8. Павел Суровой Госпожа Удача

 
 Мэр сидит за массивным столом, бумаги перед ним аккуратно разложены. Помощник тихо стучится и оставляет конверт с сообщением, полученным из Москвы.
— Сообщают, что кто-то «роет» в системе, — тихо говорит помощник. — Пока неизвестно кто. Но движение есть.

 Мэр поднимает глаза. В кабинете тишина, слышно, как за окнами стучат ветви деревьев по стеклу. Он обводит взглядом бумаги, карты, телефоны.
— Кто? — с холодной точностью спрашивает он.
— Пока не ясно. Но информация идёт сверху. Москва предупреждает. — Помощник старается говорить спокойно, но даже его голос дрожит.

 Мэр делает паузу. Он встаёт, подходит к окну, смотрит на город, где повседневная жизнь течёт, как обычно. Рынки, машины, чиновники, продавцы. Но он знает, что внутри этого спокойствия кто-то начинает копать, разрывать цепочки, искать слабые места.
— Тот, кто роет… — медленно произносит мэр, сжимая подбородок, — пусть знает: мы почувствуем каждое движение.

 Он возвращается к столу, глаза блестят холодным светом. В голове строится план:
 усиливать слежку;закрывать лазейки;проверять звонки;бандиты должны быть наготове.

 Система начинает реагировать на первый сигнал: давление усиливается, страх распространяется по нижним уровням. Подчинённые начинают нервничать, пытаются предугадывать шаги «чужого игрока», кто-то делает дополнительные проверки, кто-то боится даже взглянуть на телефон.

 Поздний вечер. Квартира Никонова, тусклый свет настольной лампы вырывает из темноты угол стола, заставленный распечатками, блокнотами, распакованными папками и ноутбуком Натальи.

 Никонов сидит, опершись на локоть, глаза сжаты от усталости. На стене отражается мягкий свет уличного фонаря, шум города пробивается сквозь приоткрытое окно — гул машин, редкие крики, скрип двери в подъезде. Всё кажется обычным, но он знает: обычность здесь — только маска.

 На телефоне раздаётся короткий сигнал — кодовое сообщение из Москвы. Он открывает письмо:

 «Есть движение. Кто-то роет. Система на нервах. Будь осторожна.»
Никонов ощущает, как по спине пробегает холодок. Он аккуратно кладёт телефон рядом, взгляд скользит по распечаткам:
исчезновение бандита;звонки и маршруты старшего бандита;архивы Соколкина;данные о следователе из Ханты-Мансийска, который уже начал фиксировать события.
Он тихо сжимает кулаки. Каждый узел на схемах, каждая линия на карте — как бритва, натянутая над городом.

 «Сейчас они почувствуют это. Система не любит, когда кто-то роет. Любое движение — сигнал тревоги…» — думает он.

 Он закрывает одну из папок, бережно прячет флешку с данными Натальи в ящик стола. В комнате запах бумаги и кофе, город гудит снаружи, а внутри — тягучее напряжение.
 
 Мэрский кабинет. Первый сигнал тревоги, вечер.
Кабинет мрачен, массивный стол из темного дерева. Бумаги разложены ровными стопками, карта города прикреплена на стене, лампа освещает поверхность стола жёлтым светом, отбрасывая длинные тени.

 Помощник осторожно стучится, оставляет конверт с сообщением, полученным из Москвы. Внутри короткая запись:
«Есть движение. Кто-то роет в системе. Пока неизвестно кто, но тревога выше нормы.»

 Мэр поднимает глаза. Тишина кабинета давит. За окнами ветер шевелит ветви деревьев, стучит по стеклу. С улицы доносится редкий гул машин, но внутри царит почти гипнотическая пауза.
— Кто? — спрашивает он тихо, холодно, почти шёпотом.
— Пока неясно. — Помощник осторожно сжимает папку. — Движение есть. Москва предупреждает.

 Мэр встаёт, подходит к окну. Лёгкий свет фонарей рисует на лице строгие тени. Он медленно обходит стол, смотрит на карты, схемы, телефоны. Каждый взгляд, каждое движение — сигнал подчинённым: порядок превыше всего.
— Тот, кто роет… пусть знает, — говорит он тихо, сжатый кулак слегка ударяет по столу. — Мы почувствуем каждое движение.

 Он возвращается к столу, глаза блестят холодным светом, мысли быстры и расчётливы. В голове строится план:
усилить слежку;проверить все телефонные линии;закрыть все лазейки, которые могли использоваться «чужими»;бандиты должны быть готовы к сигналам;подчинённые должны чувствовать напряжение, но не паниковать.

 Следователь распутывает клубок.Квартира Новодворского, вечер.
Натянутый свет лампы освещает стол, заваленный материалами с места происшествия: фотографии дома,распечатки звонков, схемы маршрутов бандитов. На стене прикреплена карта города с красными и синими линиями, соединяющими исчезновения и звонки.

