Глава 8. Двойная и тройная игра

Пока Вален валялся в полубессознательном состоянии, Люме отвлеклась от своей собственной культивации и экспериментов в области создания сокровищ, чтобы сидеть с ним. Лишь вечером, когда он уснул более-менее здоровым сном, лиса перебралась на кухню. Заварила себе чай, безо всяких сухих фруктов и ароматных трав, которые нравились Валену, зато десятерной крепости — из особого сорта, росшего в богатой энергией неба и земли долине. Прошедшие четыре дня подействовали на неё слишком сильно. Она не находила себе места, пока Вален опять рисковал жизнью.

Мать учила её, что внешность станет её важнейшим преимуществом, если она научится вызывать чувства в мужчинах, сохраняя при этом холодную голову. Она благословлена внешностью, отклоняющейся от идеала красоты ровно настолько, чтобы ни у кого не возникало мысли «а как она выглядела до первого прорыва?» Если правильно разыграть свои карты, использовать контраст между репутацией распутства, окружающей гуаев-лис и поведением недотроги, то можно будет…

Да что уж теперь думать, если вышло строго наоборот. Она сама втрескалась в Валена прямо по лисьи уши, а он за время, проведённое с ней, ещё не продемонстрировал ни капельки чувств. Зеффаров сухарь, рисковать жизнью и разумом, не спросив её и даже не заверив, что всё будет в порядке!

Хотя Люме уже достигла трёх цветов, и её чувства снова обострились, она настолько углубилась в собственные мысли, что не заметила, как на кухню вошёл Кантос. Пока тот не начал задвигать за собой дверь. А заметив, чуть не расплескала чай. Спасла только фантастическая ловкость.

— Ай-яй, — старший гуай покачал головой. — Если бы на моём месте был убийца, сейчас ты уже лишилась бы головы, а твоё духовное ядро он отчищал бы от крови, прежде чем спрятать. Садись, поговорить надо.

Тон Кантоса не подразумевал возможности отказаться от разговора. Как и выражение его лица и осанка, и запах — Люме теперь замечала ещё больше мелких деталей, чем на формировании чувств. Так что она без споров села за стол. Поставила чашку перед собой.

— Вам тоже налить, старший?

— Если только вина. Послушай, Люме. Если я хоть немного врубаюсь в то, как думают наши дорогие Наставники, то очень скоро к тебе и Наттару подкатит кто-нибудь с предложением шпионить за Валеном и доносить о всём, что происходит в этом доме. Или уже? Нет? Хорошо. Так вот, ты откажись. Вежливо, но чётко.

— Но почему? Я бы могла бы согласиться и кормить их ложью.

Кантос фыркнул:

— Вален тоже думает, что обман стоит поручить тебе. Но, если по-моему, это он думает не той головой.

— Неужто вы не доверяете мне потому, что я лиса? Или потому, что я женщина?

— Пфффф. Себя саму послушай. Вон как заговорила, чуть что не по тебе. Вправду думаешь, что сможешь с матёрым Наставником в игры играть?

— Я просто беспокоюсь сейчас! И уже не первый день… — голос Люме утих, она сама поняла, что её оправдания звучат жалко.

— К тому же, лисе и женщине такое вправду поручать не стоит. Знаешь почему? Потому, что я смотрю на женщин свысока? Ничего подобного. Потому, что от тебя будут ждать хитростей, коварства и тройной игры. Предателям и предательницам вообще не доверяют. Как ни странно. Но порой могут про недоверие и забыть. Если считают предателя наивным простаком, с одной извилиной в голове.

— Наттар — гуай-аспид, их тоже полагают коварными по природе.

— Он на три года младше тебя. Наши враги могут расспросить его прежних товарищей по классу и узнать, что его считали сильным, но тупым. Наконец он — парень.

— Старший Кантос, не низко ли считать нас, женщин коварными, когда вы сами провели стольких учениц? Неужто ваша мать вас ничему не учила?

Кантос так выразительно помолчал секунду, что Люме поняла — она сболтнула лишнего. Сильно лишнего.

