнулась - предупреждение. Он развернулся - но лёд сомкнулся за спиной. Фрейра вышла из бури. «Ты заперт». Шип метнулся. Бьярн увернулся, выстрелил - стрела разбилась о лёд. Второй шип ударил в бедро. Лёд родился внутри раны. Бьярн упал на колено. «Стая… не забудет», - прохрипел он. Фрейра кивнула. «Стая кончилась». Шип вошёл в грудь. Лёд расцвёл внутри, треснув рёбрами. Тело застыло - белая статуя.



Полночь пришла без звука. Тени достигли долины. Корни оплели ходы. Лёд запер пути. Ни один крик не разорвал тишину. Только ветер выл - низко, протяжно, будто оплакивал.

В Каменном Круге Живой Очаг мигнул - слабо, один раз - и погас навсегда. Серый дым поднялся и рассеялся.

Бран поднял голову.

Он сжал рукоять клинка так, что костяшки побелели.

«Они здесь», - сказал он в пустоту.

Он знал: это уже не зима. Это конец.