Жалобы

Один мужчина знал, что ему не везёт. Это было его главное знание о мире, и он нёс его, как знамя.
Он жаловался на глупую жену, которая лишь толстела, на наглых детей, которые не звонили, на идиота-начальника, который не ценил. Жаловался на дороги, правительство, погоду и пробки. Жаловался на прошлое, которое было упущено, и будущее, которое не светит.
Он жаловался так усердно, что со временем стал в этом виртуозом. Его монологи имели сложную структуру: историческую преамбулу, анализ текущих бед и мрачный прогноз. Слушатели были лишь фоновым шумом, необходимой акустикой для его правоты.
И годы шли. Жена ушла в тихий сахарный диабет, дети — в отъезд и молчание, начальник — на пенсию. Менялись декорации, но пьеса оставалась прежней. Он жаловался на одиночество, на неблагодарность, на то, что мир окончательно свихнулся. А потом он умер. Негромко и буднично, как жил.
На похоронах, выпив коньяка, бывшая жена и взрослые дети наконец-то честно обсудили, как он их доставал. Как отравлял воздух в комнате одним своим вздохом. Как любая радость при нём казалась предательством. Они выдохнули. И разъехались.
А мужчина проснулся. Он оказался в белой комнате без дверей, с одной единственной серой табуреткой. Перед ним — стойка, как в бюро справок, а за ней — Существо без возраста и пола, листающее толстую папку.
— Наконец-то! — обрадовался мужчина. — Я столько лет ждал справедливости! Объясните, почему мне везло только на уродов и идиотов? Почему…
Существо подняло палец, и голос у мужчины пропал.
— Вы неправильно понимаете процедуру, — мягко сказало Существо. — Это не суд. Это фильтр. Проход дальше возможен только при условии внутренней тишины. А вы… — Существо ткнуло пальцем в его папку, и оттуда полился знакомый голос мужчины, запись всех его жалоб за последние тридцать лет. — Вы создали вокруг себя такой плотный звуковой кокон из собственного недовольства, что стали для него идеальной капсулой. Вы им наполнены. Пока не опустошитесь — движение невозможно.
— Но… как опустошиться? — сумел выдавить мужчина, уже тише.
— Проговорите. До дна. Мы предоставим вам время. И слушателя.
Существо махнуло рукой, и в углу комнаты возник второй такой же мужчина на такой же табуретке — его точная зеркальная копия, с тем же выражением вечной обиды.
— Пожалуйста, — сказало Существо. — Ваш идеальный собеседник. Он поймёт вас с полуслова. У вас всё общее.
И мужчина начал. Он изливал копии всё ту же боль, те же претензии. Копия кивала и тут же начинала жаловаться ему в ответ — теми же словами, тем же тоном. Это был идеальный, вечный диалог, замкнутый сам на себя.
С тех пор прошло много лет.
Иногда Существо заглядывает в комнату. Два одинаковых мужчины сидят спиной друг к другу, каждый что-то бубнит в своё пространство, уже не слыша и не слушая. Они создали самодостаточную вселенную взаимного непонимания, которая не требует внешнего мира. Она требует лишь вечного горючего — их собственных жалоб.
Они будут сидеть так, пока один из них не устанет от звука собственного голоса. Пока не наступит та самая тишина, в которой можно наконец услышать что-то кроме себя.
А может, и не устанут. Потому что мир устроен справедливо: каждый получает ровно ту вечность, которую заслужил. Его собственную, отлитую по форме его души.