— Женщин мне обманывать ни разу не требовалось. А моя мать расплатилась мной за долги своего клана и кое-какие услуги. Я стал довеском к условленному сроку, который она провела у отца. Даже не помню её лица. И поверь, в роду Кас я навидался вещей куда похуже. Меня по крайней мере, не травили в детстве алхимической дрянью в надежде поднять талант, не пытались убить просто за то, что я не получил метку Печати, не науськивали на единокровных братьев из-за каких-то женских ссор двадцатилетней давности.

— Прошу прощения, старший, — Люме поспешно поклонилась. — Я не знала…

— Но сказала. Почему? Потому, что не хотела проигрывать спор. Ещё одна причина, по которой не тебе обманывать старых монстров.

— А мальчишке Наттару, значит, обманывать? — хоть Люме и сгорала от стыда — а может именно поэтому — ей овладел гнев.

Кантос усмехнулся:

— Голова у него, конечно, варит не слишком быстро. С воображением плохо, это даже освоению техник мешает. Если бы ему пришлось самому придумывать ложь, то его вмиг раскусили бы. Подловив на запинках и противоречиях. К счастью, за него придумаем мы. А вот соврать он может не моргнув глазом, не пропустив удара сердца. Точнее нет. Не соврать. Сказать то, что считает правильным. Даже если это неправда. В общем, сама скоро убедишься.


*****


Люме заявила Кантосу, что согласна с его позицией, прежде чем вернулась в свою комнату. Но в душе она всё ещё сомневалась. Некоторое время ходила из угла в угол. Наконец, решила погадать на картах. Прояснить себе если не будущее, то свои собственные мысли.

Люме хранила в пространственном кольце прихваченную из дома колоду, из глянцевого картона, расписанную яркими красками. Обычная колода, с четырьмя традиционными мастями — люди, гуаи, звери и демоны. Ровно ничего волшебного. Значения, приписываемые картам шарлатанами, для настоящих практиков были просто средством взглянуть на запутанную ситуацию с новой стороны.

Люме нашла карту, представляющую себя. Теперь это — тройка гуаев, три цвета. Кинула её на тумбочку. Не глядя перетасовала колоду, сняла сверху одну карту и положила её поверх собственной, перетасовала снова, сняла другую. Быстрыми движениями руки, перевернула снятые карты рубашками вниз.

Поверх её личной карты — извивающийся в нечестивой пляске Одержимый, младшая из фигур демонической масти. Поверх него — свился кольцом на картоне Бескрылый Дракон, вторая по старшинству фигура масти звериной. Хмммм. Одержимый — это, среди прочего, символ хитрости, обмана и предательства. Непримиримого врага, скрывающегося под маской дружбы. Все карты демонов имели негативные значения. А она сейчас использует простое гадание, без возможной инверсии, если карта выпадет перевёрнутой. Идём дальше. Бескрылый Дракон… возможно, это просто Наттар? Нет, просто Наттара обозначила бы двойка гуаев. Бескрылый Дракон — это символ могущества, особенно грубой силы и счастья, особенно слепой удачи. Что получается в итоге? Хитрость и обман довлеют над ней, но они не устоят перед силой и везением? Или, ей не стоит полагаться в делах на хитрость, так как ей будут благоприятствовать методы простые и прямолинейные? Или, ей не стоит пытаться обманывать могущественного баловня судьбы?

Похоже, что карты — и скрытые течения её сердца через них — в целом соглашались с Кантосом.

Люме фыркнула, замешала три карты обратно в колоду и выложила вместо них двойку людей. Не погадать ли на Валена?

Как и всякая женщина, гадающая на любимого человека, Люме хотела бы знать, чем и кем занято его сердце. Но на этот раз расклад вышел вообще странным. Повелитель Душ на чёрном троне, вторая по старшинству фигура демонов, а над ней — семёрка людей. Не притянешь ни к «любит — не любит», ни к ожидающим их испытаниям. Знак борьбы между добром и злом в его сердце? В которой добро побеждает? Нет, в этом случае демоническая карта была бы равна или ниже по значению.