 Новодворский сидит с блокнотом, ручка не останавливается ни на секунду. Он анализирует:
бахила, найденная в квартире Соколкина;исчезновение молодого бандита;звонки, маршруты старшего бандита;косвенные сигналы из Москвы — намёки на движение информации.

 Он скручивает длинную стрелку: «бандиты ; Соколкин ; архивы ; мэрия ; Москва».
 «Нити уходят вверх… почти наверняка в Москву. Кто-то там контролирует поток информации и кэша. И кто-то сливает данные вниз, чтобы система могла действовать точно и тихо…»

 Он делает паузу, смотрит на карту, как будто пытается разглядеть движение невидимой руки, управляющей всей этой сетью.
 
 Новодворский достаёт телефон. Набирает номер друга из московского управления МВД — того, кто умеет проверять «потоки» и замечать аномалии в работе служб.

— Слушай, — говорит Новодворский, голос сдержанный, но напряжённый. — Тут клубок. Местные бандиты, исчезновения… похоже, кто-то сливает информацию. Нужно, чтобы проверили, кто по сторонам шевелится.
— Понял, — отвечает друг. — Будем смотреть. Дай нам конкретные точки, куда направить внимание.

 Новодворский быстро перечисляет ключевые фигуры: Соколкин, архивы, контакты в мэрии, бандиты.
— И смотри, — говорит он, — кто к ним подходит и кто уходит. Здесь есть ниточка, которая ведёт прямо наверх.
— Принято, — отвечает собеседник. — Москва начнёт проверку. Ты держи свои источники в тени.

 Новодворский откладывает телефон, снова смотрит на карту. Линии соединяются, точки выстраиваются в целую сеть, и постепенно «клубок» начинает распутываться:
исчезновения и звонки бандитов не случайны;поведение Соколкина и подчинённых мэра в городе структурировано;нити управления уходят вверх — мэрия, возможная связь с Москвой;кто-то явно сливает информацию, чтобы система могла действовать молниеносно.

 Он делает новую пометку в блокноте:
«Система реагирует на каждый шаг. Если кто-то на уровне города действует как узел, значит, есть центр контроля. И центр этот — наверху.»
 
 Набережная Ильинска, раннее утро.

 Новодворский бежит привычным маршрутом вдоль реки, легкие шаги по влажной мостовой. Туман над водой делает очертания причалов и барж размазанными, свет фонарей отражается в мокром асфальте. Дышит ровно, но глаза не отрываются от тротуара и деревьев по краям — каждый прохожий, каждый силуэт может быть не просто прохожим.

 И тут он замечает: человек в тёмной куртке, с кепкой, держится на небольшом расстоянии, будто наблюдает за ним.

 Новодворский не меняет темпа, не сбавляет дыхание. Внутренне анализирует:
«Присматривается, проверяет реакцию. Либо кто-то из бандитов, либо подставной наблюдатель… Но пока я ему интересен, пусть думает, что всё спокойно.»

 Он держит дистанцию, пробегает мимо, ощущая каждый шаг, каждое движение прохожих, каждый звук.
 

 Квартира Новодворского, старый дом с выходом во двор через задний ход.
Он возвращается домой, тихо открывает дверь заднего входа. На улице уже светает, но дворовая тишина нарушается лишь редкими шагами соседей. Через окно квартиры он замечает синий джип с затемнёнными окнами, стоящий у соседнего дома. Машина неподвижна, но ощущается присутствие наблюдения.

 «Так, кто;то следит. Не прямо сейчас, но рядом… Система наготове», — думает Новодворский, отмечая в уме: машина слишком аккуратная, чтобы быть случайностью.
Во дворе — старая детская площадка с домиком. Он замечает, что именно из домика хорошо просматривается джип.

 Через несколько минут к джипу подходит какой;то человек в темной одежде, с привычной уверенностью движений, как будто не впервые действует в таких ситуациях. Он переговаривается с кем-то внутри джипа — короткий обмен словами, кивок, и он уходит, двигаясь в сторону складов на окраине города.

 Новодворский делает паузу, наблюдает:
человек движется тихо, не привлекая внимание;маршрут ведёт прямо к складам, за воротами которых он исчезает;это явно кто-то из системы контроля или подчинённых мэра.

 Он решает следовать за ним, аккуратно держась на безопасном расстоянии, не теряя из виду ни одного движения.
 
 Пробежка, вид джипа, таинственный тип — всё это складывается в систему угроз. Новодворский мысленно соединяет факты:
звонки и маршруты старшего бандита;сигналы из Москвы о «движении»;теперь — прямое наблюдение за ним.

 «Кто;то контролирует ситуацию сверху. И этот кто;то не допускает ошибок. Каждый шаг, каждая улика — проверка, кто двигается в системе», — думает он, поджимая губы.Он решает действовать аккуратно: не провоцировать джип, не раскрывать себя, фиксировать каждое движение наблюдаемого человека, постепенно выводя сеть слежки на свет.