Люме фыркнула снова, и убрала колоду. Ладно, никто и не обещал откровений. Остановимся на том, что ей и вправду лучше отказаться от роли лже-предателя.


*****


Наттар выходил в секту довольно часто. Вален считал, что вероятность покушения на него крайне незначительна. Затаившийся враг не станет размениваться на второстепенную цель, когда это насторожит самого Валена. Вдобавок, если догадки верны, то ресурсы врага куда меньше, чем можно подумать.

В общем, ничто не мешало паре старших учеников в жёлтых халатах перехватить Наттара в уединённом проходе и предложить отойти в сторонку. А Наттару ничто не мешало последовать за ними — он ведь заранее ожидал чего-то подобного, благодаря сделанным ему предупреждениям.

Но ни Вален, ни Кантос, не ожидали, что когда Наттара препроводят в уединённый и давно заброшенный грот, он обнаружит там самого Наставника Оритилла, стоящего с равнодушным видом, сложив руки за спиной.

— Младший приветствует старшего! — незамедлительно воскликнул Наттар, согнувшись в поясном поклоне и накрыв ладонью кулак.

— И старший видит младшего, — спокойно ответил Оритилл. Лишь благодаря отточенному столетиями самоконтролю он не поморщился. Ощущения от громкого возгласа в маленьком гроте были такие, словно ему сверлили уши ржавыми свёрлами.

Впрочем, не привыкать.

— Мои доверенные потомки пригласили тебя сюда, так как я хотел бы объяснить тебе лично определённые важные вещи, которых ты, учитывая твой возраст и недостаток опыта, можешь не осознавать.

Наттар кивнул, показывая, что он слушает и Оритилл продолжил негромким, ровным голосом:

— Пару лет назад, Вален Вен благородно спас твою культивацию и твоё будущее, добыв для тебя пилюлю Небесного Равновесия у Хранительницы Лерии. Сколько я знаю, он упорно уговаривал Хранительницу, которая не хотела продавать пилюлю из-за своего разлада с Арамой Вен, и взял лично на себя половину от долга в шесть тысяч небесных нефритов. Так что теперь на тебе висит и денежный долг, признаваемый сектой, и долг благодарности.

Наставник еле слышно фыркнул:

— Я думаю, ты уже и сам потихоньку догадываешься, что перед тобой разыграли спектакль, в котором всё было фальшью, от начала и до конца. Начнём с того, что Наставница Арама и Хранительница Лерия лишь изображают ссору. Настоящая ссора между женщинами-практиками уровня старейшин выглядит совсем не так. Как самое меньшее, она включает в себя попытки опозорить друг друга перед всей сектой. Натравливание детей и учеников друг на друга. В действительности же, Арама и Лерия уже очень давно сговорились делать вид, что между ними размолвка, чтобы Зал Пилюль мог сохранять видимость нейтралитета в политике Секты Шести Печатей. А два года назад этот сговор им пригодился, чтобы поймать тебя в сеть долга. Долгов.

Оритилл ожидал вопросов или возмущённого отрицания на этом этапе, но мальчишка просто настороженно смотрел на него. Неморгающий змеиный взгляд, сердцебиение ускоренное, но без резких изменений в конкретные моменты — не уловить ничего действительно полезного. К тому же мальчишка успел пройти формирование чувств… и прошёл его очень хорошо. Читать его эмоции, не говоря уж о мыслях, было не так-то просто. Пока он стоял на месте, без движения, сохраняя концентрацию, даже Уши Зеффара не могли ясно различить его внутренний голос. Оритилл продолжил:

— Так что если бы Арама Вен вправду хотела помочь тебе из сострадания к твоему тяжёлому положению, ничто не мешало ей оплатить пилюлю самой. Даже необходимость притворяться, что они с Лерией в ссоре — продажу можно было бы провести тайно. Но на деле она желала лишь связать тебя обязательствами перед своим сыном, чтобы у этого сына появился послушный и преданный телохранитель. Она выбрала тебя, вместо кого-то из более талантливых кандидатов в ученики потому, что ты был ещё очень молод и в своём классе пользовался репутацией гуая простоватого.

Сердце Наттара ненадолго забилось чаще, указывая на всплеск эмоций. Уши Зеффара немедленно уточнили характер всплеска — гнев. Ого. Мальчишка не любит, когда его считают тупым мальчишкой.

— Конечно, любой из нас поначалу прост, особенно если не рос в секте и не набирался опыта с раннего детства. Арама и Вален всё хорошо продумали, вплоть до того, что Вален взял на себя половину долга. Для наследника рода Вен три тысячи духовных нефритов — невеликий расход. А вот для тебя и оставшаяся половина будет неоплатной. Скажи, младший, сколько ты накопил за эти два с лишним года?

— Меньше десятка, — осторожно сказал Наттар.

— Вот видишь. Не спорю, если ты прорвёшься снова, достигнешь третьего и, тем более, четвёртого цвета, то три тысячи духовных нефритов станут для тебя подъёмной суммой, весьма значительной, но подъёмной. Но при условии, что ты сможешь выбирать для себя прибыльные занятия. А пока ты целиком привязан к Валену Вену, ему совсем несложно будет отрезать тебе доступ к таким занятиям. Потом, когда срок выплаты закончится, Вален легко расплатится за тебя. А ты станешь обязан ещё сильнее. Таков его замысел.

Мальчишка всё так же продолжал глядеть, как змея на сапог потревожившего её человека. Это уже раздражало.

— Ты можешь сказать себе: какая разница. Благодеяние есть благодеяние. Истинно добродетельный практик тепло принимает любую помощь и никогда не требует от других помогать ему, без ожидания выгоды в ответ. Но на самом деле разница есть, — Оритилл взмахнул двумя пальцами перед лицом Наттара. — Одно дело — купить чью-то помощь в открытую. Спасти практика в критической ситуации, в расчёте на то, что он станет подчинённым твоего рода. Так поступают многие. Другое дело — обманом плести паутину всё более тяжёлых обязательств, чтобы связать ею ничего не подозревающего и наивного ученика. Так приобретают не подчинённых, у подчинения которых всегда есть пределы и уж тем более не друзей, а марионеток, которые должны быть готовы без колебаний пожертвовать собой ради господина. Скажи, Вален или Арама хоть раз интересовались твоими собственными мыслями и желаниями? О твоей семье позаботились вообще? Или только перевезли её туда, где она будет окружена практиками, лояльными роду Вен?

Лицо Наттара оставалось бесстрастным, но вертикальные зрачки глаз самую малость сузились. И Оритилл мог слышать нарастающий в нём гнев. Похоже, что он попал в точку.

— Зачем же тебе, младший, калечить собственную судьбу, сохраняя верность таким людям? Не лучше ли принять моё покровительство и начать докладывать мне обо всём, что происходит в доме Арамы? По крайней мере, я буду с тобой честен.

Наттар чуть заметно потупил глаза. Это не укрылось от Наставника:

— Возможно, что Вален и его советчики из рода Кас, уже предвидели это моё предложение. Возможно и даже вероятно, они сказали тебе согласиться для виду, а на деле обманывать меня, передавая мне ложную информацию. Это снова доказывает: Вален тебе не друг. В ином случае, разве стал бы он навлекать лично на тебя мою вражду? Одно дело — отказать в сотрудничестве и помощи, сохранить верность прежним хозяевам, другое — обещать и обмануть. Второе любой старейшина будет помнить до гроба. Вероятно — гроба, в который положат обманщика. Младший, можешь ли ты взглянуть мне в глаза и сказать, что готов дальше прислуживать такому человеку?

Наттар и вправду взглянул Оритиллу в глаза. Прошло довольно много времени, прежде чем он ответил:

— Не могу.


*******

Продолжение истории можно прочитать на Boosty (https://boosty.to/stanislav_dementev) или Author Today (https://author.today/work/495282). Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы. Господа и дамы, помним, что даже простой переход по этим ссылкам способствует оперативному появлению проды!